Помоги проекту - поделись книгой:
• армию строить по национальному признаку;
• женщин-мусульманок приравнять в политических и гражданских правах к мужчинам.
На первый взгляд ничего опасного для существования российского государства в решениях съезда мусульман России не прочитывается. Но, тем не менее, мина под здание России закладывалась весьма мощная: по сути, предлагался вариант деления единого евразийского пространства империи на две (по крайней мере) культурно-цивилизационных сущности. Исламский мир отделялся от православного, а это отрицание решения Екатерины II о совместном строительстве единого духовного пространства и формирование конкурентной (если не взаимовраждебной) среды.
После взятия власти большевиками, на межконфессиональное единение было обращено особое внимание. И. Сталин, являясь наркомом национальностей, 20 ноября 1917 г. подготовил обращение СНК «Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока». В нем отмечалось, что отныне национальные и культурные учреждения мусульман объявляются неприкосновенными и свободными, устройство национальной жизни – дело самих мусульман. Мусульманской умме был возвращен древний Коран Османа как «священное сокровище и достояние всего мусульманского мира». Но федерализации по религиозным основаниям, конечно, не допускалось. Однако последующие события в России и, особенно, отстранение русского народа от реальной политической власти и захват власти сионистскими структурами привели к репрессиям православных и мусульманских священнослужителей, разгрому церквей и мечетей, демонизации религии.
Ошибки в «Восточном вопросе», когда Россия выступала на стороне Турции по греческому и балкано-славянскому вопросам, отдавая православных на заклание туркам и англичанам, ослабили внешнеполитическую сторону конструкции «Москва – Третий Рим». В результате православная Болгария воевала в Первую мировую против России. Таким образом, можно наблюдать в политике Николая II определенную эрозию и отход от геополитической доктрины Третьего Рима и евразийской государственной основы, заложенной Иваном Грозным, Петром I и Екатериной II. Окружение государя и значительная часть элиты двинулись на Запад, в дикий капитализм, народ оставался со своими проблемами и со своим социализмом в Евразии. И это движение властвующей элиты на Запад, в духовно враждебную Европу, никоим образом не воспринималось ни русским народом, ни тем более мусульманами и другими коренными народами империи. Власть, прозападная интеллигенция, подрубали евразийское основание державы, выстроенное на единстве православно-славянского и евразийского (русско-тюркского) геополитического вектора развития. Бросившись в объятие Западной Европы – Латинского Рейха, российское самодержавие предавало русскую геополитическую традицию противостояния с вечно враждебной политической и религиозной средой.
Добавим к этому еще один неблагоприятный штрих: тесные отношения ранних периодов с Германией и Австро-Венгрией позволили привлечь в российскую армию большое количество немецких и австрийских офицеров (их всех называли немцами), питавших одновременно любовь к России и ненависть к Англии и Франции. Накануне Первой мировой войны в передовых частях действующей русской армии число офицеров-немцев составляло до 15, а в лейб-гвардейских – до 50
Но государь и его свита, правительство империи были опутаны масонскими структурами и повязаны обязательствами, ничего общего не имеющими с национальными интересами, традицией и геополитической (православно-евразийской) доктриной России. Отсутствие четкой геополитической идеи, воспринимаемой всем (или большинством) населением, влечет к отказу от ранее действующей государственной доктрины, что тут же распыляет энергию народа, государство быстро хиреет. И в эту стремительно слабеющую державу, во все ее сферы жизни, хлынули проходимцы всякого рода со всего «цивилизованного» мира, направляемые масонскими структурами и объединенные общей идеей – свержения монархии. Волна террора стремительно нарастала, его жертвами становились видные общественные деятели-патриоты, генералы, градоначальники и губернаторы и, наконец, глава правительства П.А. Столыпин. Масштабность и целенаправленность терактов говорили за то, что террор хорошо организован и за ним стоят довольно мощные структуры и финансы. Власть и вся система управления государством и обществом являлись главным объектом дискредитации и расшатывания. «Терпение истощается, доверие народа к способности правительства прекратить террор с каждым днем слабеет, – писал Государю член Главного Совета Союза русского народа Павел Булацель. – Изверившись окончательно, народ сам пойдет на сторону революционеров в надежде, что хотя бы они, став у власти, сумеют водворить в стране порядок. Что тогда, кто тогда спасет Царский дом. Тогда не будет никакого спасения, а теперь еще не поздно… Воспользуйтесь же этим, стряхните с себя робкое малодушие и твердо и властно, без всяких уступок положите конец возмутительной позорной революции»[31].
Деградация церковных устоев
Русская Православная Церковь не исполнила своей роли главного держателя духовно-нравственной сущности народа и государства, ослабила активность в несении креста «Третьего Рима», не ощутила опасности разрушения конструкции «Православие, самодержавие, народность», не увидела духовного разложения общества под воздействием революционной пропаганды и деятельности масонских организаций. К тому же, среди части православного российского общества «сидело» внутреннее недовольство насильственным выдавливанием языческой религиозной традиции (до середины XVIII в. в России устойчиво существовало двоеверие, и революция позволила вырваться ему наружу). Церковь (по крайней мере, ряд епископов и священнослужителей) пошла по пути католических иерархов, увлеклась помпезностью, церковным и личным обогащением. Церковь становилась социальным противником бедствующего населения. С XVIII в. священнослужители в сельских церквах назначались помещиками, в городах – градоначальниками.
«С XVIII века священник уже не избирается приходом, он становится всецело зависим от помещика, становится его “холопом”, от которого может терпеть голод и любое своеволие…правительство возложило на духовенство полицейские обязанности: раскрывать тайну исповеди, доносить о назревающих расколах, штрафовать при отказе народа исповедоваться. Также приходской священник должен был контролировать перепись и за утайку уклонившихся от переписи подлежал лишению сана и каторге.»[33]
К началу XX в. Церковь стала частью государственной машины, симфония властей, заложенная в доктрине «Третьего Рима», окончательно рухнула. Апофеозом деградации Русской Православной Церкви и государства стал расстрел по распоряжению Николая II крестного хода 9 января 1905 г. Добавим к духовной растленности российского общества всеобщую коррумпированность чиновничества, диктатуру бюрократии, замкнутость властной дворянской системы. Но русский народ и, прежде всего, крестьянская масса как главный носитель народной традиции, не смирился с подобной траекторией российского пути. В 1925 г. выдающийся немецкий мыслитель О. Шпенглер в своей работе «Закат Европы» очень тонко подметил эту русскую особенность: «Сегодня глубинной Русью создается пока еще не имеющая духовенства, построенная на Евангелии от Иоанна, третья разновидность христианства, которая бесконечно ближе к магической, чем фаустовская, и поэтому основывается на новой символике крещения»[34]. В порядке предварительного вывода можно отметить: культурно-цивилизационный код русской матрицы – совесть, святость, справедливость, на базе которого развивалась духовно-нравственная система русского общества, – вошел в противоречие с насаждаемой окружением государя, либеральной интеллигенцией, частью дворянства, а также западными тайными и официальными структурами системой ценностей, формирующихся на основе геополитического кода «насильственная выгода». Причем под «выгодой» подразумевалась материально-потребительская парадигма. Что и выводил в своей работе «Россия и Европа» Н.Я. Данилевский, доказывал Ф.М. Достоевский, обличал Ф.И. Тютчев, высмеивал Н.В. Гоголь. Но при этом русский православно-евразийский социализм глубоко сидел в народном сознании.
