Помоги проекту - поделись книгой:
1 сентября 2009 г. отмечалась печально-юбилейная дата – 70-летие начала Второй мировой войны. Отмечается на фоне новой – уже информационной – войны вокруг этой даты, разгорающейся с каждым днем с новой силой.
Причина древняя, как мир – противостояние Запада и Востока, двух культур, двух цивилизаций, двух образов и смыслов жизни.
Восток в этой цивилизационной битве вокруг 1 сентября 1939-го олицетворяется Россией, которую Запад, англосаксы в первую очередь, на протяжении многих веков считал варварской страной. И только после 1945 г., после самой кровавой в истории человечества войны, организованной «цивилизованным» Западом, этот ярлык с Советской России был снят. Но, как видим, ненадолго.
Сегодня «цивилизаторы», благодаря «демократической» дури, алчности, безграмотности и космополитизма российской правящей антиэлиты, вновь вешают этот ярлык на русскую шею. Им важно вычеркнуть из истории военный и послевоенный период, когда СССР получил всеобщее признание как избавитель человечества от возникшей там же, на Западе, коричневой чумы, а русский народ – как народ-победитель. То есть нас снова возвращают на стадию вечного варварства.
О событиях кануна Второй мировой войны написаны тысячи книг, увы, не только отражающих результаты глубоких научных исследований, но и, наоборот, фальсифицирующих подлинную подоплеку событий. Информационная война идет полным ходом, поэтому есть необходимость вернуться к геополитическим проблемам той войны, напомнить о схемах закулисной деятельности Запада и теневых структур западного капитала по ее развязыванию.
Очевидно, что сутью геополитической стратегии западного («цивилизованного») сообщества всегда была экспансия агрессии по основным направлениям восток – юг. Девиз «Дранг нах Остен!» – это не инновация Гитлера, девиз, как указующий перст, родился гораздо раньше, по крайней мере, в эпоху Карла Великого (VIII в.), как способ выживания и процветания западного ареала, обогащения его элиты. Поиски сказочной страны (Индии) на востоке, а потом и ее колонизация, покорение и истребление восточных племен и народов во имя обогащения – это тоже вечный «Дранг нах Остен», смысл западного существования. Даже Америку открыли, двигаясь опять же на восток.
Родившиеся в конце XIX – начале XX столетия западные геополитические концепции и теории логично ориентированы на завоевание восточных пространств.
Конечно, эти «цивилизованные» государства нещадно лупили и друг друга, в том числе за восточные колонии.
Россия формировалась и как пространство, и как государство на основе стратегии безопасности и обороны. Движение к естественным географическим рубежам безопасности, собирание народов для противостояния могущественным и агрессивным врагам являлось ее линией жизни. Ни чужих земель, ни чужих богатств ей не требовалось. И если русские воевали в Европе, то лишь по причине политики и в интересах тех или иных западных государств, правителей, элит, народов. Выдающийся наш соотечественник Н.Я. Данилевский в 1869 г. в работе «Россия и Европа» отмечал, что Россия для Европы всего лишь «служебная» сила. В то же время в евротреугольнике Британия – Франция – Германия всегда (по крайней мере, в течение последних двух столетий) присутствовала стратегическая интрига: кого спровоцировать на войну против России. Лучше всех эта игра удавалась Лондону. В нашествии Наполеона, нападении Японии на российский Дальний Восток в 1904 г., да и в организации похода Гитлера на восток отчетливо прослеживается британский след.
Чтобы понять, почему началась Вторая мировая война, как раскручивался ее сценарий, нужно обратиться к первоисточникам тех времен. Рамки статьи не позволяют даже описательно показать сценарный план действующих субъектов войны, ее акторов. Поэтому – только выводы, подкрепленные примерами.
Итак, кто развязал Вторую мировую?
В Европе к 1939 г. европолитику определяли три государства – Великобритания, Германия, Франция. Они враждовали между собой, но в то же время их внешняя политика была устремлена на восток, и их отношение к России было однозначным: это – противник и вожделенный объект агрессивных устремлений. А. Тойнби, выдающийся британский историк, писал: «Как бы ни различались между собой народы мира… на вопрос западного исследователя об их отношении к Западу, все – русские и мусульмане, индусы и китайцы, японцы и все остальные – ответят одинаково. Запад, скажут они, это – агрессор»[51].
Русский солдат ходил в Европу только для того, чтобы мирить или спасать европейцев. Россия и СССР искали на Западе только одно – обеспечение безопасности, предотвращение агрессии. Для этого подчас приходилось отодвигать границу и создавать буферную зону. В 1938–1939 годах СССР всю свою внешнеполитическую энергию направлял на создание системы коллективной безопасности во имя обуздания германского фашизма. При этом Кремль не исключал возможности объединения названных выше трех европейских держав и, естественно, больше всего опасался их совместного похода в российские земли. Предложения Парижу и Лондону о создании антигитлеровской коалиции, гарантии военной безопасности Чехословакии (договор о взаимопомощи и отражении агрессии от 16 мая 1935 г.), отказ СССР присоединиться к державам «оси» и воевать против британских интересов и другие действия Кремля подтверждают стремление Сталина избежать войны с Европой. Тезис Троцкого о мировой революции умер в России с высылкой последнего из страны.
В европейских столицах ситуация складывалась иначе. Безусловно, Лондон и Париж серьезно опасались нарастающей мощи Германии и боялись остаться с ней один на один. Но политика этих ведущих европейских столиц металась между двумя вариантами:
– как не подвергнуться удару Германии в одиночку,
– как подтолкнуть Гитлера к удару по СССР.
Поэтому одна часть франко-британской элиты выступала за обуздание Гитлера коллективными усилиями совместно с СССР. Другая же (особенно англичане) стремилась помочь Гитлеру осуществить пресловутый «Дранг нах Остен». Британские консерваторы держали в голове политическое завещание Д. Ллойд Джорджа, который, будучи премьером, заявил еще в начале XX столетия: «Традиции и жизненные интересы Англии требуют разрушения Российской империи, чтобы обезопасить английское господство в Индии и реализовать английские интересы в Закавказье и Передней Азии».
Эти колебания между двумя вариантами действий, в конце концов, и привели к политике умиротворения Гитлера, к попыткам создать ему благоприятные условия для канализации устремлений на восток. В сентябре 1938 г. английские и французские верхи пошли на мюнхенские договоренности с Гитлером и в качестве отступных безоговорочно сдали Чехословакию. Четвертое по экономической и военной мощи государство Европы было отдано Гитлеру на заклание. Активно суетилось вокруг сговора польское правительство, всячески подталкивая Гитлера к аннексии Чехословакии.
