Освобождение Донбасса

Спустя два дня, в связи с успешным развитием наступления войск Воронежского и Степного фронтов на харьковском направлении Ставка уточнила задачи Юго-Западного фронта. В своей директиве от 12 августа 1943 г. она указала: «…Главными силами нанести удар с фронта Изюм, Богородичное в общем направлении Барвенково, Павлоград. Правым крылом фронта немедля приступить к форсированию р. Северный Донец южнее Чугуев и ударом на Замостье, Тарановка и далее на юг во взаимодействии с 57-й армией Степного фронта свертывать оборону противника по зап. берегу р. Северный Донец. К 24–25 августа выйти главными силами фронта на линию Лиговка, Лозовая, Барвенково. В дальнейшем развивать наступление в общем направлении Павлоград, Орехов с целью выйти на фронт Запорожье, Пологи и отрезать пути отхода на запад донбасской группировке противника»[144].

Направления этих ударов выводили наши войска в тыл вражеской группировки, создавая условия для ее окружения, а также давали возможность избежать ведения боевых действий в крупных населенных пунктах центральной части Донбасса.

Координировать действия войск Южного и Юго-Западного фронтов Ставка приказала маршалу А. М. Василевскому.

Немецкое командование по-прежнему придавало исключительно важное значение Донбассу. Гитлер неоднократно напоминал свое требование удерживать этот район во что бы то ни стало. «По политическим и военно-экономическим соображениям, — пишет Манштейн, — Гитлер настаивал на удержании сначала Донбасса, а потом Днепровской дуги…»[145] (излучина Днепра. — А. Е.). Вот почему немецко-фашистские войска в Донбассе продолжали все глубже и глубже зарываться в землю. Они рыли дополнительные траншеи, ходы сообщения, отсечные позиции, сооружали новые блиндажи с прочными перекрытиями, устанавливали стальные колпаки с двумя пулеметами. Усиливались оборонительные рубежи на реках Кальмиус, Самара. Учитывая опыт июльских боев, гитлеровское командование решило за счет создания резервов в частях и соединениях более глубоко эшелонировать боевые порядки в обороне. Наряду с этим была произведена некоторая перегруппировка. Однако усилить донбасскую группировку за счет соединений других участков советско-германского фронта противник не мог, так как в то время его главные силы вели тяжелые оборонительные бои против наших войск, наступавших на смоленском, орловском, белгородско-харьковском направлениях.

Переход советских войск в контрнаступление на белгородско-харьковском плацдарме вынудил гитлеровское командование начать переброску своих дивизий из Донбасса в район Харькова. В период с 3 по 10 августа 1943 г. туда были направлены из 6-й армии 3-я танковая дивизия, танковые дивизии СС «Райх» и «Мертвая голова», а из 1-й танковой армии — танковая дивизия СС «Викинг». Почти одновременно с рубежа р. Миус на изюм-барвенковское направление, ближе к северному флангу донбасской группировки, были переброшены 23-я танковая и 16-я моторизованная дивизии[146]. К середине августа 1-я танковая и 6-я армии, оборонявшиеся в Донбассе, насчитывали 27 дивизий.

Наше командование отчетливо представляло себе, что разгромить противостоящего врага будет нелегко. Войскам предстояло наступать в чрезвычайно трудных условиях. Они должны были преодолеть многочисленные водные рубежи, действовать на местности, очень выгодной для обороняющегося, прорвать сильно укрепленные позиции с огромным количеством огневых средств.

Для того чтобы преодолеть все эти трудности, в частях и соединениях развернулась всесторонняя подготовка к наступлению. Воины обучались прорыву сильной, заблаговременно подготовленной обороны, ведению боя в траншеях и ходах сообщения, умению быстро и решительно атаковать опорные пункты и т. д. Солдаты и офицеры упорно трудились, чтобы повысить свое тактическое мастерство, научиться действовать на поле боя более согласованно. За короткое время (8—10 суток) штабам предстояло развернуть огромную сеть командных и наблюдательных пунктов, скрытно от противника вывести артиллерию на огневые позиции, организовать взаимодействие между пехотой, танками, артиллерией и авиацией.

Особое внимание было уделено вопросам обеспечения прорыва. Планировалось артиллерийское и авиационное наступление. Командующий Юго-Западным фронтом, например, решил артиллерийскую подготовку осуществить так: в первые пять минут сделать огневой налет на передний край, затем в течение 60 минут вести методический огонь на разрушение (уничтожение), непосредственно перед атакой пехоты и танков — 10-минутный огневой удар из всех средств вновь по переднему краю. После этого артиллерия переносила огонь в глубину обороны.

Авиационное обеспечение операции на Юго-Западном фронте осуществляла 17-я воздушная армия, а на Южном фронте — 8-я. В период подготовки операции наша авиация большой активности не проявляла. Она непрерывно вела разведку фотографированием системы обороны противника и наблюдением за передвижениями его войск, не допускала пролетов разведывательных самолетов противника и производила отдельные налеты, главным образом, на аэродромы. В ночь перед наступлением авиация должна была непрерывно воздействовать на противника, изматывая его живую силу и подавляя систему огня в главной полосе обороны. С этой целью, например, по плану боевого использования авиации Южного фронта предусматривалось произвести в течение ночи около 300 самолето-вылетов. Перед атакой, в период артиллерийской подготовки, авиации фронта предстояло небольшими группами самолетов нанести удары по опорным пунктам на переднем крае, а с началом атаки штурмовики должны были 20 минут подавлять опорные пункты врага за передним краем. В период действий наших войск в глубине обороны противника на авиацию возлагалась задача поддержать наступление подвижных соединений при вводе их в прорыв, не допуская подхода резервов, нарушать планомерный отход вражеских войск из Донбасса.