Экономический кризис 1901–1903 гг., последовавшая за ним Русско-японская война и тяжелое поражение России в 1905 г., унизительный мир с Японией усугубили состояние неустойчивости государства, вызвали политическое брожение в стране, создали благоприятные условия для активности зарубежных и российских революционеров и коммерсантов. На российский рынок хлынули иностранные товары. Еще народный поэт Н.А. Некрасов писал про Большую Морскую улицу в Петербурге («Убогая и нарядная»):
Как это похоже на современность «новой демократической» России. Параллельно со стихией заморского товарного засилья шел активный процесс шельмования всего русского, православного, евразийского; русский патриотизм высмеивался, повсеместно насаждался космополитизм, западничество. Процитирую еще раз Павла Федоровича Булацеля: «Последние сорок лет на окраинах обширного русского государства упорно подготовлялось всеми дозволенными и недозволенными средствами искусственное нерасположение к России. А в центре находились люди, не желавшие замечать, как небольшая горсть чужеземцев, внушая учащейся молодежи личные вкусы, старалась отдалить новые поколения сердцем и умом от всего русского… Дошло до того, что даже добродушным малороссам, так искренно полюбившим при Екатерине Великой свое русское Отечество, начали внушать мечты о какой-то особой Малой Украйне!»[35] Поистине история повторяется, но мы плохо учимся на исторических примерах, и все время наступаем на одни и те же грабли.
Крестьяне становятся главной революционной силой
Капитализм западного образца и реформы сельскохозяйственной сферы, с одной стороны увеличивали производство продукции, но с другой – увеличивали ее отток (экспорт) из России, потому что экспортировать было прибыльнее (внутреннее потребление зерна уменьшилось при увеличении его производства, в Поволжье люди пухли с голоду, а в Англии русским хлебом откармливали свиней и поставляли затем в качестве ветчины в Россию). С третьей – разрушали традицию крестьянской общины, а именно она выполняла важнейшую функцию социальной гарантии коллективного выживания, несла в себе консервативно-духовный стержень российского общества, более других социальных слоев населения удерживала историческую традицию. Крестьяне в первую очередь были носителями русской православной традиции (хранители Третьего Рима) и весьма лояльно относились к мусульманам. В кризисные и военные моменты истории крестьянская община в России становилась несущим хребтом устойчивости, выживания, побед. Потому что крестьянин и кормилец, и воин, и будущий рабочий на производстве. Но к 1917 г. крестьянская община была обескровлена мобилизацией на Русско-японскую войну, а затем и на Первую мировую. В январе 1917 г. в армии и на флоте состояло 11 млн. человек, из которых крестьяне составляли 66 %, пролетарии – около 20 %. К тому же крестьяне заменили на фабриках и заводах ушедших на фронт рабочих – около 500 тыс. человек[36].
Вступление в Первую мировую войну за совершенно чуждые русским людям интересы стало решающим фактором грядущей революции. Главной движущей силой революций 1917 г. стала самая нереволюционная часть российского общества – крестьянство. А поскольку Россия оставалась аграрной страной, то главной народной фигурой оставался крестьянин. И роль крестьянской массы в судьбе государства была зачастую решающей. Крестьянин придал России общинный характер бытия. В отношении земли и природы в целом в сознании у крестьян лежало сакральное отношение: «В основе мировоззрения крестьян лежало понятие о том, что земля – Божье достояние и должна использоваться по-божески, поэтому в случае обилия земли это означало, что каждый мог взять себе столько, сколько мог обработать, а в случае малоземелья – ее справедливое перераспределение»[37]. Опять социализм. Да и восприятие концепции «Москва – Третий Рим» наиболее устойчиво сохранялось в массе крестьян-земледельцев, а сама Москва воспринималась как хранительница «чистого, ни в чем не поврежденного Православия». В то же время С. Лурье отмечает, что в народном восприятии «…парадигму Третьего Рима нужно отнести не к Российскому государству, а к русскому народу…». И в этом Лурье видит проблему устойчивости государства: «У истоков русской государственности лежит серьезная психологическая драма»[38].
Останавливаясь на мировоззренческих аспектах крестьянской общины столь подробно, хочется подчеркнуть особую важность для государства отношения крестьян к самому государству. Включение крестьянства в активный революционный протест, во-первых, сильнейшим образом подрывало государственную и общественную стабильность. Во-вторых, это явление было мотивировано не только ухудшением материального положения, но и духовными причинами – нравственным падением власти, общества, Церкви. Ибо самоидентификация русского народа и русского государства строилась не на этнической или государственной принадлежности, а на религиозной основе. Святая Русь – термин, широко применяемый и в XIX в., но смысл его оставался прежним – Собор святых земли русской. Причем святых как ушедших в историю, так и живущих. К началу революционных событий живущих святых в России не осталось, теплились лишь ростки святости в некоторых монастырях, но не во власти и самой Церкви. Потому у крестьян также не осталось духовного ориентира святости. Со второй половины XIX в. серьезно сократилась проповедническая деятельность Церкви, что еще более усугубило духовное состояние крестьянства и всего общества: вызревал упадок духовнонравственной энергии русского народа, ощущение «Третьего Рима» растворялось в энергии революционной. Русские народные массы желали христианского социализма.
Более 10 млн. крестьян были мобилизованы в окопы Первой мировой войны, сотни тысяч крестьян заменили рабочих в городах, пополнив класс пролетариев. В иной ситуации они могли бы стать конструкцией стабильности. Но к 1917 г. деревня утрачивала свои жизненные силы и свой удерживающий государство потенциал. Сюда, в деревню и в «крестьянскую» армию бросились революционеры-агитаторы всех мастей, и все, естественно, обещали деревне прекрасное будущее, но при условии свержения царизма и выхода из войны. В 1916 г. в 42 губерниях европейской части России (из 49) прошли крестьянские волнения, на заводах – забастовки, в армии – массовое дезертирство. Крестьяне, по сути дела, выступили против действующей власти и обслуживающего эту власть духовенства. Остановить этот процесс в условиях войны было невозможно. Крестьянство становилось главной революционной силой страны.
Параллельно следовало развитие следующих процессов:
• либерализация значительной части интеллигенции и чиновничества под влиянием западничества;
• усиление иностранного влияния на ситуацию в России через систему масонских лож, тайных обществ и финансирования революционных организаций (из 29 членов Временного правительства первого состава 22 являлись масонами)[39];
• политический застой, нарастание политического хаоса 1912–1914 гг. и усиление социального брожения;
• полный развал армии (к осени 1917 г. русской армии как боевой силы более не существовало) и деморализация полицейских сил, рост революционных настроений во всех слоях общества;
• потеря доверия со стороны общества к императорской семье.
Страну охватил жесточайший системный кризис, она оказалась неуправляемой, революция становилась неизбежной, стоял лишь вопрос о сущности революции – куда, по какому пути пойдет страна. Глубинные его причины лежали в культурно-цивилизационной традиции: на российском геополитическом пространстве столкнулись начала двух альтернативных друг другу цивилизаций, двух смыслов жизни – чуждой западной и традиционной евразийской. Все зависело от соотношения революционных сил. А они были довольно разнообразны: сторонники конституционной монархии, республиканского строя, социал-демократы (марксисты), выступавшие за диктатуру пролетариата, социал-революционеры, ратующие за насильственную смену государственного строя и т. д., и т. п. Но за всеми революционерами строго следили из-за рубежа – политические спецслужбы и масонские ложи.
