Заговор губернатора

Капитан с легкостью опытного астронавта уже выбрался из пут. Он стоял возле своего кресла, пристально разглядывая Двейна. Но тот, хоть и был занят, по-прежнему сжимал в руке пистолет. Двейн прислушался, снимая последний ремень. Что это: отдаленные, но приближающиеся голоса в коридоре? Или ему послышалось?

Капитан, с любопытством смотревший в иллюминатор, прервал его раздумья.

— А как ты поступишь, к примеру, вот с ними? — спросил он, указывая рукой вниз.

Двейн увидел две патрульные ракеты, гнавшиеся за захваченным им кораблем. Призрачные пастельные тени с тонкими, будто пунктирными дулами для стрельбы трассирующими зарядами, они казались Двейну мрачными и зловещими.

Он вполголоса выругался: большой неуклюжий “Камерон” был бессилен против них, как утка против юрких хищных ястребов. Знать бы, на чьей они стороне. Знать бы хоть что-нибудь!

Он не мог позволить себе рисковать.

— Назад! — велел он капитану.

Человек в синем отступил, с любопытством следя за приближающимся Двейном, который быстро оглядел пульт управления, стараясь запомнить, как им пользоваться.

Все это мучительно ускользало от него, хотя и было совсем близко! Он снова выругался, потом наугад ударил по дюжине клавиш, придавил пяткой педаль, резко убрал с нее ногу; корабль неистово накренился, и Двейн пальнул по чувствительным рычагам, испепелив их из своего теплового пистолета. Теперь корабль был парализован хотя бы на время. И крейсеры ничего не смогут с ним сделать, пока не починят систему управления: стыковка невозможна. “Камерон” со всем своим грузом политического динамита будет теперь часами, если не сутками, кружить в пространстве. Невесть что, но больше ничего сделать он не мог. По крайней мере, он выиграл время на обдумывание положения.

Но нет: он снова услышал голоса в коридоре, и один из этих голосов, хриплый и громкий, принадлежал Андриасу. Значит, он как-то успел проникнуть на борт “Камерона” до задрайки люков!

Двейн выпрямился, повернулся к двери, рядом с которой стоял капитан, и взмахнул пистолетом.

— Запри дверь! — приказал он.

Капитан поспешно протянул руку к замку и тут же отдернул ее, схватившись за разбитые пальцы: Андриас и еще три человека ворвались в рубку, едва не сметя дверь. Однако при виде мрачного лица Двейна и пистолета, они неуверенно остановились.

— Стоп! — велел он. — Вот так… Подождите, пока я все обдумаю. Первый, кто шевельнется, умрет.

Лицо Андриаса побагровело, но он молчал и только стоял, дыша ненавистью. Алые пятна он стер, но нос по-прежнему смотрел вбок, а на щеке начинал набухать лиловый синяк. Сопровождавшие Андриаса охранники были вооружены такими же смертоносными пистолетами, как и Двейн, а у самого Андриаса был пулевой револьвер устаревшей модели — древнее оружие, выхваченное у какого-то растерявшегося стражника на борту “Камерона”.

Опершись рукой о кресло пилота, Двейн уставился на них. Корабль ходил по окружности малого радиуса — такой курс сообщили ему разбитые приборы управления. Казалось, он гоняется за собственным хвостом. Двейн заметил, как промелькнули две патрульные ракеты, потом увидел хлещущее из их боковых сопел пламя: ракеты тормозили и разворачивались, пытаясь пристроиться к обезумевшему “Камерону”, летящему в облаке своих отработанных газов, от которого яркие звезды вокруг стали тускло-фиолетовыми.

Двейн отвернулся лишь на секунду.

— Спокойно! — прошипел он, увидев, что Андриас начал было поднимать руку. Губернатор вновь опустил ее, и физиономия его стала еще сумрачнее.

Тук-тук-тук — послышалась в коридоре дробь торопливых женских каблучков; затем раздался тяжёлой глухой топот сапог астронавтов. Двейн сделал Андриасу и его полицейским знак пистолетом.

— Прочь с дороги! — скомандовал он. — Посмотрим, что там на этот раз.

На этот раз пришла девушка. Рыжие волосы развевались на бегу, лицо раскраснелось от волнения. Она буквально ворвалась в рубку.

— Питер! — закричала она. — Андриас и его…

Но тут она все увидела и умолкла. Двейн смотрел на нее. Он хотел что-то сказать, потом заметил выражение ее глаз, которые внезапно вспыхнули. Губы девушки приоткрылись, она издала тихий крик и бросилась на Андриаса.

Питер чертыхнулся и попытался развернуться вместе с пистолетом, но тут рубка наполнилась громом, в котором потонул грохот двигателей, и в голове Двейна сверкнула голубоватая вспышка. Откуда ни возьмись навалилась тьма. Он упал, успев заметить, как в рубку хлынули люди и как заблестели тепловые лучи.

“Ну вот”, — подумал он с горечью, и это была его последняя мысль.

Двейн снова лежал на той же койке в лазарете. Голова болела и кружилась. Он заставил себя открыть глаза и увидел девушку, которая смотрела на него. Лицо ее прояснилось, когда она заметила, что его ресницы вздрогнули и разомкнулись. Но потом ее лик вновь омрачился, а губы задрожали.

— Черт тебя возьми, Питер, — прошептала она. — Кто ты на этот раз?

— Питер Двейн, кто ж еще? — ответил он.

— Слава богу, что ты это знаешь! — послышался голос капитана. Он здорово изменился с тех пор, как они виделись в последний раз: одна рука висела на перевязи, сквозь которую проступали желтые пятна мази от ожогов.

Питер потряс головой, пытаясь прийти в себя.

— Где я? — спросил он. — Андриас…

— Андриас там, откуда уже не сможет до тебя добраться, — отвечал капитан. — Он заперт внизу с двумя своими парнями. Третий мертв. Как твоя память, Питер?

— Похоже, ничего, — сказал он, хотя по-прежнему чувствовал себя как пришибленный. — Но где я? Панель управления… Я сжег ее.

Капитан засмеялся.

— Знаю, — коротко ответил он. — Думается, в каком-то смысле ты был вынужден это сделать. Ты никому не верил, не мог верить. И ты должен был сделать все, чтобы ружья не очень скоро попали обратно на Каллисто. Мы уже отключили двигатели и летим по орбите.

Двейн обмяк.

— Послушайте, — сказал он, — кажется, у меня проясняется в голове. Но как… то есть… вы были на моей стороне? Все время?

Капитан невозмутимо кивнул.

— Да, Питер. То есть на стороне Лиги. Когда стало известно о замыслах Андриаса, пришлось срочно принимать меры. Мы не могли вторгнуться на Каллисто: это чревато кровопролитием и к тому же заставило бы Андриаса действовать. А уж тогда пиши пропало. Каллисто уже сейчас представляет собой политическую пороховую бочку, которая могла бы взорваться.

Глаза Питера загорелись внезапной надеждой.

— А вы и я… — начал он.

— А ты, я и еще пара ребят, о которых никто не знает, получили задание уладить дело. Нам надо было узнать, кто поддерживает Андриаса, и не дать ему получить электронные ружья, пока идет проверка командиров гарнизона Каллисто. Выяснили, кто стоял за Андриасом на Земле. Это группа недовольных режимом толстосумов. Они хотели эксплуатировать Каллисто в своих интересах и заключили с ним тайные сделки на концессии. Ты, разумеется, затягивал доставку ружей, сколько мог. Они лишнюю неделю пролежали в складах на Луне, пока ты спорил об условиях. Как раз этим вы со Стивенсом, наверное, и занимались в тот момент, когда мы меняли курс.

— Ну, довольно с вас, — вмешалась медсестра. — Я тоже хочу сказать ему несколько слов.

— Нет, погодите, — заспорил Двейн, но капитан, широко улыбаясь, уже двинулся к двери.

— Потом, — бросил он через плечо. — Времени у нас вдоволь.

Дверь за ним закрылась, и Двейн повернулся к девушке. Он опять потряс головой. Дымка в сознании рас­сеивалась. Он уже почти все помнил: события обретали четкость очертаний. Эта девушка, к примеру…

Она заметила его движение.

— Как голова, Питер? — сочувствующе спросила девушка. — Андриас попал в тебя из своего ужасного пистолета с пулями. Я пыталась остановить его, но успела только сбить прицел. Ой, Питер, как же я испугалась, когда увидела, что ты падаешь!

— Возможно, вы спасли мне жизнь, — серьезно сказал Двейн. — Андриас всегда удивлял меня искусной стрельбой.

Он попытался улыбнуться. Девушка нахмурилась.

— Питер, — сказала она, — мне жаль, если в прошлый раз я показалась тебе злючкой. Просто я… ты не помнил меня. Этого я не могла понять.

Питер уставился на нее. Да, он должен был ее помнить. И помнил, вот только…

— Вероятно, это тебе поможет, — проговорила девушка и, пошарив в кармане халатика, достала что-то маленькое и блестящее. — Я не ношу его на работе, Питер, но сегодня, наверное, исключительный случай…

Питер приподнялся на локте, пытаясь разглядеть, что она делает. Девушка надевала эту маленькую штуковину на палец…

Кольцо. Обручальное кольцо!

— О! — вскричал Питер. И вдруг как будто что-то щелкнуло. Он вспомнил все. Наверное, второй удар по голове исправил то, что разрушил первый.

Он перекинул ноги через край койки, вскочил и жадно протянул к девушке руки.

— Еще бы не помнить! — воскликнул он, когда она упала в его объятия. — Еще бы не помнить это колечко у тебя на пальце! Ведь я сам его надел.

 © А.Шаров, перевод. 1991