Большую работу по подготовке войск к наступлению развернули политорганы, партийные и комсомольские организации. Военные советы и политуправления фронтов поставили перед ними задачу наиболее полно извлечь уроки из июльских боев. Для этого им необходимо было обобщить положительный опыт, вскрыть недостатки в работе политорганов по обеспечению операции и добиться в предстоящих решающих боях за Донбасс более оперативного руководства партийно-политической работой. Чтобы практически помочь политорганам соединений в выполнении этих указаний, политуправление Южного фронта (начальник генерал М. М. Пронин) составило и разослало в соединения обзор положительного опыта и недостатков в работе политорганов в прошедших боях. С участием представителей политуправления в политотделах армий и дивизий были проведены совещания. Их участники наметили мероприятия по улучшению организационно-партийной и агитационно-пропагандистской работы в частях[147]. 15–17 августа во многих соединениях Южного фронта были проведены партийные активы, полковые и батальонные партийные и комсомольские собрания. На них обсуждался один вопрос — итоги июльских боев и очередные задачи коммунистов и комсомольцев. На собрании партийного актива 126-й стрелковой дивизии с докладом выступил командир соединения полковник А. И. Казарцев. Он отметил огромные успехи Красной Армии в. борьбе с врагом летом 1943 г., показал положительные стороны в прошедших наступательных боях дивизии, а также подверг тщательному разбору недостатки, в том числе и в работе парторганизаций. Выступившие коммунисты поделились своим боевым опытом, вскрыли недочеты в руководстве боем, при этом обратили внимание на слабое взаимодействие пехоты с артиллерией.

В своем решении партийный актив обязал всех коммунистов усилить работу по воспитанию личного состава, быть в авангарде борьбы с фашистскими захватчиками, показывая образцы стойкости, мужества и отваги. Партийным организациям было предложено повседневно заботиться о росте рядов партии, отбирая в нее лучших, проявивших себя в боях солдат, сержантов и офицеров[148].

Большую роль в подготовке личного состава к наступлению сыграло обращение шахтеров освобожденных зимой районов Донбасса к войскам Южного фронта. 10 августа Военный совет фронта вручил переходящее Красное знамя тресту «Несветайантрацит» за лучшие показатели в работе по выполнению плана восстановления шахт и добыче угля. Вручение этого знамени вызвало высокий политический подъем среди шахтеров. На митингах, проведенных в связи с этим на шахтах, горняки приняли обращение к войскам Южного фронта с призывом быстрее завершить освобождение Донбасса. Они призывали воинов «гнать безостановочно немцев с Донбасса, освободить исстрадавшуюся горняцкую землю, вернуть Родине наши шахты и заводы…»[149]. Это обращение было опубликовано во фронтовой газете и широко популяризировалось в агитационно-пропагандистской работе в частях для повышения у воинов наступательного порыва.

До начала артиллерийской подготовки в ротах, батареях, взводах были проведены митинги по материалам газеты 12-й армии, опубликованным под лозунгом: «Освободим Советскую Украину и Советский Донбасс от немецко-фашистских оккупантов»[150].

По плану Ставки Верховного Главнокомандования первым готовился перейти в наступление Юго-Западный фронт, имевший в своем составе шесть общевойсковых армий, из них четыре в первом эшелоне и две — во втором, воздушную армию, танковый и механизированный корпуса. Его войска до этого занимали оборону по левому берегу р. Северный Донец, удерживая плацдармы в районе Изюма.

Командующий фронтом генерал армии Р. Я. Малиновский, руководствуясь директивой Ставки, решил основные усилия своих войск сосредоточить в центре, на изюм-барвенковском направлении. Здесь после перегруппировки сил фронта заняли исходное положение для наступления войска 6-й и 12-й армий. Они должны были действовать на направлении главного удара, прорвать оборону противника на участке Изюм, Богородичное шириной 32 км и, наступая в направлении Барвенково, Павлоград, Орехов, отрезать пути отхода ему на запад.

На правом крыле фронта готовилась к наступлению 1-я гвардейская армия. Она должна была форсировать Северный Донец южнее Чугуева и ударом на юг во взаимодействии с 57-й армией Степного фронта свертывать оборону противника по правому берегу р. Северный Донец. Ее наступление должно было содействовать войскам Степного фронта в разгроме харьковской группировки противника. На левом крыле фронта действовала 3-я гвардейская армия. Ей предстояло с соединениями правого крыла Южного фронта (соседа слева) овладеть Лисичанском и в дальнейшем развивать наступление на Славянск, Краматорск.

Войска второго эшелона фронта получили задачи: 8-й гвардейской армии с рубежа железной дороги Барвенково — Славянск (второй армейский оборонительный рубеж противника) развить успех 6-й и 12-й армий в общем направлении на Павлоград; 46-й армии действовать в зависимости от обстановки — или на правом крыле, или в центре фронта; 23-й танковый и 1-й гвардейский механизированный корпуса должны были войти в сражение в полосах наступления 6-й и 12-й армий и развить их успех в оперативной глубине.

Наступление армий фронта началось неодновременно. Обстановка, сложившаяся для войск соседнего Степного фронта в районе Харькова, потребовала ускорить начало наступления соединений правого крыла Юго-Западного фронта. В связи с этим 12 августа командующий фронтом на основе указаний Ставки Верховного Главнокомандования приказал 1-й гвардейской армии, которой командовал генерал В. И. Кузнецов, перейти в наступление с утра 13 августа. Ей была поставлена задача силами правофлангового 34-го стрелкового корпуса форсировать Северный Донец, сломить сопротивление противника и к исходу 14 августа овладеть г. Змиев. В последующем войска армии должны были развивать наступление на юг и юго-запад[151].

После артиллерийского налета на передний край обороны противника первыми стали форсировать Северный Донец на правом фланге армии части 152-й стрелковой дивизии 34-го корпуса. Несмотря на сильное огневое сопротивление врага, они успешно переправились на противоположный берег и к исходу дня при поддержке артиллерии захватили первую линию вражеских траншей. В тот же день южнее 152-й стрелковой дивизии форсировала Северный Донец частью своих сил 6-я стрелковая дивизия. Бои здесь сразу же приняли ожесточенный характер. Противник понимал, что выход частей 1-й гвардейской армии южнее Харькова создаст угрозу его тылу, и поэтому принимал все меры, чтобы удержать свои позиции. Командующий фронтом приказал усилить наступающие войска армейской артиллерией и передать им из 3-й гвардейской армии один танковый полк прорыва, срочно переправив его по железной дороге. Преодолевая упорное сопротивление противника, части этих дивизий в течение последующих дней овладели несколькими населенными пунктами, а затем ворвались в Змиев. 18 августа город был освобожден[152]. Продолжая наступление, соединения армии к 20 августа продвинулись до 20 км. К этому времени войска Степного фронта приближались с севера и востока к Харькову. Немецко-фашистское командование, опасаясь удара по харьковской группировке с юга, срочно перебросило в район действий 1-й гвардейской армии дополнительные части.