Конец русской армии
Оказывается, пророки в нашем Отечестве есть всегда, но власть имущие к ним, как правило, не прислушиваются. Петр Дурново, министр внутренних дел Российской империи, еще за полгода до мировой войны, в записке на имя Николая II подробно и провидчески описывал ситуацию в стране, прогнозировал ее развитие, и предлагал конкретные меры по предотвращению трагических событий. И главное, предостерегал от опасности ввязывания в европейскую войну. Приведу еще одну его фразу из того же анализа: «Законодательные учреждения и лишенные в глазах народа оппозиционно-интеллигентные партии будут не в силах сдержать расходившиеся народные массы, ими же поднятые». Итак, армия, Государственная дума, правоохранительная система и политические партии не сумеют удержать власть в стране, в результате – полная анархия, поскольку империя лишается столпов государственности. П. Дурново, отправленный в отставку по рекомендации императрицы и Григория Распутина, услышан не был. Вполне возможно, что император и его ближайшее окружение серьезно были обеспокоены грядущей революцией и ради удержания власти решились на вступление в войну, в надежде отвлечь массы от внутренних проблем. 23 августа 1915 г. Николай II принял на себя функции Верховного Главнокомандующего и всю ответственность за грядущие поражения и неудачи, за все глупости, творимые в армии и в чиновничьих кабинетах. В армию были допущены политические агитаторы разных мастей, которые разлагали уставшие войска (о чем предупреждал П. Дурново). Ситуация в крестьянской массе, в русской деревне доходила до солдатской среды, и негативно влияла на боеспособность войск. Но, тем не менее, до февраля 1917 г. армия еще оставалась боеспособной. 24 января 1917 года, Николай II утвердил план военной кампании на текущий год, которым предусматривалось нанесение ударов по германским войскам и совместно с союзниками завершение войны разгромом немецкой военной машины. Отречение государя от престола (точнее – свержение) разрушило эти планы: армия стала разбегаться, срочно созданные подразделения по борьбе с дезертирами остановить процесс деморализации войск уже не могли. Началось массовое братание с немцами. Временное правительство сменило практически все командование фронтами и армиями, немцы вместо обороны перешли в наступление, русский фронт стремительно разваливался, армии, до этого успешно бившие противника, беспорядочно отступали. В то же время на фронте активно проводилась «демократизация». 1 марта 1917 г. исполком Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов издал приказ № 1 о создании солдатских комитетов в действующей армии. Временное правительство его поддержало. Приказом предписывалось взять все оружие под контроль комитетов, не выдавать его офицерам, солдаты вне строя получали равноправие с офицерами и, по сути, не подчинялись им. К маю 1917 г. в армии насчитывалось более 50 тыс. солдатских комитетов. 11 мая Керенский подписал «Декларацию прав солдата», разрешавшую солдатской массе участвовать в митингах, вступать в политические партии, носить гражданскую одежду и т. д. О подготовке войск, планировании боевых действий речь уже не шла: все было подчинено разномастной политике и агитации. Это был конец русской армии как организованной военной силы. Естественно, противник не мог упустить этот момент: немцы, по признанию начальника германской военной разведки Вальтера Николаи, повсеместно внедряли свою агентуру в русские воинские части и вели агитацию за выход России из войны и мир с Германией.
И в таких условиях 12 мая 1917 г. Керенский отдает приказ о наступлении русской армии. 16 июня началось наступление, но уже 6 июля немцы нанесли мощный удар, вылившийся в решительное контрнаступление. В русских военных штабах заговорили о возможной сдаче немцам Минска и даже Москвы. Грандиозное «наступление Керенского» завершилось катастрофой.
Внешние причины революции
Говоря о внешних причинах Октябрьской революции в России, нельзя не упомянуть и еще одно историко-метафизическое обстоятельство. К началу XX столетия человечество развивалось по лекалам европейских держав и теневых структур. Мир был европоцентричным. Но сама Европа не являлась гомогенным образованием, ее раздирали антагонистические противоречия, ведущие евродержавы находились в состоянии перманентных войн, интриг, дележа территорий и капиталов. Заданная в XVII–XVIII вв. британской элитой модель развития мировой экономики базировалась на ограблении колоний, глобальном рабстве, наращивании финансовых капиталов, социальном размежевании общества. Вторжение на Британские острова клана Ротшильдов задало тенденцию формирования мощной банковской системы, основанной на ссудном капитале и устремленной к теневой власти. Переход в энергетике от угля к нефти позволил в короткие сроки создать новые мощные финансовые структуры. Век машин постепенно трансформировался в век финансов.
Вступая в XX столетие, ни Европа, ни набирающая силу Америка не могли предложить человеческой цивилизации никаких перспектив развития (нового Ренессанса). Запад к началу нового века оказался нищим в плане философских идей, концепций мироустройства, стратегий развития человечества в целом, извращалось предназначение человека, смысл его существования и направления развития. Отвергая духовно-нравственный путь развития человеческого сообщества и ставя во главу угла материально-потребительскую сущность человеческого бытия, западные элиты подталкивали человеческую цивилизацию к катастрофе. Запад настойчиво выстраивал моноцивилизационный тип мироустройства, лишал человечество культурно-цивилизационного многообразия и разновекторности развития. Китайская, индуистская, буддийская и исламская цивилизационные матрицы подавлялись, народы колонизировались, их культура разрушалась. Практически вся Африка превратилась в источник бесплатной рабской силы, древние цивилизации американского континента (майя, инки, ацтеки и др.) были уничтожены, их народы изгнаны со своих земель. В то же время Европа, а позднее и Америка отошли от христианских начал в религиозной культуре и стали «подгонять» религию под прагматические интересы господствующих классов. В мире были остро востребованы идеи справедливости, добра, высокой духовности. В России, с ее мессианской духовной сущностью, сохранившимся чувством совести, вселенскими идеями справедливого переустройства мира, созревал тот революционный потенциал, который и вырвался наружу в 1917 г., спровоцированный внешними и внутренними обстоятельствами. Можно утверждать, что в России со всей силой проявились общечеловеческие чаяния. Однако в силу действия разнородных сил, имеющих различные целевые установки, мы получили то, что получили.
