На гребне волны

Последующие два года стали для Леона временем сложным, но не таким отчаянным, как могли бы. Начать с того, что в Наварре взошёл на трон после смерти отца Гарсия Санчес, который мгновенно разорвал мирный договор с халифатом. Да к тому же заключил союзный договор о совместных действиях против мавров с графом Кастилии и королём Леона.

Подобный союз сулил халифу аль-Мансуру большие неприятности, особенно если учитывать то, что полсотни кораблей россов под предводительством Эйрика Петли, побратима конунга Хальфдана, продолжали то и дело наносить удары по прибрежным владениям Халифата. То в одном месте, то в другом – предсказать место следующего удара никак не получалось.

Всё, что мог сделать аль-Мансур, учитывая уже показавшую себя слабость его кораблей в сравнении с кораблями пришельцев с севера – усилить оборону важных городов и портов. А ещё вновь отправить свои войска, поубавившиеся числом из-за вышесказанного, на земли Леона. Ведь именно это королевство предоставило свои гавани для нового врага халифа.

Борьба против союза трёх правителей оказалась для Халифата куда более сложной, чем планировалось. Маврам удалось в очередной раз порезвиться поблизости от границ Леона, взять и разграбить несколько городов, но… Подошедшие войска Кастилии и Наварры заставили аль-Мансура стянуть собственные силы в кулак и решиться на большое сражение. Оно произошло неподалёку от разорённой войсками мавров Авилы и было весьма ожесточённым и кровопролитным. К сожалению, союзные войска вынуждены были отступить – боевой дух войска упал после того, как погиб сам граф Кастилии Гарсия Фернандес. Тяжёлая потеря… Но отступили организованно, сохраняя боевые порядки.

Войско аль-Мансура не решилось их преследовать. Халиф понимал, что понесённые им потери не столь малы, а продвигаться дальше, в глубину Леона – навлекать на себя неприятности. Он помнил, что его прибрежные владения всё так же уязвимы и в любой день может примчаться запылённый гонец с мольбой о помощи. Именно поэтому он… двинулся на Кастилию. Почему туда? Знал, что сын погибшего в битве Гарсии Фернандеса, Санчо, спит и видит занять место отца и готов для этого пойти на союз с кем угодно. Более того, находящийся под сильным влиянием матери, Авы Рибагосской, которая ненавидела мужа, Кастилию да и вообще всё и всех, он склонялся к признанию Кастилии данником Халифата.

Так и произошло. Кастилия признала себя данником Кордовского Халифата, равно как и отколовшаяся от Леона Сальдания. И если последнее было, скажем так, естественным явлением, то первое нанесло сильный удар по союзу. Король Наварры не вышел из него, но ситуация осложнилась. Немного утешало то, что большая часть собранного покойным графом Кастилии войска не признало власть Санчеса над собой. Да и у Бермудо появился в будущем повод восстановить власть Леона над Кастилией… с таким-то её нынешним правителем, открыто переметнувшимся на сторону мавров.

И всё же силы были не равны, даже учитывая помощь, оказываемую набегами россов на прибрежные земли Халифата. Особенно после того, как Кастилия с Сальданией открыто объявили себя данниками аль-Мансура, открыв города его войскам и признав его полную власть над собой. Следующий, 997 год обещал стать очень печальным. Особенно учитывая то, что халиф аль-Мансур собирал войска, чтобы окончательно покончить с Леоном. Он не скрывал, что хочет не принудить Бермудо II признать власть Халифата над собой, но уничтожить Леон как королевство, разбить его на множество частей и чтобы каждое графство по отдельности принесло клятвы о покорности.

И тогда короля Леона в очередной раз удивил посол Руси, Олаф Рыжий, вот уже не первый год находившийся в Леоне, частенько беседовавший с ним на назначенных самим королём и испрашиваемых уже с его стороны аудиенциях. Да и просто при дворе он бывал весьма часто, потому как заводил знакомство со многими графами королевства и просто приближёнными Бермудо II.

Посол предложил королю Леона если и не решение всех проблем, то уж точно возможность увеличить силы в войне с аль-Мансуром. Согласно предложению Олафа Рыжего, облёкшего в слова волю своего конунга, весной следующего года в Леоне могло высадиться немалое войско под предводительством самого Хальфдана Мрачного, состоящее как из его людей, так и из нанятых им союзников, которые уже успели в прошлом доказать верность и боеспособность.

Иными словами, правитель Руси от и так весомой поддержки Леона желал перейти к прямому участию в войне. Не к очередным набегам, которые и так заставляли халифа держать немалую часть войск поблизости от важных городов побережья, а к войне на суше. Платой же должны были стать куски владений Кордовского халифата. А ещё – клятва самого Бермудо II, что тот будет очень внимательно прислушиваться к советам своего коронованного собрата в делах военных. И не только…

Был ли у короля выбор? Да, конечно. Он мог отвергнуть предложение помощи и попытаться справиться с аль-Мансуром собственными силами. Но результат такого противостояния был слишком очевиден. Вот и получалось, что при кажущемся наличии выбора, на деле его просто не существовало. Впрочем, предлагаемые послом Руси условия были более чем щедрыми. Хотят союзники оторвать куски от Кордовского Халифата? Пусть! Уж король Леона им в этом деле мешать не намерен. Для него главное другое – остановить натиск мавров на собственное королевство, и так разорённое и израненное в многочисленных войнах.

Быстро составленный договор был подписан самим Бермудо II без помех и возражений, после чего отправлен в Киев, чтобы посол Леона при дворе конунга Хальфдана Мрачного передал его правителю Руси. По сути, всё было решено, теперь оставалось только ждать. Чего? Весны. Кого? Хальфдана Мрачного во главе войска.

Глава 1

Май (травень), 997 год, королевство Леон, порт города Хихон.

Ну вот и прибыли мы на земли солнечной и благодатной Испании. Стоп, ошибочка вышла. Испании нет и ещё долго не будет, да и благодатной эту землю, разорённую маврами и междоусобицами, назвать сложно. Так что мы прибыли всего лишь в королевство Леон, король которого Бермудо II рассматривает помощь Руси как шанс остаться независимым от Кордовского Халифата правителем. Впрочем, и данный расклад меня целиком и полностью устраивает. Равно как и всех тех, кто прибыл сюда вместе со мной. А прибыли многие.

Девяносто драккаров, на которых было по сотне бойцов. Сорок драккаров йомсвикингов. Но эти сходить на берег даже не собирались. Для участия в сухопутных сражениях не собирались, а вот в плане размять ноги и с местными красотками «познакомиться» - это иное. А через пару деньков поплывут побережье кордовских владений терроризировать в чаянии добычи и славы, как это всему их братству любо. И пруссы. Наёмники, конечно, во главе с уже знакомым мне по войне с Польшей и Священной Римской империей Витовтом Тихим. Корабли у пруссов были так себе, с нашими и даже йомсвикинговскими не сравнить, но их было много, и они вполне перенесли долгое плавание. Большего от этих лоханок и не требовалось – они ж не боевые корабли, всего лишь средства доставки войска.

Девять тысяч варягов и шесть пруссов. Именно столько нас не просто сошло на берег, но и должно было участвовать в грядущих сухопутных сражениях. Всего пятнадцать тысяч бойцов, с боевым опытом, в лучших из имеющихся сейчас доспехах и с лучшим же оружием. А оружие было разное. В обширных трюмах драккаров перевозились грузы не простые, а особенные. Сифонофоры, поставленные на колеса и запас «греческого огня» к ним. Орудия обычные, для стрельбы картечью по большей части и ядрами в редких, исключительных случаях. Орудия осадные, предназначенные исключительно для того, чтобы отправлять «зажигалки» за стены крепостей. Другие, тоже осадные, но чтобы пробивать бреши в стенах или же выбивать ворота. Покамест таковых было немного, но следовало протестировать новый вид оружия в настоящих боевых условиях. Боеприпасы к орудиям, то есть ядра, картечь, «зажигалки», созданные по примеру известногомне брандскугеля. Ну и порох, конечно, куда ж без него то! И пороху было много, так что мавров будет ожидать множество крайне неприятных для них сюрпризов. Это есть хорошо, причём хорошо весьма!

Пятнадцать тысяч закалённых в войнах бойцов – уже большая и грозная сила, тем более с таким оружием. Но и то было далеко не все. Ведь у нас были заранее разработанные планы, как именно лучше всего сражаться против Кордовского Халифата. Полное понимание ситуации, что делать с врагами внутренними, которые порой опаснее внешних. Именно по этой причине, помимо Эйрика Петли – который, правда, задействован исключительно по делам флотским – Магнуса и жриц-сестричек, присутствовал еще и сам Гуннар Бешеный. Мастер по делам тайным и скользким был вооружён теми знаниями о творящемся в Леоне, Кастилии и Наварре, которые исправно поставлял наш посол и его люди. И сведений накопилось более чем достаточно.

Но пока… Пока я просто стоял в порту города Хихона и с огромным удовольствием ощущал под ногами твёрдую землю, а не качающуюся палубу драккара. Всё же, что ни говори, а я человек сухопутный, отнюдь не морской. И слава всем богам Асгарда, что хотя бы морской болезнью не страдаю. Иначе совсем печально было бы.