23 августа войска Степного фронта освободили Харьков. В связи с этим Ставка Верховного Главнокомандования 24 августа уточнила задачи правого крыла Юго-Западного фронта. Войскам было приказано наступать здесь в общем направлении на Тарановку, Лозовую, Чаплино и частью сил ударом вдоль р. Берека свертывать оборону противника по правому берегу Северного Донца. Этот удар должен был нарушить всю систему вражеской обороны и создать угрозу группировке противника в Донбассе.

В центре фронта наступление началось 16 августа. Ожесточенные бои развернулись на плацдарме юго-восточнее Изюма. В северной части этого плацдарма, на участке (искл.) Каменка, Сисинки (12 км юго-восточнее Каменки), действовали войска 6-й армии под командованием генерал-лейтенанта И. Т. Шлемина (шесть стрелковых дивизий, танковая бригада, два танковых полка). Армия наносила главный удар своим левым флангом в направлении Долгенькой. Здесь в первом эшелоне наступал 26-й гвардейский стрелковый корпус в составе 25-й гвардейской, 267-й и 263-й стрелковых дивизий. На правом фланге армии в районе Изюма наносился вспомогательный удар частями 38-й гвардейской стрелковой дивизии 4-го гвардейского стрелкового корпуса. Остальные дивизии этого корпуса составляли второй эшелон армии.

На южном участке плацдарма, левее 6-й армии, наступали войска 12-й армии под командованием генерал-майора А. И. Данилова (семь стрелковых дивизий, танковая бригада, три танковых полка). Она наносила главный удар своим правым флангом в юго-западном направлении силами 66-го стрелкового корпуса, действовавшего в первом эшелоне армии (333, 203 и 244-я стрелковые дивизии). Во втором эшелоне находился 67-й стрелковый корпус.

Накануне, во второй половине дня, обе армии провели разведку боем, выделив для этого по одному усиленному стрелковому батальону от каждой дивизии первого эшелона. Перед разведывательными батальонами была поставлена задача вскрыть истинное начертание переднего края обороны и систему опорных пунктов, а также захватить контрольных пленных и установить группировку войск противника. В основном эти задачи были выполнены[153].

Перед плацдармом, на котором находились части 6-й и 12-й армий, противник сумел за короткое время еще более усилить оборону в инженерном отношении и создать дополнительное количество опорных пунктов. Почти все окопы были доведены до полного профиля со скрытыми ходами сообщения и блиндажами, построена система дзотов и дотов. Здесь широко применялись противотанковые и противопехотные заграждения, преимущественно взрывные, проволочные заграждения на низких кольях, противотанковые и противопехотные завалы. Подбитые танки противник приспособил под огневые точки. Особенно развита была оборона в районах населенных пунктов Каменка, Богородичное, Долгенькая, Хрестище и др. Промежутки между ними были заполнены легкими полевыми сооружениями в основном открытого типа. Огневые средства в этих опорных пунктах располагались компактно и так, чтобы каждый из них мог обороняться самостоятельно, имея минометы и противотанковую артиллерию[154].

Наступление наших войск началось здесь утром после артиллерийской и авиационной подготовки. Завязались кровопролитные бои. Противник, опираясь на хорошо подготовленные оборонительные позиции и организованную систему артиллерийского и минометного огня, оказывал упорное сопротивление. Контратаки его пехоты и танков следовали одна за другой. Обе стороны несли большие потери. Советские воины, ломая сопротивление врага, медленно продвигались вперед. Каждый метр родной земли приходилось брать с ожесточенным боем. Когда части 25-й гвардейской стрелковой дивизии (из 6-й армии) с танками подошли к северо-западной окраине Долгенькой, противник силою до пехотного батальона с 20 танками контратаковал их. С воздуха на боевые порядки дивизии обрушили свой бомбовый удар 60 вражеских самолетов[155]. Объединенными усилиями нашей пехоты, танков, артиллерии и авиации контратака была отбита.

Такие же упорные бои разгорелись на подступах к сильно укрепленному опорному пункту Хрестище. Здесь наступали части 244-й стрелковой дивизии и 224-го танкового полка из 12-й армии. В течение дня танки и следовавшая за ними пехота несколько раз атаковали противника, нанося ему крупные потери.

Жаркие бои происходили и в воздухе. В этот день 17-я воздушная армия, которой командовал генерал В. А. Судец, совершила 1338 самолето-вылетов. Наши летчики сбили 25 и подбили 2 самолета противника[156].

К исходу первого дня наступления войска 6-й и 12-й армий освободили несколько населенных пунктов и продвинулись вперед на отдельных направлениях на 2,5–3,5 км. Утром 17 августа наши войска возобновили атаки. Гитлеровцы еще более усилили свое сопротивление, бросая иногда в контратаку до двух пехотных полков с 40–50 танками. Авиация группами по 50—100 самолетов бомбила боевые порядки частей, огневые позиции артиллерии, нарушала управление войсками. Нередко один и тот же клочок земли по нескольку раз переходил из рук в руки.

Воины Юго-Западного фронта в этих крайне сложных условиях обстановки проявляли мужество, смелость, инициативу. Командир 1-й батареи 397-го артиллерийского полка старший лейтенант А. Щетинин, ведя огонь прямой наводкой с открытых огневых позиций, уничтожил в одном бою минометную батарею, два пулемета, два противотанковых орудия и до сотни гитлеровцев. Во время отражения вражеской контратаки в стрелковой роте, которую поддерживала его батарея, был убит командир. Учитывая сложность обстановки, артиллерийский офицер принял командование ротой на себя, организовал отражение контратаки и до подхода подкрепления удерживал занимаемый рубеж[157].

Знатный снайпер 38-й гвардейской стрелковой дивизии кандидат в члены партии сержант Тотубаев по сигналу «в атаку» первым бросился на врага с возгласом «За Родину, за Донбасс!». Несмотря на ожесточенный огонь противника, он увлек за собой группу бойцов своей роты, ворвался в траншею противника и лично уничтожил 10 гитлеровцев[158].

На подступах к населенному пункту Голая Долина враг подтянул свежие резервы и перешел в контратаку. Его танки, ведя интенсивный огонь, устремились на наши подразделения. Саперы сержант Воскресенский и рядовой Садилов выдвинулись вперед и быстро установили два управляемых фугаса по 44 противотанковых мины в каждом. Как только танки приблизились, фугасы были взорваны. Понеся большие потери, гитлеровцы вынуждены были откатиться назад[159].

С первых дней наступления советские воины демонстрировали высокие морально-боевые качества. Для каждого было правилом: выручай товарища, береги командира.

20 августа противник перед началом контратаки открыл по наступающим подразделениям 844-го стрелкового полка 267-й стрелковой дивизии ураганный артиллерийский и минометный огонь. На участке, где был командир батальона майор В. А. Мельников, вражеские снаряды и мины рвались особенно густо. Комсомолец рядовой А. И. Романенко, заметив, что майору угрожает опасность, бросился к нему и прикрыл его своим телом. Отважный воин получил семь осколочных ранений. Командир батальона остался невредим и продолжал управлять боем по отражению вражеской контратаки[160].

Во время наступления частям 47-й гвардейской стрелковой дивизии противник оказывал исключительно упорное сопротивление. Его артиллерийский, минометный и оружейно-пулеметный огонь буквально не давал поднять головы. Вражеские самолеты непрерывно «висели» над боевыми порядками наших подразделений. Но советские воины продолжали двигаться вперед. Но вот по одной из рот открыл огонь замаскированный пулемет. Нужно было быстро уничтожить огневую точку гитлеровцев. Выполнить эту задачу было поручено группе солдат во главе с командиром взвода старшим лейтенантом В. Хомяковым. Отважные воины незаметно для противника ворвались на огневую позицию и в короткой схватке уничтожили пулеметный расчет[161].

В тяжелых боях на изюмском плацдарме сопротивление противника возрастало с каждым днем: с 19 по 22 августа бои шли по всему фронту с переменным успехом.

В этих условиях командующий Юго-Западным фронтом решил для завершения прорыва вражеской обороны ввести в сражение на направлении Долгенькая, Барвенково 8-ю гвардейскую армию под командованием генерала В. И. Чуйкова. В ее состав передавались 23-й танковый и 1-й гвардейский механизированный корпуса[162].

22 августа в 5 час. 20 мин. после 20-минутной артиллерийской подготовки части первого эшелона армии (три стрелковых дивизии), усиленные танковой бригадой, двумя танковыми и одним самоходно-артиллерийским полками, перешли в наступление. Во втором эшелоне находились две и в резерве армии — одна стрелковые дивизии. Через четыре часа были введены в бой подвижные соединения — танковый и механизированный корпуса[163]. Противник оказывал упорное сопротивление. Начиная с 9 до 13 часов он четыре раза бросался в контратаки. Причем каждая из них была силою до двух пехотных батальонов и до 35 танков. Всего же в течение дня было отбито шесть контратак. Вражеская авиация непрерывно бомбила боевые порядки частей. Советские воины решительно отбивали эти контратаки и наносили врагу тяжелые потери. Дело нередко доходило до рукопашных схваток. К исходу дня части 8-й армии продвинулись вперед до 6 км и заняли несколько населенных пунктов. При этом они уничтожили до 2000 вражеских солдат и офицеров, 33 танка и 4 штурмовых орудия[164].

В этих тяжелых боях особенно отличился командир 8-й батареи 1443-го самоходно-артиллерийского полка старший лейтенант Гаврюшин. В ходе боя полк самоходно-артиллерийских установок, поддерживавший наступление 3-й танковой бригады, оказался впереди своих танков и вынужден был принять на себя удар двух тяжелых и восьми средних танков противника. Старший лейтенант Гаврюшин, заметив движение тяжелого танка на фланге боевого порядка полка, развернулся на своей машине и вступил с ним в артиллерийскую дуэль. После четвертого выстрела «тигр» загорелся. Потом был уничтожен один средний танк и выведено из строя штурмовое орудие, прикрывавшее атаку вражеских танков. Решительные действия наших самоходок вынудили гитлеровцев отойти[165].

На другой день части армии с утра возобновили свое наступление. В это время крупная группировка противника, выбитая из Харькова, отходила на юго-запад в район Полтавы. Немецко-фашистское командование опасалось, что быстрое наступление наших дивизий юго-западнее Харькова создаст угрозу нанесения ими фланговых ударов по донбасской группировке. Поэтому оно, не считаясь ни с какими потерями, принимало все меры к удержанию своих позиций на полтавском и барвенковском направлениях. Сопротивление врага наступавшим войскам на изюмском плацдарме возросло. 28 августа командующий фронтом приказал 6-й, 8-й гвардейской и 12-й армиям прекратить наступление и закрепиться на занятых рубежах.

На правом крыле фронта с 26 августа была введена в сражение 46-я армия под командованием генерала В. В. Глаголева. Ее первый эшелон (три стрелковые дивизии), сменив две правофланговые дивизии 1-й гвардейской армии, наступал в общем направлении на Тарановку, Нов. Водолагу. Во втором эшелоне находились две и в резерве — одна стрелковые дивизии. Соединения армии, усиленные тремя танковыми и одним самоходно-артиллерийским полками, получили задачу — в период с 26 по 30 августа овладеть железнодорожным узлом Мерефа и Нов. Водолага, перерезать железнодорожную магистраль, идущую из Харькова на Лозовую и на Красноград, разобщить харьковскую группировку с группировкой в Донбассе и содействовать войскам Степного фронта в окружении противника в районе южнее Харькова[166].

Ломая сопротивление противника, войска армии заняли ряд населенных пунктов и продвинулись вперед на отдельных участках до 10 км.

За четыре дня наступления они отразили 32 контратаки, каждая из которых была силою до двух пехотных батальонов и до 60 танков. Противник бросил сюда дополнительные силы, и поэтому сопротивление его еще более возросло. За это время вражеская авиация совершила 1460 самолето-пролетов, нанося непрерывные удары по боевым порядкам наступавших частей[167].

30 августа армия получила приказ закрепиться на достигнутом рубеже.

На левом крыле Юго-Западного фронта действовали части 3-й гвардейской армии под командованием генерала Д. Д. Лелюшенко. Ее правофланговые дивизии получили задачу во взаимодействии с частями соседней 12-й армии разгромить противника в районе Маяки (10 км севернее Славянска). В дальнейшем они должны были развивать наступление в направлении Славянска, Краматорска. Эту частную операцию, проводимую с целью отвлечения внимания противника от направления главного удара фронта, войска армии начали проводить 22 августа. В 4 часа без артиллерийской подготовки части 78-й и 297-й стрелковых дивизий форсировали Северный Донец, преодолели лесные завалы, минные поля, заграждения и завязали тяжелые бои за овладение рубежом Маяки, Райгородок — 15 км северо-восточнее Славянска. В течение нескольких дней они отбивали яростный натиск противника. 27 августа им было приказано временно перейти к обороне[168].

* * *

Августовская операция Юго-Западного фронта явилась по существу продолжением июльской операции. Наличие плацдарма в районе Изюма создавало благоприятные условия для перехода в наступление войск с задачей выйти на коммуникации противника в Донбассе и во взаимодействии с войсками Южного фронта разгромить донбасскую группировку врага. Ожесточенное сопротивление противника, большая насыщенность его обороны огневыми средствами, массированное применение авиации в значительной степени повлияли на то, что армиям, наступавшим на направлении главного удара, не удалось развить свое наступление. Но несмотря на это, наступательные действия Юго-Западного фронта имели важное значение. Наши войска значительно расширили ранее захваченный изюмский плацдарм на правом берегу Северного Донца, овладели новым, змиевским плацдармом. Они сковали крупные силы противника на барвенковском направлении и этим облегчили прорыв его обороны на Миусе силами Южного фронта и разгром харьковской группировки войсками Степного фронта. За период наступления наши части освободили 53 населенных пункта, в том числе Змиев. В ожесточенных боях они нанесли врагу серьезные потери. Так, пленный ефрейтор 5-й роты 156-го мотополка 16-й моторизованной дивизии показал, что в роте на 21 августа было 150 человек, а через три дня осталось около 50 человек. Солдат 6-й роты 63-го мотополка 17-й танковой дивизии показал, что на 15 августа в роте имелось 120 человек, а к 23 августа осталось только 34[169]. К этому времени вся 17-я танковая дивизия оказалась разгромленной и была сведена в боевую группу[170].

Глава седьмая

Крушение «Миус-фронта»

Удары советских войск на флангах донбасской группировки наносились разновременно. Спустя два дня после перехода в наступление основных сил Юго-Западного фронта в операцию должны были включиться войска Южного фронта. Им предстояло разгромить 6-ю гитлеровскую армию, сокрушить мощный миусский рубеж, на котором она прочно укрепилась, пробиться в центр Донбасса и общими усилиями с войсками Юго-Западного фронта полностью очистить его от гитлеровских захватчиков.

По решению командующего Южным фронтом генерал-полковника Ф. И. Толбухина главный удар наносился войсками 5-й ударной, 2-й гвардейской и 28-й армий в центре фронта на участке шириной 25 км[171].

Оперативное построение войск фронта предусматривалось в один эшелон. Резерв командующего фронтом состоял из 4-го гвардейского механизированного, 4-го гвардейского кавалерийского корпусов и трех стрелковых дивизий.

13 августа командующий поставил ударной группировке следующие задачи:

5-й ударной армии, действовавшей в полосе Верх. Нагольчик, Куйбышево, предстояло нанести главный удар на своем левом фланге на участке южная окраина Дмитриевки, Куйбышевское (5 км севернее Куйбышево) шириной 10 км и наступать в общем направлении на Кутейниково. Она должна была к исходу пятого дня наступления выйти на рубеж Кутейниково, Платоновский (7 км юго-западнее Кутейниково) на глубину 55–60 км[172]. Армия имела в своем составе девять стрелковых дивизий, истребительно-противотанковую артиллерийскую бригаду, танковую бригаду и части усиления. На участке прорыва в первом эшелоне находились четыре и во втором — две стрелковые дивизии.

2-й гвардейской армии предстояло действовать южнее Куйбышево в полосе шириной 9 км, прорвать здесь оборону противника и, наступая в западном направлении, к исходу пятого дня операции выйти на рубеж р. Кальмиус (65–70 км к западу от р. Миус), создав тем самым угрозу флангового удара с юга по противнику в центральной части Донбасса. Армия имела шесть стрелковых дивизий, механизированный корпус и части усиления. Оперативное построение армии было в два эшелона.

28-я армия, находившаяся на левом фланге ударной группировки фронта, получила задачу прорвать оборону противника в полосе своего наступления шириной 2,5 км и ударом на юго-запад в направлении Анастасиевка, Федоровка, взаимодействуя с частями 2-й гвардейской армии, свернуть боевые порядки противника, противостоявшего 44-й армии. В последующем армия должна была выйти своим передовым отрядом к побережью Азовского моря и Миусского лимана и во взаимодействии с кавалерийскими соединениями окружить и уничтожить таганрогскую группировку врага. Армия имела пять стрелковых дивизий, танковую бригаду, истребительно-противотанковый артиллерийский полк, гвардейский минометный полк и строила свой боевой порядок в три эшелона — в первом эшелоне — одна, во втором — две и в третьем — две стрелковые дивизии. В резерве командующего армией находилась танковая бригада.

4-й гвардейский механизированный корпус предполагалось ввести в прорыв в первый день операции на направлении главного удара 5-й ударной армии с задачей— наступать на Колпаковку, Донецко-Амвросиевку и не допустить занятия противником рубежа по западному берегу р. Крынка.

4-й гвардейский кавалерийский корпус должен был с вечера третьего дня операции войти в прорыв и решительным наступлением на юго-запад отрезать пути отхода противнику в западном направлении и во взаимодействии с 28-й армией окружить и уничтожить вражескую группировку в районе Таганрога[173].

На правом крыле фронта в полосе шириной 65 км действовала 51-я армия, а на левом крыле занимала оборонительный рубеж шириной 64 км 44-я армия. Обе эти армии должны были активными действиями сковать находившегося перед ними противника.

На направлении главного удара наше командование обеспечило значительное превосходство над противником: по живой силе в 4 раза, по количеству орудий в 5, а минометов в 5,5 раза и по количеству танков в 6,4 раза. На участке предполагаемого прорыва протяженностью 25 км по фронту было сосредоточено 23 стрелковые дивизии.

Советские воины напряженно готовились к выполнению боевой задачи. Подготовка к наступлению началась в первых числах августа, сразу после июльских боев. Особенно большой размах она получила в частях 5-й ударной армии. Тщательной разведкой и наблюдением уточнялась огневая система противника. С командным составом была произведена подробная рекогносцировка в полосе предстоящих действий. На основе материалов рекогносцировки и опыта июльских боев был составлен план сражения, организовано взаимодействие между родами войск. Особенно много предстояло сделать артиллеристам, которые должны были мощным огнем своих орудий расчистить путь пехоте и танкам через миусские укрепления. От них требовалось в короткие сроки скрытно от противника вывести большое количество артиллерии на новые огневые позиции, развернуть огромную сеть наблюдательных пунктов, выявить цели, которые необходимо подавить и разрушить, уничтожить огневые точки еще до начала артиллерийской подготовки и т. д.

На участке прорыва фронта сосредоточивалось до 2 тыс. орудий и минометов (не считая полковой и противотанковой артиллерии), в том числе все орудия 2-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва. Дополнительно к этому привлекалось шесть гвардейских минометных полков М-13 и бригада М-31. В артиллерийской подготовке участвовали 120-мм и 82-мм минометы и артиллерийские полки дивизий второго и третьего эшелонов, артиллерийские полки дивизий резерва фронта и артиллерия подвижных соединений. Все это позволило нашему командованию довести среднюю плотность артиллерии на всем участке прорыва до 93 орудий и минометов на 1 км фронта, а в 28-й армии, где участок прорыва составлял всего 2,5 км, эта плотность доходила до 154 орудий и минометов на 1 км фронта. В 800 метрах от траншей противника для стрельбы прямой наводкой выдвигались все орудия батальонной и полковой артиллерии и, кроме того, отдельные орудия калибра 122 мм и 152 мм.

Артиллерийская подготовка продолжительностью 80 минут начиналась во всех армиях 5-минутным огневым налетом. Затем в 28-й и 2-й гвардейской армиях следовал 45-минутный период разрушения и подавления, а в 5-й ударной армии — 25-минутная пауза, а потом 30-минутный период подавления, заканчивавшийся во всех армиях новым огневым налетом. После этого следовал ложный перенос огня в глубину, который завершался огневым налетом 10 минут для 28-й и 2-й гвардейской армий и 5 минут — для 5-й ударной армии. Атака пехоты и танков сопровождалась последовательным сосредоточением огня на глубину до 2 км и продолжительностью до 90 минут.

Авиационное наступление осуществляла 8-я воздушная армия, имевшая к началу операции около 700 самолетов. В течение ночи перед наступлением ночные бомбардировщики должны были подавлять систему огня в главной полосе и изнурять живую силу противника, а непосредственно перед атакой предусматривался 20-минутный массированный налет штурмовиков. С началом наступления авиации предстояло непрерывными налетами групп подавлять артиллерию и минометы в ближайшей глубине, а затем — поддерживать действия механизированных корпусов при вводе их в прорыв, препятствовать подтягиванию противником резервов и планомерному отходу его частей.

Большую работу пришлось проводить с новым пополнением. Прибывшие в части и подразделения молодые бойцы в значительной степени являлись шахтерами из освобожденных восточных районов Донбасса. Это были люди сильные духом, горевшие желанием быстрее освободить родной Донбасс. Но они были не обучены. Так, например, в соединениях 2-й гвардейской армии в числе пополнения, прибывшего на фронт, участников войны было только 28 процентов[174]. Командиры и политорганы использовали каждую минуту для боевой и политической подготовки вновь прибывших. Большую роль в этом играли партийные и комсомольские организации. Перед каждым коммунистом и комсомольцем была поставлена задача — побеседовать с тремя — пятью молодыми воинами, ознакомить их с частью и товарищами по оружию, вместе с которыми они должны сражаться в предстоящих боях, разъяснить законы и традиции гвардии, поделиться боевым опытом.

Наши войска готовились к большим боевым делам. Но не дремал и враг. Его планы сводились к тому, чтобы измотать и обескровить советские войска на укрепленных оборонительных позициях и удержать во что бы то ни стало миусский рубеж. Поэтому противник использовал каждую минуту, чтобы поглубже зарыться в землю, со всей силой вцепиться в свои укрепления. Днем он, как правило, не давал о себе знать, а лишь начинали спускаться вечерние сумерки, возобновлялась напряженная работа по совершенствованию обороны. Весь «Миус-фронт» укреплялся до последней минуты. При этом особое внимание уделялось тактической зоне обороны, и прежде всего главной полосе. Многое делалось также для укрепления оборонительных позиций по правому берегу рек Крынка, Кальмиус, где немецко-фашистское командование рассчитывало оказать нашим войскам упорное сопротивление, если они прорвутся через Миус.

Перед Южным фронтом продолжала обороняться 6-я гитлеровская армия в составе трех армейских корпусов (4, 17, 29-й), объединявших 11 отборных дивизий.

Подготовка войск к прорыву закончилась 17 августа. На другой день на рассвете, как только был получен боевой приказ о переходе в наступление в частях, где позволяла обстановка, были проведены короткие митинги, а на переднем крае обороны — беседы. Личному составу была доведена боевая задача — решительным ударом сокрушить «Миус-фронт» и освободить Донбасс. В своих выступлениях на митингах воины поклялись мужественно и беспощадно громить ненавистного врага, как его громили в то время боевые товарищи на орловском, брянском и харьковском направлениях. В резолюции, принятой на митинге у артиллеристов 2-й гвардейской армии, говорилось: «Перед нами Донбасс. Мы должны освободить его и мы его освободим. В решающих боях мы покажем высокие образцы мужества и героизма, дисциплины, организованности и воинского умения. Будем беспощадно бить гитлеровских захватчиков. Наш девиз — смерть за смерть, кровь за кровь! Вперед за освобождение Донбасса, за нашу победу!»[175]

В 7 час. 15 мин. после артиллерийской и авиационной подготовки войска фронта перешли в наступление. И когда передовые танковые и пехотные части заняли первую линию немецких укрепленных позиций, артиллерия перенесла свой огонь в глубину обороны.

С самого начала наступления наиболее успешно продвигались войска 5-й ударной армии. В результате удачно проведенной артиллерийской подготовки, что было обеспечено прежде всего полнотой и достоверностью разведданных, быстро оказалась нарушенной система огня противника на переднем крае. Пехота и танки, не встречая серьезного сопротивления, овладели им и продвинулись вперед. Артиллерия, последовательно подавляя очаги сопротивления, сопровождала их огнем и колесами.

Одновременно включилась в борьбу авиация 8-й воздушной армии, которой командовал генерал Т. Т. Хрюкин. В течение первых 20 минут непрерывными ударами с воздуха наши штурмовики подавляли огневые средства противника, расположенные в 1–1,5 км за передним краем его обороны. После этого они перешли к эшелонированным ударам по артиллерийским и минометным батареям. В течение четырех часов, группами по 6–8 самолетов, через каждые 15–20 минут появлялись штурмовики над полем боя. А в это время бомбардировщики наносили удары по живой силе и технике в глубине обороны противника. Вражеская авиация в первой половине дня не оказывала серьезного сопротивления. Но потом ее активность резко повысилась. Под прикрытием истребителей стали появляться бомбардировщики, действовавшие группами от 9 до 20 самолетов. Они пытались нанести сосредоточенные удары с воздуха, с тем чтобы остановить дальнейшее продвижение частей 5-й ударной армии. На наши штурмовики и бомбардировщики все чаще и чаще стали нападать истребители противника. Развернулась упорная борьба за господство в воздухе. В первый день наступления авиация фронта провела 19 групповых боев, совершила 919 самолето-вылетов и сбила 12 самолетов противника.

Воины 5-й ударной армии к исходу дня на участке Дмитриевка, Куйбышево шириной 16 км прорвали оборону противника и продвинулись в глубь ее на 10 км. Главная полоса вражеской обороны была преодолена.

В 23.00 в полосе наступления 5-й ударной армии в прорыв вошел 4-й гвардейский механизированный корпус генерала Т. И. Танасчишина. Командующий фронтом поставил перед ним задачу — овладеть районом Колпаковка и не допустить занятия противником рубежа р. Крынка, где у него была подготовлена вторая полоса обороны. В течение ночи соединения корпуса стремительным ударом сломили сопротивление врага. Обходя его опорные пункты, они к утру 19 августа успешно выполнили свою боевую задачу.

Неоценимую помощь танкистам оказали летчики. В соответствии с приказом командующего 8-й воздушной армией 2-я гвардейская бомбардировочная авиационная дивизия, взаимодействуя с частями 4-го гвардейского механизированного корпуса, обеспечивала в ночь на 19 августа выход его танковых частей в район Колпаковка, Надежный. Темная ночь исключала возможность точного выдерживания танками боевого курса. Бомбардировщики получили задачу путем подсвечивания и ударом по артиллерийским позициям и огневым точкам, а также скоплениям войск противника в этом районе обеспечить успешные действия корпуса. Подобное обеспечение боевых действий танковых частей в ночных условиях было впервые. Выполнение этой задачи поручалось летчикам 60-го гвардейского авиационного полка ночных бомбардировщиков.

Начиная с вечера, каждые 25–30 минут летные экипажи точно «подвешивали» световые авиационные бомбы («фонари») над намеченными пунктами. Хорошая видимость на расстоянии 15–20 км позволила танкам строго выдерживать направление, а удары наших самолетов по противнику с воздуха помогли танкистам выполнить поставленную задачу[176].

После выхода на рубеж Артемовка, Надежный, Колпаковка танкисты закрепились. Взаимодействуя с ними, успешно продвигались вперед части 3-го гвардейского стрелкового корпуса генерала А. И. Белова. Наращивая темпы, они к вечеру 19 августа продвинулись на 24 км и подошли к р. Крынка.

2-я гвардейская армия под командованием генерала Г. Ф. Захарова после напряженного боя овладела рядом опорных пунктов в 2–3 км западнее Миуса.

Части 28-й армии, которой командовал генерал В. Ф. Герасименко, силами 248-й стрелковой дивизии, составлявшей первый эшелон, овладели важным опорным пунктом Петрополье.

Войска 5-й ударной армии, выйдя к р. Крынка, рассекли вражескую группировку на две тактически изолированные части. Южнее Колпаковки оказались 336, 17, 111-я пехотные, 15-я авиаполевая дивизии и несколько отдельных специальных батальонов противника. Севернее этого пункта оборонялись 304, 302, 306-я и остатки 294-й пехотных дивизий. В результате этого фланги и тыл противника обнажились для удара по ним в северном и южном направлениях.

Немецко-фашистское командование стало принимать меры к ликвидации нависшей угрозы. Не имея оперативных резервов, оно спешно начало перебрасывать к основанию нашего клина резервы дивизий, действовавших на пассивных участках фронта, а также батальоны береговой охраны с побережья Азовского моря и различного рода тыловые подразделения. Намерения противника были ясны — создать на флангах 5-й ударной армии, узким клином глубоко пробившейся в оборону врага, сильные группы пехоты и танков и решительными встречными ударами с севера на юг и с юга на север отрезать выдвинувшиеся в район Артемовна, Надежный, Колпаковка ее войска и таким путем срезать клин, рассекавший его оборону, закрыть образовавшуюся в ней брешь.

Во второй половине 20 августа противник силою до трех пехотных полков и 70 танков нанес два встречных удара с севера и юга на Семеновский и Алексеевку. Ценой больших потерь ему удалось овладеть этими пунктами. В результате основание прорыва сузилось до трех километров. Было ясно, что в случае соединения северной и южной групп противника в районе южнее Семеновского создастся серьезная угроза окружения наших войск, вышедших к р. Крынка. Отбивая яростные атаки гитлеровцев, наши части стойко удерживали занимаемые позиции.

Противник, не имея необходимых резервов для нанесения мощных контрударов по наступающим войскам, стремился во что бы то ни стало создать превосходство в воздухе и с помощью авиации сначала остановить наступление 5-й ударной армии, а с подходом резервов восстановить положение. Поэтому уже 19 августа усилия основной массы авиации, базировавшейся перед Южным и Юго-Западным фронтом, были перенесены на участок прорыва. Но противнику не удалось достигнуть своей цели. Советские истребители прочно удерживали инициативу в воздухе. Только 20 августа они провели 40 воздушных боев, в ходе которых сбили 38 вражеских самолетов. От них не отставали наши штурмовики и бомбардировщики, наносившие удары по пехоте, танкам, артиллерии противника. Всего за день наша авиация произвела более 1000 самолето-вылетов.

В этот день особенно отличилась группа в составе 8 штурмовиков Ил-2 (7-го штурмового авиационного корпуса) под командованием старшего лейтенанта З. С. Хиталишвили. Она стремительно и внезапно атаковала скопление противника на юго-западной окраине Успенской и нанесла ему большие потери. На развороте младший лейтенант П. Н. Евдокимов увидел, что вражеский истребитель снизу пытается незаметно атаковать самолет младшего лейтенанта В. Н. Ермакова. Евдокимов, не раздумывая, открыл огонь по Ме-109 и сбил его. Наши летчики благополучно вернулись на аэродром[177].

Успешные действия авиаторов оказали огромную помощь наземным войскам. Понеся большие потери, противник вынужден был прекратить свои атаки. А тем временем наше командование принимало срочные меры, чтобы выбить гитлеровцев из районов Семеновского, Алексеевки и продолжать развивать наступление на запад.

Рано утром 21 августа соединения 5-й ударной армии (126-я, 387-я стрелковые дивизии и 140-я танковая бригада), а также 4-го гвардейского механизированного корпуса (36-я танковая и 14-я механизированная бригады) нанесли удар по контратакующему противнику и к исходу 21 августа восстановили положение на фронте 5-й ударной армии и вновь заняли Семеновский. К этому времени в район этого пункта подошел 2-й гвардейский механизированный корпус, введенный в прорыв 19 августа. После ожесточенного боя он очистил от противника Алексеевку.

В итоге четырехдневных напряженных боев гитлеровцы потеряли до 7000 солдат и офицеров, 28 танков и 26 орудий[178].

Противник, не выдержав удара наших войск, вынужден был отойти за р. Крынка, сохранив за собой плацдарм на левом берегу реки в районе Успенской. Удерживая свой рубеж на реке, немецко-фашистское командование в то же время подготовило новый удар по выдвинувшимся вперед войскам 5-й ударной армии. Оно решило контратакой с севера в направлении Успенской срезать вершину нашего клина и соединить разобщенные северную и южную группировки. К этому времени немецко-фашистское командование перебросило из Крыма в район сражения 13-ю танковую дивизию. В Донбасс направлялись из группы армий «Центр» 9-я танковая и 258-я пехотная дивизии[179]. 23 августа части 13-й танковой дивизии контратаковали 3-й гвардейский стрелковый корпус. Но наши войска отбили эту контратаку. Большую помощь им оказали «катюши». Они быстро охладили наступательный пыл гитлеровцев. Оставив на поле боя до трехсот человек убитыми и ранеными, противник уже не осмелился повторить на этом участке свои атаки. Немецко-фашистское командование убедилось, что с севера 13-я танковая дивизия не прорвется в район Успенской. Поэтому оно решило перебросить ее на юг в район Анастасиевка, Марфинская и тем самым усилить свою южную группировку.

В то время как части 5-й ударной армии отражали контратаки противника, 4-й гвардейский механизированный корпус перешел в наступление из района Колпаковки. Его 14-я и 15-я механизированные бригады внезапным ударом 23 августа овладели важным узлом обороны врага — Донецко-Амвросиевкой. Советским воинам здесь помогли партизаны. На основе данных, переданных народными мстителями, наши артиллеристы нанесли точный удар по особо важным в военном отношении объектам и уничтожили в районе Донецко-Амвросиевки склады с боеприпасами. В бою за освобождение города вместе с советскими воинами участвовали многие советские патриоты, руководимые подпольщиками. Об этом вынуждено было сделать признание и командование 6-й немецкой армии. В своем отчете «Об оборонительных боях 6-й армии в районе между Миусом и Днепром с 18 августа по 20 сентября 1943 г.» оно записало: «При наступлении (имеется в виду советских войск. — А. Е.) на Донецко-Амвросиевку 23.8 в бою участвовали также и жители, во вражеские руки попала большая добыча»[180].

В тот же день — 23 августа — части 1-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии, продвинувшись вперед, создали непосредственную угрозу группировке противника в районе Успенской.

Таким образом, за пять дней наступления наши войска прорвали оборону противника. При этом наибольшего успеха добились войска 5-й ударной армии. Сказалась всесторонне продуманная подготовка и организация наступления, предварительная работа офицеров и генералов на местности, правильный выбор направления главного удара, тщательно разработанное взаимодействие всех родов войск, хорошо организованное артиллерийское обеспечение наступления. Избранное направление главного удара проходило на участке, где оборона противника была основательно ослаблена в июльских боях. Командиры и штабы подробно изучили систему вражеской обороны, выработали порядок взаимодействия всех родов войск и осуществляли твердое управление войсками в глубине обороны противника. В этом ярко проявилось возросшее боевое мастерство советских воинов.

О напряженности боев в первые дни на Миусе свидетельствует одно из трофейных писем. Старший ефрейтор Франц Компервольте писал своей жене: «Сейчас здесь происходят жаркие бои. Ты, видно, уже в сводке слышала о Миусском фронте. Можно сказать, что речь идет о том — быть или не быть. С обеих сторон бросаются в бой очень большие силы. Еще нельзя сказать, кто сильнее. Времени мало. У нас уже имеются некоторые потери, которые неизбежны в этой битве. Но несмотря на это, мы все же надеемся выбраться из этого положения»[181]. Последующие дни боев показали, как пришлось гитлеровцам «выбираться из этого положения». Они все чаще и чаще стали сдаваться в плен. Учитывая это, командующий фронтом генерал-полковник Ф. И. Толбухин 23 августа издал специальный приказ, в котором говорилось:

«…Немецкие солдаты и офицеры начинают сами сознавать бесперспективность войны, в которую их втянул Гитлер, и неизбежность полного военного поражения Германии. Вследствие этого значительно возрастает число перебежчиков солдат и офицеров, сдающихся в плен…

Каждый немецкий солдат и офицер, добровольно сдающийся Красной Армии, доказывает тем самым, что он отказывается от навязанной ему роли в оккупации советской земли… Те, кто бросили оружие и прекратили борьбу против Красной Армии, перестают быть нашими врагами».

И далее командующий фронтом приказывал:

«1. Все красноармейцы и командиры должны принять все зависящие от них меры для сохранения жизни немецких солдат и офицеров, сдающихся в плен.

2. На поле боя оказывать помощь всеми видами огня немецким солдатам и офицерам, которые сдаются группами или в одиночку…

3. Всех сдавшихся в плен немедленно отправлять с поля боя и эвакуировать… причем все личные вещи военнопленных остаются при них.

4. Все сдавшиеся немецкие солдаты и офицеры обеспечиваются продовольствием: первые получают снабжение по нормам красноармейцев, вторые — по нормам офицеров Красной Армии.

5. Если окажется необходимым, обеспечить военнопленных обмундированием, чистым бельем и оказать им медпомощь…»[182]

Этот приказ имел большое значение в разоблачении фашистской пропаганды, которая, чем больше сдавалось в плен немецких солдат, тем сильней запугивала их, распространяя всякого рода клевету на советское командование и наших воинов.