К началу XX столетия мир оставался европоцентричным. Но Европа была уже далеко не Европой Ренессанса, посылавшей иногда человечеству импульсы древнегреческой культуры, знаний, красоты и гармонии, заполнявшие планетарное пространство великими открытиями в естествознании, мореплавании, географических исследованиях, философскими идеями, физико-математическими моделями и законами. Европа к началу XX столетия окончательно материализовалась, утратила духовный смысл бытия, усилила волю к власти над «дикими и варварскими» народами. Во второй половине XIX столетия сформировалась мировоззренческая платформа мирового господства англосаксов (теории границ Д. Тернера, предопределенной судьбы Дж. Стронга, «стратегия анаконды» А. Мэхэна). В начале XX в. в США были заложены основы теории «хартленда» Дж. Маккиндера. Финансовые магнаты разработали тайную доктрину мирового правительства международных банкиров, где коренным образом изменялась функция денег: таковые должны были из средства, сопутствующего развитию наций, народов, государств, превратиться в субъект национальной и мировой власти. В 1913 г. через искусственно спровоцированный кризис в США была создана частная финансовая корпорация под названием «Федеральная резервная система», позволившая лишить американское правительство реальной власти. О чем после президентства «плакался» Вудро Вильсон. Но у некоторых европейских монархов (в России в том числе) сохранялась полнота власти. В то же время мировые банкиры, получив огромную власть в Америке, Британии и Франции, думали только о прибылях и власти реальной, но закулисной, теневой. Этим устремлениям сильно мешали европейские империи, контролировавшие свои границы и передававшие власть по наследству. К тому же Россия, Германия, Австро-Венгрия и Турция ограничивали и жестко контролировали банковскую деятельность в своих странах, закрывали рынки для иностранных товаров. Перед мировыми банкирами встала задача открыть рынки империй, усилить влияние банков, либерализовать (ослабить) режимы путем внедрения демократических выборов, где всегда побеждают деньги, спровоцировать революции, и ликвидировать монархические империи. Метод был избран тандемный – война плюс революция. Иудаизм и еврейский капитал к началу XX в. приняли на вооружение доктрину сионизма, развернули широкую сеть масонских лож на территории России, легально образовали политическую партию «Бунд». Т. Рузвельт, 26-й президент США (1901–1909) заявил: «В мире не существует нации, которая бы в большей степени, чем Россия держала в руках судьбы грядущих лет»[40]. Но иную участь отводил Российской империи Мандель Хаус, техасский финансист, ставший впоследствии серым кардиналом президента США В. Вильсона: «Остальной мир будет жить более спокойно, если вместо огромной России в мире будет четыре России. Одна – Сибирь, а остальные – поделенная европейская часть страны». Разделенная таким образом Россия получала бы со стороны США «финансовую, промышленную и моральную поддержку по всем мыслимым направлениям»[41].
Удалось спровоцировать и Германию, опять же по формуле: война плюс революция. Она была «обделена» колониями, а значит, и рынками и сырьем. К тому же была заперта Англией в акватории Балтийского моря и не имела свободного выхода в мировой океан. Поэтому к Первой мировой войне доминирующей геополитической доктриной Германии стала доктрина расширения жизненного пространства. Решить эту задачу германская элита попыталась военной силой.
К началу XX столетия сформировался международный альянс крупного финансового и промышленного капитала, политических и военных элит США и Западной Европы, который стал известен как «мировая закулиса» (И. Ильин). В его недрах вызрел план «нового мирового порядка», в соответствии с которым власть в мире должна перейти в руки международных финансистов. России, разделенной на несколько несамостоятельных квазигосударств, в этих планах отводилась роль поставщика сырья, дешевой рабочей силы и сферы приложения капитала западных стран.
В складывающейся непростой геополитической ситуации, вместо необходимого и немедленного волевого возвращения к исторически выверенному геополитическому проекту «Третий Рим плюс Евразия», Николай II выбрал западный проект, разработанный и организованный главными противниками русской государственности – мировым финансовым капиталом, мировым сионизмом и англосаксонской элитой, предусматривающий уничтожение Российской империи. Россия втянулась в мировую войну, предрешив свой конец.
Свершившаяся Великая Октябрьская социалистическая революция, при всем ее драматизме и трагичности, позволила не только сохранить страну, но и вернуть ей величие и православно-евразийскую геополитическую сущность. Страна стала в конечном итоге цивилизацией, не совсем по Данилевскому (об этом далее), но, тем не менее, мировой этнокультурной цивилизацией. И вернула человечеству биполярный баланс сил и первозданный смысл жизни и развития человека разумного. Но прежде, России предстояло освободиться от сионистской оккупации, которая была установлена сразу после революции. Именно, сионисты установили в стране жесточайшую диктатуру террора, создали и возглавили на всех уровнях репрессивный аппарат, уничтожали носителей русской культуры, образования, церкви. Цель – вырвать русские и национальные корни из народной жизни, подчинить Россию интересам еврейской мировой революции. Иосиф Сталин возглавил национально-освободительную борьбу русского и других российских народов, восстановил народную власть и под его руководством Россия, как союз 200 коренных народов, стала Великой державой, заложила мощный цивилизационный фундамент, сформировав братские отношения в среде советских народов, разгромила фашистскую силу Запада, сделала мир более справедливым и безопасным. Именно под влиянием Советского Союза была ликвидирована колониальная система, народы мира получили возможность самостоятельного развития и защиты. Это и есть главный итог Октябрьской революции.
Часть III
Война, как мировой проект капитала
Итак, завершилась Первая мировая, свершилась в России революция. Германия повержена. Перестали существовать Российская, Германская, Австро-Венгерская Османская империи. Казалось бы, цели войны достигнуты, Версаль закрепил надолго результаты мировой войны и русской революции. Главными победителями стали англосаксы и мировой еврейский капитал.
В России победила революция на фоне неудач на фронтах Первой мировой. Хаос, системный кризис, страна фактически неуправляема. Смесь революционеров разных мастей подбирают упавшую власть. Большевики оказываются более решительными и навязывают свою волю всем остальным партиям и народу.
Страна – новая Россия, переживая драматические события, становится совершенно иной: иная политика – внешняя и внутренняя, иные государственно-общественный уклад, экономика, социальная структура общества, плюс диктатура пролетариата и много другое, чему научились и недоучились у европейских марксистов. Но противники и их цели в отношении России остаются неизменными. Теория (формула мирового господства) «хартленда» англичанина Х.Дж. Маккиндера продолжала работать на полную мощь. Неизменно работала и «стратегия анаконды» (сжатия континентального пространства России) американского адмирала А. Мэхэна. Активно действовала стратегия экономического удушения России. Золото Российской империи, находившееся в западных банках, и другие активы (драгметаллы, драгоценные камни, ювелирные изделия, произведения искусства и т. п.) были присвоены «союзниками» Российской империи. В ходе иностранной военной интервенции из России вывозились любые материальные богатства, имеющие ценность в странах интервентах. По оценкам специалистов были присвоены ценные бумаги и авуары Российской империи, размещенные в иностранных банках, а также вывезены из постреволюционной России оккупантами ценности на общую сумму эквивалентную 37 тысячам тонн золота.[42] Только в США, по оценке газеты «Нью-Йорк тайме трибюн», от 24 января 1921 г., осело русских ценностей на полтриллиона долларов.
Кто заказчик Второй мировой, его цели?
Удушить советскую власть в ходе гражданской войны и военной интервенции не удалось. Более того, в 1922 году поверженные Россия и Германия заключают Раппальский договор, коим разрывают изоляцию и начинают союзничать, в том числе и по военным вопросам (тайно). То есть, выходит, что цели формулы «война плюс революция» не достигнуты. Замаячил вновь смертельно опасный для стран морской цивилизации, по выражению X. Маккиндера, союз континентальных центров Европы и Евразии – Германии и России. Тем более что Советская Россия стала демонстрировать удивительно быстрые темпы создания экономики совершенно нового типа, на базе индустриализации. Тогда-то и встал вопрос о новой большой войне против СССР. И, конечно, в Лондоне опять задумались: как бы вновь столкнуть Россию и Германию, чтобы, как и в Первой мировой войне пожинать победу. Был и вариант поочередного разгрома обеих стран, но, видимо, он оказался слишком затратным. В 1926 г. У. Черчилль представил британскому правительству план финансового удушения СССР путем организации международного антисоветского экономического фронта, а 24 января 1927 г. министр иностранных дел Англии О. Чемберлен – секретный меморандум, в котором утверждалось: «Нам больше ничего не остается делать, как внезапно объявить войну»[43]. В июне 1926 г. в Лондоне состоялась закрытая международная конференция (формально англо-германская), в которой приняли участие высокие представители военных кругов, разведки и бизнеса Британии, Германии, Франции, Польши, Румынии, Чехословакии, Болгарии, Турции и Ирана. Руководил закрытой частью конференции заместитель министра иностранных дел Великобритании по разведке М. Локкер-Лэмпсон, патронировал сам министр Остин Чемберлен. Суть этого сборища выразил один из ее участников Георг фон Лейхтенберг: «Будущий военный поход на Россию имеет наиважнейшее значение для политического и экономического роста стран Западной Европы». Британские и германские представители достигли договоренности о «финансовом содействии вторжению германской армии на Украину и Кавказ». Далее все шло в развитие этого замысла: привод к власти в Германии нужного человека, стремительное возрождение германской военно-промышленной мощи, популяризация нацизма, расчистка Гитлеру стратегического пространства на Восток, сдача Европы для решения главной геополитической задачи – уничтожения России (СССР). Готовили развязывание войны, прежде всего не глуповатые политики и туповатые генералы, а финансово-промышленный капитал, объединенный общими целями прибылей и реальной, но не публичной власти. То есть, формировался мировой финансовый интернационал. Правда, ряд западных исследователей считают эту касту националистами, следуя известной формуле идеолога германского нацизма Альфреда Розенберга, который в работе «Мифы XX столетия», 1930 г., возглашал: «Не каждый еврей – банкир, но каждый банкир – еврей».
Привожу эти лишь некоторые факты, чтобы показать, что Россия в любом ее качестве с середины XIX века устойчиво позиционировалась геополитиками, государственными деятелями, промышленниками и финансистами Запада как военная добыча, и никак иначе. Таковой она остается и по сей день. Причем, нынешние санкции, демонизация России и ее руководства, «пятая колонна», военные приготовления Запада – все это уже было. Даже Нобелевская премия мира, как Горбачеву и Обаме:
«Была ведь объединенная Гитлером Европа… Остин Чемберлен получил орден подвязки и Нобелевскую премию мира… «Нобелевку» дали человеку, проторившему дорогу ко Второй мировой войне»[46]. А если открыть первый номер журнала «Тайм» за 1939 г., то удивительным образом обнаружим «лучших людей мира». Человеком года объявляется… Адольф Гитлер! Далее в восторженных списках Чемберлен-старший, премьер-министр Англии, Бенито Муссолини и прочие подвижники Мюнхенского процесса оккупации Чехословакии.
И мой однозначный вывод, к которому я пришел, копаясь в архивах и исследуя западную классическую геополитику и политическую практику: заказчиком и идеологом Второй мировой войны, как и кризисов и всякого рода «цветных» революций и госпереворотов является финансовопромышленный капитал Англии и США. Он же является главным выгодополучателем. Направление стратегических ударов и характер войны определяли англосаксонские стратеги.
Народы – лишь жертвы обмана и политики представителей капитала, в лице фюреров, диктаторов и «демократических» правительств. Касаясь германского национал-фашизма, задаешься рядом вопросов: откуда у германской нации возникли самые низменные за всю историю человечества инстинкты массового и изощренного уничтожения людей других рас; куда в мгновение исторического ока испарилась великая культура и просвещенность; как за короткое (5–6 лет) время немцы полностью утратили человеческие свойства и превратились в чудовищ? Для меня это загадка.
Стратегия и ход подготовки войны
1 сентября 1939 года Европа и мир вступают во вторую в XX столетии мировую войну. Встает вопрос – почему наиболее развитые государства мира через 20 лет после трагедии Первой мировой войны не сумели устоять перед искушением новой мировой бойни? И еще вопрос: как могла Германия, наиболее пострадавшая в Первой мировой, могла решиться на новую войну, причем, на два фронта? Ответы найти непросто, но можно констатировать, что геополитические воззрения сыграли здесь не последнюю роль. Рассмотрим причины войны через призму трех подходов метода геополитического анализа: географических детерминант, военно-стратегического и цивилизационного.
Что касается географического подхода, деления мира, по Маккиндеру, на две геополитические сущности – морскую и континентальную, то он проявился в попытках Германии нанести поражение странам морской цивилизации – Англии и США, завладеть частью их колоний, осуществить идею мирового господства через реализацию теории больших пространств К. Хаусхоффера. Для осуществления этих планов создавался, казалось бы, нелогичный геополитический союз континентальной Германии, морской Японии, береговой Италии. Но все эти три государства объединяла общая концепция расширения жизненного пространства. Однако, это пространство, за которое велась борьба, не было единым: это было несколько пространств. Поэтому проявлялось рассредоточение военных, а значит политических и экономических усилий.
Британия, при всем ее интересе к европейским проблемам, главной заботой считала безопасность подмандатных территорий, прежде всего, Индии, Австралии, Канады, Новой Зеландии и др. В Европе она стремилась не допустить создания единого анти-британского альянса, что в основном решалось поддержанием напряженности в отношениях Германии и Франции. Россия не претендовала на новые территории, ей не нужны были колонии. Да, она стремилась реализовать идеологические концепции мессианства – построить справедливый мир социализма, но без территориальных приобретений. Территории ей потребовались в 1939 году только в целях выживания. Франция о новых территориальных приобретениях не помышляла: она не была к этому готова. США осваивали тихоокеанские просторы.
В военно-стратегической сфере активно наращивали потенциал две державы – Германия и Россия. Но если фашистская Германия создавала военный потенциал для осуществления агрессии планетарного масштаба, то Советская Россия для обороны с целью выживания. После мюнхенского сговора внешняя политика СССР была ориентирована на сохранение нейтралитета. На это указывал в своем донесении в Лондон от 27 сентября 1941 года британский посол в Москве сэр С. Крипе: «Нет никакого сомнения, что непосредственной причиной подписания этого (советско-германского пакта от 23 августа 1939 г. –
Вместе с тем, Германия последовательно прибирала к своим рукам экономику и военный потенциал европейских государств. Англия, а также Франция серьезно этому не возражали, что удивительно особенно для этих стран. Франция не могла не понимать, что немцы отомстят ей за Версальское унижение, что собственно и случилось в 1940 году. Британская геополитика получила развитие именно как ответ нарастающей мощи Германии, и ее требованиям о пересмотре колониального мира в свою пользу. Фактическое поощрение германской агрессивности, скорее всего, было связано с надеждами на войну с СССР… Германия, жестко ограниченная Версальским договором, не позволявшим иметь армию численностью более 100 тыс. человек, тяжелое вооружение и оборонную промышленность, к осени 1938 г. имела: вермахт численностью 2 млн. 200 тыс. военнослужащих; 720 танков, 2500 боевых самолетов, плюс динамично развивающийся военно-промышленный комплекс. Державы-победители в Первой мировой претензий к Гитлеру не предъявляли. Более того, позволили Гитлеру поглотить Австрию, а затем и Чехословакию. И, кстати заметить, в попытках Советского Союза встать на защиту Чехословакии в 1938 г., опять же прочитываются мотивы «Третьего Рима». Но сначала Франция отказалась выполнить обязательства по совместному с СССР договору, затем Польша, получившая по сговору с Германией Тешинский округ (Чехословакия), отказалась пропустить советские войска через свою территорию (угрожая даже войной), и, в конце концов, Прага не пожелала вооруженного конфликта и мирно сдалась.
