На гребне волны

- При равном числе. Объединённое войско будет меньше и это следует учитывать. Да, конунг?

- Всё верно, Магнус. Будем надеяться на число врага меньшее, нежели сотня тысяч, но исходить из этого невесёлого числа. Но в любом случае войско аль-Мансура будет сражаться, оглядываясь на родные для себя земли. Особенно на прибрежные.

Тут пояснять не следовало. Пришедшие в Хихос драккары сейчас большей частью вновь вышли в море. Как раз для того, чтобы продолжить терроризировать побережье халифата. И пусть будет с ними Тор, да и Один с Локи своим вниманием не оставят.

- Меньше сотни тысяч халиф всё равно не поведёт, - скептически ухмыляясь, поделился своим не самым хорошим настроением Гуннар. - И учитывая наличие доброжелателей мавров на землях Леона, можно быть уверенным – аль-Мансур скоро узнает численность войска, которое мы привели. А силы Леона с Наваррой ему и так ведомы.

- Но наши договорённости в силе, - не спросил, а скорее уточнил Бермудо II, обращаясь непосредственно ко мне.

- Бесспорно. К тому же мы давно привыкли сражаться против превосходящего числом врага. Сражаться и побеждать. Мы свою часть уговора выполним. Но в связи с этим ответьте на один из интересующих меня вопросов, Бермудо. Мой посланник писал, что вы, последовав примеру ныне покойного правителя Кастилии, также издали указ, согласно которому любой, способный собрать достаточно средств на полное вооружение рыцаря для себя или близкого родича, после чего отправившись или отправив его в войско, становится одним из инфансонов. Это так?

- Да, так, - голос короля Леона не был радостным. – Это не кабальерос, но мы были вынуждены приблизить к себе, перевести в благородное сословие тех, кто готов сражаться и может себе позволить траты на оружие и доспехи.

- Я слышу в вашем голосе некоторую печаль. Поверьте, это лишнее, - утешил я Бермудо. – Готовый сражаться, да к тому же имеющий возможности для этого, заслуживает сделать шаг вверх. Особенно если проявит себя в битвах с врагами родной страны. У нас, на Руси, это естественно. К тому же этой возможностью наверняка воспользовались те, кто уже воевал с маврами. Я прав?

Бермудо Леонский лишь кивнул, а вот Хуан Самарро торжествующе улыбался. Неудивительно, ведь многие из новоиспечённых инфансонов предпочитали оказаться в числе собираемых им отрядов. Там практически не было пренебрежительного отношения к вчерашним простым воинам, лишь по необходимости введённым в сословие аристократии, пусть и в «низшую» её часть.

- Хорошо. Следующее. Удалось ли узнать, куда именно аль-Мансур направит свой удар? Направится ли на Леон через Саламанку и Самору? Двинется в сторону Браги? А может его цель Сантьяго-де Компостела? И это я упомянул лишь наиболее напрашивающиеся пути.

- Нам удалось кое-что узнать. Немного, но этого должно хватить. Об этом расскажет епископ Леона. Говорите.

- Да, Ваше Величество, - склонился перед королем Диего Баррос. – В халифате много верующих в Господа нашего Иисуса Христа. Есть и монахи, которые то там, то здесь, принося вести своим братьям в Леон и унося слова утешения находящимся в рабстве у мусульман.

- Нам известно, как всё это происходит, - вздохнул Гуннар, привыкший держать себя в руках и не раздражаться. Его бешеный нрав уже давно был под жестким контролем, прорываясь лишь изредка и по очень весомым поводам. – Что удалось узнать вашим бродячим монахам, епископ?

Церковник яростно зыркнул в сторону Гуннара, явно собираясь ответить, но… сдержался. Осознал, что моему побратиму на все слова жреца «распятого бога» плевать. А портить отношения со столь необходимыми Леону союзниками по мелочам будет совсем уж неразумно. Вот оно, повышение адекватности церковников в действии, последствия реформ Иоанна XV во всей красе. Кто знает, может в этом мире и не будет инквизиции и прочих сомнительных прелестей, как было в моей родной истории. Ну да это так, общие мысли на отвлечённую тему, не более того.

По конкретному же делу выяснилось, что эти самые монахи, то подслушивая, то прямо спрашивая у находящихся в рабстве единоверцев, смогли таки выяснить предварительные планы халифа аль-Мансура. На сей раз халиф желал нагрянуть в северо-западные области Леона, которые были и не столь сильно разорены войной, как другие, и еще по той причине, что там поддержка Бермудо II была наиболее сильна.

- Значит через Брагу и к Сантьяго-де-Компостеле, - задумчиво протянул я, услышав предварительные сведения о планах аль-Мансура. – Разумно. Рядом с Леоном Сальдания и прочие мятежники, Кастилия тоже покорилась халифу, а Наварра… Оттуда он недавно ушёл, не добившись решительной победы. Да, это разумно. Когда?

- Неизвестно, - пригорюнился епископ. – Может быть они уже отправились, может сделают это через месяц или полтора.

- Но не позже?

- Не позже, - эхом отозвался Баррос. – Воины аль-Мансура требуют от своего повелителя новых побед, добычи, рабов и рабынь. В Наварре они этого не получили.

- И точно наши степняки.

- Скорее уж хазары, а не печенеги, Магнус, - усмехнулась Софья.

- Только вера другая, - а это уже Елена, никогда не отстающая от сестры. – Но суть их…

- Одинакова.

- Да!

Что ж, всё услышано, ситуация прояснилась. Ну и сестрички плюнули ядом, как они это делать любят и умеют. Пришла пора принимать решения. Нам принимать, ставя короля Леона перед фактом, пусть и со всей возможной в этой ситуации вежливостью. Варианты наших действий были разработаны заранее, в том числе и при таком вот раскладе, при котором аль-Мансур рванёт в сторону Сантьяго-де-Компостелы.

- Собирайте войска, Бермудо. Быстро. Срочно. Из мест, которые ближе к Леону – пусть движутся сюда. Те, которые рядом с Брагой и Сантьяго-де-Компостела – пусть идут туда, усиливая оборону этих крепостей. Их задача – держаться, пока наши войска не придут на помощь. Осада – дело долгое. И посылайте людей к Гарсии Наваррскому, пусть со своим войском движется на соединение с нами. Мы же, пока есть время до подхода наваррцев и сбора воинов из отдалённых земель Леона, должны будем обезопасить столицу от того врага, что совсем рядом.

- Наш враг – мавры…

- Да, мавры, - согласился я с Бермудо, но тут же уточнил. – А ещё те, кто встал перед ними на колени и доволен своим коленопреклонённым перед этим народцем положением. Я про графа Сальдании Гарсию Гомеса, графа Кастилии Санчо Гарсию с его мамашей и прочих, которые не столь значимы, но столь же отвратительны. Но сейчас опаснее всего Сальдания, слишком уж близка к столице вашего королевства.

- Но они…

- Предатели, - припечатал одним веским словом всю эту братию Бешеный. – Предали свой народ, перейдя на сторону тех, кто резал единых с ними по крови, духу, вере. Гарсия Гомес уже предавал Ваше Величество, а если вы попытаетесь договориться, предаст снова. Таких исправит только смерть.

- Не просто смерть и передача земель одному из детей, - улыбнулась Елена. Да так, что от этой улыбки многим становилось очень неуютно.

- Вы это уже пытались сделать…

- С его отцом.

- И это было….

- Бесполезно.

- Сын…

- Оказался…

- Таким же.

- Или даже хуже!

Первый вынос мозга от жриц Лады Бермудо II с советниками получили, да по полной. Сложно людям привыкнуть к забавной привычке одной из сестёр подхватывать слова другой на лету, чередуя их между собой. Поэтому пришлось малость пояснить.

- Это жрицы Лады, одной из богинь. Их разум отличается некоторыми особенностями. Не у всех, а именно у этих. Отсюда и необычность разговора. Вместе с тем они одни из лучших, умеют видеть то, что остаётся скрытым от других. И сейчас сказанное ими абсолютно правдиво. Вы должны раздавить предателей, начав с Сальдании, как наиболее близкой и опасной для Леона цели.

- Опасность Сальдании преувеличена, - вкрадчиво начал епископ. – Гарсию Гомеса можно убедить, он верный сын матери-церкви…

- Нас не интересует его вера, - сразу отмахнулся я. - Для нас – он помеха. Для Леона и его короля – предатель, которого надо уничтожить, а его род лишить власти, то есть земель и городов. Пусть Сальдания станет первым значимым городом, который из рук предателя перейдёт лично к вам, Бермудо. Королевский домен, как по мне, сильно нуждается в расширении. Посадите там не графа, но наместника. А потом и в Кастилии, которая от достойного правителя перешла в руки пресмыкающегося перед аль-Мансуром ничтожества.

Нравится! Не сами идеи возмездия предателям, ибо и сам Бермудо в планедоговоров с маврами того, не без греха, а именно что возможность получить в собственные руки новые земли. Не покорных вассалов, а усиление себя родимого, что особенно важно. А меж тем Магнус подхватил эстафету, высказывая новые мысли в развитие уже изложенного.

- Сальдания не ожидает удара с нашей стороны. Они привыкли, что при угрозе мавров все силы бросают именно на войну с ними. Даже если не удастся сразу взять столицу графства, то мы умеем не затягивать с осадой. У нас есть оружие, способное оставить от самых крепких ворот лишь обломки дерева и куски железа. Взятие Сальдании и падение её графа будет знаком.

- Знаком того, что отныне ни один из тех, кто склонился перед халифом, не сможет чувствовать себя в безопасности, - подхватил Бешеный. – Ваше Величество даже сможет издать указ, что те, кто в, допустим, месячный срок не изгонят мавров со своих земель и не изъявят покорность Леону, будут сурово наказаны. Лишатся земель, замков, иного ценного для них. И всё это перейдёт не к их родным, а к тем, кого сочтёт достойным Ваше Величество.

- Возможны мятежи, - покривился Бермудо II, в правление которого оных было более чем достаточно. – Мавры вот-вот нападут, а это… опасно.

Боится. И что-то нашёптывающий ему на ухо Менендо Гонсалес явно не в восторге от высказанных нами мыслей. О епископе Леонском и вовсе говорить нечего. Для него главное, чтобы в тех же Сальдании с Кастилией продолжали действовать христианские храмы, дающие доход и влияние. Остальное же… вторично. Типичная тактика христианских духовных персон, независимо от конфессии. И вот это не поддаётся никакой корректировке. Так уж у них мозги заточены, такова суть этой веры.

А вот Самарро, тот аж землю готов подкованными сапогами рыть, кусая губы от нетерпения, но сдерживаясь. Понимает, что среди советников короля он наименее знатен, потому и не может лезть вперёд двух других.

Меж тем Бермудо II, внимательно выслушав Гонсалеса, кивнул и сделал рукой отстраняющее движение. Дескать всё нужное уже услышано. Затем ещё один жест, на сей раз приказывающий Хуану Самарро приблизиться и что-то тихо сказать. Что забавно, епископа король Леона сейчас ни о чём спрашивать не собирался. Ни до слов, сказанных ему Хуаном, ни после. Наконец, король замер, словно каменная статуя, и оставался в таком положении минут этак несколько. Часов ведь в этом месте нет, так что точно сказать я не мог.

Та-ак, кажется, он к нам вернулся. В том смысле, что готов озвучить свое королевское решение. И я искренне надеюсь, что оно будет устраивающим меня. Хотя бы частично. Иначе…

- Гарсия Гомес, граф Сальдании, должен перестать им быть. Я так решил, - и голос вполне себе уверенный. Радует. – О его судьбе я приму решение потом, после взятия графства под власть короны.

- Сбор ваших воинов близ Леона, а также в Браге и Сантьяго-де-Компостеле? Призыв короля Наварры с войском?

- Послания верным мне графам и наместникам будут оправлены завтра утром. То же с письмом Гарсии Наваррскому.

- Хорошо, - кивнул я, принимая такой ответ. – Моему войску нужно два дня для подготовки. Затем Сальдания будет ждать нас.

- Четыре дня, - решительно возразил Хуан Самарро. - Мы не будем готовы так быстро.

- Четыре… Хорошо, но не позже. Мавры ждать не станут. А сейчас хотелось бы уточнить о тех отрядах, которые уже в Леоне или близ него. И начнём с тех, которые под вашим командованием, Самарро.

И пошло поехало. Рутинная работа, но от которой никуда не денешься. Требовалось узнать всё не через письменные доклады посла, а непосредственно от командующих, то есть от Хуана Самарро, Менендо Гонсалеса и самого короля Леона. Наводить тень на плетень они вряд ли будут, понимают, что сейчас это не в их интересах. Что ни говори, а в союзе с Русью заинтересованы первым делом они. Мы же так, используем подходящую возможность, особенно с их точки зрения. Вот потому мы сейчас внимательно слушаем, а сестрички даже записывают, стремясь не упустить ни единой мелочи. И это правильно.

Глава 2

Май (травень), 997 год. Королевство Леон, графство Сальдания.

Как Бермудо II Перес и обещал, спустя четыре дня после нашего с ним разговора войска леонцев из числа находящихся близ столицы были готовы выступить на Сальданию. Боевой дух не то чтобы сильно радовал, но и до уровня плинтуса не снижался. Так, серединка на половинку. Не привыкли испанские кабальерос к таким целям похода, которые были объявлены во всеуслышанье, ой не привыкли. Плевать! Или сами втиснут это в свои головы, или мы в них это вобьём, словно гвоздь в дубовое бревно – медленно, со скрипом и руганью, но результативно.

Две тысячи наших и тысяча пруссов оставались в Леоне под предводительством Оттара. Зачем? Чтобы местные кабальерос были под надёжным присмотром и за ради отражения любого возможного бунта со стороны готовых целовать мавританские сапоги и задницы. Оставшиеся же двенадцать плюс шесть с небольшим тысяч леонцев под предводительством самого Бермудо начали марш на Сальданию. Почему всего шесть с небольшим, учитывая сказанные королём же слова о возможности выставить лишь немногим менее двадцати? Кое-кто оставался в Леоне. Другие должны были составить действительно крепкие гарнизоны в Браге и Сантьяго-де-Компостеле. Остальные же просто не успевали подойти в назначенные сроки, по действительно веским либо надуманным причинам. Политика, млин, она штука замысловатая.

От Леона до Сальдании вроде и недалеко, немногим более ста километров, а быстро всё равно не преодолеть. Всему войску не преодолеть, в отличие от леонской лёгкой кавалерии и наших хирдов, обученных передвигаться действительно на большие расстояния. Вот и разделилось войско на две части, одна из которых поспешала вперёд, стремясь обложить собственно главную твердыню графства, чтоб главная цель, шавка аль-Мансура и пока ещё граф Сальдании Гарсия Гомес никуда не улизнул. Дело на самом то деле не шибко сложное – очень сильно сомневаюсь, что Гомес вообще был в состоянии предположить такой ход с нашей стороны. Тут, в этих землях и этом времени, было принято воевать несколько по другому. А вот когда под стенами Сальдании появятся варяжские хирды, вооружённые до зубов, перекрывающие выходы из крепости, да к тому же при поддержке некоторого числа кавалерии… вот тогда Гарсия Гомес, если обладает высоким уровнем интуиции, начнёт чувствовать себя весьма печально. Если же нет… нам оно и лучше. Пускай думает, что это всего лишь очередные вялые попытки короля Леона «вразумить непокорного вассала» недопустимо мягкими методами.

Зато вторая часть особо спешить просто не могла. Обременённая орудиями, метателями «греческого огня», боеприпасами и просто повозками, из которых при необходимости быстро собирались мобильные крепости, они же «гуляй-города». Та самая тактика, не раз показавшая себя с лучшей стороны во время боёв с печенегами, она вряд ли окажется менее пригодной в случае мавров. Что те, что другие основной упор делают на конницу, а варяги и так то хорошо умели с ней бороться, сейчас же и вовсе вывели это умение на новый, куда более высокий уровень.

И при этой самой второй, более медленной части находились и мы – практически всё командование сборной солянки в лице моем, Бермудо IIЛеонского, Магнуса, Самарро и прочих. Полезный нюанс, поскольку представлялась возможность изучить союзника в походно-боевых условиях, а через пару деньков придёт время и просто боевых, стоит лишь нам добраться до стен Сальданьи. И вот тогда сперва заговорят орудия, предназначенные для выноса ворот, а может и обрушения части крепостной стены, потом же настанет время штурма. В то, что Гарсия Гомес и вся его шайка-лейка поднимут лапки вверх и сдадутся на нашу милость, я как-то не рассчитывал. Особенно учитывая факт, что никого из видных мавританских пособников оставлять в живых в принципе было нельзя. Требовался урок – жестокий, кровавый, показательный, дабы пример Гарсии Гомеса вызывал ощущение животного страха у прочих испанских графов, едва подумавших о возможности каких-либо переговоров с маврами и тем паче возможности признать себя их данниками.

Мне необходимость подобных действий была очевидна, Магнусу и сестричкам тоже…, зато с нашими леонскими союзниками дело обстояло куда как сложнее. Имелась лишь одна весомая персона, которую следовало окучивать по полной программе, чтобы его и так довольно жёсткие взгляды на ведущуюся войну зашли ещё дальше, аккурат за незримую, но очень важную черту.

- Видите ли, сеньор Хуан, сейчас в Леоне, да и в Наварре с Кастилией, откровенно то говоря, сложилась очень печальная ситуация, - говорил я, едучи рядом с Самарро, сопровождаемый неслабым числом охраны. – Мне сложно понять причины, из-за которых графы и даже короли ради победы в междоусобных распрях готовы были – да и сейчас многие готовы – пользоваться сперва услугами абсолютно чуждых всем нормальным людям мавров, а потом и ползать перед ними на коленях за ради получения помощи. Может поясните?

- Святые отцы сказали бы про гордыню, Ваше Величество.

- Уж простите за сказанные слова, Хуан, но мнение жрецов Христа что у меня, что умоих приближённых не пользуется сколько-нибудь значимым уважением и тем более доверием. Зато слова опытного воина, вот уже не первый год не просто сражающегося, но и научившегося побеждать в не самых выгодных условиях – совсем иное дело.

Улыбается Самарро, пусть и с осторожностью. Тем самым подтверждает сделанные людьми Олафа Рыжего и самим нашим послом в Леоне наблюдения о не шибко великой религиозности самого, пожалуй, перспективного леонского полководца.

- Многие слишком долго жили под властью мавров. И переняли от них разную грязь, - скривился Самарро, пусть с неохотой, но искренне отвечая на заданный вопрос. – Готовность ударить в спину соседа родной крови и веры, готовность преклонить колено или колени перед одним врагом, чтобы сокрушить другого, который не далеко, а рядом. Мне стыдно признавать такое, но приходится. Многие закрывают глаза, стараются оправдать… особенно собственные поступки, но тем самым вынуждены оправдывать и чужие.

- Я понял, что вы хотите сказать, Хуан, договаривать не обязательно.

- Благодарю, Ваше Величество, мне действительно не хотелось бы договаривать всё.

Это леонец сейчас про собственного короля, Бермудо II. Ага, сия коронованная особа тоже изволила замараться во временном союзе с маврами, потому в его голове необходимость не просто наказания, а тотальной зачистки предателей крови если и будет укладываться, то с огромным трудом. В отличие от обрабатываемого сейчас Самарро. Хорошо так обрабатываемого, ведь начал ещё Олаф Рыжий, я же продолжил, используя уже заложенную нашим посланником основу.

- Договаривать действительно не обязательно, а вот вырывать с корнем дурную траву придётся. Вы ведь это понимаете, Хуан, потому воюющие под вашим началом не щадят ни мавров, ни тех, кто им служит.

- Не всех…

- Верно, поскольку за некоторых дают хороший выкуп, других же можно обменять на попавших в плен своих, - согласился я, понимая, что имеет в виду Самарро. -Но вот стали бы вы, к примеру, обменивать или возвращать за выкуп аль-Мансура, понимая, какую угрозу он представляет для Леона, Наварры и иных земель сам по себе? Не торопитесь отвечать, призадумайтесь. И поверьте, что слово «честь» тут не слишком уместно. Совсем неуместно, если быть откровенным. Мавры не связаны никакими законами чести по отношению к иноверцам, они и меж собой их почти никогда не применяют. Таков уж народец – подлый, гадкий, бессмысленно жестокий, но способный доставить огромные неприятности. Численность уж больно велика! И слишком сильны распри между вами, то бишь леонской, кастильской и иной знатью. А теперь снова к аль-Мансуру и его предполагаемому плетению. Так что вы предприняли бы, сеньор?

Немного помолчав, посмотрев сперва на затянутое тучами небо, затем на мерно шагающих воинов, Хуан наконец ответил:

- Иногда мертвецы полезнее живых. Особенно такие опасные как халиф.

- Только до халифа нам пока не дотянуться. Он далеко, окружён огромной армией… в отличие от того, кто даже не враг, а помесь врага с предателем. И бед доставил Леону немногим меньше как раз своим предательством и готовностью предать столько раз, сколько сочтёт нужным. Обычные «наказания» не помогут, ваш король уже пробовал. Впустую, эта порода не понимает увещеваний. А если вдруг один становится мёртвым, то знамя предательства подхватывают жена, дети, другие родственники. Или я ошибаюсь, сеньор Хуан?

- Печально, но Ваше Величество правы. Граф Сальдании предаст снова, если останется в живых.

- Вот вы и произнесли вслух то, что и без того знали. Поздравляю. Теперь остаётся лишь воплотить в жизнь произнесённое. Не только срубить ствол, но и пень выкорчевать, чтобы не показались новые побеги из тех же корней, которые вот уже не одно поколение порождают изменников Леона, мавританских приспешников.

- Мой король будет недоволен.

- Недоволен тем, что делается во благо его и всего королевства. Это… забавно, не находите ли?

- У вас необычное чувство забавного…

- Какое есть. Зато жить помогает, равно как и принимать определённые решения. А для наглядности приведу я вам несколько примеров из далёкого и не очень прошлого, связанных с предательством - наследием, передаваемым от отцов к детям и прочими интересными чертами сути человеческой.

Примеров действительно хватало. Греция, Рим, Византия – все эти государственные образования предоставляли к услугам умеющих читать и интересующихся веками минувшими множество прелюбопытнейших историй. Только руку протяни к нужной книге. Внимательно вчитайтесь и вуаля, извольте применять мудрость веков к нынешним ситуациям. Мир, он ведь того, по принципу спирали построен, где каждый следующий виток всего лишь деталями отличается от одного из предыдущих, сохраняя главное.

Поплыл сеньор Самарро, особенно учитывая предыдущую психологическую обработку и подходящий для именно этого внушения тип характера. Ненависть к маврам, глубокое неприятие предательства, не особо сильная религиозность плюс таящееся внутри желание стать более значимой фигурой, нежели он является сейчас. Хар-роший такой коктейль, который оставалось лишь взболтать как следует, подогреть до температуры, близкой к кипению, после чего он сам выплеснется с должной силой и в подобающем направлении.

К моему большому сожалению, с королём Бермудо II Леонским говорить было хоть и можно, но особого проку с этих самых разговоров не наблюдалось. Да, тот был вполне себе податлив относительно того, чтобы прислушиваться к даваемым советам, не лезть со своими «гениальными полководческими идеями» и вообще не выходить за рамки младшего партнёра, но… Бермудо, увы и ах, оставался порождением этого времени и места, то есть не был в состоянии выйти за установленные воспитанием и традициями рамки. Это ни разу не мешало, просто… хотелось большего. Именно это на первой ночёвке и высказали сестрички в своей привычной манере.

- Если у короля Бермудо…

- Будет лежать золото прямо под ногами…

- Он все равно не подберёт его…

- Если традиции запрещают, - закончила мысль Елена, глядя на пламя костра, вокруг которого сидела наша небольшая компания.

- Хуан Самарро должен стать более заметным, чем его король, - перебирая руны бесстрастно вымолвил Магнус. – Видит Локи, это будет несложно!

Киваю, соглашаясь с побратимом. Сложно затмить реально яркую личность, к тому же озарённую светом множества громких побед, военных либо политических. А вот полупрофессиональные неудачники, каковым, на мой взгляд, и являлся Бормудо Леонский, находясь у власти, балансируют на крайне шатком фундаменте. Одно неосторожное движение, любой направленный толчок и… конструкция под названием власть с треском обрушивается в тартарары. Только такого расклада нам точно не требуется – Бермудо хорош прежде всего тем, что управляем и не должен пытаться взбрыкнуть… пока не почувствует за своей спиной реальную силу. Таковой же покамест даже в проекте не наблюдается. Вроде как.

- Сальдания.

- Да, Мрачный, - едва заметно улыбается Магнус. – То, что ты там сотворишь и от чего король Леона будет держаться в стороне. А Хуан Самарро должен оказаться близко-близко, чтобы это заметили простые воины и те, кто стал этими… инфансонами. Они и без того считают Самарро своим предводителем. Знают, что тот ненавидит мавров. Раздуем уже горящее пламя так, чтобы оно поднялось до небес.

Вот что тут сказать можно? Исключительно соглашаться. Да и не впервой нам раздувать то самое пламя, которое радостно и с аппетитом пожирает не устраивающую детей Асгарда картину реальности. Сперва творящееся на землях Руси, затем степи, земли венедов, датские, иные… Сейчас добрались и до испанских. Кстати, под испанскими лично я имею в виду территорию современной мне Испании. Мавры тут абсолютно лишние и очень даже вредные. Как тараканы, которых надобно либо тапком, либо дихлофосом. А можно использовать оба варианта, чтоб уж наверняка! Но сначала Сальдания – первый по настоящему знаковый момент в обновлённой Реконкисте. Пусть произошедшее там покажет, что именно изменилось в борьбе с маврами, на какой принципиально новый уровень она вышла, как только к ней присоединились мы, варяги.

* * *