Клятва чести (ЛП)

— Я знаю. Я ненавижу, когда моя работа уводит меня.

— Ты ужасно спокойна, — сказала Блэр, прижимаясь к шее Кэмерон. Она нежно поцеловала горло. — Что ты мне не говоришь?

Смешок снова отразился в груди Кэм.

Блэр нравилось чувствовать, как руки Кэмерон держатся на ней, тепло тела Кэм согревает холодные места, которых никто никогда не трогал.

Желание нахлынуло на неё, и она сунула руку в пиджак Кэмерон и провела пальцами по её груди. Дыхание Кэмерон было таким быстрым и острым, что внутри неё возникла стрела сладкой нужды. Опасно. Она могла забыть, о чём думала, где она, всё, кроме большого желания.

— Кэм?

Кэм сжала пальцы на затылке Блэр.

Она надеялась избежать этого разговора ещё несколько часов, но никогда не училась, как скрывать что-либо от Блэр. Чем дольше они были вместе, тем хуже она получала это.

— Я собираюсь взять отпуск, чтобы я могла…

— Не ты.

— Переизбрание Эндрю так же важно для меня, как и для тебя, — сказала Кэм. — Я пойду с тобой.

Блэр обратила внимание на спокойный тон Кэм. Невозмутимый, непоколебимый. То, как она звучала, когда была настроена на курс, которому, как она знала, будет возражать Блэр. Блэр едва сдержала голос.

— Ты — заместитель директора Службы национальной безопасности. Твоя работа имеет решающее значение. Это то, кто ты есть, это то, что ты делаешь. Ты не тратишь время на то, чтобы тащиться по стране на самолёте и ​​поезде, и Бог знает, что, пока мой отец произносит речь на перевыборах, ест в цепочке быстрого питания в четыре часа утра и выставляет грязные шары от хеклеров в аудитории. — Блэр ткнула пальцем в грудь Кэм. — Ты умрёшь от скуки через неделю.

— Я не собираюсь разгадывать кроссворды, пока всё это происходит, — сказала Кэмерон. — Люсинда найдёт для меня что-нибудь интересное.

Блэр прижала ладонь к груди Кэмерон и отодвинулась назад, пока она не встретилась глазами с Кэмерон.

— Ты уже говорила с ней об этом?

Кэм кивнула.

— Это может быть самый короткий брак в истории.

— Пока мы переживём нашу брачную ночь. — Затем красивый, сексуальный рот Кэм изогнулся вверх, и Блэр захотела поцеловать её, что только разозлило её.

— Чёрт возьми, Кэмерон.

— Я должна была знать, какие у меня были варианты, прежде чем я могу что-то сказать тебе. У меня было чувство, что ты можешь не согласиться…

— Да неужели? Ты сделала? Как проницательно с твоей стороны. — Блэр поцеловала её, не заботясь о том, что половина комнаты может наблюдать. — Я могу убить тебя.

— Если это будет признаком твоих методов, я…

— Мы ещё не закончили говорить об этом.

— Мы будем. — Кэм поцеловала её в ответ, достаточно медленно и достаточно сильно, чтобы заглушить гнев Блэр. — Но я хочу быть с тобой. Только ты и всегда.

Блэр вздохнула, поддавшись потребности, которая никогда не уменьшалась, и положила свою щеку на плечо Кэмерон.

— Думаю, хорошо, что я женилась на тебе.

* * *

У Эвин было полчаса, прежде чем она должна была освободить Гари у ворот.

Она нашла тихий уголок у ряда окон в длинном коридоре в задней части дома.

Под ней океан взметнулся к берегу.

Пронзительные белые колпаки не были похожи на тёплые кристаллические волны, которые прорывались вдоль южного побережья Флориды. Эти волны были серыми, холодными и твёрдыми, такими же безжалостными, как ветер, засыпавший дюны, замёрзший кровью, обледеневший кости.

— Потрясающе, не так ли? — сказала Уэсли Мастерс из-за Эвин.

Эвин увидела лицо Мастерс в профиль, столь же красивое и командное, как океан под ними, и она была совсем не замёрзшей — вспышка тепла охватила её, и ей пришлось отдышаться, чтобы задохнуться. Даже простое приветствие было за её пределами.

— Извините, — сказала Мастерс, отступая. — Я вторгаюсь.

