Смертельный круиз

Хельц расцвел и трагическим голосом рассказал о скоропостижной гибели археологов, обнаруживших гробницу Тутанхамона. Марк слушал рассеянно, а вот Стефани выглядела напуганной. Похоже, на нее эта история произвела сильное впечатление.

– Ну хватит, хватит! – остановила профессора недовольная Анита. – Мы ж не дети, чтобы слушать сказки. Признаём ваши бесспорно глубокие познания в области истории, но вынуждены распрощаться с вами, профессор Хельц, поскольку мы опаздываем.

– Приятно было познакомиться! – поспешил закруглить разговор Рудольф с такой кислой миной, что Стефани фыркнула, с трудом сдерживая смех.

Туристы молча вышли на улицу и спустя несколько минут Марк, спохватившись, похвалил сестру:

– Здорово ты его отшила. Я не представлял, как от него отвязаться…

– А может, он прав, – задумчиво произнесла Стефани, – и нам не стоит идти в пирамиды?

– Ты в своем уме?! – поинтересовалась Анита. – Быть в Египте и не посетить пирамид?! Ты же сама расписывала, как это интересно.

– Да, – грустно согласилась Стефани. – Но у меня такое чувство: неприятное, тревожное… Может, мы с тобой, Марк, не пойдем? Давай подождем в автобусе?

– Глупая моя, – ободряюще улыбнулся Марк, до боли сжав руку жены. – Это у тебя из-за Хельца: он любит запугивать. Мне тоже было неприятно встретить его здесь. Давай забудем и пойдем. Нас уже давно ждут!

Следующий час прошел в беготне по бесконечным залам музеев. Мумии, гробницы, папирусы, золотые слитки, фараоны смешались перед глазами в один огромный хоровод, в ушах звучали странные, похожие на заклинания, имена: Рамзес, Ментухотеп, Хатшепсут… Последнее имя особенно пугало, поскольку принадлежало властной женщине-фараону, носившей всю жизнь мужскую одежду и даже накладную бородку, чтобы соответствовать своему назначению.

Усталые и измученные туристы подъехали к тринадцати часам к пирамидам, неожиданно возникшим из-под земли, словно по волшебству.

– Колоссально! – произнес Рудольф, пораженный их видом. – Никогда не поверю, что эти пирамиды построили люди. Такая безупречная форма при таком гигантском размере… Слишком правильная!

– Да, – вздохнула Стефани. – Здесь хочется забыть о настоящем и окунуться в тайны прошлого… вечного…

– Подумаешь, чудо! – поделилась мнением подошедшая Анита, зевая. – Посмотрите, сколько народу вокруг: автобусы, туристы, верблюды… Очень шумно. Слишком.

Туристы побродили немного по окрестностям, пока Анита вдруг не спохватилась:

– А где Рудольф? Он ведь только что был здесь.

Все начали оглядываться по сторонам в поисках пропавшего друга, но тот как сквозь землю провалился.

– А-а, горе с ним! – раздраженно махнула рукой Анита. – Куда он денется?! Пойдемте лучше в пирамиду!

Через десять минут нашелся запыхавшийся Рудольф, который выглядел довольно испуганным.

– Вы не представляете! – возбужденно стал он делиться пережитыми впечатлениями, неловко размахивая руками. – Ужас какой-то: впереди бедуин на верблюде, сзади – бедуин, слева и справа – тоже бедуины… и все на верблюдах!

– Ну и что же ты сделал? – иронично спросила супруга.

– Пришлось прокатиться на верблюде, – удрученно закончил Рудольф. – Мне совсем не хотелось залезать на этого грязного и вонючего верзилу. Да еще появилась полиция, и погонщик погнал его рысью.

– Ты же любишь верховую езду! – не унималась Анита, давясь от смеха.

– Пока я не заплатил, этот хитрец не хотел его останавливать, – жаловался Рудольф. – Еще чтобы слезть, пришлось бакшит заплатить.

– Бакшиш, – поправил Марк своего растяпу-родственника, тяжко вздохнув. – Еще немного – и ты у нас по-арабски заговоришь.

Компания снова закатилась радостным смехом. Стефани забыла про свои тревожные предчувствия и вошла в пирамиду уже без всякого страха.

– Ты хоть в пирамиде-то свои солнечные очки сними! Ходишь в них весь день… А то ведь ничего не разглядишь, – посоветовала Стефани мужу, медленно продвигаясь по очень узкому каменному коридору.

– Ужасная нора, – бурчала сзади Анита. – Жарко, душно, тесно, пыльно. А как будем выходить отсюда? Здесь двоим не разойтись…

– Гид сказала, что коридор… один метр в диаметр… – прохрипела сзади Стефани с одышкой.

– А длиной он сколько, этот коридор, она не уточнила? Мы идем уже минут десять, ползем чуть ли не на карачках, а конца не видно.

– Я сейчас точно сознание потеряю! – подхватил Рудольф.

– Прекратите… ныть… – умоляюще попросил Марк и, тяжко переводя дыхание, продолжил: – Вот уже… почти пришли… К вашему сведению… эта «нора»… была сделана… грабителями захоронений… тысячу лет назад…

– Похоже, что тысячу лет назад клаустрофобии не существовало, – промычал Рудольф, вытирая пот. – Лучше б я остался наверху с верблюдами! Тут никаких богатств не захочешь, только глоток свежего воздуха!

– Еще немного, и я разберу эту пирамиду по кирпичикам, – заявила Анита.

– К твоему сведению… – сообщил Марк слабеющим голосом, – один такой «кирпичик»… весит… две тонны…

– Меня трудности не остановят, – гордо объявила Анита, бросив на обессилившего супруга презрительный взгляд.

Наконец туристы добрались до погребальной галереи, представлявшей собой несколько залов, в одном из которых находился саркофаг. Стефани глубоко вздохнула, Рудольф, задыхаясь, откашлялся, а на Марка так вообще смотреть было страшно: бледный, как полотно, он вытирал носовым платком пот, струившийся по лицу. Марк прислонился к холодной каменной стене, чтобы перевести дух. Похоже, профессора больше интересовала не история Древнего Египта, а глоток воды. Но в пирамиды с рюкзаками не пускали, и заветная бутылка с водой осталась в автобусе.

– Стоило ли сюда ползти?! Ничего особенного! – возмутилась Анита. – Такое впечатление, что я в сто двадцатиградусной сауне.

– Господи, я задыхаюсь здесь! Как будем возвращаться? – пожаловался Рудольф.

– А я обратно не пойду, – неудачно пошутил Марк. – Останусь здесь.

С этими словами профессор улегся на прохладный каменный саркофаг, сложив на груди руки, вздохнул и закрыл глаза. По лицу мужчины пробежала судорога, которая парализовала тело. Холод как будто сковал его по рукам и ногам. Марк хотел позвать на помощь, но не смог. Слова застряли в обезвоженном горле, и вместо них вырвался тихий слабый стон, незаметно утонувший в толчее многочисленных посетителей пирамиды.

Проворные туристы сновали по траурному залу во всех направлениях, щелкали вспышками и громко переговаривались, не обращая внимания на утомившегося посетителя. Осмотрев все залы и коридоры пирамиды, Стефани вернулась к саркофагу и шутливо крикнула мужу:

– Эй, фараон Марк Первый, вставай! Хватит валяться. Мы уходим.

Но мужчина оставался неподвижно лежать на саркофаге. Тогда подключилась Анита:

– Брат, ну что за шутки, давай вставай! А то нас постигнет та же участь, что и древних предшественников.

Марк не двигался и не отвечал. Стефани, почуяв недоброе, бросилась к мужу.

– Господи, какой он бледный! – воскликнула она. – На помощь! Помогите же кто-нибудь!

Стефани заметалась по галерее, беспомощно оглядываясь. Естественно, медпункта в пирамиде древние люди не предусмотрели. Оставалось рассчитывать только на помощь присутствующих мужчин, чтобы вытащить Марка наружу. Рудольфа трясло, как эпилептика.

К счастью, два здоровенных и крепких туриста подхватили Марка и поволокли по узкому стометровому проходу к выходу на улицу. Анита возглавляла процессию, расталкивая, а порой буквально распихивая в стороны ничего не понимавших посетителей, попадавшихся навстречу. Женщина зычно выкрикивала на всех известных ей языках: «Уступите дорогу!». Рудольф и Стефани едва поспевали за ней.

Наконец процессия выбралась наружу. После душной пирамиды сорокоградусная жара показалась прохладой. Марк в сознание еще не пришел. Увидев, в каком он состоянии, гид сама чуть не грохнулась в обморок. Аните стоило больших усилий привести в чувство еще и Мириам.

– Скорее! Помогите же нам! – кричала ей Анита. – Ему срочно нужно в больницу! У человека больное сердце, понимаете?!

– Да… конечно… – прошептала гид, пытаясь взять себя в руки. – Сейчас… сейчас… Давайте все сядем в автобус…

Лицо Мириам было такого же белого цвета, как ее платье.

– Посмотри на нее, – удивилась Стефани, обращаясь к Рудольфу. – На ней лица нет!

– Наверное, у них сажают в тюрьму, если с туристом что-нибудь случится. Пожизненное заключение, а может, даже и смертная казнь!

– Что вы там болтаете?! – сердито закричала Анита. – Идите лучше помогите мне делать искусственное дыхание! Что-то у меня не выходит… Главное – первая помощь пострадавшему! Ты, Стефани, вдыхай ему воздух в рот, а я попытаюсь сделать массаж сердца.

Следующие пятнадцать минут ни к каким результатам не привели. Рудольф сидел молча, подавленный и размякший, как тюфяк, а у Стефани началась истерика. Она держала безжизненную руку супруга и истошно кричала:

– Он холодеет! Я чувствую, как холодеет!!!

– Не болтай чепуху! – не теряла присутствия духа Анита, которая уже поняла, что без профессиональной медпомощи ничего не добиться, и принялась накачивать сведениями Мириам. – Объясните, что нужна реанимация! Нужен кардиолог и срочно! У него больное сердце. Скорее всего, повторный инфаркт. А может, уже даже клиническая смерть!

А потом Анита выложила все свои познания в медицине. Заплаканная Стефани протянула гиду листок бумаги:

– Вот его медицинская страховка!

– Я надеюсь, что все обойдется… – пролепетала Мириам без малейшей уверенности в голосе. – После реанимации переведете его в частную клинику…

– Господи, лишь бы он очнулся, – всхлипывала Стефани.

– Еще лучше, – посоветовала гид, потихоньку приходя в себя, – поехать в Израиль: клиники там суперсовременные. А то у нас… сейчас сами увидите… Больницы переполнены… Оборудованы плохо… но зато бесплатные!

Следующие несколько часов прошли в тягостном молчании. Стефани смотрела через окно на пыльный двор позади больницы, то и дело отмахиваясь от назойливых, противно жужжавших мух. Вспотевшая Анита обмахивала себя картой Каира с энергией, по мощности превосходившей Асуанскую плотину. Кондиционеров в коридоре больницы не было, а за окном градусник зашкаливал за сорок градусов.

Первый час Рудольф тщательно изучал облупившийся больничный потолок, второй – стены, требовавшие ремонта, а теперь перешел к осмотру истертого пола, нервно барабаня при этом по нему ботинком.

Мириам, отсутствовавшая где-то по делам, снова появилась в холле и сразу прошла в отделение. Вернувшись через несколько минут со скорбным выражением лица, она коротко сообщила:

– К сожалению, спасти вашего родственника не удалось. Слишком поздно…

Стефани, громко рыдая, бросилась женщине на шею. Мириам поспешила передать ее опешившему Рудольфу, а сама обратилась к невозмутимой Аните:

– Вы, по-моему, единственная, кто способен сейчас принимать разумные решения. Причиной смерти вашего родственника стало его больное сердце. Пока врачи готовят заключение, давайте обсудим необходимые формальности для репатриации тела умершего.

Глава 5. Мириам

Мириам-Мунзер Кефхалех переехала жить в Каир в то благодатное время, когда страшное слово «мухабарат» перестало быть реальной угрозой. Страна облегченно вздохнула с приходом президента Анвара Садата. Новый правитель Египта прежде всего попытался устранить все пережитки прошлого тоталитаризма, доставшегося в наследство от Насера.

В семидесятые годы положение в стране было далеко не идеальным. Реабилитированные, оставшиеся в живых, узники концлагерей снова расправили плечи и заговорили о демократии. Их место на нарах заняли бывшие «шпионы» и агенты-доносчики службы безопасности «Мухабарат». В стране царила настоящая эйфория.

Иностранцы, в основном дипломаты, и бизнесмены снова появились на улицах Каира. Страна просыпалась. Ручейки немногочисленных туристов росли и крепли, превращаясь в многоводные реки. Снова появились туристические фирмы, так что Мириам без труда устроилась в одну из них по протекции своего супруга Хосни Мунзера Кефхалеха, известного в Каире врача.

Дышавшая на ладан египетская экономика оживилась, чему немало способствовал иностранный капитал. Народ боготворил своего президента, несмотря на его ошибки во внешней политике. Мирные люди, уставшие от войн, стремились к спокойной и размеренной жизни. Но не вышло… В стране разгорелась новая война: между коптами и мусульманами. Она шла с переменным успехом до тех пор, пока президент Садат не был убит сторонниками ислама.

В Каире царила настоящая паника. Мириам несколько раз предлагала мужу покинуть страну, ведь ничто их там не держало. Детей у семейства Кефхалех не было: из-за неудачного аборта, сделанного в молодости, Мириам не могла иметь детей. Конечно, это не разглашалось, и доктор объяснял бездетность своей белокурой супруги врожденной патологией.

Но это обстоятельство ничуть не уменьшало презрения к женщине, да еще иностранке, со стороны окружающих. Большая семья и многочисленное потомство всегда рассматривались в Египте не только как помощь в хозяйстве, но и как величайшая ценность.

Несмотря на хаос в родной стране, Хосни Кефхалех продолжал честно работать и занимался любимым делом. Он был врачом «от бога» и пользовался большим уважением и любовью людей.

Независимо от того, какой политический режим царил в стране, доктор Кефхалех неизменно принимал пациентов в просторной приемной на первом этаже своего дома. На фоне бурной и полной анархии каирской жизни он являл собой образец честного и стабильного бизнеса. Здесь следует отметить, что бизнесом в арабских странах считается любое дело: неважно, кто ты – пастух или военный летчик…

Мириам была довольна своей работой. Жизнерадостная и общительная по натуре, женщина любила встречать новых людей, любознательных и необремененных заботами, какими бывают все туристы на отдыхе. Конечно, это было гораздо интереснее, чем помогать мужу в его частной клинике!

Более того, супруг был сам категорически против этого. Сделать из нее медсестру, при ее-то высшем образовании?! Это было настоящим кощунством в стране, где половина населения вообще не умела ни читать, ни писать.

Работа в турагентстве хотя бы частично соответствовала специальности Мириам, а знания иностранных языков делали ее незаменимым работником. В мусульманской стране, где у женщины не было ни малейшего шанса сделать карьеру, Мириам не на что было жаловаться! По сути, ее участь уже заранее была предрешена: сидеть дома и растить детей. Но бог не дал Мириам даже этого. Другая женщина на ее месте давно наложила бы на себя руки, и муж отрекся бы от нее, как от паршивой овцы. Но Мириам повезло с супругом, поэтому ей нечего было жаловаться на судьбу.

Муж обожал свою вторую половину и буквально носил ее на руках. Чего еще желать женщине? У нее была интересная работа, что при нынешней безработице – немаловажно. Мириам не была слепой. Она видела, как сосед Саид сидел по пятнадцать часов подряд за стойкой регистрации в гостинице, где останавливались ее туристы, ел и спал на рабочем месте… а потом влезал в переполненный автобус, чтобы успеть на лекции в Школе ветеринаров.

В Каире как нигде были развиты взяточничество и коррупция, хорошо жили только чиновники. У Мириам, как и у ее мужа, в чиновниках не было никого из родственников. Их родители происходили из сугубо научных кругов. Образование позволило им вести относительно безбедную жизнь. Клиника, как и пациенты, перешли к Хосне Кефхалеху по наследству от отца Мунзера Кефхалеха. При замужестве Мириам даже взяла его имя, как это было принято.

Совершенно далекая от медицины, за многолетнюю семейную жизнь Мириам тоже начала разбираться в болезнях и лекарствах. «Ты уже могла бы лечить не хуже меня, потомственного врача», – шутил муж. На что Мириам, улыбаясь, приводила пример Душечки, героини Чехова, которая жила исключительно интересами своего очередного мужа: «Жена адвоката раздает советы разводящимся подругам, жена таксиста учит своего же мужа водить машину, а мне… только и остается, как лечить твоих больных».

Она очень любила вечера, когда оголтелые туристы и не менее беспокойные пациенты мужа наконец оставляли их в покое, и они могли полностью насладиться тишиной в обществе друг друга.

В тот вечер Мириам устала как никогда. Муж сразу заметил это:

– Ты выглядишь бледной. Хорошо себя чувствуешь?

– Да, – вяло ответила она. – Все в порядке. Спасибо. Ты знаешь…

Мириам начала рассказывать мужу о несчастном случае, происшедшем с одним из ее туристов, но рассказ прервал звонок в дверь. На пороге стоял тот самый сосед, работавший в гостинице.

– Доктор, я умираю! – застонал он в дверях.

– Сейчас помогу, – пошутил доктор Кефхалех и повел очередного пациента в кабинет.

Прошло полчаса, а муж был по-прежнему занят. Мириам забеспокоилась: хватит уже печальных событий на сегодня! Она подошла к двери кабинета и прислушалась.

– Доктор, – спрашивал пациент, явно не спешивший уходить, – а можно употреблять корень женьшеня от полового бессилия? Я слышал, что это помогает…

– Можно, – ответил тихий спокойный голос. – Только нужно взять корень потолще.

– Так-так, – радостно ухватился пациент за спасательную мысль. – Я найду самый толстый! А потом что?

– Да привязать его покрепче…

Мириам за дверями кабинета не смогла сдержать улыбки. Через минуту громкий хохот сотряс стены дома. Шутка наконец дошла до пациента.

Еще через десять минут муж появился в гостиной.

– Надеюсь, на сегодня прием окончен, – сказал он, устало опускаясь в кресло перед телевизором.