Об обстоятельствах происшедшего полезно вспомнить тем, кто считает спусковым крючком Второй мировой войны советско-германский пакт о ненападении, хотя на такую роль первый претендент – Мюнхенский сговор. Вот несколько документальных свидетельств.
Личный представитель Гитлера Ф. Видеман на переговорах с министром иностранных дел Великобритании Э. Галифаксом в сентябре 1938 г. говорил: «Фюрер пойдет на полномасштабные переговоры с Великобританией и заключение долгосрочного договора, но только после разрешения центральноевропейской проблемы» (из контекста разговора следует, что речь идет о присоединении к Германии Судет).
Галифакс отвечал: «Передайте фюреру, что я надеюсь дожить до момента, когда осуществится главная цель всех моих усилий: увидеть Гитлера вместе с королем Англии на балконе Букингемского дворца».
Лондонская «Таймс» в редакционной статье 7 сентября 1938 г. писала: «Мы рекомендуем принять предложение, поддерживаемое в некоторых кругах и ставящее своей целью сделать Чехословакию более однородным государством путем отделения от него чуждого ему населения, живущего по соседству с народом, с которым оно связано расовыми узами».
А такой текст совместной ноты двух стран, который послы Великобритании и Франции вручили президенту Э. Бенешу: «Необходимо уступить Германии районы, населенные преимущественно судетскими немцами, чтобы избежать общеевропейской войны… Поддержание мира и безопасности и жизненных интересов Чехословакии, не может быть эффективно обеспечено, если эти районы сейчас же не передать Германской империи».
Со своей стороны, СССР готов был в полном объеме выполнить советско-чехословацкий договор о взаимопомощи от 16 мая 1935 г., о чем 19 сентября 1938 г. советское правительство уведомило правительство Чехословакии. Этому воспрепятствовало лишь уклонение от исполнения своих обязательств Франции, ибо договор гласил, что его участники придут на помощь друг другу только в том случае, если Франция окажет помощь государству, ставшему жертвой агрессии.
Напомню также, что Советский Союз в заявлениях ТАСС от 2 и 4 октября 1938 г. осудил аннексию Судетской области ЧСР и опроверг появившиеся в СМИ слухи о том, что стороны, вступившие в мюнхенскую сделку, консультировались с представителями СССР. Кстати, эти слухи вбрасывались, в том числе, официальными представителями Чехословакии, и вот почему. Чешская армия по своей мощи была вполне сопоставима с германской. Немцы к осени 1938 г. имели: личного состава – 2,2 млн. человек, чехи – 2 млн., танков соответственно – 720 и 469, боевых самолетов – 2500 и 1582. При этом чешская армия опиралась на мощные оборонительные сооружения и имела развитую военную промышленность.
Фельдмаршал В. Кейтель на Нюрнбергском процессе показал: «Мы были необычайно счастливы, что дело не дошло до военного столкновения… С чисто военной точки зрения у нас не было сил брать штурмом чехословацкую оборонительную линию». Эту точку зрения подтверждал фельдмаршал Э. Манштейн: «Не вызывает сомнений, что если бы Чехословакия решилась защищаться, то ее укрепления устояли бы, так как у нас не было средств для их прорыва».
Надо иметь в виду, что в вермахте была сильная оппозиция Гитлеру и, если бы последний отдал приказ штурмовать Судеты, неизвестно, что сталось бы с ним после первых тяжелых потерь. Но чехи, отказавшись от сопротивления, спасли фюрера.
У. Черчилль, который, к его чести, был противником мюнхенской сделки, вспоминал: «Бесспорно, что из-за падения Чехословакии мы потеряли силы, равные примерно 35 дивизиям. Кроме того, в руки противника попали заводы «Шкода» – второй по значению арсенал Центральной Европы, который в период с августа 1938 года по сентябрь 1939 года выпустил почти столько же продукции, сколько выпустили все английские военные заводы за то же время».
Характерно, что за все время германской оккупации на территории Чехословакии практически не было Движения сопротивления, забастовок и диверсий на заводах «Шкода» и ЧКД, аккуратно выполнявших гитлеровские заказы по производству военной техники. Чешские танки наши бойцы подбивали и под Минском, и под Москвой, и под Ленинградом.
Чешская элита вполне осознанно, без единого выстрела отдала Гитлеру не только Судетскую область, но и всю страну. Она отказалась от предложенной Советским Союзом помощи и фактически являлась союзницей Германии в последовавшей в 1941 г. войне против СССР. К слову, об этом в Праге не вспоминают, а вот 1968 год по сей день называют не иначе, как советской оккупацией.
Хороша и другая «жертва» пакта Молотова-Риббентропа – Польша. Правительство Ю. Бека не только полностью поддержало мюнхенские решения и запретило советским войскам пересекать территорию страны, без чего была невозможна помощь Чехословакии, но и само поучаствовало в разделе этой страны. В ноябре 1938 г. Польша, воспользовавшись распадом чехословацкого государства вследствие вторжения вермахта, захватила с согласия Берлина наиболее развитую Тешинскую область.
Прилетев из Мюнхена в Лондон, Н. Чемберлен, обращаясь к соотечественникам, торжественно заявил: «Я привез вам мир». За этим пафосом скрывались два важнейших для британского истеблишмента соображения:
1) гитлеровскую военную машину удалось направить на восток, к границам Советского Союза,
2) с Гитлером была подписана декларация, в которой подчеркивалось желание немецкого и английского народов «никогда более не воевать друг с другом».
6 декабря 1938 г. министры иностранных дел Франции и Германии Ж. Боне и И. Риббентроп подписали аналогичную франко-германскую декларацию.
Безусловно, подобное развитие событий не могло не беспокоить советское руководство. Очень уж происходящее было похоже на сговор не только против Чехословакии, но и против СССР. Тем более что Чемберлен буквально накануне мюнхенского сговора сделал следующее заявление: «Германия и Англия являются двумя столпами европейского мира и главными опорами против коммунизма, и поэтому необходимо мирным путём преодолеть наши нынешние трудности… Наверное, можно будет найти решение, приемлемое для всех, кроме России»[52]. Что это, как не поощрение Гитлера к походу на восток и не торговля безопасностью СССР?
Встает естественный вопрос: были ли возможности предотвратить Вторую мировую войну? Убежден, были и не единожды. Первый раз, когда Гитлер совершил аншлюс (присоединение) Австрии. Даже Б. Муссолини возражал Гитлеру, но Европа дружно промолчала. Фюрер, естественно, расценил это как слабость евродемократий и поощрение политики нового мирового порядка.
Второй раз – когда Европа катилась к мюнхенской сделке. Франция и СССР имели договорные обязательства защищать Чехословакию в случае агрессии против нее. Москва заявила о готовности выполнить свои обязательства и направить усиленный корпус для этой цели. Париж оставил решение за Лондоном. Правительство же Чемберлена пошло даже на усиление Гитлера за счет ресурсов чешской армии и военной промышленности, да и всей экономики Чехословакии, чтобы направить экспансию фашизма на восток.
Более того, Лондон отказался воздействовать на своего союзника Польшу, чтобы та разрешила Красной Армии пройти через ее территорию на помощь Чехословакии.
Будь иначе, Гитлер не рискнул бы действовать в одиночку против группы государств (Муссолини имел большие проблемы в Африке и опасался осуждения своей политики в Лиге наций). На этом авантюры фюрера наверняка завершились бы.
И даже в августе 1939 г. еще сохранялась возможность остановить приход мировой войны. Нужно было лишь согласие Англии и Франции, чьи делегации вели в Москве переговоры, на создание антигитлеровской коалиции. Общий военный потенциал трех стран и их армий почти вдвое превосходил вооруженные силы Германии и Италии. В этих условиях Гитлер вряд ли рискнул бы пойти на реализацию плана нападения на Польшу (план «Вайс»).
Но у Лондона была своя логика, он вынашивал свои расчеты. Английская разведка не могла не знать о плане «Вайс». Будучи гарантом независимости Польши, в случае нападения на нее Гитлера Британия должна была вступить в войну с Германией (что и сделала 3 сентября 1939 г.). Можно предположить, что английское правительство сознательно отдавало Гитлеру польскую территорию для последующего нападения последнего на СССР, а само надеялось отсидеться в состоянии не фактической, а юридической, получившей позднее определение «странной», войны. Не исключаю, что британские политики надеялись на мощное сопротивление Красной Армии в приграничных сражениях с немцами, что связало бы руки Гитлеру, и ему было бы не до войны с Англией.
Не были в стороне от предвоенных европейских событий и Соединенные Штаты Америки. Имея хороший опыт подключения к Первой мировой войне, когда американская бизнес-элита хорошо заработала на поставках воюющим армиям, а политическая элита активно включилась в дележ европейского и российского пространства и ресурсов, США действовали соответственно и в преддверии новой мировой войны. Вскармливали Гитлера, помогали Британии, участвовали в становлении промышленности СССР. Кроме того, война была прекрасным средством ослабления традиционных европейских конкурентов. Так что, США деятельно ожидали начала великой драмы, рассчитывая поставить под контроль Европу, прежде всего, Британию с ее колониями, Японию и ослабленную войной Россию. Мировая война давала им возможность не только хорошо заработать, но и стать мировой империей, «жезлом» (или дубинкой?) англо-саксонской цивилизации.
Словом, в августе 1939 г. случилось то, что случилось. Последний шанс укротить аппетиты Гитлера был упущен. В противостоянии двух геополитических устремлений западной политики – на безопасность и на агрессию – победила агрессия.
В этой ситуации у советского руководства выбора не осталось. Оно должно было срочно искать средства к тому, чтобы если не навсегда устранить, то, по крайней мере, отодвинуть угрозу германского удара.
Именно так назывался документ, подписанный в Москве 23 августа 1939 г. и ныне повсеместно именуемый пактом Молотова – Риббентропа. Российские либерал-демократы и западные политологи пытаются выдать его за первопричину нападения Гитлера на Польшу и развязывание тем самым Второй мировой войны. Но так ли это?
Во-первых, СССР пошел на подписание договора лишь после отказа делегаций Англии и Франции заключить с Советским Союзом соглашение о совместном противодействии гитлеровским устремлениям. В этой ситуации Кремль не без оснований опасался, что Лондон и Париж, имея военные соглашения с Берлином, могут пойти на вариант сговора, аналогичный Мюнхену, но уже в отношении СССР.
Во-вторых, никакой прямой связи между пактом Молотова – Риббентропа и решением Гитлера напасть на Польшу нет. Фюрер подписал план войны с Польшей 3 апреля 1939 г., а 28 апреля того же года Германия аннулировала германо-польский договор о ненападении и дружбе. То есть решение об оккупации Польши и, к слову, подготовке плацдарма для удара по СССР было принято в Берлине за несколько месяцев до 23 августа.
В-третьих, в сложившихся условиях неизбежности большой войны СССР был вынужден принять меры для создания пограничного предполья и отодвинуть границы на Запад. В 1939 г. Минск отстоял от границы всего на 35 км, Ленинград – на 32 км. Не забудем, что в 30-е годы в Европе границы перекраивались не раз: взять тот же аншлюс Австрии, растаскивание Чехословакии Германией, Польшей и Венгрией вследствие мюнхенского сговора, и тогда ни Лондон, ни Париж возражений не высказывали.
Н. Чемберлен, выступая после Мюнхена в палате общин, обыденно заявил: «…Мы просто являемся свидетелями пересмотра границ, установленных Версальским договором. Не знаю, найдутся ли люди, которые думают, что границы будут постоянно оставаться прежними?». Так что не СССР был пионером в изменении границ, и не договор от 23 августа стал прологом мировой войны.
И.В. Сталин еще 1 марта 1936 г., отвечая на вопрос представителя американского газетного объединения Роя Говарда, заявил: «Я не знаю, какие именно границы может приспособить для своих целей Германия (нападения на СССР. –
Вынужденно подписывая договор о ненападении 1939 г. и секретный протокол к нему, правительство СССР не ставило своей целью аннексировать или ликвидировать ряд восточноевропейских стран. Его целью было отсрочить момент нападения гитлеровской Германии, не допустить возможности объединения стран Западной Европы для агрессии против СССР, создать зону военной безопасности (предполье) и установить предел германской экспансии на Восток.
Сегодня, отстраивая общий дом, ЕС и евроэлиты сталкиваются с серьезными разногласиями, различными подходами и историческими обидами. В том числе по поводу причин, хода и итогов Второй мировой войны. Ощутив потребность в некоей универсальной формуле трактовки проблем той войны, устраивающей все страны, которые входят в НАТО и ЕС, они пришли к концепции «двух тоталитаризмов». Последняя гласит: главными виновниками войны являются фашистская Германия (просто Германия вроде бы ни причем) и коммунистическая Россия.
Далее все выглядит довольно просто. Сталин и Гитлер поделили «несчастную» Европу пактом Молотова – Риббентропа, ну а потом схватились между собой. Фюрер к тому же едва успел упредить советского вождя, нанеся удар первым.
В результате все, кроме Москвы и Берлина, – жертвы. А поскольку фашистская Германия была разгромлена (причем не столько Красной Армией, сколько вооруженными силами Соединенных Штатов, Великобритании, Франции и европартизанами) и ушла в небытие, Россия же, правопреемница СССР, пока жива, с нее и весь спрос за развязывание Второй мировой войны. Поляки, прибалты, чехи и прочие многие десятилетия, оказывается, страдали от сговора Гитлера со Сталиным и от советской оккупации.