Новая Советская Россия по-прежнему оставалась главным объектом в геополитических построениях западного мира. И главную роль здесь играл цивилизационный фактор, усиленный социалистическими преобразованиями и быстрыми темпами развития Советского Союза. Россия оставалась цивилизационной антитезой западному сообществу, начиная с принятия восточно-христианского наследия Византии. Именно цивилизационные различия принципиального характера объединяли ведущие западные государства в противостоянии с Россией.
При этом советская геополитическая система в качестве идеологической основы опиралась на марксистско-ленинскую теорию построения социализма, т. е. создание через революции системы государств трудящихся масс. Англосаксонская система базировалась на рационально-монетаристской идеологии, германская – на расовой теории нацизма и отрицании власти банков (финансовой олигархии). Конфигурация вышеописанных геополитических систем не являлась жестко фиксированной конструкцией, изменялись предпочтения, заключались временные союзы, внутри систем существовала конкуренция, разногласия. Так, например, создавались геополитически «нелогичные» альянсы, типа мюнхенского (1938 г.) и советско-германского (1939 г.). Выпадала из систем Франция, не сумевшая вписаться в предвоенную конфигурацию сил или создать свою эффективную структуру, в результате чего потерпела сокрушительное военное поражение от Германии и уничтожение военно-морского флота со стороны Англии. Соединенные Штаты Америки в преддверии мировой войны и даже в ходе ее первой фазы (с 1 сентября 1939-го по 22 июня 1941 г.) устранились от активного вмешательства в европейские события. Более того, США наращивали конкурентную борьбу с Англией за контроль над морскими коммуникациями и колониальными территориями, а в ходе начавшейся войны в Европе, осуществляли поставки военной продукции воюющим сторонам, в том числе Германии.
Что было (и остается по сей день) общим в геополитическом поведении Запада, так это отношение к России (имперской или советской), как к своему извечному сопернику и военному противнику. Даже официально атеистическая Советская Россия рассматривалась Западом в качестве антитезы западному христианству, совершенно иной цивилизационной матрицы. Причины тому кроются, прежде всего, в фундаментальных различиях двух христианских основ, несовместимости духовно-нравственных систем ценностей, иных мировоззренческих взглядов на смысл бытия. Поэтому формирование единого антисоветского фронта накануне Второй мировой войны было вполне возможно. Не состоялся таковой, скорее всего, в силу непримиримых разногласий в стане западных стран (немцы не могли простить англичанам и, особенно, французам версальское унижение) и благодаря высокому искусству советской дипломатии.
К тому же, Гитлер действовал вопреки политической логике и военной стратегии: он «кинул» всех и развязал войну против всех ведущих государств мира (кроме Японии), против двух мировых, причем противостоящих друг другу, геополитических систем, вынудив их стать союзниками. 22 июня 1941 г. геополитическая ситуация изменилась коренным образом. Нападение Японии в декабре 1941 г. на Соединенные
Штаты Америки и уничтожение главных сил американского флота в Перл-Харборе привело к тому, что США задействовали весь свой потенциал для борьбы со странами «Оси». Война после 22 июня 1941 г. приобрела глобальный размах и превратилась в мировую войну. Но именно советский народ, советский солдат и лично И.В. Сталин стали сакральной надеждой всего человечества. Мир молился на русского солдата и Сталина. Такое случилось впервые в мировой истории – человек заменил Бога.
Советско-германский фронт стал главной составной частью Второй мировой войны, втянувшей в свою орбиту 61 государство мира, 80 % населения планеты, поставившей под ружье 110 млн. человек. Лондонская «Таймс» 22 декабря 1941 г. писала в редакционной статье: «Битва на Восточном фронте является стержнем всей войны. В конечном счете, все зависит от нее». От советского народа и советского солдата в полной мере зависело будущее человечества. В ответ на панические заявления Лондона и Вашингтона, из Москвы твердо прозвучало: «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». Мессианская направленность русской геополитической мысли оказалась пророческой: всечеловеческая, вселенская сущность русского человека, о чем писал Ф.М. Достоевский, была востребована летом 1941 года.
Вынужденно сложилась новая геополитическая система, основу которой составляли центры противостоящих цивилизаций – морской и континентальной. Но было очевидно, что этот союз долгосрочным быть не может в силу фундаментальных цивилизационных противоречий. Он формировался под конкретную задачу, в решении которой были заинтересованы в равной степени все его участники, и всем им угрожала общая опасность – угроза уничтожения. Вновь России предстояло «вытаскивать» из пропасти весь мир, включая тех, кто планомерно планировал и готовил эту кровавую бойню. И они же сегодня в XXI веке пытаются обвинить Россию в ее развязывании.
«Русские не стремились властвовать, не хотели распространять коммунизм. Они желали безопасности, и лишь коммунисты и их попутчики могли ее обеспечить», – пишет серьезный западный авторитет по истории Второй мировой войны А. Тейлор[48]. В этой фразе звучит и подтверждение вывода русских специалистов, что геополитической сущностью Запада является агрессия, России (СССР) – безопасность. В ходе Второй мировой войны произошло перестроение геополитических систем, сложившихся после Первой мировой войны. В преддверии 1 сентября 1939 года (дата начала Второй мировой) сложилась следующая группировка геополитических сил: Советский Союз, сохранивший геополитические устремления Российской империи (мессианская идея «Третьего Рима», перевоплощенная в идею построения социально-справедливого мира на глобальном уровне, ликвидация колониальной системы, защита и развитие срединной территории Евразии – харт-ленда, противостояние ценностной системе морской цивилизации и Западу в целом); англосаксонская геополитическая система, как основа морской цивилизации, сохранившая в качестве внешней стратегии геополитические доктрины X. Маккиндера и А. Мэхэна (враждебное отношение к странам континента, установка на мировое господство через покорение хартленда – России, сохранение и расширение заморских колоний, контроль над мировыми морскими коммуникациями, недопущение союза континентальных держав, Германии и России в первую очередь); геополитическая система стран «Оси», во главе с континентальной Германией, ставившая целью реализацию теории немецких геополитиков (Ф. Ратцель, Р. Челлен, К. Хаусхоффер, К Шмитт) о государстве как живом организме, требующем в своем развитии расширения жизненного пространства, вплоть до планетарных масштабов, т. е. опять же установка на мировое господство. Союзники Германии – фашистская Италия и милитаристская Япония, также разделяли немецкий геополитический подход о необходимости расширения жизненного пространства для своих стран.
Для каждой из этих трех систем в качестве социальной основы предусматривалось воспитание особой сущности человека. В СССР человек – всесторонне развитая личность в бесклассовом обществе, человек-интернационалист, с уважительным отношением ко всем народам мира, чувством сострадания к угнетенным нациям и высокими патриотическими чувствами к первому в мире социалистическому государству, с приоритетом интеллектуально-идейных и коллективистских начал перед материально-потребительскими. Англосаксонская модель геополитической системы базировалась на человеке – экономическом индивиде, строившем свой жизненный смысл на обретении материальных благ, прежде всего, за счет эксплуатации «варварских и диких» народов, личного благополучия и высокого статуса в обществе. Идеалом человека стран оси являлся человек-порядок (человек-солдат), безоговорочно преданный фюреру, дуче, императору.
Объективный культурно-цивилизационный анализ показывает, что в советском человеке истинных христианских (и языческих) начал было гораздо больше, чем у западного человека. Гонения на православную церковь явились следствием нескольких причин: исторических, когда значительная часть населения сохраняла языческое вероисповедание (до второй половины XVIII в. в России существовало двоеверие) и революция 1917 г. освободила чувство мести за насильственную христианизацию; коммунистическая идеология насаждала отрицание божественного начала в человеке и опускала его на землю, на решение конкретных земных задач; Русская православная церковь серьезно подорвала свой авторитет в народе служением правящему классу и стремлением к обогащению. Но и в довоенный советский период не проявлялось между церковью и советами фундаментальных различий, а тем более, фундаментальных противоречий. И церковь, как носитель христианской нравственности, и Советы, основывающие свое мировоззрение на социалистических ценностях, исповедовали одни и те же принципы народной жизни, воспитывали один и тот же архетип человека (общинность, соборность, братское отношение к ближнему, неприязнь к стяжательству, готовность к самопожертвованию во имя высшей идеи). Извращения, ошибки, заблуждения были и с той, и с другой стороны. Через большевистские гонения, страдания, РПЦ прошла путь очищения и была в годы войны восстановлена в своих правах, сыграла активную роль в духовной мобилизации народа на борьбу с агрессором.
Конфигурация вышеописанных геополитических систем не являлась жестко фиксированной конструкцией, изменялись предпочтения, заключались временные союзы, внутри систем существовала конкуренция, разногласия. Так, например, создавались геополитически «нелогичные» альянсы, типа мюнхенского (1938 г.) и советско-германского (1939 г.). США с нетерпением ожидали ослабления евроконкурентов, хищным взглядом посматривая на британские, немецкие и французские колонии.
Цели и замыслы главных участников второй мировой войны:
22 июня 1941 года советский нейтралитет закончился. Франция к тому времени скоропостижно сдалась на милость фашизма, Британия с 3 сентября 1939 года находилась в состоянии войны с Германией и подвергалась массированным бомбардировкам, Соединенные Штаты соблюдали нейтралитет, поставляя воюющим сторонам продукцию военного и гражданского назначения. Практически вся Европа находилась под властью фашистов, за исключением Англии и территорий, входящих в Советский Союз. Для СССР было выгодно, что Англия и Германия сражались друг с другом, но быстрый вывод из войны Франции (за 40 дней) явился для Москвы неприятной неожиданностью. К тому же Германия получила в свое распоряжение французский военный и экономический потенциалы. Французский флот, намеревавшийся уйти в порты дружественных стран, был потоплен в жестоком сражении англичанами. В сложившейся ситуации стал очевиден замысел немцев: быстрым ударом покончить с Советской (Красной) армией до наступления зимы 1941 г., затем обрушить военную мощь на Англию и принудить ее к капитуляции. Затем совместно с Японией разгромить военно-морские силы США, установить контроль над океанскими коммуникациями, захватить военно-морские базы США и Англии, поделить колонии между странами «оси». Естественно, такое развитие событий не устраивало ни СССР, ни Англию, ни США, поскольку на повестке дня стоял вопрос о существовании этих и других государств. Поэтому антигерманский союз трех государств и сил сопротивления Франции стал естественным. 22 июня 1941 г. У. Черчилль выступил с речью по радио и заявил:
7 декабря 1941 г. японская авиация практически уничтожила Тихоокеанский флот США в главной его базе Перл-Харборе. В тот же день США объявили войну Японии, а Германия и Италия – через 4 дня войну Соединенным Штатам. Война стала мировой и вовлекла в свою орбиту более 60 государств мира. Боевые действия охватили Балканы, Северную Африку, Ближний Восток, Атлантику и Тихий океан. 29 сентября 1941 г. состоялась Московская конференция трех держав, на которой США обязались поставлять СССР и Англии военные материалы. От обязательств о непосредственном участии в военных действиях США отказались, они желали оставаться арсеналом демократии. Вопрос об открытии Второго фронта на территории Франции американцами отвергался, а Британия одна осуществить наземное вторжение в Европу не могла. Он встал в повестку дня только в 1942 году. США и Англия обещали открыть Второй фронт только в 1943 г., но по мере успехов Советской Армии дата открытия откладывалась.
Победы над немецко-фашистскими войсками под Москвой, Сталинградом и Курском фактически определили победителя во Второй мировой войне, и встал вопрос о будущем мироустройстве. Ему были посвящены конференции «Большой тройки»: ноябрь 1943 г. – в Тегеране, февраль 1945 г. – в Ялте, июль 1945 г. – в Потсдаме. В Ялте стороны согласились на раздел Европы на зоны влияния и контроля. Сталин, Рузвельт и Черчилль подписали Декларацию об освобожденной Европе, в которой провозглашалось, что они будут согласовывать свою политику, чтобы помочь освобожденным народам уничтожить последние остатки нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их выбору. Еще в Ялте была достигнута договоренность о вступлении СССР в войну против Японии, однако за это участие Советский Союз получал Южный Сахалин, Курильские острова, ВМБ в Порт-Артуре.
Уже в ходе войны, особенно на ее завершающем этапе, стало очевидным возвращение стран антигитлеровской коалиции к прежней геополитической стратегии с учетом сложившейся ситуации. США и СССР становились державами номер один. Но при этом СССР понес тяжелейшие людские и материальные потери, а США разбогатели на войне (к маю 1945 г. более половины золота капиталистического мира находилось в США). Плюс США в 1945 г. стали первой ядерной державой. Англия была серьезно ослаблена войной, отрезана от своих колоний, зависела от поставок боеприпасов и американского вооружения. Франция пострадала от поражения и оккупации. Германия и Япония разгромлены. Но решать международные вопросы без СССР, как это было до войны, уже было невозможно. Поэтому победители искали компромиссы, готовя почву для новой геополитической конструкции послевоенного мира. В Потсдаме был образован Совет министров иностранных дел СССР, США, Англии, Франции и Китая (двое последних по предложению СССР). Эти же страны стали впоследствии постоянными членами СБ ООН, что подчеркивало новую геополитическую структуру мира, сложившуюся после Второй мировой войны.
Кто готовил нашу Победу и кто победил?
Много споров по сей день ведутся по поводу начала Великой Отечественной войны и истоков нашей Победы. Особенно жесткие дискуссии развертываются вокруг имени И.В. Сталина: мнения диаметрально противоположные, но в целом по соцопросам имя вождя в тройке самых выдающихся людей Отечества. И как-то получается, что те, кому близок Троцкий и либералы (Ельцин, Гайдар, Чубайс и прочая гадость), более всех ненавидят Иосифа Виссарионовича. Но задумаемся над словами Дмитрия Тимофеевича Язова. Он, приписав себе год возраста, сбежал в военкомат и напросился на фронт. Окончил офицерские курсы, прошел взводным и ротным командиром на передовой всю войну, получил серьезные ранения, но остался в строю, закончил воинскую службу министром обороны СССР, с этой должности отправился в тюрьму «Матросская тишина», с «благословления» убийц Великой державы Ельцина и Горбачева. И то, что он утверждает, это не пустой звук, а тяжелый жизненный вывод.
Сталин знал: война неотвратима
Предвидела и осознавала ли советская власть угрозу новой войны против Советской России? Полагаю, что все разнородные правящие круги нашей страны осознавали, что Запад пойдет новой войной на СССР. Но готовились к войне каждый по-своему. В стране в первые годы советской власти доминировала сионистская группировка, действующая в рамках «плана Марбурга» о мировой власти финансового капитала, идеологией которой была ставка на разжигание мировой революции. России в таковой отводилась, по выражению Троцкого, роль «хвороста революции». Война против СССР той же Германии должна была вызвать внутри нее социалистическую революцию, которая лавиной пойдет по всей континентальной Европе. Одновременно троцкисты-зиновьевцы в войне видели и ослабление русского духа, русской традиции и окончательное покорение русского культурно-цивилизационного пространства с последующим установлением социал-демократической власти под контролем мирового финансового капитала. Эта сила щедро финансировалась извне, наводняла страну зарубежной агентурой, создавала мощную репрессивную систему по подавлению русского самосознания и уничтожению особых черт русского характера. В течении первого десятилетия в составе органов советской власти и, особенно, в репрессивной силовой системе русских по национальности или не было вообще, или они были в явном меньшинстве. Но и даже те, кто был русским, не всегда был на стороне России. Так, в составе правительства, возглавляемого Лениным, русских было трое, в руководстве ВЧК – двое, в военном ведомстве у Троцкого ни одного. Везде в Центре и в регионах в руководстве было явное преобладание евреев. Большинство комиссаров дивизий Красной армии были евреями, русских же в годы гражданской войны не было ни одного. Как такое могло произойти? Отвечает А.Е. Вандам: «До мозга костей проникнутые национальной идеей, болезненно любящие свое воображаемое государство, эти не стесняющиеся гримом актеры (еврейские активисты –
Другая, «прорусская» группировка, была довольно слабой по сравнению с высокоорганизованной, повязанной системой тайных связей, руководимой из единого штаба группировкой сионистов. Она не имела собственного штаба и лидера, ориентировалась в основном на Ленина и была включена в общие революционные планы строительства социализма и свершения мировой революции. Многие после победы октября вернулись в рабочие коллективы или ушли на фронты гражданской войны. Во всяком случае, во власть не стремились. Крестьянская масса, сыгравшая роль движущей силы революции, естественно, двинулась в деревню, многие были мобилизованы в Красную или Белую армии.
Имели свои группировки в составе правящих сил в Советской республике спецслужбы Германии, Англии, Франции. Плюс разветвленные масонские ложи, ушедшие после Октября в глубокое подполье.
Однако когда стали очевидны планы троцкистов, началась работа по объединению «прорусской» партии. Лидером таковой стал вернувшийся с фронта Иосиф Сталин, на которого троцкисты в первое революционное время не обращали пристального внимания – он не русский и это главное. Но именно вокруг Сталина стали собираться русские силы. Его поддержали сначала офицеры военной разведки Российской империи во главе с генерал-лейтенантом Потаповым, перешедшие еще в июле 1917 г. на сторону революции, а затем и часть заграничной агентуры Российской империи. Так что Иосиф Виссарионович получил мощную невидимую поддержку в борьбе с троцкистами, контролировавшими все силовые структуры.
Группировка И. Сталина в условиях ожесточенной борьбы с троцкистами стала поворачивать страну на путь индустриализации. Еще в феврале 1924 г. И. Сталин решительно поддержал решение о назначении Ф. Дзержинского на пост Председателя Всесоюзного Совета народного хозяйства (ВСНХ) и совместно с ним активно продвигал идею индустриализации страны, как основы ее обороноспособности и моторизации армии. 19 декабря 1927 г. XV съезд ВКП(б) принял резолюцию, где говорилось:
Хочется отметить еще одну отрасль, внесшую неоценимый вклад в результаты войны – работников народного образования и культуры. Неграмотная по преимуществу в 1917 г. страна к 1941-му сумела укомплектовать и пополнять в ходе боевых действий массовую моторизованную армию личным составом, способным в короткие сроки осваивать танки, корабли, самолеты, артиллерию и другие технические средства, как отечественного, так и иностранного производства. И вообще учитель, прежде всего сельский, сотворил за 20 лет великое чудо: не только обучил грамоте массы людей, но и являлся огоньком просвещения всего населения, а в условия гонения на церковь и мечеть, был и главным воспитателем патриотизма, любви к Отечеству и дружбы народов. Без учителя война могла сложиться совершенно по-другому. Из народного образования складывалась великая наука, литература, культура, конструкторская школа. Учитель, во всем многообразии этой профессии, по-моему, заслуживает достойного памятника в ряду воинов-победителей.
Особо хочется сказать о нашей советской культуре. Не хочу полемизировать, что внесло больший вклад в духовную и боевую устойчивость воинов армии и тружеников тыла – партийно-политическая работа или простая фронтовая песня, музыка, выступления артистов и оркестров на передовой. Фронтовые песни звучат и сегодня, и не только в день Победы. И, по-моему, по сей день объединяют нас, живущих уже в независимых государствах. Нельзя не вспомнить и вклад в общую нашу Победу фронтовых журналистов, писателей кинооператоров, оставивших на века бессмертные кадры и хроники великой войны, осмысленные после Победы героизм, подвиг народа и истоки Атлантиды под названием СССР.
Представляется, что незаслуженно забыты и подлинные наставники Красной армии – более 50 тыс. офицеров и генералов Российской империи, перешедших на сторону советской власти. Они сыграли значительную роль в гражданской войне, они же стали костяком в системе военного образования, разработке военной теории, планировании стратегической обороны. Напомню некоторые имена: генералы Брусилов, Карбышев, Свечин, Снесарев, маршал Шапошников и многие другие. Будущие полководцы Второй мировой войны – их ученики.
Готовя войну против СССР, гитлеровские стратеги учитывали прежний опыт многонациональных государств, в том числе Римской империи, и надеялись, что после первых ударов многие советские народы или восстанут против русских и поддержат немецкое нашествие, или же откажутся воевать вообще. Но случилось обратное: все почти 200 народов и народностей встали на защиту Отечества, соединив в единый поток свою энергию, свои знания, волю и характеры. Уже 1942 году проявил себя непобедимый многонациональный монолит воли, любви и взаимной дружбы. Такое случилось в истории человечества также впервые.
И, конечно, следует особо отметить комплексность, твердость и непрерывность системы управления обороной страны, масштабными военными действиями, переводом всей мирной жизни на военно-мобилизационное положение, военным производством и всесторонним обеспечением армии и флота. Да, эта система постоянно совершенствовалась в ходе войны, но ее довоенная основа сохранилась вплоть до Победы.
Центром этой великой системы был И.В. Сталин. 24 мая 1945 г. Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин на приеме в Кремле по случаю Великой Победы провозгласил тост за русский народ, как самый выдающийся среди всех народов СССР. И этот тост не дань моде, а реальная оценка сущности русского народа, проявленной на полях жесточайших сражений. Ни один народ в истории не показал подобной стойкости, самопожертвования, не обладал столь ясным ощущением опасности, здравым пониманием политической и военной стратегии. Сталин это глубоко прочувствовал в драме Великой Отечественной войны и высказал это на приеме в честь Победы.
И последнее. Подобного подвига во имя спасения не только себя, но всего человечества не совершал ни один народ планеты Земля.
Печальный юбилеи, или О геополитической предыстории Второй мировой войны[50]
Поделиться книгой: