Освобождение Донбасса

Большую роль в достижении успехов наступления войск 5-й ударной армии сыграла партийно-политическая работа, непрерывно проводимая политотделом армии (начальник политотдела полковник Е. Е. Кощеев) и политотделами соединений. Они сосредоточили свое внимание на том, чтобы оказать необходимую помощь командованию в выполнении им боевого приказа. В результате принятых политорганами мер значительно возросла в наступательном бою роль парторгов ротных парторганизаций. Большевистским словом и личным примером они вдохновляли бойцов и командиров на четкое выполнение боевых приказов командования, вовлекали лучших воинов в ряды нашей партии, совместно с командирами занимались воспитанием личного состава. Первые итоги наступательных боев показали, что абсолютное большинство парторгов рот и им равных подразделений правильно поняли сущность перестройки армейских партийных организаций, проведенной на основе майского решения ЦК ВКП(б), и строили свою работу в соответствии с требованиями боевой обстановки.

Так, парторг саперной роты старший сержант Егоров перед выполнением каждого боевого задания давал коммунистам индивидуальные конкретные поручения. По согласованию с командиром роты правильно расставлял партийные силы. Такая совместная, дружная работа командира и парторга давала свои положительные результаты — рота всегда успешно решала поставленные перед ней боевые задачи. Вот один из многочисленных примеров. Саперный взвод, которым командовал коммунист лейтенант Вдовкин, под непрерывным обстрелом противника сделал проходы в минных полях и хорошо их обозначил. Через них быстро прошел весь стрелковый полк. В наступлении саперы двигались впереди пехоты, обезвреживая вражеские мины. Коммунисты сержант Пономарев, рядовые Агеев, Ермаков и Алешин обезвредили 330 противотанковых и противопехотных мин.

В ходе наступления 54-й гвардейской стрелковой дивизии одной из стрелковых рот предстояло штурмом взять тактически важную высоту. Парторг роты лейтенант Курганов созвал коммунистов, рассказал им о предстоящей задаче, поручил каждому из них побеседовать на эту тему с воинами, разъяснить им значение захвата этой высоты для успешного наступления всей части.

«Нас ждет исстрадавшийся украинский народ, — говорил он, — нас ждут донецкие шахтеры. Мы должны все сделать, чтобы приблизить час освобождения наших братьев и сестер».

После короткого огневого налета артиллерии по высоте рота дружно пошла в атаку. Но вдруг совершенно неожиданно из полуразрушенного дзота застрекотал вражеский пулемет. Часть бойцов роты залегла. Находившийся здесь парторг передал по цепи:

— Отвлекайте внимание фашистского пулеметчика на себя, а я зайду с тыла и уничтожу гранатами.

Через несколько минут бойцы услышали оглушительный взрыв и вражеская огневая точка замолчала. Рота вновь пошла в атаку. Гитлеровцы, не выдержав стремительного натиска, отступили. Первыми ворвались на высоту коммунисты во главе с парторгом. Только здесь Курганов заметил, что ранен в руку. В это время вражеская пехота, поддержанная танками, перешла в контратаку. Парторг передал коммунистам, чтобы они подготовили гранаты и бутылки с горючей смесью, а сам взял противотанковое ружье и пополз навстречу стальным машинам. Когда до головного танка оставалось примерно 150 м, лейтенант Курганов прицелился и дважды выстрелил. Танк загорелся. Другие бронебойщики подожгли еще одну вражескую машину, остальные повернули назад. Но в этот момент около парторга разорвался вражеский снаряд и смертельно ранил его.

Рота, отбив контратаку противника, успешно продвигалась вперед и совместно с другими подразделениями вскоре овладела населенным пунктом[183]. На могиле лейтенанта бойцы поклялись беспощадно мстить врагу за смерть своего партийного вожака.

Так действовали в бою и многие другие парторги.

В результате напряженных и кровопролитных боев на шестой день операции ударная группировка Южного фронта нависла над противником из района Донецко-Амвросиевки и одновременно сковала его с фронта. Немецко-фашистские войска понесли тяжелые потери, пополнить которые в ближайшее время не могли. Свободных резервов у вражеского командования также не оказалось. В эти дни оно вынуждено было отвлекать значительные силы в район Харькова, чтобы остановить советские войска, освободившие город и продолжавшие угрожать донбасской группировке с севера. Все это вместе взятое создавало благоприятные условия для разгрома противника в районе северо-западнее Таганрога, где оборонялся 29-й немецкий армейский корпус, составлявший правое крыло донбасской группировки. Тем более, что продолжать наступление в западном направлении было в известной мере рискованно, так как войска Юго-Западного фронта в этот период вели тяжелые бои на изюмском плацдарме. Поэтому наше командование решило, готовясь к наступлению в западном направлении, провести частную операцию с целью уничтожения таганрогской группировки врага.

25—26 августа командиры, штабы и войска готовились к проведению операции. Одновременно некоторые соединения вели бои с целью улучшения своего исходного положения. Части 2-й гвардейской армии, продвинувшись вперед, вынудили противника оставить плацдарм на левом берегу Крынки в районе Успенской. Войска 28-й армии заняли важный опорный пункт противника Авилофедоровку (5 км южнее Успенской).

По плану операции подвижной группе фронта — 4-й гвардейский механизированный и 4-й гвардейский кавалерийский корпуса — предстояло войти в прорыв в районе Донецко-Амвросиевки и, стремительно наступая на юг и юго-восток, отрезать противнику пути отхода на запад. Причем основная роль в разгроме таганрогской группировки отводилась кавалерийскому корпусу, которым командовал генерал-лейтенант Н. Я. Кириченко. Его части должны были, развивая удар на юг, выйти в район Екатериново-Хапрово, Екатериновка. В последующем им предстояло повернуть на юго-восток, и во взаимодействии с войсками, наступающими с севера и востока, окружить и уничтожить таганрогскую группировку. Перед 4-м гвардейским механизированным корпусом ставилась следующая задача: в ночь на 27 августа частью сил овладеть Кутейниково, а главными силами наступать на юг, продвинуться в район Покрово-Киреевки, обеспечивая действия 4-го гвардейского кавалерийского корпуса с запада.

Стрелковые соединения фронта должны были одной частью сил расширять прорыв в северном и юго-западном направлениях, а другой — наступать на юг. Так, войскам 5-й ударной армии предстояло обеспечивать правый фланг ударной группировки фронта с севера. Для этого им была поставлена задача нанести главный удар на Петровский и два вспомогательных удара: один — на Саур-Могильский и другой — на Свистуны. 2-я гвардейская армия на своем правом фланге временно переходила к обороне на рубеже Ново-Еланчик, Васильевка фронтом на запад, а на левом — наступала на юг. 28-я армия наносила удар своими тремя стрелковыми дивизиями из района Авилофедоровки сначала на запад, а потом поворачивала на юг и сматывала боевые порядки противника в своей полосе. В это самое время должна была начать наступление 44-я армия — одними соединениями вместе с 28-й армией на юг, а другими — с востока на Самбек.

Следовательно, план операции на окружение не предусматривал расчленения вражеской группировки и уничтожения ее по частям, что, несомненно, являлось главным его недостатком.

В 20.00 26 августа кавалерийский корпус вместе с приданной ему 4-й гвардейской легкой артиллерийской бригадой 2-й гвардейской артдивизии прорыва перешел в наступление. В первом эшелоне действовали 30-я и 9-я гвардейская кавалерийские дивизии, во втором — 10-я гвардейская. 30-я кавалерийская дивизия, следуя с гвардейским минометным дивизионом и танковым батальоном, вышла в район Екатериново-Хапрово. Противник встретил наступавших огнем и контратаками пехоты и танков. Авангард дивизии был остановлен. Но вскоре сюда подошли передовые части 4-го гвардейского механизированного корпуса. Дружным согласованным ударом конники и танкисты сломили вражеское сопротивление и заняли населенный пункт.

В направлении Екатериновки под прикрытием усиленного авангарда выступила 9-я гвардейская кавалерийская дивизия. Ее части, сбивая отдельные группы противника, к 8.00 27 августа вместе с 6-й гвардейской танковой бригадой вышли в район Екатериновки.

Таким образом, в течение ночи и первой половины дня 27 августа части 4-го гвардейского кавалерийского корпуса выполнили поставленную перед ними задачу и прошли по тылам противника на юг до 30–35 км. В результате смелых и решительных действий ночью конники добились больших результатов. В тылу врага началась паника. Гитлеровцы понесли значительные потери. Только частями 9-й гвардейской кавалерийской дивизии и 6-й гвардейской танковой бригадой было уничтожено до 4000 солдат и офицеров, 50 автомашин, 6 танков, 3 самоходных орудия, 5 пушек. Кроме того, наши части захватили 100 пленных, 8 складов с горючим и смазочными материалами и один склад с продовольствием. При этом командир корпуса отметил особенно четкие действия 6-й гвардейской танковой бригады и объявил ее командиру полковнику В. Ф. Жидкову и всему личному составу бригады благодарность[184].

Столь же успешно наступали и части 4-го гвардейского механизированного корпуса. В ночь на 27 августа 15-я механизированная бригада с одним истребительно-противотанковым дивизионом и одним истребительно-противотанковым артиллерийским полком выступили по маршруту Донецко-Амвросиевка, Кутейниково. Они внезапно для противника подошли к Кутейниково и после короткого ночного боя овладели этим крупным населенным пунктом. Остальные бригады корпуса выступили по тому же маршруту и, не доходя Кутейниково, свернули на юг.

Успеху подвижных соединений фронта в огромной степени содействовала авиация. В этот день — 27 августа — она главные усилия направила на обеспечение действий 4-го гвардейского кавалерийского и 4-го гвардейского механизированного корпусов. Войска противника, сосредоточившиеся в районе Анастасиевка, Марфинская для контратаки против наступающих частей, подверглись ударам с воздуха. Вражеская авиация в начале дня не проявляла активности. Но потом ее удары по нашим наступающим войскам, и особенно по кавалерийским соединениям, все больше и больше нарастали, в результате чего они понесли потери. Советские истребители, прикрывавшие подвижные соединения с воздуха, смело и решительно бросались на врага. В течение дня они провели 16 воздушных боев, уничтожив в них 15 самолетов противника.

Стрелковые соединения 2-й гвардейской армии, используя успех подвижных соединений, продолжали теснить противника на юг и юго-восток.

Гвардейцы были полны решимости окончательно сокрушить гитлеровский «Миус-фронт». Их наступательный порыв изо дня в день нарастал. Этому во многом способствовала партийно-политическая работа в войсках, проводившаяся в ходе наступления командирами и политработниками, партийными и комсомольскими организациями.

В частях широко популяризировались воины, отличившиеся в бою. Политотдел армии (начальник генерал-майор А. Я. Сергеев) организовал выпуск листовок, посвященных бойцам и командирам, которые проявили смелость и отвагу при выполнении боевой задачи. Листовки передавались по цепи. Вот содержание некоторых из них.

«Сегодня отличился в бою гв. лейтенант Лебедев. Он ворвался в траншею противника, уничтожил трех солдат из автомата, а в рукопашной схватке убил офицера»[185]. Командир роты 8-го отдельного батальона связи выпустил листовку следующего содержания: «Сегодня отличились в бою Санкин Александр, Ковшов Константин, Ковалев Михаил, Комирский Николай, Шкурак Николай, Кокин Константин. Они под огнем вражеской артиллерии и ударами авиации обеспечили бесперебойную связь»[186]. А на оборотной стороне листовки он приписал: «Связисты, от вас зависит успех боя, дадим наступающим войскам бесперебойную связь. Радисты, своей отличной работой вы прокладываете путь к победе»[187].

После занятия частями 1-го гвардейского стрелкового корпуса хутора Лисичий командование выпустило листовку: «Товарищи гвардейцы! Сегодня в бою за хутор Лисичий расчет противотанкового ружья гв. младшего лейтенанта т. Сибань подбил немецкий танк и самоходную пушку «фердинанд», оборонявших населенный пункт. Своим подвигом расчет т. Сибань дал возможность нашим подразделениям ворваться в хутор и выбить оттуда противника. Честь и слава младшему лейтенанту т. Сибань и его гвардейцам-бронебойщикам!»[188] В ряде случаев листовки использовались для оповещения бойцов и командиров о награждении воинов, отличившихся в бою, или 6 представлении их к правительственной награде. В одной из них сообщалось: «Сегодня отличились в боях командир отделения гвардии старший сержант Догадкин. Он представлен к правительственной награде. Гвардии красноармеец Зверев награжден орденом «Красная Звезда». На обратной стороне командир роты написал: «Коммунисты и комсомольцы, будьте в первых рядах борцов за освобождение Донбасса от немецких захватчиков»[189].

Выпуск листовок являлся одним из важных средств повышения наступательного порыва среди бойцов и командиров. Бойцы говорили, что узнав о подвиге товарища, появляется желание не отстать от него, быть таким же храбрым и смелым, как он. Очень приятно, заявляли они, когда знаешь, что командование следит за тем, чтобы ни один подвиг солдата не остался незамеченным.

Вначале немецко-фашистское командование было уверено, что наши войска не смогут пробиться через Миусские укрепления. Даже 23 августа, когда они прорвались на глубину 35 км и вышли в район Донецко-Амвросиевки, гитлеровские генералы считали, что соединения фронта не смогут в ближайшее время развить свой успех. В отчете об оборонительных действиях 6-й немецкой армии говорилось: «Вечером 23 августа армия и группа армий придерживались еще того мнения, что противник в условиях достигнутого им прорыва с наличными силами, которыми он располагает, пока еще не может добиться оперативных успехов»[190]. Но уже через несколько дней характер рассуждений немецко-фашистского командования изменился. Правильно оценив замысел нашего командования ударом на юг добиться окружения 29-го армейского корпуса, оборонявшегося в районе Таганрога, оно признавало, что «27 августа наступило решающее изменение в положении. Армия из-за недостатка сил не была в состоянии принять удар»[191]. Далее указывалось, что состояние 6-й армии «непрерывно оставалось весьма напряженным». Это уже второй раз не везло 6-й немецкой армии на советско-германском фронте. Солдатам и офицерам этой вновь созданной армии внушали, чтобы они были достойными хранителями боевых традиций их предшественников и также стойко удерживали свои позиции на реке Миус, как удерживали их на Волге. Но солдаты, видимо, по-иному смотрели на боевой путь их армии первого комплектования и не имели желания разделять участь ее «героев». И как только наметилась трещина в «несокрушимом» «Миус-фронте», они стали искать пути, чтобы выскочить из-под удара советских войск, избежать надвигавшегося окружения. Да и само командование армии и группы армий «Юг» не имело никакого желания повторять хотя бы в какой-то степени горький опыт, полученный на берегах Волги. «Мы любой ценой, — пишет Манштейн, — должны были избежать опасности, выражавшейся в том, что наши части в результате глубоких вражеских прорывов могли быть отрезаны и могли разделить судьбу 6-й армии у Сталинграда»[192]. Поэтому 27 августа, когда наши войска создали реальную угрозу окружения таганрогской группировки, командующий группой армий «Юг» фельдмаршал Манштейн вместе со своими командующими армиями, в том числе и Холлидтом, прибыли в ставку Гитлера в Винницу. Там они доложили своему фюреру о тяжелом положении всей донбасской группировки и доказывали ему необходимость срочно усилить ее не менее чем двенадцатью дивизиями. «Я, — пишет Манштейн в своих мемуарах, — поставил перед Гитлером ясную альтернативу:

— Или быстро выделить нам новые силы, не менее чем 12 дивизий, а также заменить наши ослабленные части частями с других спокойных участков фронта.

— Или отдать Донбасс, чтобы освободить силы на фронте группы»[193].

Гитлер очень боялся такого исхода разгоревшегося сражения за Донбасс и обещал Манштейну дать требуемые дивизии, сняв их с других участков советско-германского фронта, и прежде всего из групп армий «Центр» и «Север». А пока он потребовал от своих генералов держаться во что бы то ни стало..

Возвратившись в свой штаб, командующий 6-й армией решил на первый раз принять меры, которые бы протиподействовали охвату советскими войсками соединений 29-го армейского корпуса. С этой целью было приказано осуществить перегруппировку войск с юга на северо-запад в район Анастасиевка, Латоново. Одновременно с этим начался вывод корпусных и дивизионных тылов па запад в направлении Тельманово (45 км западнее Латоново), Мариуполь. Против частей 4-го гвардейского механизированного корпуса, прорвавшихся в район Кутейниково, был введен в бой дополнительно 259-й дивизион самоходных орудий, а для обеспечения Иловайска был направлен батальон из состава 4-го армейского корпуса, оборонявшегося перед 51-й армией Южного фронта. Кроме того, для всех местных комендатур по линии Иловайск, Моспино, Старо-Бешево и далее на юг приказом по армии была определена степень тревоги, отмечаемой цифрой III, а для Сталино и Макеевки — цифрой II.

О начавшейся перегруппировке частей противника нашему командованию стало известно своевременно. Днем 27 августа командующий Южным фронтом сообщил командиру 4-го гвардейского кавалерийского корпуса, что 13-я танковая дивизия противника стягивается в район Анастасиевка, Марфинская, что вражеские тылы отступают на Тельманово. В связи с этим он потребовал от корпуса, применяя обходы и охваты, не выпустить противника на запад, уничтожить его по частям, разгромить 13-ю танковую дивизию еще до того, как она сможет сосредоточиться в указанном районе для прорыва на запад. Вечером штаб фронта дополнительно известил, что в 17 часов к Григорьевке с юга подходила кавалерия, а к Федоровке — орудия на мехтяге[194]. Противник намеревался ударами из этих районов отвлечь внимание частей 4-го гвардейского механизированного и 4-го гвардейского кавалерийского корпусов и тем самым помочь 29-му армейскому корпусу пробиться на запад.

На основании указаний фронта командир 4-го гвардейского кавалерийского корпуса решил: к утру 28 августа, наступая на юго-восток, овладеть районами Мало-Кирсановки и Греково-Тимофеевки. В 21 час. 30 мин. главные силы корпуса выступили из района Екатериново — Хапрово, Екатериновка. Вскоре они вышли в долину р. Мокрый Еланчик, южнее Анастасиевки, сбили с восточного берега мелкие группы прикрытия и успешно продвигались вперед. К утру 28 августа части 9-й гвардейской кавалерийской дивизии совместно с 6-й гвардейской танковой бригадой овладели Мало-Кирсановкой. Выбитые отсюда гитлеровцы отходили на север в направлении Анастасиевки. Остатки 3-го батальона 95-го пехотного полка 17-й пехотной дивизии, в панике метавшиеся по населенному пункту, были уничтожены. В это же время части 30-й кавалерийской дивизии после короткого боя овладели Греково-Тимофеевкой. Из района Чекилева (3 км восточнее Федоровки) группа противника на 40 автомашинах с бронетранспортерами пыталась прорваться на северо-восток. Находившийся на этом пути 133-й кавалерийский полк разгромил ее.

10-я гвардейская кавалерийская дивизия при выходе с южной окраины Екатериновки подверглась сильному артиллерийско-минометному обстрелу противника со стороны соседних населенных пунктов. Здесь засел батальон 17-й пехотной дивизии, который имел задачу задержать движение наших конников на юго-восток. После двухчасового боя части дивизии разгромили гитлеровцев. Они уничтожили до 200 солдат и офицеров. В этом бою особенно решительно действовал эскадрон гвардии лейтенанта А. И. Васильева из 36-го гвардейского кавалерийского полка. Будучи дважды ранен, Васильев не оставил поля боя и продолжал командовать эскадроном. Командир корпуса в телеграмме на имя командира дивизии генерала Б. С. Миллерова писал: «Вашими действиями доволен. Командира эскадрона 36-го гв. кавалерийского полка гв. лейтенанта Васильева награждаю орденом «Красная Звезда». Всему личному составу объявляю благодарность»[195]. Во второй половине дня кавалеристы продолжали вести бои с разрозненными группами противника, прорывавшимися на запад.

4-й гвардейский механизированный корпус к утру 28 августа выходил к Григорьевке. Одновременно части 1-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии и правого фланга 44-й армии (130-я стрелковая дивизия) в течение 28 августа, продолжая наступать с севера на юг, вышли на рубеж Марфинская, Дороганов. При этом наибольшее продвижение (до 14 км) имели правофланговые соединения 1-го гвардейского стрелкового корпуса. Противник, прикрываясь арьергардными отрядами, отходил в южном направлении и оказывал на промежуточных рубежах сопротивление.

Левофланговые части 44-й армии в ночь на 28 августа атаковали противника на участке Самбек, Вареновка (4 км южнее Самбека), содействуя этим наступлению 28-й армии.

Перед фронтом 5-й ударной армии, наступавшей в северном направлении, действовали 306-я и 294-я пехотные дивизии и некоторые части 302, 304 и 335-й пехотных дивизий, которые упорной обороной оказывали ей сопротивление. Войска 5-й ударной армии, ведя тяжелые бои, медленно продвигались вперед и к исходу 29 августа вышли на рубеж Саур-Могильский, Свистуны. Здесь в Донецкой степи стоит на семи ветрах древний курган — высота 277,7, много веков тому назад названная местными жителями Саур-Могилой. Она господствует над всей окружающей местностью. Гитлеровцы превратили ее в мощный опорный пункт и рассчитывали, что он будет неприступным для советских войск.

К подножию Саур-Могилы подошли части 96-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием гвардии полковника С. С. Левина и вместе с соседними дивизиями стали готовиться к ее штурму. В ночь на 30 августа для уточнения данных о противнике в его тыл была выслана разведка. Дважды в течение ночи разведчики пытались выйти на высоту, но, понеся потери, вынуждены были вернуться обратно. Командование дивизии приказало им, не теряя времени, сделать еще одну попытку. На этот раз разведчики пошли иным путем. Незаметно для противника они проникли через его передний край на участке 2 км южнее Саур-Могилы, уничтожили оказавшийся на их пути пулеметный расчет врага и на рассвете вышли с тыла на островерхую шапку кургана, установив там красный флаг. Это оказалось совершенно неожиданным для противника. Гитлеровцы всполошились. Им показалось, что на вершину высоты, через непроходимые позиции, прорвалась большая группа советских смельчаков, и решили быстро уничтожить их. В ход были пущены бомбардировщики, артиллерия, автоматчики. 30 августа взбешенный противник 12 раз бросался на наши подразделения, стремясь уничтожить их. Но гвардейцы самоотверженно отражали его натиск и прочно удерживали высоту. Вместе с подошедшим к ним подкреплением они нанесли врагу потери и вынудили его отступить.

Ныне на легендарной Саур-Могиле сооружен памятник воинам-героям, участвовавшим в прорыве «Миус-фронта» в 1943 г. На фоне огромного обелиска из серого гранита стоит советский солдат с автоматом в руках. Величественный монумент увековечил имена семнадцати разведчиков, которые первыми ворвались на вершину Саур-Могилы и водрузили там красный флаг, сделанный одним из участников разведки раненым младшим лейтенантом Шевченко из своей нательной рубахи и окрашенный им собственной кровью.

Вот имена семнадцати: младший лейтенант Шевченко, старшины Иванов, Кораблев, рядовые Алешин, Кобзев, Гаин, Селиванов, Веремеев, Дудка, Симонов, Калиничев, Чернов, Гавриляшин, Петраков, Лобков, Бондаренко, Меркулов.

Успешно наступали наши войска и в южном направлении. С выходом кавалерийского корпуса в район Мало-Кирсановки, Греково-Тимофеевки, а механизированного корпуса к району Григорьевки создалась угроза полного окружения 29-го армейского корпуса противника. Основные пути на запад были для него отрезаны. Однако наличие значительных промежутков между кавалерийскими частями и многочисленных дорог на побережье Миусского лимана давали ему возможность отводить свои тылы и часть войск на Мариуполь. Основные силы 29-го армейского корпуса также все больше и больше прижимались к Миусскому лиману. Одновременно с этим командование 6-й немецкой армии заканчивало сосредоточение в районе Старо-Бешево новой группировки, состоявшей из остатков 3-й горно-стрелковой дивизии и прибывших из-под Орла частей 9-й танковой и 258-й пехотной дивизий, а также из боевой группы 17-й танковой дивизии, направленной сюда из 1-й танковой армии[196]. По замыслу немецко-фашистского командования, эта группировка должна была 30 августа нанести удар на юго-восток, с тем чтобы на рубеже р. Сухой Еланчик или р. Мокрый Еланчик соединиться с 29-м армейским корпусом, который одновременно должен был пробиваться па запад и северо-запад. При этом части 302-й и 306-й пехотных дивизий 17-го армейского корпуса получили задачу сковать войска 5-й ударной армий, непрерывно атакуя их с севера на юг.

Командование Южного фронта разгадало этот план противника и решило принять меры для прикрытия с запада наших наступающих войск. С этой целью оно еще днем 28 августа поставило им дополнительные задачи. В частности, 4-му гвардейскому механизированному корпусу предлагалось занять район Григорьевки с целью обеспечить с запада действия 4-го гвардейского кавалерийского корпуса и не допустить прорыва противника из района Анастасиевки. Отдельным и сильным отрядом корпус должен был овладеть Федоровкой. Кавалерийский корпус получил задачу к утру 29 августа занять Латоново, Ново-Петровский, Ново-Хрещатик, а отдельным отрядом перехватить переправу через Миусский лиман в районе Ломакино. Одновременно было приказано выделить сильный отряд, который должен был ворваться в Таганрог. Войскам 5-й ударной армии предстояло продолжать наступление на север и к исходу 29 августа выйти на рубеж Ремовка, Прохоров.

29 августа основные силы Южного фронта продолжали теснить противника на юг и юго-восток. Пути отхода гитлеровцев на запад перехватывались кавалерийскими соединениями. Но они действовали на очень широком фронте (до 60 км), и поэтому противник имел возможность пробиваться на запад через свободные промежутки между частями. К вечеру корпус вышел на рубеж Ново-Хрещатик и 7 км северо-восточнее его, все больше и больше сжимая кольцо окружения 29-го армейского корпуса. В это же время сильный передовой отряд корпуса в составе 138-го кавалерийского полка и полка 4-й легкой артиллерийской бригады вышел на побережье Миусского лимана в район Ломакино и после короткого боя перехватил переправы через Миусский лиман. Второй отряд корпуса в составе 34-го гвардейского кавалерийского полка 9-й гвардейской кавалерийской дивизии, высланный для занятия Таганрога, подошел к Марьевке. Здесь он встретил сильную вражескую оборону, прорвать которую ему не удалось.

4-й гвардейский механизированный корпус, выполняя поставленную перед ним задачу, занял район Федоровки, а одна его бригада прорвалась к югу, на побережье Таганрогского залива.

Таким образом, в результате успешных действий на войск части 29-го армейского корпуса противника были оттеснены еще дальше на юго-восток. Теперь они были зажаты на площади в 25 кв. км, хотя фронт окружения по-прежнему не был сплошным. План немецко-фашистского командования прорвать наш фронт силами группировки, созданной в районе Старо-Бешево, был сорван, в чем признавалось гитлеровское командование. «…И этот наступательный план армии, — говорится в отчете об оборонительных действиях 6-й немецкой армии, — не мог быть полностью осуществлен. Уже 28.8 враг сумел свой прорыв углубить до побережья. Телефонная связь с корпусом была прервана. Последняя попытка командующего лично прорваться через Буденновку (на берегу моря в 30 км зап. Миусского лимана. — А. Е.) на командный пункт 29-го АК равным образом оказалась безуспешной… Нужно было каждый час ожидать, что соединения будут разорваны и корпус распадется на отдельные группы. В связи с этим он получил разрешение сдать свой восточный фронт, а также Таганрог— после разрушения всех важных в военном отношении сооружений, стягиваться к реке Сарматская (между р. Миус и р. Мокрый Еланчик. — А. Е.) и затем прорваться на запад»[197].

План действий противника сводился к следующему. Прорыв должен был осуществляться по коридору между селом Марьевка и Миусским лиманом. 13-я танковая дивизия, как ударная группа, должна находиться во главе прорыва, части же 111-й и 17-й пехотных дивизий прикрывать выход главных сил с севера и северо-запада. Войскам 4-го и 17-го армейских корпусов 6-й армии была поставлена задача атаковать наши части с северо-запада, отвлечь туда внимание нашего командования и тем самым облегчить действия 29-го армейского корпуса по прорыву.

В ночь на 30 августа противник, прикрываясь группами автоматчиков, поддержанными артиллерийским и минометным огнем, вынужден был оставить самбекско- миусский оборонительный рубеж и поспешно отходить в юго-западном и западном направлениях. Войска 44-й армии стали преследовать его. Части 130-й стрелковой дивизий полковника К. В. Сычева, а также подразделения 416-й стрелковой дивизии полковника Д. М. Сызранова первыми ворвались в город и после короткого боя очистили его от противника. При этом большую помощь нашим частям оказали партизаны и патриоты-подпольщики. Неклиновский партизанский отряд «Отважный-2» под командованием А. В. Гуда и Н. И. Гальченко проник в Таганрог и вместе с подпольщиками помогал частям Красной Армии уничтожать гитлеровцев. Оставленная немецким командованием в городе группа подполковника Кальберлоха для уничтожения и взрыва предприятий города большей частью была перебита, а остатки ее прорвались к 29-му армейскому корпусу.

Противник сплошными колоннами отходил через Николаевку (5 км юго-западнее Марьевки) на запад, прикрывая этот отход массированными ударами авиации по нашим кавалерийским дивизиям. Артиллерия 30-й кавалерийской дивизии и 4-й легкой артиллерийской бригады была поставлена на открытые огневые позиции. Орудия прямой наводкой открыли огонь по движущимся колоннам. Врагу были нанесены большие потери.

Командующий фронтом приказал кавалерийскому корпусу во взаимодействии с механизированным корпусом уничтожить противника в районах Марьевки, Таврического, Носово[198]. 31 августа 30-я кавалерийская дивизия вышла в район Ломакино, Носово. Остатки противника у Таганрога были ликвидированы.

Таким образом, за период с 26 по 31 августа войска Южного фронта разгромили таганрогскую группировку, составлявшую правый фланг донбасской группировки врага. Противнику с большим трудом удалось через не занятый нашими войсками «коридор» вывести остатки 29-го армейского корпуса на запад.

В разгроме таганрогской группировки важную роль сыграл 4-й гвардейский кавалерийский корпус. В боях за Таганрог кавалеристы генерала Н. Я. Кириченко еще раз показали высокое боевое мастерство и отвагу. При этом особенно отличились 9-я Кубанская гвардейская кавалерийская дивизия под командованием генерала И. В. Тутаринова и 30-я кавалерийская дивизия генерала В. С. Головского. Смелый и решительный маневр на поле боя они умело сочетали с огнем приданной им артиллерии, с действиями танков. Верховный Главнокомандующий объявил личному составу этих дивизий благодарность. Оставив свои родные хутора и станицы на Кубани, где они по призыву Родины сформировались в дивизии и полки, конники прошли с боями сотни километров и вышли к Миусу. Гитлеровцы уже не раз испытывали на своей спине удары советских казаков. Одно слово «казак» приводило их в трепет. Вот какую, например, запись оставил в своей книжке Альфред Курц: «Все, что я слышал о казаках времен войны 1914 г., бледнеет перед теми ужасами, которые мы испытываем при встрече с ними теперь. Одно воспоминание о казачьей атаке приводит меня в ужас и заставляет дрожать. По ночам я галюцинирую казаками. Казаки это какой-то… вихрь, который сметает на своем пути все препятствия и преграды»[199]. Этому гитлеровцу удалось в порядке «планомерного» отхода удрать с Кубани целым и невредимым. Но здесь, на Миусе, его настигло возмездие. И то, что он увидел под Таганрогом, записать уже не успел — казацкая пуля сразила его.

Освобождение Таганрога явилось большой победой войск Южного фронта. Таганрог — один из крупных индустриальных центров нашей страны, родина великого русского писателя А. П. Чехова. Немецко-фашистское командование придавало Таганрогу особое значение. Город соединен с центром Донбасса железной дорогой, от побережья Азовского моря на север и северо-запад идет разветвленная сеть шоссейных дорог. В течение почти двух лет из Таганрога в гитлеровскую Германию шли эшелоны с горючим, с продовольствием, с награбленными в Донбассе и Приазовье материальными ценностями. Вот почему противник все время укреплял город. На подступах к нему и вокруг него, с суши и с моря были возведены мощные укрепления. «Гитлеровские оккупанты, — говорилось в передовой «Правды», — захватив Донбасс, закрыли его с востока мощной линией обороны, построенной на р. Миус. Район Таганрога был превращен немцами в укрепленный район, запирающий на замок доступ в Донецкий бассейн»[200].

Около двух лет жители города изнывали под фашистским игом. Тысячи советских патриотов были расстреляны, зверски замучены в застенках гестапо, угнаны на каторгу в Германию. Но, несмотря на все это, советские люди мужественно боролись против фашистских оккупантов и верили, что Красная Армия придет. Комсомолец таганрогского подпольного отряда Н. И. Кузнецов, расстрелянный гитлеровцами 6 июля 1943 г. вместе с руководителем группы этого отряда комсомольцем Г. Ф. Пазоном (Юрий), в письме к своей матери и родным писал:

«Пишу вам из-за тюремной решетки. Арестовали нас с Юрием Пазоном 28 мая в 4 часа утра на море у мыса Вареновского. Третий товарищ погиб, убитый из пулемета.

Полиции известно, что мы с Юрием Пазоном спалили дотла немецкий вездеход с пшеницей, автомашину, убили изменника Родины, крали у немцев оружие… За это нас повесят или, в лучшем случае, расстреляют. Гвардия погибает, но не сдается. Били, мучили. Ничего, им же будет хуже! Они нас опередили, но скоро на берегу зажгутся сигналы и армия будет в Таганроге. На той стороне о нас помнят и никогда не забудут…»[201].

Исстрадавшееся население Таганрога с восторгом и ликованием встретило наши передовые части. Вот, например, что писал политотдел 44-й армии (начальник политотдела полковник Н. Т. Зяблицын) в своем донесении Политуправлению фронта по этому поводу: «Исключительно восторженную встречу устроили бойцам и командирам жители освобожденного Таганрога. Женщины забрасывали их цветами, угощали овощами, фруктами, обнимали и целовали»[202].

С первых же часов освобождения Таганрога приступили к работе местные партийные, советские и комсомольские организации. Население города жадно расхватывало доставленные в город центральные газеты «Правда», «Известия», «Красная звезда». Вышел и первый номер «Таганрогской правды». С утра следующего дня рабочие, инженеры, служащие пришли на свои предприятия, чтобы вместе со всем советским народом своим самоотверженным трудом помогать Красной Армии гнать фашистских захватчиков все дальше и дальше на запад.

* * *

С ликвидацией таганрогской группировки противника войска Южного фронта завершили разгром «Миус-фронта». В ожесточенных боях они нанесли врагу большие потери. Только убитыми он потерял 35 тыс. солдат и офицеров. Кроме того, много гитлеровцев было захвачено в плен. Войска одной лишь 28-й армии пленили 1400 человек[203]. Около 1000 солдат и офицеров было взято в плен 44-й армией[204]. До 2000 пленных захватили части 4-го гвардейского кавалерийского корпуса.

За период с 18 по 30 августа соединения и части Южного фронта прорвали сильную заблаговременно подготовленную оборону противника, расширили прорыв до 90 км, продвинулись на глубину до 50 км и вышли на рубеж Кутейниково, Екатериново-Хапрово, Щербаков. В операции была успешно применена такая форма оперативного маневра, как фронтальный удар, нанесенный в центре, с последующим развитием успеха в сторону левого фланга. После выхода наших войск в район Кутейниково командующий Южным фронтом, всесторонне оценив создавшуюся обстановку, решил развивать успех в сторону левого фланга с целью прижать вражескую группировку к морю и, разгромив ее, создать угрозу охвата с юга фланга и тыла всей донбасской группировки врага. Одновременно часть сил наступала на север и северо-запад, имея целью, во-первых, обеспечить с севера действия главных сил фронта, наступавших на юг, и, во-вторых, создать выгодные исходные позиции для последующего удара войск фронта в сторону правого крыла во взаимодействии с Юго-Западным фронтом.

Успешный прорыв миусских укреплений был в значительной степени обусловлен правильно выбранным направлением главного удара в полосе наступления 5-й ударной армии, сыгравшей особенно большую роль во фронтовой операции. Участок, где наносился этот удар, был хорошо изучен нашими войсками и являлся после июльского штурма миусского рубежа наиболее слабым местом в системе обороны противника. На направлении главного удара армии было сосредоточено максимум сил и средств, что позволило достигнуть на участке прорыва решающего количественного превосходства над противником.

В трудных условиях пришлось действовать советским войскам при прорыве миусского оборонительного рубежа. Они последовательно прогрызали одну линию вражеских укреплений за другой, ломая упорное сопротивление гитлеровцев. В этих условиях от советских воинов требовалось огромное напряжение моральных и физических сил. Особенно тяжело было нашим стрелковым частям и соединениям. И лишь расчетливое использование сил с постепенным наращиванием удара в глубину обеспечивало успех нашего наступления.

Исключительно важную роль в успешном проведении операции сыграла артиллерия. Прорыв вражеской обороны на Миусе представляет большой интерес еще и потому, что здесь артиллеристы продемонстрировали показательный пример решающей роли разведки в успехе действий артиллерии. Упущения в артиллерийском обеспечении прорыва миусских укреплений в июле были учтены в августе. Из-за недостатка артиллерии усиления командующий фронтом решил привлечь к участию в артиллерийской подготовке 120- и 82-мм минометы и артиллерийские полки дивизий второго и третьего эшелона, артиллерийские полки дивизий резерва фронта и артиллерию подвижных соединений. С учетом опыта последних операций строилась и группировка артиллерии. Для решения различных задач создавались артиллерийские группы в армиях, некоторых корпусах, дивизиях, полках. Все орудия для стрельбы прямой наводкой (орудия батальонной и полковой артиллерии, отдельные орудия калибром 122 мм и 152 мм) также были сведены в группы орудий для стрельбы прямой наводкой. На период артиллерийской подготовки все минометы стрелковых полков сводились в группы, во главе которых стояли начальники артиллерии стрелковых полков.

Четко было организовано взаимодействие артиллерии с пехотой и танками в ходе наступления. Это во многом достигалось тем, что в батареях и дивизиях создавались подвижные передовые артиллерийские наблюдательные пункты, которые постоянно находились в боевых порядках пехоты. Продвигаясь вместе с пехотой, они обеспечивали непрерывное наблюдение за полем боя, разведку и корректирование огня.

С большим напряжением работали артиллеристы. В 28-й армии, например, они за 14 дней наступления выпустили по врагу 105 тыс. снарядов и мин[205]. Во 2-й гвардейской армии на участке в 7 км только до 20 августа было израсходовано 200 тыс. снарядов и мин. После прорыва обороны здесь было обнаружено, что в среднем на каждые пять квадратных метров приходилась одна воронка от разрыва нашего снаряда[206].

Храбрость, инициативу, находчивость проявляли артиллеристы. Так, 41-й гвардейский истребительно-противотанковый дивизион в составе двух батарей «сорокапяток» и роты противотанковых ружей действовал на стыке двух стрелковых дивизий 31-го гвардейского стрелкового корпуса. На этом участке противник, перейдя в контратаку, старался оттеснить наши войска с занятого ими важного в тактическом отношении рубежа. Бои носили исключительно ожесточенный характер. Вражеские танки всячески пытались смять наших артиллеристов, которые вели по ним меткий уничтожающий огонь. Три дня дивизион под командованием старшего лейтенанта Минакова отбивал яростные атаки врага, стойко удерживая свои позиции. За это время он уничтожил 8 танков, 5 самоходных орудий и до 200 гитлеровцев[207].

27 августа командир орудия 1-й батареи 234-го гвардейского артиллерийского полка 96-й гвардейской стрелковой дивизии сержант Шукнин, отражая контратаки вражеских танков в районе западнее Мариновки, поджег две бронированные машины. Но противник продолжал наседать. Вскоре в расчете остался в живых только его командир — сержант Шукнин. На помощь себе он привлек рядового Андрияного. Продолжая вести огонь по атакующим танкам, они сожгли еще две вражеские боевые машины. И только после того, как прямым попаданием орудие было разбито, врагу удалось ворваться на огневую позицию[208].

Массированно применялись и танки, являвшиеся основным средством в руках командира для обеспечения прорыва обороны противника и развития тактического успеха в оперативный. Танки отдельных танковых бригад использовались на направлении главного удара армии и придавались стрелковым дивизиям первых эшелонов в качестве танков непосредственной поддержки пехоты. Механизированные корпуса (4-й и 2-й гвардейские) сыграли в прорыве обороны большую роль. 4-й гвардейский механизированный корпус, например, своевременно введенный из резерва фронта в прорыв в полосе 5-й ударной армии, развил успех в глубину обороны противника и, взаимодействуя со стрелковыми соединениями, расколол группировку противника на две тактически изолированные части.

Вместе с 4-м гвардейским механизированным корпусом весьма важную роль в операции сыграл 4-й гвардейский кавалерийский корпус. Оба эти соединения, составлявшие подвижную группу фронта, успешно провели рейд по тылам противника. В ходе боевых действий кавалерийские и механизированные соединения нарушали систему вражеской обороны и управление связи, разрушали тыловые коммуникации и перехватывали пути отхода противника в западном направлении. При этом основная тяжесть в осуществлении этого замысла ложилась на конников. 4-й гвардейский механизированный корпус, продвигавшийся справа, призван был обеспечивать их действия с запада, а соединения 28-й армии, наступавшие слева на юго-восток, обязаны были закреплять их успех и все более сжимать кольцо окружения таганрогской группировки врага. Из опыта совместного наступления 4-го гвардейского механизированного и 4-го гвардейского кавалерийского корпусов наше командование сделало вывод о возможности и необходимости создания в последующих наступательных операциях конно-механизированных групп.

Неоценимую помощь нашим войскам в сокрушении обороны врага на Миусе оказала авиация 8-й воздушной армии. Вражеское командование прилагало все усилия, чтобы обеспечить за собой господство в воздухе. С этой целью оно стянуло на Миус воздушные силы с других участков советско-германского фронта. И все же враг не достиг своей цели. В ожесточенных воздушных боях многие из наших летчиков покрыли себя неувядаемой славой. Дважды Герой Советского Союза капитан Д. Б. Глинка после награждения его второй медалью «Золотая Звезда» (24 августа 1943 г.) поверг на землю семь фашистских самолетов. В воздушных боях над Миусом вновь продемонстрировали свое мастерство и отвагу Герой Советского Союза капитан А. В. Алелюхин, сбивший двенадцать стервятников, и Герой Советского Союза капитан Амет-хан Султан[209], уничтоживший одиннадцать вражеских машин, и многие другие. Всего за период с 18 по 31 августа нашей авиацией было проведено 285 воздушных боев и уничтожено в них 280 самолетов противника[210].

Успешно выполняли свои задачи и бомбардировщики, особенно 270-я бомбардировочная авиационная дивизия полковника Г. А. Чучева. По нескольку вылетов совершали летчики в течение дня, громя миусские укрепления противника.

Бесстрашно действовали над полем боя штурмовики. По 4–5 боевых вылетов делали они в день. С особой благодарностью о них всегда говорили пехотинцы, танкисты, конники. С небольшой высоты самолеты Ил-2 подавляли артиллерию и минометы противника, уничтожали и рассеивали его пехоту и танки.

Очень часто наши летчики совершали налеты на аэродромы противника. В одном из таких налетов героическим подвигом прославился летчик 76-го гвардейского штурмового авиаполка младший лейтенант Лавр Павлов. «Следуя ведомым в паре старшего лейтенанта М. Г. Степанищева, Павлов первым заметил, как к машине командира потянулась лента трассирующих снарядов. Немедленно он спикировал на зенитную батарею и длинной пушечной очередью подавил ее. В это время по радио раздался тревожный голос командира группы: «Подбит, мотор не тянет, буду садиться». И ведущий штурмовиков сел в 5 км от аэродрома, на котором полыхали подожженные им самолеты. Рядом с подбитым «илом» на территории врага сел и Павлов. Фашисты устремились было к месту вынужденной посадки, но остальные четыре штурмовика преградили им путь. Лейтенант Степанищев и его воздушный стрелок быстро перебрались в самолет Павлова, и тот взлетел. Фашисты послали в погоню свои истребители, но атаки «мессершмиттов» были успешно отбиты».

В целом войска Южного фронта, его командный и начальствующий состав продемонстрировали в сражении на Миусе высокое воинское мастерство и непоколебимую решимость пробиться через «Миус-фронт». Провалились расчеты гитлеровцев на непреодолимость их миусских укреплений.

В результате успешных действий войск Южного фронта по прорыву обороны противника немецко-фашистское командование вынуждено было начать отвод своей 6-й армии с миусского рубежа на заранее подготовленные тыловые позиции. «Этим, — признает в своих воспоминаниях Манштейн, — был сделан первый шаг к сдаче Донбасса»[211].

Глава восьмая

Преследование отходящего противника

В результате разгрома таганрогской группировки в обороне врага на миусском рубеже от Донецко-Амвросиевки до побережья Азовского моря образовалась брешь, закрыть которую противник не имел ни сил, ни времени. Оперативные резервы, которые находились перед Южным фронтом, были в значительной степени израсходованы. Советские дивизии, несмотря на тяжелые условия борьбы по прорыву «Миус-фронта», продолжали наступление и не давали гитлеровцам передышки. В результате создалась возможность охвата фланга и тыла донбасской группировки противника с юга. В то же время войска Воронежского и Степного фронтов разгромили противника на белгородско-харьковском направлении и, продвигаясь на запад, все больше и больше нависали над донбасской группировкой с севера.

Для немецко-фашистских войск, оборонявшихся в Донбассе, создалась угроза окружения. В этих условиях гитлеровское командование принимало меры к тому, чтобы задержать наступление Воронежского и Степного фронтов в глубь Левобережной Украины и тем самым не дать им возможности выйти в тыл донбасской группировке. Одновременно оно стало поспешно отводить свои войска из Донбасса. Его намерения сводились к тому, чтобы на заранее подготовленных в тылу оборонительных рубежах оказать Красной Армии упорное сопротивление, навязать ей позиционные формы борьбы и удержать за собой остальную часть Украины. Уже вечером 31 августа Гитлер разрешил командующему группой армий «Юг» Манштейну отводить 6-ю армию и правый фланг 1-й танковой армии. Тогда же, как свидетельствует Манштейн, «было отдано распоряжение об уничтожении всех важных в военном отношении объектов Донбасса»[212]. Через два дня штабом группы армий была разделана в войска «Директива об эвакуации, разрушении и вывозе имущества».

Немецко-фашистское командование принимало все меры к тому, чтобы отвод своих войск произвести планомерно, рассчитывая тем самым выиграть время, необходимое для вывоза материальных ценностей из Донбасса и для подготовки основного оборонительного рубежа на реках Днепр и Молочная, дальше которого оно не предполагало отступать. Создавалось несколько промежуточных рубежей. Для их оборудования использовались благоприятные условия местности — многочисленные овраги, реки, цепь идущих в меридиальном направлении высот и населенные пункты. Даже не будучи усиленными инженерными сооружениями, многие из этих рубежей и пунктов являлись естественными препятствиями. Отдельные же промежуточные рубежи и города противнику удалось основательно укрепить. Оборона на этих рубежах обычно состояла из отдельных узлов сопротивления, находившихся на различном удалении друг от друга. Иногда промежутки между ними усиливались заграждениями.

Отвод главных сил производился скачками от одного промежуточного рубежа к другому на расстояние 25–30 км и больше. Для этого войска заранее выводились из боя и направлялись по основным дорогам. Как правило, отходу главных сил предшествовали массированные артиллерийские налеты на боевые порядки наших войск, усиленная стрельба из винтовок и пулеметов и освещение местности ракетами. Иногда перед началом отхода противник предпринимал контратаки силою до батальона пехоты с танками. Цель таких действий — создать видимость устойчивости обороны или даже перехода в наступление. Отвод главных сил начинался, как правило, с наступлением темноты и прикрывался сильными арьергардами, выделяемыми от каждой дивизии.

Советское командование организовало преследование отходящего противника. Оно осуществлялось авангардами и передовыми отрядами, действовавшими в полосе каждой дивизии. В одних случаях для преследования выделялся авангард в составе стрелкового полка, усиленного дивизионной и противотанковой артиллерией. В других случаях на направлениях, где противник при отходе оказывал незначительное сопротивление, вперед высылались передовые отряды в составе стрелкового батальона, усиленного разведывательной ротой дивизии, саперами, батареями полковой и противотанковой артиллерии и подразделениями противотанковых ружей. Широко применялись подвижные группы преследования, которые создавались в стрелковых дивизиях. В состав таких групп обычно включались рота — батальон пехоты, 2–3 легких орудия и несколько минометов, танков или самоходно-артиллерийских установок. При этом артиллерия являлась основным огневым средством группы. Главные силы дивизий двигались в расчлененных походных порядках по одной или двум дорогам. Следовательно, действия советских войск в период преследования характеризовались боями передовых отрядов с арьергардами отходящего противника, боями на промежуточных рубежах и боями за крупные промышленные города Донбасса[213].

Преследование началось войсками Южного фронта 1 сентября, а войсками левого крыла Юго-Западного фронта — 2 сентября.

Перед Южным фронтом отходила 6-я немецкая армия. Несмотря на большие потери, понесенные в предыдущих боях, она представляла собой еще довольно сильного противника. К концу августа армия пополнилась новыми соединениями и в ее составе теперь было 14 дивизий, из них 11 пехотных и 3 танковых, а также 18 отдельных батальонов. Армия получила задачу отойти на оборонительный рубеж по правому берегу р. Молочная и прочно прикрыть подступы к нижнему течению Днепра и к Крыму. До Молочной она имела несколько промежуточных рубежей. Наиболее сильный из них проходил через Макеевку, восточнее Сталино и далее на юг по р. Кальмиус. Здесь были оборудованы так называемые «позиции Черепаха». На них и стали отходить главные силы 6-й армии.

Войска Южного фронта, развивая наступление на мелитопольском направлении, перешли к преследованию отходящего противника. «Мы стремились, — писал в своих мемуарах бывший начальник штаба Южного фронта С. С. Бирюзов, — в первую очередь овладеть важнейшим промышленным узлом Донбасса… где на сравнительно небольшой площади были сосредоточены крупнейшие шахты и металлургические заводы. Штаб Южного фронта так планировал и координировал действия армий, чтобы не выпустить отсюда немецко-фашистские войска и не дать им возможность привести в исполнение свои намерения по взрыву доменных и мартеновских печей, по затоплению шахт, не позволить вывезти награбленное добро и угнать в рабство местное население. Именно поэтому заботы наши сосредоточились теперь на правофланговых армиях. Туда была нацелена большая часть авиации, резервы артиллерии и танков. Это, естественно, приводило к некоторому ослаблению войск, действовавших вдоль побережья Азовского моря, но другого выхода у нас не было»[214].

На правом крыле фронта наступала 51-я армия, которой командовал генерал Я. Г. Крейзер. Выход ее левого соседа — 5-й ударной армии в район Донецко-Амвросиевки и Кутейниково, а затем поворот соединений фронтом на северо-запад в тыл противнику, находящемуся перед войсками 51-й армии в районе Ворошиловска, Красного Луча, Снежного и левого крыла Юго-Западного фронта подорвал устойчивость обороны врага и создал для него угрозу окружения. В ночь на 1 сентября разведка 51-й армии установила, что противник отходит. Его части устремились в общем направлении на Дебальцево. Перед этим они дополнительно заминировали подступы к своему переднему краю и в течение суток вели интенсивный артиллерийско-минометный и ружейно-пулеметный огонь.

Отход главных сил противника прикрывался подвижными арьергардами. Состав их колебался от роты до батальона, и усиливались они 2–3 самоходными орудиями, 2–4 танками, 4–5 пушками калибра 75 мм, 2–4 противотанковыми орудиями и бронетранспортерами. В отдельных случаях для прикрытия важного в тактическом отношении направления арьергард усиливался 15–20 танками[215]. Обычно арьергард занимал оборону на широком фронте, располагаясь перед населенными пунктами, по высотам или берегам рек отдельными узлами сопротивления. В промежутках между этими узлами действовали небольшие группы автоматчиков. Сильным огнем артиллерии, самоходных орудий, танков враг пытался создать видимость прочного удержания рубежа. С наступлением темноты арьергарды, оставив па месте небольшие группы автоматчиков, отдельные пулеметы, кочующие орудия, отходили на машинах на новый рубеж. А в это время оставшиеся группы вели непрерывную стрельбу с различных направлений, создавая впечатление наличия здесь значительных сил. К утру и эти группы исчезали. Для того чтобы затруднить продвижение наших войск, противник широко применял различного рода заграждения и создавал препятствия: минировал дороги, дамбы, гати, взрывал мосты, сжигал населенные пункты.

Преодоление всех этих препятствий снижало, конечно, темп нашего преследования. Но не только это создавало большие трудности для советских войск. Из-за отсутствия необходимого количества транспортных средств большая часть наших передовых отрядов передвигалась пешком. К исходу 3 сентября соединения 51-й армии продвинулись на запад до 60 км и освободили более сотни населенных пунктов, в том числе г. Ворошиловск.

Тесно взаимодействуя с 51-й армией, 5-я ударная армия наносила главный удар своим левым флангом — частями 9-го стрелкового корпуса, вошедшего в состав армии 30 августа. Эти войска продвигались на северо-запад. Действовавший против 5-й ударной армии противник отходил на Макеевку, Иловайск. Его подвижные арьергардные отряды оказывали сильное огневое сопротивление и неоднократно переходили в контратаки. Наши части, сбивая прикрытие противника, за первые два дня освободили Снежное, Чистяково, Зуевку и много других населенных пунктов[216].

В это же время части 34-й, 40-й гвардейских и 320-й стрелковых дивизий, действовавшие в центре полосы наступления 5-й ударной армии, получили приказ овладеть одним из крупнейших районов Донбасса — Енакиево. Предварительно им нужно было преодолеть на своем пути несколько вражеских опорных йунктой, прикрывавших город, разгромить их гарнизоны и потом одновременным ударом с востока, севера и юга ворваться в Енакиево. Для выполнения этой задачи каждая дивизия имела сильные подвижные передовые отряды. Так, например, передовой отряд 40-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Я. П. Пономарева имел 170 человек, 3 орудия 76-мм, 4 орудия 45-мм, 2 миномета 82-мм, 6 противотанковых ружей, 2 станковых пулемета, 80 автоматов[217].

В ночь на 3 сентября передовые отряды дивизий, обходя опорные пункты с флангов и тыла и сбивая мелкие группы прикрытия, продвигались вперед. К утру отряд 40-й гвардейской стрелковой дивизии настиг артиллерийскую колонну противника, двигавшуюся с севера в Енакиево.

Быстрыми и решительными действиями советские воины добились успеха над более сильным, но не успевшим развернуться к бою противником. Отряд захватил 18 исправных полевых орудий, 4 миномета, 12 пулеметов, 5 автомашин и 135 человек пленных. Кроме того, было уничтожено 250 солдат и офицеров, 2 полевых орудия и 18 автомашин. Потери отряда —16 человек убитыми и ранеными[218].

Продолжая двигаться вперед, этот отряд утром ворвался на северо-восточную окраину Енакиево. В то же время передовые отряды 34-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Ф. В. Брайляна и 320-й стрелковой дивизии полковника И. И. Швыгина подошли к городу с востока и юга. Внезапная и одновременная их атака с трех сторон вынудила противника отступить. Через не-сколько часов Енакиево было полностью очищено от фашистских захватчиков. 34-я, 40-я гвардейские и 320-я стрелковые дивизии, участвовавшие в освобождении города, получили почетное наименование Енакиевских. Войска 5-й ударной армии с рубежа Ольховатка (13 км восточнее Енакиево), Зуевка снова повернулись фронтом на запад и развивали успех в глубь Донбасса.

Успешно действовали наши войска, наступавшие в центре Южного фронта. 2-я гвардейская армия, перегруппировав свои силы на северо-запад, вышла на рубеж Кутейниково, Покровский (30 км юго-восточнее Старо-Бешево). Фронт наступления ее достиг 45–50 км. Главные силы противника отходили на запад и юго-запад, на «позиции Черепаха». Для того чтобы обеспечить этот отход, а также эвакуировать ценности из Донбасса, произвести разрушения промышленных предприятий, уничтожение населенных пунктов, немецко-фашистское командование решило во что бы то ни стало задержать дальнейшее продвижение 2-й гвардейской армии. С этой целью оно подготовило контрудар против войск правого фланга армии силами частей 9-й танковой и 258-й пехотной дивизий, сосредоточившихся в районе севернее Старо-Бешево. С утра 31 августа в полосе наступления 13-го гвардейского стрелкового корпуса на участке Кутейниково, Покрово-Киреевка разгорелись ожесточенные бои. Противник нанес сильный контрудар по частям 87-й гвардейской стрелковой дивизии и вынудил их отступить на 1–8 км на восток. Он занял несколько населенных пунктов и подтягивал дополнительные силы, чтобы развить свой успех. Наше командование срочно готовило ответные меры. Оно решило не только остановить, но и разгромить прорвавшегося противника. Для этого на флангах вражеского клина быстро сосредоточивались артиллерийские средства стрелковых корпусов. Одновременно к участку прорыва для удара с юга подходил 2-й гвардейский механизированный корпус, а с севера готовилась атаковать вклинившегося противника 33-я гвардейская стрелковая дивизия 1-го гвардейского стрелкового корпуса. Для их поддержки командующий фронтом выделил 200 бомбардировщиков и штурмовиков.

Рано утром 1 сентября, когда противник продолжал все глубже проникать в прорыв, на него обрушила свой огонь наша артиллерия. Образовался своеобразный огневой мешок. Артиллерии хорошо помогала наша авиация. Одновременно нанесли удар по флангам прорвавшегося противника части 2-го гвардейского механизированного корпуса и 33-й гвардейской стрелковой дивизии. Это была для врага настоящая «мясорубка», в которую загнало своих солдат командование 6-й немецкой армии. По свидетельству бывшего начальника артиллерии 2-й гвардейской армии генерала И. С. Стрельбицкого, артиллерия вела огонь по врагу с такой силой, что некоторые полки за четыре часа боя израсходовали лимит снарядов, отпущенный им на четыре дня наступления[219]. Решительно действовали соединения 2-го гвардейского механизированного корпуса, очистившие от противника ряд крупных населенных пунктов. Противник, понеся большие потери, стал поспешно отходить за р. Кальмиус.

Слева от 2-й гвардейской армии действовала 28-я армия. Ее войска, наступавшие в период разгрома таганрогской группировки в южном направлении, 31 августа повернули на запад и к исходу 1 сентября вышли на рубеж р. Сухой Еланчик. На другой день, преодолев здесь сопротивление гитлеровских арьергардов, они возобновили свое наступление. Три дня соединения армии успешно продвигались вперед. На Кальмиусе они были остановлены сильным огнем и контратаками врага.

На левом крыле Южного фронта в полосе до 30 км наступала 44-я армия. Ее соединения преследовали отходившие вдоль побережья Азовского моря остатки 111-й пехотной, 15-й авиаполевой дивизий и многих отдельных батальонов. К исходу 1 сентября передовые отряды 130-й и 221-й стрелковых дивизий вышли на рубеж р. Грузский Еланчик. Здесь, на заранее подготовленных позициях, группы прикрытия отходившего противника пытались задержать наши войска. Вражеская авиация по 10–15 самолетов неоднократно бомбила их боевые порядки. Наши части обходили очаги сопротивления и продолжали двигаться вперед. К исходу 4 сентября они на правом фланге армии вышли на восточный берег Кальмиуса, а на левом — на рубеж 18–20 км восточнее и северо-восточнее Мариуполя.

Таким образом, противник, прикрываясь сильными арьергардами, к исходу 4 сентября отошел на подготовленный им промежуточный рубеж «позиции Черепаха». Здесь ему необходимо было задержать на несколько дней войска фронта, чтобы создать условия для планомерного отвода основных сил на следующий промежуточный рубеж. Одновременно гитлеровские оккупанты спешили отправить из Донбасса в Германию награбленное имущество, максимально осуществить свою варварскую «тактику выжженной земли», угнать советских людей.

3 сентября командующий группой армий «Юг» Манштейн, не дождавшись прибытия всех обещанных ему фюрером в конце августа дивизий, срочно вылетел в ставку Гитлера в Восточной Пруссии. Он убеждал Гитлера в необходимости немедленного усиления его войск, чтобы парировать удары Красной Армии и не дать ей возможности прижать войска южного крыла группы армий к Азовскому морю и там окончательно уничтожить их. Он доказывал, что главная опасность для германской армии находится в Донбассе и поэтому туда нужно перебрасывать силы с других участков советско-германского фронта. В конце августа Гитлер рассчитывал снять для Манштейна дивизии с участков групп армий «Центр» и «Север». Но вскоре обстановка обострилась и там. Красная Армия развертывала общее наступление почти на всем советско-германском фронте. Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал Клюге, успевший также побывать у Гитлера, сообщил ему, что положение на центральном участке фронта резко ухудшилось и поэтому он не может снять оттуда для Манштейна ни одной дивизии[220].

Намного уменьшились к этому времени и возможности западно-европейского резервуара, откуда гитлеровское командование непрерывно черпало для Восточного фронта дополнительные дивизии. Как раз 3 сентября, когда Манштейн прибыл к Гитлеру просить новые дивизии, Италия подписала соглашение о перемирии, которое предусматривало безоговорочную капитуляцию ее вооруженных сил. Немецко-фашистским войскам, находившимся в Италии, пришлось теперь полностью взять на себя защиту итальянских позиций. Для этого потребовались дополнительные силы. И Гитлер вынужден был перебросить туда уже в начале сентября несколько дивизий из Франции.