- Далеко же мы с тобой забрались, брат, - этак философски произнёс Бешеный, в чьих волосах уже проглядывали первые нити серебра. Возраст. Из ближнего круга старше него только Эйрик, но этому блондину и седеть то сложновато. Или просто особенности организма у Петли такие, кто ж его разберет.

- Далеко, - охотно соглашаюсь я. – Зато могли ли мы с десяток лет назад даже помыслить о таком?

- Нет. Никто не мог бы, разве что сам Локи!

- Этот да, мог. Такова уж его сущность, Гуннар. Но нам есть за что быть благодарными как ему, так и иным богам Асгарда. Престол Киева, множество побед, обширные и богатые земли под нашим знаменем. А сегодня самое забавное в том, что мы прибыли сюда не как завоеватели. Нас ПРИГЛАСИЛ сам правитель Леона. В надежде, что мы поможем ему выстоять в не самой удачной для него войне.

- Нас приглашали и раньше, Хальфдан… Я понял, о чём ты! – оживился спец по мутным делам. – Первый раз нас пригласил христианский правитель. Нас, язычников и идолопоклонников. Чудеса.

- Выбора у него не было. Христианские короли и иные властители ему ведь не помогли. Ничем. Вот он и схватился за протянутую руку.

- От того чудо чудом быть не перестало, брат. Ты сам посмотри вокруг. Нас не боятся, на нас смотрят с надеждой. Даже на диковатых пруссов Витовта, которые больше на зверей похожи.

Что верно, то верно. Не зря ещё с самого начала ярлам с их хирдами был дан чёткий и однозначный приказ – при набегах особое внимание обратить на освобождение тех рабов, которые из числа, так сказать, европейцев. Их доставка в Леон, откуда они своим ходом добирались до родных мест, будучи снабжёнными одеждой, запасом еды и небольшой суммой, не могли остаться незамеченными, создала нам, что характерно, реноме освободителей людей от мавров. Следует отметить, что немалое число из этих освобождённых составляли девицы из гаремов. С ними были… особые хлопоты. Некоторым было куда возвращаться, то есть готовая принять их семья, неважно уж, родители, муж или иная родная кровь. С оставшейся частью было куда как сложнее. Кто-то вполне обоснованно опасался презрения, потому как христианская мораль, да ещё того периода… та ещё хреновина. Ведь тех же святош мало волновало, что девушки не своей волей к маврам в постель шли. Могли и на покаяние, и сразу в монастырь. Или ославить нечестивой блудницей, обрекая ни в чем, по сути, не повинных на дальнейшее бытие шлюхи.

Вот и что с такими делать было? Чай без вины виноватые. И они понимали, что в родных краях им ничего хорошего не светит. Вот и приходилось, подождав, пока наберётся побольше, тащить этих знойных испанских красоток к нам, на Русь. Предварительно, конечно, разъяснив, что там им есть место лишь в том случае, если те не будут махать своим христианством. Впрочем, последнее, к моей лично радости, не вызвало никаких хлопот. Мало-мальски упертые никуда деваться из земель испанских и не собирались, предпочитая оказаться в тех же монастырях. Остальные же, после освобождения от мавров и видя хорошее к себе отношение, изъявляли готовность учить новую речь, менять веру и всё в этом духе. Так что на просторах Руси появились новые очень симпатичные и необычные девушки и женщины. Учитывая же то, что новое и красивое всегда притягивает… Результат очевиден.

Чем отличалось их положение сравнительно с тем, в котором они находились в халифате? Для начала, они были свободными, вольными в собственной судьбе. Во-вторых, отношение к женщинам в мусульманских землях с самого начала было… чем-то омерзительным, да и в моё родное время не шибко изменилось. Говорящая вещь, нечистая и множество других схожих определений. Женщину можно было убить, подарить или продать на базаре, как мешок орехов. Продать дочь в гарем – это и в XXI веке явление совершенно естественное на том же севере Африки, во всяких там «арабостанах». На Руси же даже те, кто оказались не единственной женой, могли не только быть уверены в нормальном, человеческом к себе отношении. В их власти было просто взять и уйти от мужа. Расторжение брака мог устроить любой жрец любого храма, если только имелись хотя бы мало-мальски пристойные основания. Так что… разница, я думаю, очевидна.

Ну да не в этом дело. Освобождением рабов и наложниц из мавританских земель мы создали себе репутацию, которая работала на нас. Хорошо так работала, показательно. Местным не приходилось объяснять, кто мы такие, откуда взялись и с какой целью тут появились. Они за несколько лет и так всё успели узнать. Равно как и иметь уверенность в том, что войско пришельцев с севера по дороге не будет чинить никаких безобразий, а за всё взятое расплатится звонкой монетой.

Хихон и его окрестности были… переполнены. Пятнадцать тысяч сошедшего на берег войска плюс сколько-то оставались на кораблях. Огромное число. Хорошо хоть Бермудо II Леонский заблаговременно позаботился, незадолго до нашего прибытия доставив в Хихон провиант, повозки и некоторое количество так необходимых нам для перевозки доставленных грузов и артиллерии лошадей. Вот сейчас и происходил процесс подготовки к маршу сначала на Леон, а потом… Потом видно будет, куда именно наше войско продолжит своё движение и когда оно это сделает.

Все суетятся, все заняты либо своим непосредственным делом как Лютобор, Оттар, Всеволод, либо просто так, наблюдают забавы ради наподобие Софьи с Еленой да Магнуса. Впрочем, насчёт последнего заранее ничего не скажешь, этот может даже прикидываясь праздным и ленивым наблюдателем заниматься каким-то важным делом. Только вот смысл оного станет понятен лишь несколько позже, да и то, когда этот хитрец сам поведать соизволит.

О, Одинец. Глава личной моей охраны, уже свирепствует по полной. Он не только выставил оцепление вокруг моей персоны, но ещё и начал частым бреднем просеивать людей поблизости. И уже кого-то прихватил, судя по всему. Тихо так, незаметно для большинства людей, но для понимающего взгляда всё как на ладони. Любопытно! Жестом подзываю верного главу хирдманов охраны и спрашиваю:

- Кого прихватил, Одинец? Просто зевак, излишне любопытных, или же кого поинтереснее?

- У нескольких лица не местные, на мавров похожи. Да совались ближе, чем оно следует. Другие что-то на покрытых углем дощечках черкали непонятное или проскользнуть пытались к драккарам. Один деньги сунуть пробовал… Попытаем - узнаем.

- Зашныряли, - процедил Гуннар, а лицо его заострилось, стало хищным, предвкушающим. – Несколько моих людей тут, в Хихоне, крутились. Из числа тех хирдманов, которые в набегах участвовали. Многих на заметку взяли, но ничего сами не творили. Приказа не было. А теперь… теперь можно!

- Больше того – нужно, - подтвердил я. – Нам не надобно, чтобы аль-Мансур узнал не просто о высадке войска, но и о числе, и о вооружении. Обойдется!

Бешеный лишь радостно оскалился, наверняка только и ждёт того момента, когда к нему поступят сведения, полученные от тех, кого прихватили люди Одинца. Да и сам наверняка своих головорезов послал в Хихон. Зачем? Да чтобы те аккуратненько так изъяли из обращения тех, кто вызвал подозрения раньше, во время предыдущих заходов в этот порт наших кораблей. А что потом? Потом большая часть драккаров отправится вдоль побережья Кордовского Халифата, сея огонь, смерть и разрушение. Ну а меньшая, включая все прусские корабли, останется в Хихоне, который на долгое время станет нашей тут основной базой. Их будет достаточно, чтобы шугануть корабли аль-Мансура, коли таковые появятся. Ну и несколько отправятся обратно – уведомить оставшихся в родных краях о том, что у нас всё вполне благополучно. Для голубиной почты… совсем далеко, особенно учитывая ба-альшие пространства, которые нам далеко не дружественны.

* * *

Май (травень), 997 год, столица королевства Леон.

Хорошо, когда в дороге не происходит ничего незапланированного! Поэтому, когда мы благополучно добрались из пункта А в пункт Б, то есть из Хихона в Леон, я был почти что счастлив. Всё-таки определённые опасения по поводу разного рода подстроенных маврами пакостей присутствовали. Особенно учитывая тот факт, что взятые бдительными хирдманами Одинца и людьми из Тайной Стражи Гуннара в Хихоне много чего порассказали. И да, просто любопытных среди оных практически не было. Те же, которые попали под раздачу, им ничего не грозило, помимо нецензурного напутствия, пинка под зад и пожелания больше не проявлять ненужное и вредное для здоровья любопытство.

Что до тех, кого прихватили заслуженно… О, эти красавцы если чего и заслуживали, так исключительно острую сталь в жизненно важные места организма. И это в лучшем случае. Вообще же меня откровенно поражало – до сих пор, а ведь я в этом времени поболее десятка лет – откровенно раздолбайское отношение многих правителей к такому явлению как шпионы всех мастей и рангов. Далеко не всех, но многих. И Бермудо II Леонский был, к огромному сожалению, из разряда последних.

Сама столица была… не в лучшем состоянии. Даже беглый взгляд подмечал следы от осад города снаружи и полного его разорения изнутри. Нет, столицу, само собой, восстанавливали и весьма активно – ибо какой король захочет находиться пусть и во дворце, но посреди пепелища – но для полного восстановления требовались долгие годы. И главное – тут необходима какая-никакая, но уверенность в завтрашнем дне. С маврами же под боком об уверенности можно было только мечтать.

- Плохая защита стен, - заметил Оттар ещё тогда, когда смог как следует разглядеть стены Леона. – Сами стены хороши, но…

- Мало метательных машин и другого, для отражения приступа полезного, - вторил ему Всеволод. – Понимаю, что «греческого огня» у них нет, но что мешает побольше простых котлов со смолой и маслом? Не просто так, а чтобы кипящая или горящая жидкость из проведённых желобов выливалась.

- Вот их местные «хазары» и бьют, - припечатал Лютобор, презрительно фыркнув. – Ещё предателей у них много!

Вот что тут скажешь? Несколькими словами и по защите города потоптались подкованными сапогами, и про одну из главных бед этих мест упомянули. Возразить же тут просто нечего, потому как сказана правда и ничего помимо неё.

Нас встречали. Сам король Бермудо II с избранными придворными и покорными ему леонскими графами выехал за пределы городских стен, тем самым показывая как минимум то, что считает конунга Руси равным себе. Максимально допустимое уважение без риска предстать перед собственным народом слабым и зависимым. Лично я это оценил, равно как Магнус, Гуннар и хитрые сестрички. Насчёт других уже не был уверен.

Та-ак… Бермудо II в сопровождении всего лишь двух воинов в богато изукрашенных доспехах выезжает вперёд. Значит, мне следует сделать то же самое. Только вот доспехи что у меня, что у двух хирдманов-охраников куда более скромные, без украшений. На Руси помпезность покамест не прижилась и искренне надеюсь, что и не приживется, тем более применительно к броне и оружию.

- Приветствую повелителя плодородных и залитых солнечным светом земель Леона, - поприветствовал я короля, выехав ему навстречу. От непривычной латыни… Вроде её и знаю, читать так и вовсе постоянно почти приходится, но как будто из горла что-то чужеродное вылетает. Не люблю и всё тут.

- Я рад видеть в Леоне могучего короля Хальфдана, повелителя далекой Руси, прибывшего для общей нашей войны с нечестивыми маврами. Да благословит Господь всемогущий этот союз.

- Боги Асгарда его уже благословили, Бермудо, - чуть улыбаясь, отвечаю я. – Разрушенный Лиссабон, чуть менее пострадавший Кадис и выжженные «греческим огнем» множество менее значимых прибрежных селений тому подтверждение. Теперь пришло время сильного удара на суше. Совместного удара наших войск. Присоединится ли к нам король Наварры Гарсия Санчес?

- Об этом лучше поговорить в моём замке, внутри городских стен. Не здесь. Добро пожаловать в Леон, мою столицу.

- Благодарю тебя, король.

Ну вот. Первая беседа, пусть и краткая, состоялась. Король Леона, развернувшись, возвращается к своей свите и охране, мне надо сделать то же самое. И не только это, ведь все пятнадцать тысяч внутрь города не войдут. Да и лишним будет, честно говоря. Куда надёжнее и целесообразнее разбить лагерь, к тому же мало-мальски укрепив его, как и полагается по всем канонам и просто здравому смыслу. Земляной вал, местами повозки, позиции для орудий и сифонофоров, шатры для отдыха и всё в этом духе. А в сам Леон будут выбираться частями. Себя показать, других посмотреть, на здешних красоток полюбоваться и не только. Впрочем, про тренировки им забыть не дадут, да и сами варяги народ опытный, понимают, что тело надо поддерживать в лучшем виде. Вот пруссы – это несколько иное. Хотя этих конкретных Витовт Тихий железной рукой держит за особо чувствительные места организма.

Всё же в любой момент времени внутри городских стен Леона будут находиться не менее нескольких тысяч воинов. Союз союзом, но здоровую подозрительность ещё никто не отменял. Сейчас через городские ворота пройдут три тысячи воинов – две варяжских и одна прусская – остальные же останутся снаружи. Начало работ по обустройству лагеря, рассылка дозоров в окрестности города, а также иные дела. Бездельничать покамест не получится. Только потом, да и то в меру. Не на курорте!

Леон – красивый город, с богатой историей и множеством испытаний, выпавших на его долю. Это видно любому, кто умеет смотреть, слушать, а особенно чувствовать. Я умел, поэтому неспешное движение по улицам города было наполнено впечатлениями. Как и для некоторых других вроде того же Магнуса. Он долгое время молчал, а потом всё же высказался.

- Кровь, боль, смерть. Отчаяние. И чувство надвигающейся беды. Ты чувствуешь это, Хальфдан?

- Лучше бы не чувствовал. Это не место для стольного града, ближайшие лет двадцать наверняка. Но если я даже это скажу, кто поверит? Уж точно не король и тем более не его жрецы распятого бога. Для тех чем больше страданий, тем лучше. Вся их вера построена на боли, слезах, смирении и терпении. Вера, тянущая вниз, заставляющая простираться ниц перед богом. Они сего и не скрывают.

- Да, столицу они не перенесут. Но что сейчас?

- Сейчас? Разговор с королём. Серьёзный, о делах воинских и не только. Он со своими советниками, я же с вами. Ты, обе сестрички с их своеобразным взглядом на мир, да Гуннар, без него нельзя.

- Оттар со Всеволодом, Витовт?

- Многолюдство сейчас излишне. Потом им всё поведаем, они ничего не потеряют.

- Как знаешь, брат… А вообще я уже начинаю скучать по Киеву. Вроде времени мало прошло, а вот гляди ж ты, тоска подкралась. С чего бы?

- Понимание того, что тут надолго задержаться придётся. Мавров просто так не разбить, время нужно и силы. Оттуда и тоска. Да я и сам печаль гоню. В Киеве ж не только Роксана, там и обе дочери, которые уже давно в разум входить начали. А я не на один месяц в дальние края, пусть и по делам очень важным.

Всё так и было. Надолго отрываться от семьи – дело крайне неприятное, учитывая то, что последние годы привык почти постоянно находиться рядом с ними. Воспитание дочерей-близняшек надо сказать оказалось тем ещё «трудовым подвигом». Особенно учитывая крайне непоседливый характер и не по годам развитый ум что у Ольги, что у Мирославы.

Развитый ум – это штука крайне полезная, но более всего прочего нуждающаяся в постоянном совершенствовании. И сильно зависящая от круга общения. Учитывая же, что две юные бестии обожали сбегать от нянек и прокрадываться к взрослым, то… В общем, много чего слышали, много чего видели, перенимая определённые черты характера как от родителей, то есть меня с Рокси, так и от ближнего круга. А ближний круг – это то ещё собрание экзотических личностей. Ладно бы особый взгляд на мир Магнуса и его очень своеобразные высказывания на разные темы. Был еще Гуннар Бешеный, любящий при любом удобном случае побеседовать на тему политики, интриг и способов видеть в людях их истинную суть, проникая под носимые теми личины. Эйрик Петля с крайне веселыми, наполненными цинизмом и чёрным юмором морскими байками… Олег Камень, вечно ноющий и жалующийся на вороватых торговцев, своих и иноземных. Чисто воинские байки военачальников вроде Лютобора, Свенельда и прочих.

И как венец всему – Софья с Еленой, жрицы Лады во всей красе, обворожительности и ядовитости. Ну просто «идеальный» пример для подражания! А ведь они то девочкам очень даже нравились, с ними было интере-есно! Ну не отрывать же двух мелких от столь «интересных тётенек», которые столь много занимательного рассказывают и местами даже показывают.

Итог всего этого общения? С юных, очень юных лет развивающиеся ум, хитрость, умение выкручиваться из неприятных ситуаций и всё в этом духе. Полезные для правителя качества, тут не поспоришь. А постоянное присутствие рядом опытных, умудрённых набегами и полноценными войнами ярлов и хирдманов поневоле прививало интерес ко всему оружию в частности и войне в целом. Змейка могла не волноваться, её дочери росли в мать в плане воинственности. Их не нужно было приманивать к оружию, они сами к нему тянулись. Так что… Чую, что в будущем ни у кого не вызовет удивление не просто женщина на престоле Руси – Ольга уже была, чего уж там удивляться – но дева-воительница, валькирия во плоти.

Вот только какая из двух? Впрочем, на лицо они обе неотличимы почти для всех. Только знающие их очень хорошо могли отличить Ольгу от Мирославы. Не по внешности, а по мельчайшим особенности движения, мимики, интонаций. И никак иначе, потому как эти хитрюги одевались абсолютно одинаково. Если же одевали в разное, то могли банально поменяться просто за ради обмана окружающих.

Задумался, завспоминался… Лишь оклик Магнуса вырвал меня из размышлений. Побратим напоминал о том, что мы почти приехали. Ага, всё верно, приехали. Пришло время слезть с коня и проследовать в сопровождении охраны и ближников туда, в замок. Именно там и состоится серьёзная, обстоятельная беседа с Бермудо Леонским. Война, враги внутренние, наши планы насчет всего этого. В общем, говорить будем долго и очень надеюсь, что продуктивно. Не хотелось бы потерять время на пустопорожнюю болтовню.

* * *

Жаль, очень жаль, что нет фотоаппарата. Зачем он мне? Просто хотелось бы заснять замок короля Леона изнутри с целью кое-какие элементы привнести к нам, в Киев. Ну да ладно, придётся по памяти ориентироваться. Люблю красоту, вот и всё, а испанский стиль всегда отличался своим неповторимым очарованием. Главное убрать оттуда местами раздражающую пышность и будет совсем хорошо.

Сестрички, те сразу поняли, на что именно у меня глаз загорелся. Быстрее других, о чём не преминули упомянуть в своих обещаниях всё-всё запомнить, а потом начать гонять наших киевских ремесленников на предмет повторения и частичного изменения тут увиденного. И женских нарядов тоже, кто бы сомневался! Жаль только, что Роксана как была далека от некоторых элементов в одежде, так таковой и останется. Хотя… чем Локи не шутит, когда асы спят!

Хорошо, что Бермудо II загодя согласился, что первым делом важные разговоры, а потом уже и пир в честь нашего прибытия. Хотя о нем, пире, было объявлено, куда ж без него. Символ союза, приглашение как тех графов Леона, которые однозначно поддерживали короля, так и тех, которые… не слишком его поддерживали. Первых нужно было увидеть и оценить как немаловажные элементы войска Бермудо. Вторых также следовало увидеть, но по иным причинам. Каким? Некоторых реально использовать, хотя бы до поры. Другим будет лучше просто исчезнуть, сломать шею, упав с лестницы, отравиться некачественной едой или питьём, помереть от как бы естественных причин. Жрицы Лады знают толк в ядах, равно как и люди из Тайной Стражи.

Грубо? Ничуть, ведь грубость – это когда льётся кровь, звучат истошные крики о помощи, работают палачи у всех на виду. Жестоко? Возможно, но это будет необходимая жестокость, слишком уж тут всё прогнило, слишком широко раскинулась паутина предательства и обмана.

Однако сначала нужно посмотреть, разузнать, оценить. И только потом действовать. Спешка, как известно, нужна лишь при ловле степняков и тараканов. Первые ускачут, вторые в щель ушмыгнут. И то и другое мне знакомо на собственном опыте.

Королевский замок… Он видел завоевателей, но пришельцы из далёких северных земель в лице нас тут точно были впервые. Впрочем, мы завоевателями не являлись. Зато хирдманов тут хватало. Они, едва здесь появившись, контролировали часть замка наряду с королевскими стражами, олицетворяя собой полную, абсолютную нейтральность. И обеспечивая мою безопасность. Паранойя? Отнюдь. Ведь стоило учитывать сложную обстановку в Леоне, наличие тех, кто не прочь был бы видеть во главе королевства покорного данника аль-Мансура, видя в этом определённые выгоды. Отсюда и принимаемые меры безопасности.

Вторая и куда более важная встреча с королем состоялась в небольшом зале, в то время, когда уже окончательно стемнело. Впрочем, света в зале хватало, светильников было предостаточно. Зато людей – ограниченное количество, многолюдство при важных разговорах ни к чему. Меня сопровождали Магнус, Софья с Еленой и незаменимый в некоторых делах Гуннар. Бермудо II Леонский же находился в обществе нескольких вполне себе примечательных людей, о которых посол при его дворе, Олаф Рыжий, подробнейшим образом докладывал.

Менендо Гонсалес. Олаф не раз писал в своих донесениях, что этот человек абсолютно предан как лично королю, так и Леону. Хитёр, коварен, в общем, настоящий политик во всех смыслах этого слова, в том числе и отрицательных. Именно его король, в случае чего, желал видеть регентом своего недавно родившегося сына Альфонсо. Показатель, однако!

Хуан Самарро. Этот не мог похвастаться громкими титулами и большим состоянием. Зато именно он в последние несколько лет поднялся не то чтобы со дна, но из шеренги себе подобных – малоземельных кабальеро, имеющим славных предков, но вот с деньгами испытывающих большие проблемы. Он мавров ненавидел люто, готов был костьми лечь, но не допустить их продвижение вглубь Леона. Причины? О, они были более чем весомыми. Разрушенный замок, вырезанная семья – большего для искренней ненависти и не требовалось. И именно таких же он собирал под своими знамёнами, не особенно смотря на знатность рода. Недаром еще пару лет назад, когда звезда Хуана Самарро лишь начинала своё восхождение, Олаф Рыжий отписал из Леона о том, что этот человек представляет для Руси определённый интерес.

Правильно посол его заприметил! Потому и получил приказ аккуратненько так способствовать тому, чтобы отряд, а потом и отряды Самарро получали от нас определённую помощь. Финансовую, конечно. Без каких-либо особых условий, просто по причине того, что этот даже в страшном сне не мог себе представить какой-либо мир с маврами. Полезный человек, очень полезный. Особенно как противовес придворным любителям договариваться с врагом. Против того же политика Менедо Гонсалеса или третьего из советников короля, епископа Леонского Диего Барроса.

Епископ был из числа новоназначенных. Сан и это место он получил ещё при Иоанне XV, будучи разбирающимся в делах церковных, неплохим управляющим монастырскими делами и… безопасным. Плюс к тому, не вызывал никаких отрицательных эмоций у Бермудо II, потому как банально не провоцировал какие-либо конфликты с Римом. Более того, готов был помочь дельным советом, предварительно убедившись, что он не пойдет во вред Святому Престолу.

При виде нас епископ не стал креститься и шептать молитвы, призванные оградить верного раба божьего от «нечестивых идолопоклонников». Понимал, что это будет по меньшей мере неуместно. Новые епископы, разосланные Святым Престолом, они вообще были не столь… фанатичны. Скорее уж являлись прагматиками, умеющими разделять интересы христианства как такового и интересы Святого Престола в частности. Причём последние были для них приоритетными. Как-никак, ныне покойный Джованни ди Галлина Альба старался на ключевые точки Европы посадить именно таких «князей церкви», что вызывало глухой ропот немалого числа духовенства из других стран. Впрочем, это были уже не наши проблемы.

Все нужные люди присутствуют? Похоже на то. Плюс пяток местных стражей, равно как и пятёрка хирдманов Одинца. Безмолвные статуи, закованные в броню, но в любой момент готовые сорваться с места, поразить любого врага. И, само собой разумеется, не приученные болтать. Вообще.

Стол. На столе изобилие вина, яств… Видимо, король Леона решил даже тут показать свою крайнюю приязнь к гостям в нашем лице. А может обычаи тут такие, я даже не знаю. Да и не интересовался особенно, не до того было, других забот в избытке. Оставалось лишь занять места за столом, прослушать не шибко долгую, но изобилующую лестными словами речь короля. Ответить на нёё, но уже совсем кратко, после чего напомнить о цели, ради которой собрались здесь и сейчас. И только после этого можно было озвучить первое из насущного.

- Какими силами располагает королевство? Ополченцы, кое-как вооруженные и толком не обученные, меня не интересуют. Они лишние, совсем. Нужны опытные воины, а также новые, но хорошо вооружённые, обученные, в доспехах. Пешие и конные, вместе. И сколько готов прислать на помощь король Наварры?

Сам Бермудо II был несколько ошарашен подобным напором с моей стороны, но тут же слегка шевельнул правой рукой. Оказалось, это был беззвучный приказ ответить на мой вопрос, адресованный даже не Гонсалесу, а Хуану Самарро. Что ж, лично меня это устраивало, да и король Леона признавал глубокие знания и опыт военачальника.

- Леон разорён и истощён войнами с халифатом, - вздохнул Самарро. – Сальдания и другие графства принесли клятвы аль-Мансуру и стали его данниками. Есть и те, которые могут изменить на поле боя, отведя свои войска.

- Их не считать, - отрезал я. – Такие отряды в войске – враги, способные ударить в спину.

Интересный промельк в глазах испанца. Да, сразу видно, что он с этими моими словами согласен. Более того, готов лично резать на мелкие куски подобных индивидом. И это вдвойне радует.

- Тогда меньше двадцати тысяч, коне… конугн…

- Понимаю, - улыбнулся я. – Непривычное для вашего языка слово. Обращайтесь, как привыкли, благо конунг и король – это одно и то же.

- Прошу прощения, Ваше Величество, - встав, Самарро склонился в глубоком поклоне. Лишь получив заверения, что я вовсе не чувствую себя оскорблённым, он продолжил, хотя сесть с трудом согласился. Этикет же! – Гарсия II Наваррский готов прислать тысяч семь, возможно восемь. Но это опытные воины. И он обещал, что сам поведёт их в бой.

Отдавая на словах должное храбрости короля Наварры, мысленно я заворачивал как минимум трёхэтажные конструкции. Много королей – много проблем. Все ведь будут желать командовать, играть главную роль в предстоящих битвах. А у семи нянек дитятко часто без глаза остаётся.

- Около сорока тысяч, - быстренько сложил в уме Магнус. – Это большая сила. У халифа Кордовы же…

- Мавританское войско менее сотни тысяч – это мечта, - опечалился Менендо Гонсалес.

- Кабальерос Леона, Кастилии и Наварры более умелые и отважные воины, чем какие-то… мавры, - взвился Хуан Самарро, словно его пчела в задницу ужалила. -При равном числе мы почти всегда побеждаем!