— Нет, — быстро сказала Эвин. — Вы совсем не такая. Я была просто… — Она не могла объяснить, попав в созерцательный момент, который был настолько нетипичен для неё, что она смутилась. Большая часть её ежедневной беседы была с её коллегами-агентами, разговорами о спортивных и служебных сплетнях и последних фильмах — что-нибудь, чтобы провести время до тех напряжённых моментов, когда всё, что имело значение, было постоянным поиском опасности, когда задержка доли секунды могла быть катастрофической. В нерабочее время, когда давление было снято, всё, чего она хотела, это хоть немного подвести к себе охрану — никаких требований, никаких обязательств, никого не просить больше, чем она могла дать. Она махнула рукой к окну. — Я просто… хорошо, мечтала.

Уэс повернулась к ней с таким пристальным выражением в глазах.

— Были ли вы? — На секунду она глубоко заглянула в глаза Эвин, словно она обнаружила, что её воображение всё ещё плавает под поверхностью. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на океан. — Я всегда думала, что океан хранит все тайны жизни. Я могла бы смотреть его вечно.

— Вот почему вы присоединились к флоту? — тихо спросила Эвин, чтобы не разрушить странное ощущение того, что она немного вышла из её жизни.

Она хотела сохранить этот защищённый момент как можно дольше и не знала почему. Уэс вскоре рассмеялась.

— Я полагаю — это и я увлеклась идеей путешествовать по миру, выполняя ту работу, которую хотела. Всё, что сейчас кажется таким причудливым.

— Вы не кажетесь мне капризной особой.

— Нет, я всегда была практичной, — сказала Уэс, хотя было время, очень давно, прежде чем её отец умер — до того, как всё изменилось — когда она мечтала без границ. — Я знала, что в детстве мне нужно вступить в вооружённые силы, если я хочу получить образование. Я выбрала флот из-за моря.

— Но вы остались внутри. Вам не нужно было.

— Нет, я могла бы уйти после того, как выполнила свои образовательные обязательства, но военно-морскому флоту нужны врачи и учителя, и я чувствовала себя комфортно.

— Это то, что вы в основном делаете, учите? — Эвин вернулась на Землю, когда в её животе распространилось ощущение погружения.

Мастерс была не только зелёной, она даже не была передовым медиком.

— Да, — сказала Уэс. — Я адъюнкт-профессор Университета Униформы.

Эвин наблюдала, как вспенивающаяся вода поднимается выше по песку, вторгаясь в дюны, и переваривает эту маленькую деталь. Профессор. Выбор Уэсли Мастерс вместо О’Шонесси имел ещё меньше смысла, но тогда большинство правительственных решений основывалось на сложной политике, маневрировании власти и личных планах. Она никогда не должна была ожидать, что всё это будет иметь смысл. Она посмотрела на Мастерс, которая снова созерцала её.

— Эта обязанность будет сильно отличаться от того, к чему вы привыкли.

Мышцы сжались в челюсти Учителя, но выражение её лица оставалось спокойным, оценивающим.

— Я знаю об этом, агент. Уверяю вас, я справлюсь с задачей.

— О, я в этом уверена, — сказала Эвин. — Если что-то не изменится, моя работа — видеть вас.

Уэс нахмурилась.

— Мне жалеть? Я не понимаю.

— Я тоже не совсем понимаю, — сказала Эвин. — Я не понимаю, почему Питер Чанг… — она замолчала, вздохнув. Она собиралась потерять хладнокровие и жаловаться на то, что Питера передают последнему человеку, который должен знать, что у неё были проблемы. Она никогда не допускала таких ошибок. — Мне поручили ориентировать вас на стыке защитных деталей президента и медицинской части Белого дома.

— Я вижу.

Эвин вздохнула. Может быть, было холодно — три градуса, а она до сих пор не привыкла к чёртовым зимам. Может быть, это было недостатком сна в течение последних нескольких дней.

Возможно, это было тревожное, неизменное внимание в глазах Уэс. Но что-то заставляло её вести себя как незнакомка, для себя, так же как задница.

— Извините, капитан. Кажется, погода влияет на моё настроение. Я обычно не совсем такая неприветливая, ну, не после моей первой чашки кофе.

— Никаких извинений не требуется. И Уэс, — сказала Уэс, по-видимому, желая переменить тему. — Не северная девушка?

Эвин фыркнула.

— Родилась и выросла в Майами.

— Ах, — сказала Уэс. — Зимой иногда можно делать забавные вещи с вашим восприятием. Просто помните, весна всегда следует за вами.

— Я постараюсь помнить об этом, когда моя задница мёрзнет, — пробормотала Эвин.

— Если вы думаете, что это может произойти, вы должны выйти из холода.

— Я приму это к сведению, — легкомысленно сказала Эвин, задаваясь вопросом, может ли тепло от взгляда Уэсли сделать холод немного более терпимым. Предупредительный приступ пометил это как опасный ход мыслей, и она мудро подавила его. — Мы ежедневно проводим брифинг в семь в командном центре PPD в старом административном здании. Вы должны планировать быть там, как только вы официально на борту. Я представляю всю ерунду — оформление документов и переезд, и на это уйдёт несколько дней.

— Вообще-то, нет. Я буду завтра в Вашингтоне. Сегодня я еду обратно в Marine One.

Эвин прищурилась. Что за чёрт? Почему Том ничего не сказал? Она терпеть не могла быть вне цикла, когда что-то, влияющее на её работу, было предметом спора.

— На чьей власти?

Лицо Уэс закрылось.

— Люсинда Уошберн.

Эвин ответила на комментарий: слово Люсинды было законом в палате.

Может быть, Том мог бы пролить свет на то, почему спешит доставить Мастерс в округ Колумбия.

— Хорошо. Тогда вам следует провести брифинг завтра.

— Я это сделаю. Тогда я должна встретиться со своей командой.

— Вы можете сделать это после того, как мы рассмотрим наш график ориентации, — сказала Эвин. — Если у нас нет выездной поездки или у вас неотложная медицинская помощь, вы будете сообщать мне до дальнейшего уведомления.

— Спасибо, агент. Тогда я сообщу вам утром.

Уэс повернулась и ушла, а Эвин выглянула в окно. Уэс, очевидно, привыкла вызывать выстрелы, но PPD запускал это шоу. Ей просто нужно привыкнуть к этому. Сумерки окутали остров, превратив океан в чёрный.

Ощущение того, что он ускользнул от времени, исчезло, и нормальный хаос вернулся в жизнь Эвин. Она приветствовала напряжённость и настороженность, чувства, которые она понимала.

Глава пятая

Празднование свадьбы прошло около 20:00 часов, и после прощания Уэс последовала за группой, возвращающейся в Эндрюс с президентом. В то время как президент поднялся на борт «Морского пехотинца» вместе с Люсиндой Уошберн, его начальником службы безопасности, персоналом и медицинским подразделением, Уэс нырнула под роторы и поднялась по лестнице в корпус близлежащего вертолёта VH-60N Whitehawk, одного из нескольких вертолётов, идентичных морскому пехотинцу. Один бездельничал на большом пространстве очищенной земли за усадьбой Уитли. На обратном пути приманка «Хелос» полетела бы вместе с «Морской» в сложной воздушной игре с перестановкой позиций, чтобы скрыть, какой самолёт несёт президента в случае нападения.

Уэс огляделась, приветствовала вице-адмирала, уже сидевшего на одном месте прямо за кабиной, и заняла одно из трёх мест на скамье вдоль стены.

Рядом с ней сели на борт два морских пехотинца в парадной форме, а за ними следовали Эвин Дэниелс и агент-мужчина, который раньше был у ворот с ней. Как только они были пристёгнуты, вертолёт оторвался, делая разговор невозможным. Эвин, в прыжковом кресле прямо через узкий проход от Уэс, вытащила маленькое электронное устройство из кармана её чёрного плаща и начала прокручивать.

Посмотрев в окно рядом с Эвин, Уэс наблюдала, как огни острова Уитли тускнеют и, наконец, исчезают под низменным облачным покровом, когда конвой направляется к воде. Уэс перевела взгляд с ночи на Эвин, профиль которой был смягчён тусклым светом ламп в кабине. Её бордовые волосы падали на щеку свободными, густыми волнами, и она рассеянно оттолкнула их, сосредоточившись на маленьком экране в своей руке.

Движение было полностью бессознательным и создавало ощущение уязвимости, которое, Уэс подозревала, что она дезавуирует.

Небольшая линия хмурого взгляда разделила гладкую кожу между её изогнутыми красновато-коричневыми бровями. Она выглядела по рабочему и, вероятно, получала какой-то отчёт о состоянии. Она ни разу не посмотрела на Уэс. Раздражённая тем, что она не зарегистрировалась на радаре Эвин и раздражённая на себя заботой, Уэс подумала, какая женщина, с которой она познакомилась в тот день, была настоящей Эвин Дэниелс. USSS SA Эвин Дэниелс, очевидно, была компетентной, преданной делу и всему бизнесу — так много было установлено с их первой встречей у ворот. Но Эвин была больше, чем просто костюм с пистолетом и значком. В течение нескольких минут, когда они стояли у окон с видом на берег, они говорили о вещах, которые выходили за рамки бесцельной болтовни вечеринок. Они поделились чем-то о себе, чем-то, что Уэс обычно делала только с семьёй и близкими друзьями. Со всеми остальными она обсуждала дела и задания — безопасные, общие точки соприкосновения. Она была той, кто завязал разговор с Эвин, также в отличие от неё. Но она была привлечена к далёкому взгляду на лице Эвин, когда она стояла одна на фоне моря и песка — выглядела отдалённой и несколько грустной. И очень красивой. С Эвин было легко разговаривать, показывая проблески юмора и тепла, по крайней мере, до тех пор, пока не поднимался вопрос о Питере Чанге. Затем Эвин обнаружила источник гнева, который она быстро подавила. Когда Уэс перевела разговор в безопасное место и стала предметом бизнеса, она сразу же упустила их краткую, но неожиданно интенсивную связь. Проскальзывание Эвин, когда упоминался Чанг, ясно показало, что она не думала, что Уэс была подходящим человеком для её новой работы. Обычно Уэс не заботилась о том, что кто-либо, кроме её командира, относился к ней и её действиям, но её беспокоило то, что Эвин не верила, что она заработала этот пост. То, что думала Эвин, имело значение лично и профессионально, поэтому ей пришлось доказать Эвин, что она способна на работу. После всех этих лет она думала, что прошла это.

Она не нуждалась или не хотела показывать себя кому-либо в течение долгого времени. День был полон сюрпризов, в основном нежелательных.

Она не чувствовала себя такой перемещённой с тех пор, как уехала из дома в Военно-морскую академию, и её оторвало от самой сильной системы поддержки так же внезапно, как лезвие в её горле. Поначалу она так скучала по непоколебимой вере своей матери в неё и юмор своих сестёр, что думала, что может сломаться. Она не сломалась.

Она проникла внутрь себя и нашла их голоса живыми и сильными в своём сердце. Она адаптировалась, она приспособилась, и она победила. Теперь она вернулась в неизвестные воды, где негде было жить, появилась новая команда и, по-видимому, необходимость показать себя Эвин Дэниелс.

* * *

Толчок ожидал Эвин в Доме, когда автоколонна из Эндрюса въехала на южную дорогу. Том написал, что утром они опишутся. Как только POTUS направился в резиденцию, она была готова. Она направилась к западным воротам и эллипсу, где припарковала свою машину. Впереди она узнала Мастерс, идущую к Пенсильвании-авеню. Она колебалась, давая ей время опередить её. В следующую секунду она ускорилась, отказываясь думать, почему.

— Привет, — позвала Эвин, догоняя Уэс в углу. — Вам нужна поездка?

Мастерс посмотрела на неё с явным удивлением, заставив Эвин почувствовать себя ещё более дерзкой, даже подумав о том, чтобы оставить её постоять за себя посреди ночи. Но Уэс сделала её чертовски неудобной — она ​​не знала, что делает.

— У меня есть машина. — Теперь было довольно безмозглое утверждение. — Позвольте мне взять вас.

— Спасибо, — сказала Мастерс. — Я в порядке. Я возьму такси. Я просто еду через город в отель.

— Почти двадцать три тридцать, капитан. Не лучшее время ночи, чтобы взять такси в этой части города, и определённо нет времени, чтобы побыть в одиночестве.

Мастерс засмеялась.

— Уэс, помните? Вы думаете, мне нужна защита?

Эвин сказала: