Дети Гомункулуса

Толпу словно ударило электрическим зарядом. Их голоса почти утратили сходство с человечьими:

— Ры-бак! Это рыбак! Потомок убийцы! Смерть рыбаку!

Мартин расправил плечи и… засмеялся, презрительно, угрожающе… Существа инстинктивно отодвинулись назад.

— Ти-хо! Спокойно! Это всего лишь молодой человек! — успокоил их директор Римант. — Молоденький. Неискушенный. А это молоденькая девочка. Худая, но симпатичненькая.

Настроение толпы изменилось. Рты ощерились похотливыми улыбками, головы согласно закивали.

— Да-да… так и нужно… это всегда помогает.

Холодные руки буквально содрали с меня рубашку и все, что было под ней. Я увидела: то же самое делают с Мартином — и зажмурилась. Меня куда-то толкнули — я поняла, что ближе к нему. Решилась взглянуть — Мартин стоял, закрыв глаза, с лицом, красным как помидор. А вокруг орали и хохотали существа, они отпускали непристойные замечания, они радовались, как могут радоваться злые дети, когда отрывают живым букашкам крылышки и лапки.

— Посмотрите, он хочет ее! Будущий священник хочет ее! Ха-ха! А как же обет целибата? Ты должен быть девственным, священник!

Я поняла, что наше спасение — в нас самих. Ведь им нужен тот грех, что родится в нас, — а не придет от них! Не нужно принимать на себя их грехи!

— Знаешь, Мартин, мы в институте рисовали с обнаженной натуры.

Мартин решился посмотреть мне в глаза. Я постаралась спокойно улыбнуться, и он несмело улыбнулся в ответ. Ну, действительно, нашли время комплексовать! Мы цивилизованные люди и контролируем свои инстинкты. Мартин, видимо, думал так же и успокоился.

Но успокаиваться было рано. Девица с ярко накрашенными, на пол-лица, губами вынесла поднос с двумя шприцами, наполненными мутной жидкостью. Дело дрянь…

Мартин отчаянно взглянул на меня и попробовал вырваться из лап державших его существ. Но вцепились они крепко. Директор стоял перед нами и снисходительно улыбался.

— Видишь, рыбак? В этих шприцах одно выдающееся вещество. Очень ценное. Многие люди готовы платить за него бешеные деньги. А мы дадим тебе бесплатно. И этой девочке дадим. Вы закомплексованные, несчастные создания, вы всю свою коротенькую жизнь душите свои эмоции и желания. А зачем? Разве есть что-то более значительное, чем исполнение желаний? Разве не тайные мечты управляют человеком и всей историей человечества? И мы поможем вам осуществить ваши желания. Маленький укольчик… Совсем не больно. И вы познаете земной рай, который существует на самом деле, — в отличие от придуманного небесного. Ты, рыбак, будешь любить эту девочку крепко-крепко. И она не будет против. Ваша энергия наконец освободится — и мы посмотрим, у кого она сильнее — у тебя или у нее! А может, они сольются в один поток — могучий поток, который сметет все ваши моральные барьерчики!

Мартин кусал губы и вырывался, а директор веселился:

— Вам понравится. Еще спасибо скажете. Мы даже завидуем вам, правда?

Присутствующие согласно закивали.

— Мы завидуем тебе, рыбак, который мечтал стать священником. Каждый из нас не прочь оказаться на твоем месте. Но сегодня, в наш священный час, это должен сделать ты, мальчик! Ну, возвращайтесь к природе!

— Скорей! — завизжала Биргита Эдуардовна. — Хватит болтать! Время на исходе! Через двадцать минут будет пройдена орбита Лилит!

Существа засуетились, зашумели. Мою руку чем-то перетянули выше локтя и крепко держали. Секретарша потянулась к шприцам.

— Нет!

Мартин изо всех сил рванулся и выбил ногой поднос. Шприцы стукнулись о каменный пол. Крик разочарования пронесся по толпе жабьелицых.

— Вторую порцию! Скорее!

Но Мартина словно подбросила невидимая Сила… Да, это был рыбак, все предки которого привыкли сражаться с морскими чудовищами, Существа разлетелись в стороны. Но их было много… Их время уходило, и они помнили только о своем голоде, о пустоте в своих душах, которая требовала заполнения. Несколько жабьелицых схватили Мартина за руки, за плечи, за шею. Молодая девица с черными спиральками волос — все-таки это была Алина — с криком ненависти подскочила к Мартину и, как кошка, ударила его по лицу рукой с длинными острыми ногтями. Через лоб и щеку потомка рыбаков протянулись глубокие царапины. По ним потекла кровь.

— Осталось десять минут!

Я почувствовала, как в мою руку входит иголка. К Мартину подбежала секретарша со шприцем. Мой друг в отчаяньи оглянулся — вокруг толпились жабьелицые, за спиной — витражное окно.

— Не будет по-вашему!

И неожиданно рванулся назад, к окну. Раздался звон разбитого стекла. Мне стало плохо, перед глазами все расплылось. Как во сне, слышала голоса жабьелицых:

— Подобрать его! Может, еще живой…

— Поздно. Люди сбежались. Проклятье, подъехала “скорая”! Его забирают.

— Что делать?

— Время кончилось. Теперь придется ждать месяц.

— Проклятье! Я совсем ослабею.

Голоса превратились в едва слышное бормотание:

— Найдем в больнице… Мнемоническая анестезия… Неудачные экземпляры… Все ликвидировать… Уходим, уходим, уходим…

И я провалилась в черную бездну.

12

Я проснулась от того, что в глаза светило солнце. Еле узнала номер гостиницы “Салдуве”, первый раз увиденный при солнечном свете. Ну, да, я в гостинице. На мне моя пижама в мелкие ромашки. На кресле — моя одежда, на коврике — мои тапки. Ну и кошмары тут снятся! И все болит — словно ночью из меня пыль выколачивали. Скорей бы домой…

Но как тут сегодня светло, и какой странный шум! Я подошла к окну, раздвинула шторы… И едва не задохнулась от изумления — за окном было море!

Торопливо открыла окно и, насколько могла, высунулась наружу. Море начиналось метров за двести от памятника трем рыбакам, или солдатам, — их освещенные солнцем силуэты отчетливо виднелись на фоне стальных волн. Море было и таким, и не таким, как я представляла. Оно не было добрым и не было злым. Оно было слишком величественным, чтобы соотноситься с какими бы то ни было человеческими понятиями. И еще — оно было настоящим, оно дышало.

— Море! Тут все-таки есть море!

— Конечно, есть, если на карте нарисовано. — От звука чужого недовольного голоса я чуть не вывалилась из окна. С подушки соседней кровати приподнималась голова в бигудях. — И нечего окна раскрывать нараспашку — не лето. Господи, просила же поселить к тихим людям, чтобы хоть выспаться дали с дороги!

Последние слова перешли в зевание. Женщина повернулась лицом к стене и натянула одеяло на голову. Я тихонько закрыла окно и молча постояла перед ним. Странно, почему-то не видно ни одного корабля. А я всегда представляла себе море с кораблями! И людей не видно, берег совсем пустынный. Если не считать каменных рыбаков. Даже чаек нет, а мне, кажется, слышались их крики. Кто-то говорил мне недавно, что вода у этого берега отравленная… Не помню…

Пошла в ванную. Зубная щетка и паста на месте… Нет, ну надо же, такой ужас приснился…

Внизу меня недовольно окликнула администраторша:

— Вам уже раз десять с завода звонили. Говорили, что заказ давно готов. Ждут вас.

Интересно, почему одно упоминание о том, что надо идти на завод, бросает меня в дрожь? Наверно, вконец достали своей медлительностью.

Но теперь все делалось оперативно. Со склада вынесли мой заказ — две большие картонные коробки. А на родном предприятии обещали, что это будет что-то небольшое и легкое! Тут каждая упаковка — килограммов по двадцать. А у меня все карманы и сумка набита морскими камушками и ракушками — жалко, янтаря не нашла. Молодой кладовщик объяснил, что в коробках уложены мелкие детали: транзисторы, резисторы да прочая дребедень. И что он собственноручно, чтобы мне было легче везти, достал эти транзисторы из отдельных упаковок. И просит быть осторожной, чтобы детальки не высыпались. А на такси он сам меня посадит.

Я отметила свою командировку у секретарши директора. И почему эта несчастная женщина приснилась мне ночью в таком ужасном виде! До сих пор не могу глядеть на нее без дрожи.

Между тем секретарша поставила печать на мою бумагу, пробурчав что-то вроде “счастливого пути”. Словно пожелала поскорей выметаться из их гостеприимного городка. Да, образцового снабженца из меня, видимо, не вышло.

Внизу действительно ожидало такси. Вежливый кладовщик не сказал только, что за пользование местным таксопарком я должна буду платить из своего тощего кармана. Хорошо хоть, не надо самой тащить “добычу”.

Зато когда таксист поставил мои коробки в грязную снежную кашу привокзальной площади, я хлебнула горя. Оказалось, что сразу две коробки я поднять не в силах. Так и пришлось двигаться: одну коробку проволоку несколько метров, бегом за второй. Да еще и оглядываюсь — не дай бог украдут!

Когда до середины перрона оставалось еще метров десять, мои усилия заметил какой-то молодой человек с рукой в гипсе. Он поставил свой портфель прямо в снежную кашу и подбежал ко мне.

— Позвольте, помогу…

Странный молодой человек. Инвалид, а берется помогать. Подстриженные «ежиком» светлые волосы, глаза стальные, черты лица строгие. Что ж, на вора не похож. Правда, не вяжутся с его обликом параллельные царапины через весь лоб. В аварию, наверно, попал?

— Постойте, пожалуйста, с этими коробками, ладно? Я за билетами сбегаю.

Я стояла в очереди в кассу и мучительно вспоминала, где могла встречать этого парня. Он так пристально на меня глядел — даже стыдно стало за пятно на пальто. Да еще и рукав порван — где я успела его порвать? Так и не вспомнила, примчалась к коробкам — все-таки страшно оставлять на незнакомого человека казенное имущество. Парень стоял там, где я его оставила.

— Спасибо! А вы тоже на этот поезд, до города «Б»?

— Да, но мне не до конца. Я выхожу намного раньше. В городе «В». Кончились мои университетские каникулы. На два года затянулись. Пора браться за учебу. А вы… из командировки, наверное? Странный у вас багаж.

— Молодой специалист в качестве вьючного верблюда.

— На наш завод ездили?

— На завод. Это, кажется, самая значительная здешняя достопримечательность, — подколола я собеседника.

— Нет, наша достопримечательность — море, янтарь, рыбаки.

Янтарь… Где-то я слышала легенду о происхождении янтаря. Золотистый дворец на дне моря. Эгле, королева ужей… По-моему, я даже хотела написать такую картину — я словно вижу ее: стальные волны, золотые волосы Эгле… Должно быть, я начала думать вслух, потому что молодой человек откликнулся:

— У меня есть с собой кусок янтаря… Я нашел его на берегу пару лет назад. Возьмите, будет вам наглядный материал для картины…

Парень неловко, одной рукой, открыл портфель и достал желтый камушек размером с каштан.

Господи, ну почему этот молодой человек так мне знаком? И этот синяк на его правой скуле… Э, да у него и губы как будто разбиты, и нос… А эти параллельные царапины…

— Вы, наверное, в аварию попали?

Спросила — и сама поняла, что нет, появилось туманное воспоминание: черноволосое чудовище бьет человека по лицу когтями… Звон разбитого стекла… Янтарь казался в ладони таким теплым — действительно, кусок солнца…

— Мартин!

Он зажмурил глаза и потряс головой:

— Я догадывался, что мы были знакомы… Вот только не припомню, когда… Что-то случилось с памятью после несчастного случая…

— Мартин! А что с отцом Петером?

— У него все хорошо, спасибо, — ответил Мартин и вдруг, уронив портфель, схватил меня за плечо здоровой рукой, приблизил к себе и стал жадно всматриваться в мое лицо: — Вика!.. Ты все еще носишь свою тяжелую сумочку?

И дотронулся до своего разбитого носа.

Я с облегчением рассмеялась:

— И всегда могу дать ею по физиономии любому нахалу!

Мои коробки мокли в снегу рядом со стареньким Мартиновым портфелем. Вокруг суетились люди. Подходил поезд. Но мы этого не видели.

С белорусского.

Перевод автора.