Корбо. Под знаменем корсара. Книга 2

– Капитан? Кормчий? Пушкарь? Плотник? – спрашивал переводчик и отбирал нужных людей.

Невольники, не обладающие необходимыми раисам знаниями, и за которых не могли дать выкуп, отправлялись на рынок, и их ожидала участь каторжников. Одно время несчастные надеялись, что их выкупит какой-нибудь религиозный орден и порой, рассчитывая на это, старались снизить для себя сумму выкупа и жаловались на плохое здоровье или бедность. С другой стороны, если раба покупали за хорошую цену, то к нему и относились лучше, как к доброй лошади или ценной утвари.

Между тем, Корбо прошёл мимо щёголей в европейской одежде. То были королевские чиновники, присутствовавшие при сортировке вновь прибывших. Заслышав французскую речь, капитан остановился и по разговору понял, что французский консул пытается договориться о возвращении без выкупа пленников и пленниц, имеющих во Франции влиятельных родственников. В зависимости от текущей политической конъюнктуры европейцам иногда удавалось освободить сограждан, но Корбо знал: молодых и красивых без выкупа из пиратского плена не отдавали никогда.

Слушая спор, капитан усмехнулся: мавры всегда стояли перед дилеммой: либо пойти навстречу требованиям консулов за те или иные дипломатические уступки, либо сорвать крупный куш, а потому, прежде чем начать торговаться, работорговцы всегда тщательно выясняли ранг пленников по одежде, ухоженным рукам и бумагам, найденным при них.

Так и не обнаружив здесь Рауля, Корбо вышел на улицу, миновал рынок, прошел по узкой улочке и свернул в богатый квартал Фахс. Этот квартал разительно отличался от остальной части города великолепными особняками, утопающими в буйной растительности ухоженных садов. Далее за садами раскинулись огромные поливные огороды гранадских мавров, умудряющихся кормить сто пятидесятитысячное население Касбы. Благодаря успехам морского разбоя город бурно развивался и превосходил численностью Рим, Венецию или Палермо.

Отыскав нужный особняк, капитан постучал. Ему открыл слуга. С любопытством рассматривая незваного гостя, человек не спешил впускать незнакомца в дом. Корбо сообщил своё имя, и слуга, низко поклонившись, проводил пирата до покоев хозяина.

Рауль, черноволосый здоровяк лет тридцати семи, своей внешностью вполне походил на турка или араба. Увидев Тео, раис радушно распахнул объятия. Светло-карие глаза Илхами лукаво поблёскивали, а несколько располневшее лицо с гордым орлиным носом расплылось в улыбке. Встретив старого друга, хозяин усадил гостя на парчовые и шёлковые подушки, и Корбо огляделся, оценивая восточную роскошь. Стены комнаты поражали витиеватой росписью, полы застеленные мягкими коврами, поглощали шаги услужливых слуг, а низкие столики, полки и ширмы из красного дерева вызывали восхищение уменьем местных мастеров. Гостеприимный хозяин сыпал витиеватыми комплиментами и угощал капитана со всей щедростью местных обычаев.

– Илхами, смотрю ты совсем мусульманином стал, – пробуя яства и разглядывая облачённого в восточные одеяния приятеля, засмеялся капитан.

– Знаешь, Корбо, в обычаях мусульман есть много того, что стоило бы перенять европейцам, – дымя кальяном и вальяжно развалившись на подушках, загадочно ответил раис.

– Подозреваю, прежде всего, тебе нравятся отношения с женщинами, – догадался пират, следуя взглядом за полуобнажённой наложницей, поставившей кушанья на стол.

Девушка с видом глубочайшего почтения поклонилась и посеменила к выходу. Илхами поймал любопытный взгляд капитана:

– Да, готов признать, эта сторона местных законов меня особенно прельщает, – самодовольно согласился мужчина. – Не вижу ничего плохого в том, что ты можешь, не скрывая свои любовные связи, официально иметь несколько жён и бесчисленное количество наложниц, – выпустив очередную порцию дыма, слащаво улыбнулся хозяин.

– И вижу, тебя не смущает, что женщина в данном случае является просто вещью, которую продают и покупают, – осуждающе усмехнулся пират.

– Кто бы говорил! – засмеялся Илхами. – Лучше расскажи, что там за история с испанскими благородными дамами, которых ты продаёшь за сумасшедшие деньги прямо с корабля? Если женщины настолько хороши, может, я куплю их у тебя? – заинтересованно проговорил он.

– Что за чёрт! – нахмурился Корбо. – Не успел я спуститься на берег, а ты уже всё знаешь? Кто тебе доложил? Мои парни сразу начали трепать языками по всем кабакам? – зло поинтересовался капитан.

– Да, такие вещи распространяются быстро, – спокойно усмехнулся раис.

– А зачем тебе знатная невольница? – не понимал пират.

– Подарю её шейху… – пожал плечами Илхами. – Местные ценят европейских женщин, для них это экзотика, – по-деловому рассудил приятель. – А взамен получу благосклонность местного властителя, определённые послабления и выгодные контракты.

– Думаю, тебе придётся искать другие подарки, – усмехнулся Корбо. – Эти слишком дороги для тебя. Тем более одну из знатных дам вчера уже забрали.

– Но вторая-то осталась, – вкрадчиво произнёс раис. – И почему ты думаешь, что она мне не по карману? Сколько за женщину выложил покупатель?

– Почти десять тысяч золотых луидоров или двести тысяч серебряных ливров, – с высока взглянув на собеседника, ответил Тэо. – Кстати, вот твоя доля за твою протекцию, – произнёс капитан и выложил увесистый мешочек.

– Это кто ж столько отвалил? – искренне удивился раис и, подхватив кошелёк, удовлетворённо оценил его вес.

– Её муж, – невозмутимо ответил пират.

– Да, Корбо, должен согласиться, ты провернул хорошую сделку, – с уважением проговорил Илхами. – А вторая? На неё тоже есть покупатель? – хитро прищурился он.

– За вторую должен заплатить отец сеньориты, – сообщил капитан.

– Так вторая ещё девушка! – догадался Рауль, и глаза мужчины алчно загорелись. Заметив заинтересованный блеск во взгляде раиса, Тэо хмыкнул, но разубеждать приятеля не стал. – А если сеньор не принесёт выкуп? Говорят, что тогда ты собираешься предложишь пленницу представителям гаремов? – поинтересовался Илхами. – И за сколько ты планируешь её продать?

– Он принесёт, – уверенно ответил Корбо. – Отец не оставит свою дочь. Просто барон задерживается. Не так просто добраться до Алжира. Кстати, ещё и поэтому я пришёл к тебе. Пока мой корабль будет стоять в доках, мне нужно где-то устроить девушку.

– Она может пожить у меня, – улыбнувшись, ответил раис. – Тем более я мечтал увидеть сеньориту, которую ещё называют Русалкой, – добавил мужчина, и Корбо неприятно зацепил озорной огонёк в глазах приятеля. Догадавшись, что хитрецу известно гораздо большее, пират нахмурился, а Илхами будто в подтверждение его мыслей проговорил: – Интересно посмотреть на женщину, заставившую капитана Корбо отправить на тот свет четверых своих лучших бойцов.

– Ну, не такие они и лучшие, раз я смог скормить их рыбам, – недовольно буркнул Тэо.

– Не беспокойся, Корбо. Девушке в моём доме ничего не угрожает, – заметив сомнения в глазах пирата, заверил раис. – Она будет моей гостьей. Впрочем, я готов предоставить кров и тебе, мой друг. Так ты сможешь сам убедиться в сохранности своего сокровища, – засмеялся французский мусульманин.

В знак согласия мужчины подняли бокалы, и хозяин сразу отдал распоряжение слугам подготовить комнаты для господина Эмери и знатной дамы.

Капитан и раис ещё немного поболтали о делах. Тэо поинтересовался, не сможет ли бывший соотечественник помочь найти груз до Франции. Пират и дальше намеревался изображать из себя мирное торговое судно, пока не встретится с графом де Тюреном. Раис пообещал помочь, и Корбо поспешил обратно на корабль.

Глава 6

Через открытое окно каюты Эстель задумчиво наблюдала за портовой суетой и в пол уха слушала весёлый щебет Лусии. Распрощавшись с Долорес, сеньорита неожиданно ощутила тоску. Оказалось, ей было жаль расставаться с графиней. Она даже не подозревала, что за последние дни настолько привязалась к подруге по несчастью и сдружилась с ней. Благородная сеньора оказалась совсем не такой заносчивой и самолюбивой, какой она казалась девушке вначале. Эстель поняла – под высокомерной маской скрывается добрая душа. Просто бедная Долорес опасаясь, что её ранят таким образом защищала себя. А неразборчивость в связях объяснялась поиском любви, которую женщина не получила от мужа.

И вот Долорес ушла, а Эстель осталась на корабле. Пленница неожиданно почувствовала беспокойство: – «А вдруг отец опоздает? Или не сможет найти нужной суммы?» Зная, насколько дорога до Алжира опасна, девушка старательно гнала от себя самую страшную мысль, что с отцом могло случиться несчастье. От боязни потерять единственно близкого ей человека к глазам дочери подкрадывались слёзы, а понимание собственной беспомощности холодило душу: – «И что тогда станет со мной? Меня совсем некому будет защитить».

Тут сеньорита вспомнила о капитане. После бунта команды, она видела Корбо только мельком и лишь слышала его голос. «Похоже, он потерял ко мне всякий интерес», – предположила Эстель. Сеньорита не удивлялась, она помнила слова пирата о том, что его любовь – это море… Ну ещё корабль, который для моряка дороже всего. От такой обидной мысли сердце девушки щемило, и она старалась не думать о разбойнике, а когда понимала, что вновь вспоминает о нём – злилась на себя.

Дни, проведённые с капитаном, теперь казались Эстель каким-то затмением сознания или сном, и она отчаянно надеялась по возращении домой обязательно забыть всё, что с ней произошло на пиратском корабле. «Домой… – грустно подумала испанка. – До дома ещё так далеко… А если Корбо не дождётся отца? Тогда он продаст меня на невольничьем рынке?» – её сердце в смятении вздрогнуло, и пленница поняла, что произнесла это предположение вслух.

– Думаете, сеньор Бернардо не привезёт выкупа? – озабочено заверещала Лусия, но тут же беспечно пожав плечами добавила. – С другой стороны, мне, простой девушке, какая разница, где и кому прислуживать? Лишь бы хозяин был добрый, – вздохнула она. – Да и вам сеньорита, не стоит расстраиваться. Порой мужья в Испании держат жен и дочерей в таком же заточении, как мавры в своих гаремах.

Эстель удивлённо взглянула на служанку поражаясь быстроте с какой простолюдинка принимала новые обстоятельства жизни. Правда немного подумав, хозяйка осознала резонность её слов: длительное пребывание земель Испании во владении арабов наложило отпечаток на уклад и обычаи страны, в том числе и на отношение к женщинам. Но почему же её душа продолжает томиться от мысли, что капитан может продать её? – не понимала сеньорита и вдруг её осенило: это будет означать, что она действительно ничего не значит для пирата. Она – обычная пленница, за которую можно сорвать хороший куш. Она – просто товар. Она – добыча. И именно это понимание изводило бедняжку.

Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появился капитан.

– Соберите необходимые вещи. Вы сходите на берег, – спокойно, но твёрдо сообщил Корбо.

– Вы намерены нас продать? – похолодела Эстель, и в душе всё испугано взметнулось. – Подождите немного! Отец обязательно приедет за мной! – взмолилась она.

– Не волнуйтесь, сеньорита, я не собираюсь вас выставлять на невольничьем рынке. По крайней мере пока, – хмыкнул пират. – Просто корабль отправляется в док на ремонт, и вы не можете оставаться здесь. Поживёте в доме моего знакомого, пока ваш отец не явится за вами, чего я жду не меньше вашего, – холодно усмехнулся Корбо.

Испанки быстро собрались. Матросы вынесли вещи дам и погрузили их в небольшую повозку. Эстель со служанкой разместились на сиденье и огляделись. Фигурку сеньориты облегало салатовое шёлковое платье, золотистые локоны обрамляли её прекрасное личико, и Тэо, взглянув на девушку спешно отвёл глаза и нахмурился. Мужчина вновь почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло: – «Скорей бы твой отец забрал тебя», – недовольно подумал пират, понимая, что злиться скорее на себя, чем на отца Эстель. Он легко вскочил в повозку, возница щёлкнул кнутом и лошадь тронулась с места.

Скромный экипаж осторожно пробирался по узким улицам города. Для девушки, никогда не покидавшей земель Нового света, в чужой стране было всё в диковинку. Эстель с любопытством вертела головой и с детской непосредственностью выражала восторг. Увидев верблюдов, она широко открыла глаза и засмеялась: – таких удивительных животных ей ещё не доводилось встречать. Потом внимание сеньориты привлекли проходившие мимо женщины, укутанные с головы до ног в тёмные материи. Хотя европейские дамы тоже носили вуали, но те ткани не были настолько плотными, а испанки прикрывались своими мантильями ещё и исключительно кокетливо. Затем Эстель поразили разносчики товаров с блюдами и кувшинами на головах. Девушка не понимала каким образом они так быстро передвигаются, при этом умудряются ничего не уронить и не пролить ни капли содержимого?

Личико сеньориты светились, и она не замечала, взглядов прохожих, которые с не меньшим интересом рассматривали её саму. Один разносчик, засмотревшись на необыкновенную девушку, столкнулся с торговцем, шедшим навстречу, и оба рассыпав свою поклажу, начали истошно ругаться. Исподтишка бросая взгляды на пленницу Корбо продолжал хмуриться. Капитан не понимал, что его больше раздражает, то что Эстель привлекает к себе внимание, либо то, что он сам не в силах оторвать от неё глаз. Не выдержав, мужчина остановил повозку, открыл сундук, достал из него шарф из вуали и накинул на голову, пленницы, прикрывая её лицо.

– Вы что не видите? Здесь не пристало себя так выставлять! – проворчал он.

Эстель растерялась и немного обиделась за то, что её упрекнули в неподобающем поведении. Но испанка спорить не стала, а старалась более сдержано выражать интерес к окружающим её непривычным вещам и следовала накрытая вуалью, словно канарейка в клетке. Наконец повозка остановилась у шикарного особняка.

Из дома высыпали слуги. Низко кланяясь, как и подобает приветствовать знатных господ, они с величайшим почтением провели гостей в особняк. Хозяин вышел навстречу, радушно встречая друга. Одетый в богатые восточные одежды человек улыбнулся гостям, и Эстель с подозрением взглянув на капитана проговорила:

– Вы же говорили, что он француз, – забеспокоилась она.

– Неужели вы думаете, что желая заманить вас сюда я решил вас обмануть? – усмехнулся Корбо. – Я бы не стал себя так утруждать. Поверьте, он чистокровный француз. Только принял веру османов и перенял местные обычаи. Это нормально если хочешь добиться успеха и признания в чужой стране, – объяснил капитан и обратился к приятелю. – Рауль, сеньорита не верит, что ты француз, – улыбнулся Тэо, – и решила, что я собрался продать её в дом алжирскому бею.

Раис галантно поклонился, как это принято при дворе Людовика, правда, в таком костюме это выглядело несколько комично, но мужчина не смущаясь обратился к гостье:

– Сеньорита это чистейшая правда, – заверил он. – Я Рауль де Броссе уроженец Парижа, только теперь меня зовут Ильхами. Разрешите поцеловать вашу руку, – вежливо попросил дворянин, и Эстель благосклонно улыбнувшись, протянула ладошку. Мужчина коснулся губами её пальчиков и не выпуская руки произнёс. – Ну а насчёт дома, капитан прав. Я могу только мечтать, чтобы такое прелестное создание, как вы украсило моё скромное жилище, – излишне поскромничал хозяин.

– Скажи лучше твой гарем, – насмешливо уточнил Корбо и Ильхами недовольно зыркнув на друга, повёл гостей по своим владениям.

Не скрывая восхищения утончённой красотой испанской пленницы, раис осыпал гостью витиеватыми комплиментами. От избытка внимания со стороны хозяина Эстель смущалась, но Илхами не унимался, похоже ему нравилось наблюдать, как девушка отводит глаза и краснеет. Корбо со злой усмешкой, следил за приятелем, но не мешал ему изощряться в любезностях, а Ильхами между тем завёл гостей в комнату:

– Сеньорита, эти покои приготовили для вас, – сообщил он и с удовлетворением отметил удивление, смешанное с восхищением в глазах аристократки. – Надеюсь, вам здесь понравится. Если что-то понадобится, только скажите, и любой ваш каприз будет исполнен, – поклонился раис.

Явно поражаясь богатством убранства помещения Эстель огляделась. Стены украшенные мозаикой из смальты7 удивляли затейливыми орнаментами. Через цветные стёкла, вставленные в решётки окон искусно вырезанные в белом камне, проникал мягкий таинственный свет. Свод потолка поддерживали белоснежные колоны, словно кружевным полотном покрытые тонким рельефным узором. Огромный мягкий ковёр, в котором утопали ноги, раскинулся на мраморном полу цветочным лугом, а низкие диваны, обтянутые золотыми тканями и заваленные яркими шёлковыми и парчовыми подушками, призывали отдохнуть на них.

На низком столике гордо возвышался серебряный кувшин, а рядом с ним стояли такие же изящные бокалы. Свежие фрукты, светящиеся изнутри сочной спелостью, томно возлежали на великолепном блюде, и разглядывая всю эту экзотическую восточную роскошь Эстель с Лусией замерли. Испанкам показалось, будто они оказались в сказке «Тысячи и одной ночи». Но самое приятное, что поразило женщин в комнате, – это прохлада и отсутствие той изнуряющей жары, царящей на улице. Эстель присела на подушки и почувствовав прохладу парчи, улыбнулась. Заметив какое впечатление произвели на гостью предоставленные покои, Ильхами произнёс:

– Одно ваше слово, сеньорита, и вы сможете стать владелицей всего этого навсегда, – улыбнулся раис.

– Ну да, затворницей в этих четырёх стенах. С решётками на окнах, – опять поддел приятеля Корбо, и недовольно хмыкнул. – Только ты забываешь, дорогой друг, спросить моего согласия.

Ильхами виновато взглянул на капитана:

– Прости Тэо, я несколько увлёкся, – признался он и пират вновь усмехнулся.

Мужчины раскланялись и вышли. Как только за ними закрылась дверь, Эстель с удовольствием растянулась на широком диване. Она ощутила насколько приятно оказаться на твёрдой земле, а не болтаться посреди океана на хрупкой посудине. Неожиданно с противоположной стороны залы открылась дверь, на которую девушка сначала не обратила внимания, оттуда вышли две женщины и увели растерявшуюся Лусию. Эстель осталась одна и немного подумав потянулась к фруктам. Она наслаждалась сочной мякотью спелого персика, когда в комнату зашла смуглая девушка. Взглянув миндалевидными карими глазами она на ломаном испанском проговорила:

– Меня зовут Фатима. Хозяин приставил меня к вам, госпожа.

– А где моя служанка? – насторожилась Эстель.

– Не беспокойтесь, с нею всё в порядке, о ней позаботятся. Она не знает дома и наших обычаев, поэтому я буду прислуживать вам, – объяснила Фатима. – Госпожа, для вас приготовили баню, желаете после дороги помыться? – покорно склонив голову, спросила девушка.

– Конечно! – обрадовалась Эстель, и служанка повела гостью в специально оборудованные комнаты для купания.

Турецкая баня поразила испанку. Вода в изобилии бежала из встроенных в мозаичные стены кранов, и ею можно было обливаться сколько хочешь. Струи оказались тёплыми, и девушка чувствовала, как вместе с водой с неё сбегает и усталость от долгого и утомительного путешествия. Служанка натирала тело Эстель приятно пахнущими составами от чего кожа становилась мягкой и бархатистой, а волосы просто струились и скрипели от чистоты. Никогда ранее сеньорита не получала столько удовольствия от купания. Кичащиеся своей культурой европейцы мылись редко, довольствуясь в лучшем случае ванной тёплой воды. Закончив омовение Фатима обтёрла тело госпожи мягкой тканью и накинув лёгкую рубашку провела гостью обратно в комнату.

– Я хорошо вас рассмотрела, госпожа. Вы достойны гарема бея, – вдруг улыбнулась служанка.

По-видимому, слова Фатимы должны были её порадовать, поняла Эстель, но девушку совершенно не прельщала перспектива оказаться в золотой клетке с сотней таких же пленниц, как она сама. Сердце бедняжки вновь охватило волнение: – «Может капитан, в самом деле, уже продал меня?» – испугано предположила сеньорита.

– Я могу увидеть капитана Корбо? – настороженно поинтересовалась она.

– Нет, госпожа. Капитан вместе с хозяином покинул дом. Они вернутся после обеда. – ответила Фатима и благожелательно улыбнулась. – Отдыхайте. Позже я помогу вам одеться.

Эстель задумалась. Она не понимала: радоваться ей словам служанки или пора расстраиваться? Но понимая, что все равно ни чего изменить она не в силах, девушка растянулась на подушках. Почувствовав блаженство от чисто вымытого тела и прохлады ткани сеньорита вскоре уснула…

Проснувшись, Эстель заметила разложенное возле неё платье восточного покроя. На её удивлённый взгляд, Фатима сообщила:

– Сегодня вечером вы ужинаете с господином Ильхами и капитаном Корбо. Вам оказана большая милость, госпожа, – вновь улыбнулась девушка. – Обычно женщин не допускают на встречи мужчин. Разве только тех, кто их развлекает, – добродушно пояснила Фатима.

– Но это не моё платье, – нахмурилась Эстель показывая на наряд.

– Да, это подарок хозяина.

Не зная, стоит ли принимать подарки от странного француза, испанка растерялась. Видимо по лицу сеньориты служанка догадалась о её сомнениях:

– Вы обидите господина, если откажетесь, – предупредила Фатима и Эстель решила не противиться.

Позже служанка обрядила гостью в новый наряд. Сеньорита ощутила, насколько прохладный шёлк приятно касается тела, а покрой платья не сковывает движений: – не то, что корсаж, принятый в Европе. В то же время платье облегало все формы, делая женщину особенно соблазнительной, и это сильно смущало скромницу. Открытая шея и чуть прикрытая грудь, юбка без фижм, подчёркивающая бёдра и что самое ужасное – при движении ткань струилась по ногам, обнажая ступни. Для испанки это было слишком откровенно.

Волосы гостьи Фатима расчесала гребнем, часть собрала на затылке, а остальные оставила свободно спускаться по плечам и спине. Служанка с явным восхищением рассматривала девушку. Никогда ранее она не видела столь красивых золотистых волос, светлой нежной кожи и таких синих глаз. Фатима принесла драгоценности и тут Эстель возмутилась: – это уже переходило за рамки гостеприимства! Но служанка убедила гостью, одеть их на один вечер, не принимая за подарок.

Когда были сделаны последние штрихи, Фатима оглядев свою работу сверкнула глазами и восторженно произнесла:

– Нет, госпожа! Вы достойны гарема самого султана! – улыбнулась служанка, а у пленницы тревожно задрожало сердце…

Глава 7

Весь день Корбо в сопровождении Ильхами провёл в городе. Раис свёл капитана со знакомым негоциантом, как раз подыскивающим судно для доставки груза в Европу. Немного поторговавшись, Тэо и торговец ударили по рукам. Илхами, довольный тем, что сумел помочь приятелю, проговорил:

– Ну, теперь можно и отдохнуть, – улыбнулся он. – Сегодня вечером устрою для тебя праздник. Увидишь, как могут принимать на востоке. Почувствуешь себя настоящим султаном! – подмигнул раис, и Корбо, размышляя, чем это товарищ собрался его удивить, усмехнулся и лишь покачал головой.

Вернувшись в особняк, хозяин повёл пирата в баню. Мужчины наслаждались горячим паром и водой, а специально обученный слуга, хорошо зная своё дело, натирал тело капитана маслами, долго мыл и массировал, затем снова мыл. Терпеливо снося процедуру, Корбо даже засмеялся: «Так, глядишь, ты весь мой загар смоешь, и меня перестанут принимать в Касбе за своего». Но на самом деле моряк наслаждался возможностью расслабиться и не думать ни о чём, а после бани ощутил себя посвежевшим и хорошо отдохнувшим.

Ильхами услужливо предложил капитану восточный халат, но Корбо отказался, а переоделся в белую рубашку, привлекательно оттеняющую его загорелую кожу, и согласился лишь на шёлковые шаровары. Передохнув после водных процедур, хозяин провёл приятеля в зал для приёма гостей, где низкий столик уже ломился от яств и угощений. В углу зала расположились музыканты, услаждая слух восточной музыкой, и, опустившись на подушки, мужчины приступили к трапезе. Слуги, чутко улавливая каждый жест и взгляд господина, приносили следующие блюда и убирали уже опробованные, и Корбо лишь удивлялся, как это в него столько вмещается.

Приятели подняли бокалы за сделку, о которой удалось договориться, обсудили текущие дела, и раис неожиданно спросил:

– Ты не против, если я приглашу твою пленницу? – осторожно поинтересовался Илхами, и Тэо согласился. «Пусть развлечётся», – подумал пират.

Илхами отдал распоряжение, и через некоторое время Эстель зашла в зал.

Когда Корбо поднял глаза и взглянул на девушку, он потерял дар речи. В восточном платье бирюзового цвета она казалась ослепительной. Золотистые волосы, каскадами спадая на плечи, прикрывали спину, придавая их обладательнице образ морской богини. Ещё больше усиливало такое сравнение огромные синие глаза сеньориты, сверкающие лихорадочным блеском. Алые чувственные губы, изящная шея, упругая небольшая грудь, хрупкие нежные руки, тонкая талия и округлые бёдра неудержимо манили, обещая райское наслаждение, и капитан почувствовал, как к его горлу подкатывает ком, перекрывая дыхание и наполняя лёгкие огнём.

Воздушная ткань соблазнительно облегала точёную фигурку Эстель и мягкими складками прикрывала ножки, очертания которых угадывались при движении. Волнуя воображение капитана, девушка подходила всё ближе, и пират мысленно застонал… Это было выше его сил! Он столько дней старался не думать о пленнице и уже почти решил, что справился со своим влечением, как теперь явственно осознал: стена, которую он, защищая своё сердце, так тщательно возводил, с грохотом рухнула и рассыпалась в пыль лишь от одного её взгляда. А чувство, которое, как считал Корбо, он загнал в самый дальний угол души и не разрешал ему высовываться, вырвалось на свободу и снова заполнило его целиком.

Тэо пожирал девушку глазами, она неумолимо притягивала к себе. Капитану казалось будто его подхватило бешеным течением и несёт на рифы, и если он не найдёт в себе силы свернуть, то его разобьёт о скалы на мелкие осколки.

Эстель подошла и грациозно опустилась на подушки рядом с капитаном. Судорожно сглотнув ком, застрявший в горле, Корбо наконец отвёл глаза и насупился. Желая скрыть охватившее его волнение, пират, словно увлечённый едой, уставился в тарелку, но бросив взгляд на приятеля, Тэо с раздражением заметил, насколько восторженно и в тоже время оценивающе раис разглядывает гостью.

– Корбо, может, передумаешь? Уступи её мне, – горячо зашептал на ухо пирату Ильхами. – С такой девушкой не стыдно появиться даже перед самим султаном! Представляешь, какую выгоду можно получить при его благосклонности?!

Сдерживая подступившую злость, капитан ответил:

– Я не собираюсь менять своего решения. Тем более я дал её отцу слово вернуть ему дочь. Пусть я не дворянин, но понятия чести мне не чужды, – давая понять, что не собирается больше говорить на эту тему, твёрдо заявил пират.

Разочаровано вздохнув, раис завёл светскую беседу. Хозяин интересовался у гостьи: нравится ли ей у него, всё ли устраивает, хорошо ли о ней заботятся? Стараясь поддерживать разговор, Эстель вежливо отвечала.

Музыка продолжала звучать, и в комнате появились певцы, затянув восточную песню. Через некоторое время Тэо надоело слушать, по его мнению, «монотонное завывание», о чём пират и сообщил приятелю. Раис понимающе улыбнулся, хлопнул в ладоши, и певцы исчезли. Вместо них появилась женщина-гречанка и исполнила на лютне более приятные для европейского уха мелодии.