А далее – как снежный ком. Украина – жертва советской оккупации, боровшаяся в союзе с гитлеровцами против более страшного врага – москалей, поэтому все бандеры и шухевичи – герои сопротивления, а не пособники фашистов. Саакашвили вдруг совершил историческое открытие: Россия, оказывается, еще со дня подписания Георгиевского трактата колонизировала Грузию, а вся история совместного проживания – на самом деле борьба грузин (даже во времена правления Сталина) за независимость.
Один отечественный исламовед подлил маслица в огонь, заявив, что события на Северном Кавказе – это продолжение двухвековой борьбы кавказских народов за все ту же независимость от России, включая сотрудничество с немцами в годы Великой Отечественной войны. Историки-либералы нынешней России также осыпают нас «открытиями», мол, все иуды от Власова до Резуна – отнюдь не перебежчики и предатели, а герои и борцы против тоталитарного режима.
Концепция «двух тоталитаризмов», родившись на Западе, двинулась в восточном направлении по проторенному пути «Дранг нах Остен». Даже немцы, долго молчавшие (по крайней мере, официально) вдруг оживились в оправдании преступлений гитлеризма. В 2002 г. премию К. Аденауэра получил «единственный философствующий историк среди немецких историков» (так он был назван в официальной прессе ФРГ) Э. Нольте за труды, в которых «доказал», что уничтожение режимом Гитлера евреев было ничем иным, как реакцией на уничтожение дворянского и крестьянского сословий в России. Германский национал-социализм, оказывается, это – «зеркальное отражение русской революции», уничтожение Гитлером целых народов – реакция на ликвидацию классов в СССР, Аушвиц (Освенцим) – реакция на Гулаг. Даже голлизм во Франции Нольте связал с эпохой тоталитаризма.
Вот такая «историческая правда» продвигается на восток. А в нашей стране дорогу ей открыли в горбачевские времена доморощенные «демократы», а затем, используя захваченные СМИ, и либералы ельцинского пошиба. Затем, как и положено «пятой колонне», сами стали углублять и развивать тему равной ответственности за войну «сталинского режима» и немецкого фашизма.
Сегодня эта концепция «равной ответственности» воплотилась в ставшую широко известной, но от этого не менее позорной, резолюцию ПАСЕ от
Кто виноват в трагедии 22 июня 1941 года?[54]
75 лет минуло с начала самой трагической рукотворной даты в истории человечества. Именно нападение нацистской Германии на СССР придало Второй мировой войне, началом которой принято считать 1 сентября 1939 г., глобальный размах, миллионные жертвы, совершенно иное качество и содержание. До 22 июня 1941 г. военные действия велись в Европе, Восточной Азии и в АТР, на севере Африки, но их характер не был столь ожесточенным и масштабным. И Германия, Италия и Япония легко громили более слабых противников, покоряли и ставили себе на службу. Исключение составила Англия, но Гитлер, начиная с 1925 г. Англию видел в качестве союзника, но никак не противника. О чем откровенно заявил в «Майн Кампф», и что четко проявилось в ходе мюнхенского сговора и аншлюса Австрии. Да, собственно, Лондон многое сделал для Гитлера своим бездействием по разрушению Версальского мира. Напомню, что обвинив Германию в развязывании Первой мировой войны, страны-победители (исключив Россию, внесшую решающий вклад в победу), навязали немцам унизительный Версальский договор. Согласно ему, Германии, кроме материально-финансовых и территориальных потерь, запрещалось иметь армию численностью более 100 тыс. человек, разрабатывать, производить и закупать тяжелые вооружения, иметь развитую оборонную промышленность. В 1922 году два государства, подвергнутые жесточайшим санкциям – Германия и Советская Россия – заключают т. н. Раппальское соглашение, которым открывают взаимовыгодное сотрудничество в различных областях, в том числе в военной и военно-технической сферах. Намечался союз двух континентальных держав, которого смертельно боялись англосаксы. Основоположник британской геополитики X. Маккиндер, он же советник английского правительства, надрывно призывал любой ценой не допустить такового, как «смертельно опасного для стран морской цивилизации». Но за такой союз настойчиво ратовали немецкие геополитики, особенно Карл Хаусхоффер. Его крылатой фразой звучало: последний час англосаксов настанет, когда немцы, русские и японцы объединятся в одном союзе. Тот же Маккиндер также рекомендовал властям и спецслужбам не просто не допустить советско-германского альянса, но стремиться столкнуть их и спровоцировать войну между ними. Вот что утверждал обвиняемый Нюрнбергского трибунала Ялмар Шахт, бывший глава Рейхсбанка и министр экономики Германии: «На все просьбы и предложения Веймарской республики эти страны (Великобритания, Франция, США –
Гитлера осознанно готовили к войне с Советским Союзом: отдали не моргнув глазом Австрию, Судеты, а потом и всю Чехословакию, поощряли милитаризацию Рейнской области, раскрутку военной промышленности, нацизм и агрессию. Однако, увы, об этом сегодня стараются забыть и поставить СССР на одну доску с Третьим Рейхом, обвиняя в развязывании Второй мировой. И причем, западники подхватывают советские и российские источники, которые во всем обвиняют И.В. Сталина. Что он плохо готовил страну к обороне, не воспринимал доклады разведки, репрессировал накануне войны командные кадры и т. д. Некоторые военачальники обвиняли разведывательную систему за неточность и несвоевременность докладов о надвигающейся войне. Эти обвинения не утихают по сей день, и среди историков и, особенно, среди политиков. Причем, как внутри России, так и на Западе. Хочу только подчеркнуть, что эти споры стали раскручиваться после смерти Иосифа Виссарионовича и обвинения его Никитой Хрущевым в культе личности, узурпации власти, игнорировании данных разведки, единоличном принятии ошибочных решений. Активно против разведки и И.В. Сталина выступили ряд военачальников, включая маршала Жукова Г.К. Однако глубокое исследование предвоенных событий и начала войны убеждают, что военная и внешняя разведка, как и И.В. Сталин виноваты гораздо менее, чем, например, Генеральный штаб, наркомат обороны. И, кстати, И.В. Сталин гораздо шире видел и оценивал масштабы подготовки немцев к агрессии против СССР, ускоренно готовил государство и народ к отражению нападения. Были у И.В. Сталина недостатки и ошибочные решения. В частности, большой вред нанес командному составу армии и войскам назначенный в преддверии войны начальником Политического управления РККА, а затем и заместителем Верховного Главнокомандующего Лев Мехлис. Но в целом страна к войне была готова, чего не скажешь о войсках первого эшелона. И прежде всего о штабах: Генеральном штабе, штабах военных округов, видов вооруженных сил. Точнее – они были работоспособны, но оперативного и стратегического кругозора им не хватало. Не доставало практического опыта организации боевых действий стратегическими группировками и управления ими. Избранный вариант отражения агрессии был неудачным. Разработанный под руководством Маршала Советского Союза Шапошникова Б.М. план обороны был более реалистичным и ориентировал войска на то, что главный удар противник нанесет на западном стратегическом направлении, на Москву, и предусматривал жесткой обороной Западного, Прибалтийского и Киевского особых военных округов остановить противника, и только после этого (примерно через 30 дней) нанести контрудар войсками КОВО, с последующим переходом в наступление Западного и Прибалтийского фронтов.
В реальности получилось наоборот: основные усилия были сосредоточены на юго-западном стратегическом направлении, в полосе Киевского Особого военного округа, тогда как немцы ударили главными силами на минско-московском направлении. К тому же, войска КОВО вопреки канонам военного искусства, практически стали наносить контрудар по превосходящим группировкам противника, ввязавшись во встречные сражения. Тогда как требовалось упорной обороной остановить или замедлить его наступление, обеспечить мобилизационное развертывание вооруженных сил и промышленности. Этот вариант действий был заложен начальником Генштаба маршалом Шапошниковым Б.М. еще в августе 1940 г. в «Соображениях об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 гг.». В этом документе четко предусматривалось «прочное прикрытие границ, сдерживание и отражение первого удара противника активной обороной и активными действиями по сковыванию его сил в период отмобилизования и сосредоточения основных сил РККА», только после этого, «при наличии благоприятных условий», предполагался переход в контрнаступление. Эти соображения легли в основу плана обороны страны. Однако фактически войска западных военных округов действовали вопреки утвержденному правительством СССР и лично И.В. Сталиным плану обороны. Да плюс к этому, артиллерия была выведена научения, боевая авиация не была рассредоточена на полевых аэродромах, а сидела скученно в местах постоянной дислокации, оперативный состав штабов не занял своевременно пункты управления. Многое не было сделано, или сделано не так. Это вина не Сталина, а военного командования. Это стратегический просчет Генерального штаба.
К сожалению, не все маршалы Победы говорили правду, особенно после т. н. «развенчания культа личности Сталина». Но проговаривались. Вот что говорили нарком обороны СССР и начальник Генерального штаба после войны. С.К. Тимошенко назвал 22 июня 1941 г. «безграмотным сценарием вступления Вооруженных сил в войну». Г.К. Жуков: «…многие из тогдашних работников Наркомата обороны и Генштаба слишком канонизировали опыт Первой мировой войны. Большинство командного состава оперативно-стратегического звена, в т. ч. и руководство Генерального штаба теоретически понимало изменения, происшедшие в способах ведения Второй мировой войны. Однако на деле они готовились вести войну по старой схеме, ошибочно считая, что большая война начнется, как и прежде, с приграничных сражений»[56]. Так причем здесь Сталин? Немцы непрерывно вели боевые действия с 1 сентября 1939 г., сокрушили почти всю Европу, в том числе Францию, а Генштаб, которым с января 1941 г. руководил Г.К. Жуков, обязан был непрерывно следить за всеми изменениями в способах ведения военных действий, и немедленно учитывать в практике подготовки войск и штабов. Но, увы, этого сделано не было. Первый период войны, и особенно вступление в войну проиграли генералы и маршалы, а не Сталин. Но и это не все.
Красная Армия после гражданской войны строилась на наступательной доктрине, оборонные настроения пресекались. И здесь большую роль сыграл Михаил Тухачевский. Разработанная Триандофиловым «глубокая наступательная операция» стала не только блестящей теоретической основой, но и одновременно идеологией будущей войны. Враг нападает, и мы тут же переходим в мощное контрнаступление и ведем боевые действия на чужой территории. Обороне своей территории должного внимания не уделялось. Что и проявилось в самом начале войне в операциях западных военных округов. Второй момент: именно под «глубокую наступательную операцию» выстраивалась организационная структура войск. В 1940–1941 гг. стали спешно формироваться мехкорпуса (этот опыт был неудачно взят из тактики и структуры немецких войск). Всего планировалось сформировать 40 таких соединений. Но вот в чем проблема. В составе каждого мехкорпуса предполагалось иметь 1031 танк. Во-первых, страна не могла дать такого количества танков, и корпуса оставались неукомплектованными. Во-вторых, управлять такой махиной было крайне сложно: не хватало средств связи и опыта управления, крайне мало было средств ПВО, ремонтно-технических средств, слабым оставалось тыловое обеспечение, многие корпуса не провели боевых стрельб, боевого слаживания. В-третьих, согласно штатному расписанию в стрелковых дивизиях танков не оставалось вообще. А мехкорпуса предназначались не для обороны, а для контрударов и последующего развития наступления. Артиллерия на полигонах, пехота осталась без танков, а именно на ее долю пришелся мощный удар немецких танковых клиньев. Да плюс дурацкие директивы о переходе в контрнаступление, наперевес с винтовкой против танков. О состоянии и действиях мехкорпусов правдиво написал Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский, встретивший войну командиром такого корпуса. А представим себе, что стрелковые дивизии и корпуса имели бы в своем составе отдельные танковые, батальоны, полки и бригады, плюс артиллерию и зенитное прикрытие, и жестко стояли бы на своих оборонительных позициях. Результаты начального периода были бы совершенно другими. Нужно сказать правду: сил и средств для устойчивой обороны у нас было достаточно, а по танкам мы имели серьезное превосходство перед немцами (более чем трехкратное): одних КВ и Т-34, значительно превосходящих основной немецкий Т-III, было в западных округах более тысячи. Страна, под руководством
И.В. Сталина, начиная 1927 года, серьезно готовилась к обороне. И давала войскам, прежде всего западным группировкам, все необходимое. И это все, включая склады с оружием, боеприпасами, ГСМ, продовольствием, и другими материальными средствами досталось врагу из-за бездарности военного руководства. Танки, автомобильная техника и другие вооружения были уничтожены или захвачены немцами. Вот некоторые данные на 30 июля 1941 г.: в войсках КОВО-ЮЗФ из 7691 танка осталось 380 единиц. Мехкорпуса, а с ними и бронетанковые силы на западном стратегическом направлении перестали существовать. (Напомню, немцы в составе сил вторжения имели около 5,5 тыс. танков). Приведу высказывание К.К. Рокоссовского, как наиболее объективного в оценке начального периода войны, из его мемуаров: «Но о чем думали те, кто составлял подобные директивы, вкладывая в них оперативные пакеты и сохраняя за семью замками? Ведь их распоряжения были явно нереальными…Их не беспокоило, что такой приказ – посылка мехкорпуса на истребление. Погибали в неравном бою хорошие танкистские кадры, самоотверженно исполняя в боях роль пехоты».
Некоторые исследователи начального периода Великой Отечественной войны говорят о масштабном предательстве со стороны командного состава РККА, о наличии в Генеральном штабе агентов абвера и т. д. (Мартиросян А.Б. Сталин и разведка накануне войны. М., 2014). Безусловно немцы имели свою агентуру в СССР, в том числе в армейских кругах, готовясь к нападению активно вели разведку по всем направлениям. Иного быть и не должно, таковы законы военного дела. Но списывать наши неудачи только на предательство или на шпионов было бы не совсем правильно.
Здесь присутствует целый комплекс причин. Есть объективные, но больше субъективных. Во-первых, заговор Тухачевского реально существовал и носил разветвленный характер, сочетаясь с троцкистскими сетями. Это был заговор среди высшего командования вооруженных сил. Именно от окружения Тухачевского, как первого зама наркома обороны и Гамарника (начальник главного политуправления РККА) расползались тенденции репрессировать тех офицеров, которые уделяли внимание обороне. Их обвиняли в пораженческих настроениях. Я в этом разбирался, читая документы процесса. Был устроен даже некий соревновательный синдром – кто больше выявит врагов народа – пораженцев (кстати, этот процесс продолжился и при Л. Мехлисе). Насаждалось повсеместно «шапкозакидательство». Нарком обороны К.Е. Ворошилов, не имея военного образования, и будучи приверженцем конницы, как и С.М. Буденный, не особенно вникал в изменения характера будущей войны. Войсками «крутил»» его первый зам. Тухачевский. И он заразил командные кадры идеей превентивного удара и наступательной стратегии. «Активные операции вторжения» – вот суть теории обороны страны. И под эти операции строилась структура войсковых группировок. Маршал Советского Союза Д.Т. Язов констатирует: «В основе подготовки начальных операций лежала идея мощного ответного удара с последующим переходом в решительное наступление по всему фронту… Ведение стратегической обороны и другие варианты действий практически не отрабатывались».[57] Генерал армии М.А. Гареев, президент Академии военных наук и участник Великой Отечественной войны пишет: «Идея непременного перенесения войны с самого ее начала на территорию противника… настолько увлекла некоторых руководящих работников, что возможность ведения военных действий на своей территории практически не рассматривалась»[58]. Против подобных планов вторжения выступал Б.М. Шапошников, ряд профессоров Академии Генерального штаба. В частности, комбриг Ян Жигур, старший преподаватель Академии Генерального штаба, писал неоднократно И.В. Сталину о том, что целый ряд важнейших вопросов организации РККА и оперативности стратегического использования наших Вооруженных сил решен ошибочно, а возможно и вредительски. Ну и, естественно, не все сторонники Тухачевского были выявлены и осуждены.
Другим важным фактором, приведшим к трагическим последствиям начального периода войны, явилось сосредоточение в высшем военном руководстве выходцев из Киевского особого военного округа, не обладающих стратегическим кругозором и соответствующим опытом. После неудач советско-финской войны был снят с должности наркома обороны К.Е. Ворошилов и чуть позднее освобожден от должности НГШ маршал Б.М. Шапошников (кстати, не согласный с планами финской кампании).
На смену им пришли «киевляне», заняв высшие ступеньки в военной иерархии: С.К. Тимошенко, Г.К. Жуков, Н.Ф. Ватутин (нач. оперативного управления ГШ), И.Я. Федоренко (нач. автобронетанкового управления РККА), Ф.И Голиков (нач. ГРУ ГШ) и другие. Оценку таким кадровым решениям дал М.В. Захаров, будущий начальник Генерального штаба: «Сотрудники, выдвинутые на ответственную работу в Генштаб из Киевского Особого военного округа, в силу своей прежней службы продолжали придавать более важное значение Юго-Западному направлению. При оценке общей военно-стратегической обстановки на Западном театре войны их внимание приковывалось к тому, что «прикипело к сердцу», длительно владело сознанием и, естественно, заслоняло собой и отодвигало на второй план наиболее весомые факты и обстоятельства, без которых нельзя было произвести верную картину надвигавшихся событий»[59]. И именно они, представители КОВО сделали ставку на усиление юго-западного направления, полагая, что именно там немцы нанесут главный удар. Но более того, являясь приверженцами «операций вторжения», планировали немедленный с началом войны переход в контрнаступление, с целью отрезать Балканы от Германии. И это было сделано вопреки утвержденному И.В. Сталиным и В.М. Молотовым плану обороны от 14 октября 1940 г.
Ну и третий фактор, сыгравший трагическую роль в самом начале войны – это отсутствие у советского военного командования опыта ведения современной (на тот момент) войны. И даже Г.К. Жуков, талантливый военачальник, имел за плечами Халхин-Гол, косвенную причастность к финской кампании – и все. Кое-кто «зацепил» испанскую гражданскую войну. Немцы к 22 июня 1941 года мощно прошлись по Европе, вели боевые действия на Севере Африки, и хорошо изучили опыт Первой мировой. Нас спасли от окончательного разгрома модель социалистической экономики с ее огромными мобилизационными возможностями, наличие стратегических резервов, хорошая обучаемость командного состава в ходе войны, и, как не модно сегодня звучит, – организаторская работа партийных организаций ВКП(б) всех уровней. Именно партийные организации, пронизывая все структуры советского общества, стали важнейшими организаторами мобилизации страны на отпор врагу. Мощный предвоенный задел, заложенный И.В. Сталиным и компартией, спас страну от поражения.
Теперь что касается обвинений разведки. Эти обвинения из той же серии: переложить собственную вину на плечи других. Удивляет, скорее, другое: как за короткие сроки, менее чем за 20 лет, удалось развернуть мощнейшую разведывательную сеть стратегического масштаба. Я рекомендую нашим читателям ознакомиться с работами историка разведслужб А.Б. Мартиросяна, и прежде всего с книгой «Сталин и разведка накануне войны», где он на основе рассекреченных разведдонесений показывает героическую работу советских резидентур. Напомню только, что в 1926–1927 гг. на сторону Сталина перешла значительная часть военной разведки Российской империи во главе с ее начальником генерал-лейтенантом Потаповым, а также зарубежная агентура Имперской разведки во главе с графом Канкриным, созданная для проникновения в систему масонских лож. Советское руководство получало информацию не только из Третьего Рейха, в том числе из генерального штаба, ВВС, военно-экономических структур, но и из других стран: США, Англии, Польши, Чехословакии, Италии, Франции, Норвегии, Японии и т. д. И этой информации было достаточно, чтобы принять соответствующие решения стратегического планирования. Но в Генштабе и наркомате обороны, как мы говорили выше, решения уже были сформированы и они не вписывались в донесения разведки. Приведу пару примеров. 2 мая 1941 г. Рихард Зорге сообщает: «По мнению немецких генералов, система обороны на германо-советской границе чрезвычайно слаба»[60]. 6 мая 1941 г.: «Немецкие генералы оценивают боеспособность Красной Армии настолько низко, что они полагают, что Красная Армия будет разгромлена в течение нескольких недель»[61]. 1 июня: «Наиболее сильный удар вермахт нанесет левым флангом»[62]. Сталину эти донесения не докладывают, реакции Генштаба никакой, Зорге начинают подозревать в двойной игре. И таких донесений из других источником было достаточно. Конечно, случалась и дезинформация, иначе в разведке не бывает. Но в целом информация была своевременной, достаточной и достоверной. А ее оценка, глубокий анализ и принятие решений – дело штабов. Напомню только, что мы говорим лишь об агентурной части разведки. Но разведку ведут войска приграничных округов, пограничные войска, авиация, ВМФ. И не видеть сосредоточения германских войск может только незрячий.
Оппоненты обвиняют советское руководство еще и в том, что заявление ТАСС от 14 июня 1941 г. якобы привело к утрате бдительности военного командования, дезориентировало штабы и личный состав, да и простых граждан в отношении подготовки германской агрессии. Что сказать по этому поводу?
Вооруженные силы руководствуются в своей деятельности не заявлениями ТАСС, а боевыми руководящими документами. Ведь пограничники не расслабились, а наоборот усилили разведку, увеличили число нарядов, подготовили артиллерию к бою, ставили минные заграждения. А суть заявления состояла в том, что оно было направлено вовне, зарубежным «адресатам». Советскому руководству от разведки стало известно, что гитлеровцы формируют обвинения против СССР, что якобы он готовит превентивный удар по германским войскам. Военным атташе и посольствам Рейха в ряде стран уже были разосланы тексты заявлений и соответствующие материалы, оправдывающие агрессию, как необходимую меру защиты. Это, во-первых. А во-вторых, американский конгресс, рассматривая отношение к будущей войне Германии против СССР, принял расплывчатую резолюцию, где говорилось: если СССР нападет на Германию или спровоцирует войну, то отказать ему в помощи и изучить вопрос о помощи немцам. Не будем забывать, что в Англии приземлился видный посланник Гитлера, член руководства Рейха Рудольф Гесс и вел переговоры с англичанами на предмет заключения мира. Поэтому заявление ТАСС было необходимо, чтобы парировать обвинения Германии и не допустить союза ведущих стран Запада (плюс Японии и Турции) против Советской России. И когда о пагубности этого, ни к чему не обязывающего документа, говорят военные, это из той же серии перекладывания собственной вины на других.
Геополитические последствия Победы[63]
«Всемирно-историческое значение Победы советского народа в Великой Отечественной войне». Этой фразой всегда ранее, в советский период, насыщались материалы, посвященные 9 мая 1945 года. Мы к ней привыкли, как и к другим не менее пафосным, типа «победа коммунизма во всемирном масштабе», и относились к ней как к элементу процесса информационной борьбы с Западом.
И только познав суть мировой геополитики, начинаешь понимать подлинную сущность Победы и ее действительно всемирно-историческое значение, те глубинные изменения, которые она вызвала в истории цивилизации. Человечество стало качественно иным, двинулось в своем историческом развитии другим путем, чем тот, которым шло ранее, изменилась философия жизни народов и цивилизаций.
Какой миропорядок готовил германский фашизм?
На эту тему исписаны тысячи томов, проведены десятки тысяч исследований, Нюрнбергский трибунал также пытался докопаться до истины. И, похоже, мы сегодня знаем почти все о планах Гитлера, суть которых условно можно свести к «стремлению установить на планете глобальную диктатуру фашистского типа». Понятны, в общем, и стратегические замыслы вермахта, они прочитываются в преамбуле директивы № 21 (план «Барбаросса»): «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии». Разгром СССР, разгром Англии, принуждение к капитуляции совместно с Японией Соединенных Штатов Америки – и планетарное господство обеспечено. То есть, ключ от мирового господства лежал в заснеженных просторах России, следовательно, и судьба всего человечества, прежде всего Англии и Америки, также покоилась в России.
Все должно было решиться до наступления зимы 1941 года. А затем были спланированы Пёрл-Харбор (декабрь 1941 г.), блокада Англии, уничтожение ее флота, массированные бомбардировки английских городов, принуждение Лондона к капитуляции. Военно-стратегические задачи Второй мировой были бы решены уже в первой половине 1942 г.
Советский народ и его вооруженные силы «подправили» Гитлера и тем самым изменили ход мировых событий. А далее не менее интересные, пусть и с привкусом фантастики, но вполне реальные планы гитлеризма, опять же «скорректированные» советским сопротивлением. Со второй половины 1942 г. гитлеровская верхушка планировала запустить широкомасштабный план разработок и производства принципиально новых типов оружия, перезаселения планеты и… создания Новой Швабии подо льдами Антарктиды.
Фантастика? Увы, реальность. Об опытах по созданию высшей (чистой) расы и подрас рабочей силы, проводимых в концлагерях и спецлабораториях рейха, написано немало. О выращивании новых гиперборейцев и сверхариев тоже. Немцы всерьез намеривались заселить планету Земля новым человеческим материалом: расой господ, расой надсмотрщиков и новым типом рабов.
Чуть меньше сведений о разработках немцами новых видов оружия. Это обстоятельство, скорее, связано с секретностью темы. Но тем не менее.
В тридцатые годы прошлого столетия немцы в результате агентурной работы и экспедиции в Тибет получили довольно интересные сведения о принципах ракетных технологий, инфразвукового оружия, лучевого воздействия на человека, атомного оружия, новых типах летательных аппаратов, реактивных двигателей и т. д. Овладев этим арсеналом, верхушка Германии намеревалась контролировать весь мир. В конце 1939 г. советская разведка докладывала в Центр, что немецкие исследователи серьезно продвинулись «в области изучения скрытых возможностей человеческого организма и психики, в области т. н. расовой гигиены и расовой инженерии». Также сообщалось, что в Тибете немцы нашли ответы на вопросы об истории мироздания, получили сведения, крайне необходимые «в промышленности, науке, авиастроении». Особо подчеркивалась возможность появления оружия, «способного в считанные секунды уничтожать целые города».
Реализации этих планов помешали опять же битвы под Москвой и Сталинградом. Того не осознавая, советские воины своей самоотверженностью решали судьбы человечества, будущее нашей цивилизации. Ибо нетрудно представить последствия обладания гитлеровцев ядерным, инфразвуковым оружием (к которому американцы подбираются только сейчас), качественным превосходством в авиационных, морских и иных средствах ведения вооруженной борьбы. Проблемы, возникшие с первых дней войны на восточном фронте, требовали от фашистского командования отвлечения внимания, сил и средств и не позволили сосредоточиться на научных и конструкторских проблемах.
С каким противником столкнулся советский народ?
Широкой общественности известны количественные и технические показатели Советской Армии и германского вермахта, поэтому автору нет необходимости повторять исследованное и многократно обнародованное. Отмечу лишь некоторые моменты. Германские вооруженные силы к лету 1941 г. являли собой лучшую в мире военную организацию, дисциплинированную и обученную на основе самого современного военного искусства, оснащенную самым эффективным оружием и военной техникой, руководимую военными профессионалами самого высокого мирового уровня. Добавим к этому: армия нацистской Германии, как и вся страна, имели богатый боевой и организаторский опыт ведения современных военных действий, отмобилизованную экономику и нацию, фанатично настроенную на войну не просто ради победы, но и во имя превосходства над всеми другими расами и народами. То есть мы вправе говорить не только о военно-стратегическом, военно-техническом, военно-экономическом превосходстве фашистской Германии над СССР, но и стремлении немецкой нации к превосходству духа, ибо фанатизм, вера в божественное предначертание немцев и фюрера, готовность к самопожертвованию пронзали все германское общество – солдата, бюргера, генерала. И так до последних дней войны.
Плюс ко всему советское руководство столкнулось с великой ложью, дезинформацией, интригой и тайной стратегией «цивилизованных» стран Запада, откровенным вероломством в политике. Сталин, конечно, знал о подготовке Германии к войне против СССР и принимал возможные меры к срыву и отражению агрессии. Но нужно учитывать, что залечившему раны гражданской войны государству и обществу нового типа было немногим более 15 лет (сравним с нынешними «преобразованиями» и готовностью к войне с Грузией в августе 2008 г.).
Но Сталин знал и другое. В апреле 1941 г. Конгресс США определял американскую позицию по отношению к войне Германии против СССР. Видимо, о грядущей войне американцам было известно, и в решении Конгресса замаячила довольно скользкая фраза: если Советский Союз развяжет или спровоцирует войну с Германией, Америке следует рассмотреть возможность оказания помощи Германии. Для Советской страны это означало, по сути, войну на два фронта: с объединенным Западом и с Японией на востоке. На южном стратегическом направлении к такой коалиции вполне могли бы присоединиться Турция и Иран. Скорее всего, именно такая перспектива диктовала советскому руководству предельную осторожность в превентивных действиях по подготовке войск к отражению немецкой агрессии, так как вопрос стоял о жизни или смерти государства. Выстоять в войне против объединенного Запада и Японии СССР был не в состоянии. Эта же перспектива подтолкнула советскую сторону к заключению пакта Молотова – Риббентропа. Нет сомнений в том, что в случае победы Германии над СССР, Британией и США Гитлер попытался бы установить фашистские режимы во всем Западном полушарии. И не только. Вероятно, вся планета могла бы превратиться в огромный концлагерь. К счастью, этого не случилось.
Можно констатировать, что совокупное могущество противника, с которым столкнулся советский народ летом 1941 г. – беспрецедентное явление в истории человечества. Но советский строй, несмотря на тяжелейшие потери, выстоял и победил, совершив исторический планетарный подвиг. Никто другой кроме русского народа, выступившего в тесном союзе с коренными народами большой России, на такой подвиг оказался неспособен. И эта Победа столь величественна и масштабна, что с ней ведут борьбу по сей день. Она не только сохранила мир и продолжение развития человечества, но и придала им новое качество, новое содержание.
В чем еще проявилось величие и историческое значение Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.?
В сознании народов мира Советский Союз в мае 1945 г. отождествлялся с державой № 1 в планетарной иерархии, как единственная страна, устоявшая под натиском фашизма и разгромившая его. Социалистическая система хозяйства и советская модель управления признавались наиболее эффективными и привлекательными.
Воинское мужество советских людей на полях сражений генерировали духовную силу и стойкость на всем планетарном пространстве. Под воздействием русской Победы активизировалась национально-освободительная борьба колонизированных западными государствами народов. Победа разорвала колониальные цепи, создававшиеся «цивилизованным» Западом с 15 столетия н. э. (в 1945 г. в колониальных странах проживало 675 млн. человек, к 1981 году осталось 7 млн.). Большинство освобождающихся от колониальной зависимости стран стремились строить социалистическую или близкую к ней модель государства.
После 1945 года сформировалась мировая социалистическая система, принципиально отличная не только от существующей системы капитализма, но и от всех ранее существовавших общественно-экономических формаций. Человечество получило возможность выбора модели государственного, политического, социально-экономического развития. На глобальном уровне сформировались две мировые системы – капитализма и социализма, каждая со своей философией жизни, моделью геополитического поведения, идеологическими принципами, системой хозяйствования и военной основой. Обе модели были конкурентоспособны и находили своего потребителя. Некоторые народы выбирали модель конвергенции – что-то от капитализма, что-то от социализма.
В мировой политике сложился баланс противостоящих сил и сильный демпфирующий фактор в лице стран, избравших конвергенционную модель развития. Мир стал биполярным с присутствием большой группы внеблоковых стран (Движение неприсоединения), что позволило образовать международную систему безопасности, основанную на демократических принципах: равноправие всех государств, невмешательство, коллективное пресечение агрессии, территориальная целостность и др. Впервые в истории был создан международный орган, правомочный принимать решения в отношении любого государства – нарушителя мира, включая применение военных санкций.
Ялтинско-Потсдамская система мироустройства дополнила и серьезно усовершенствовала Вестфальские принципы, закрепила незыблемость послевоенных границ, возвела в ранг приоритета суверенитет государства, жестоко осудила и покарала организаторов и вдохновителей Второй мировой войны, поставила фашистскую идеологию вне закона. К сожалению, главный виновник развязывания войны А. Гитлер избежал Нюрнбергского трибунала. Ему и его ближайшим сообщникам удалось организовать внушительный спектакль с инсценировкой самоубийства и скрыться. Принятые союзниками меры по розыску рейхсканцлера Третьего рейха результатов не дали: А. Гитлера скрыли знания, полученные от тибетских монахов. Мистика, но факт.
Поделиться книгой: