Тайна бульдога Именалия

– Мало иметь мозг и ум, – парировал Вильям, – надо еще всем этим уметь пользоваться. Скажи, тебе было сегодня жалко Куки за обедом?

– Нет, – удивилась Жози. – С какой стати?

– Вам дали невкусную кашу.

– И что? Ее можно не есть!

Мышиный Царь взмахнул хвостом.

– А вот Мафи побеспокоилась о сестрах, просила вас, несмотря на отвратительный вкус каши, все же съесть ее. Мафи помнит, каково это – сидеть голодной. Жизнь на улице сделала ее доброй, сострадательной. А ты не особенно ласковая, потому что не понимаешь, как может быть плохо собаке. Не всякая псинка, попав в тяжелую ситуацию, становится лучше. Кое-кто озлобляется, а это самое страшное. Жози, скажи спасибо тому, что с тобой случилось, думай не о себе, а о сестрах, пожалей их, полюби по-настоящему, а не так, как сейчас: «Марсия, подари мне конфету. Ах, не хочешь? Все, ты мне не сестра». Вот когда твое отношение к родным изменится, вы все отсюда выберетесь.

– Пусть Куки и Мафи сами о себе думают, – топнула лапой Жози, – я пойду с тобой. Ты же как-то отсюда собрался удрать.

Вильям раскашлялся.

– Люка долго за мной охотилась, наконец поймала, посадила под стекло.

– Зачем пуделиха так поступила? – изумилась Жози.

– Раз в году я могу выполнить чье-то желание, – пояснил Вильям, – свое или чужое. Люка потребовала от меня… Ну да я это не расскажу.

– Почему же ты не захотел освободиться? – заморгала Жози.

– Потратить годовое желание на ерунду? – удивился Мышиный Царь. – Лично на себя? Это очень эгоистично. Лучше помочь тому, кому плохо. Я знал, что рано или поздно убегу. Спасибо, Жози! У тебя хорошие задатки, если будешь воспитывать себя, станешь прекрасной собакой.

– Воспитывать себя? Это как? – растерялась мопсишка.

– Не ври, не бери ничего чужого, не ленись, помогай тем, кому трудно, радуйся удаче другого, сочувствуй тому, кому плохо, не жадничай, никому не делай зла, не обзывай Куки плюшкой-ватрушкой, пойми, ей это обидно, и хватит для начала, – растолковал Вильям.

– Для начала? – попятилась Жози. – А потом что?

– Продолжишь самовоспитание на другом уровне, – улыбнулся Вильям. – Жози, бывают собаки, а бывают четвероногие. Первые борются со своими плохими качествами, стараются стать лучше и в результате делаются умными, прекрасными, очень счастливыми. А четвероногие едят, спят, веселятся, злятся, что у них нет всего того, чего они хотят, и в результате становятся очень несчастными. Только тебе решать, кем ты хочешь стать: истинной собакой или четвероногой истребительницей корма. Прости, взять тебя с собой у меня не получится.

– Почему? – захныкала Жози.

Вильям подбежал к стене, ловко протиснулся в крохотную щель между бревнами и исчез.

Жози всхлипнула, и тут из стены высунулась голова Мышиного Царя.

– И последнее, если тебе станет плохо, очень плохо, ужасно плохо, и ты захочешь помочь не только себе, но и всем, кто рядом с тобой, – просто свистни! Я тут же появлюсь. Но помни: я прилечу и прогоню беду, только если ты захочешь помочь всем. Ты в стену не пролезешь. Ищи другой путь. Помни мои советы.

Жози подобрала мыло и побрела в прачечную. Какой противный мышь! Он же мог легко отправить ее домой, но не сделал этого. Жаль, что она выпустила его на свободу. Следовало сначала потребовать от Вильяма исполнения своего желания.

Всхлипывая и слизывая слезы с мордочки, Жози вернулась в ванную и застыла. В поддоне было пусто. Все белье, идеально чистое, висело на веревках.

Мопсишка потерла глаза передними лапками, ущипнула себя и вновь оглядела пейзаж. Белье по-прежнему висело под не особенно высоким потолком.

– Как дела? – спросила Гортензия, появляясь на пороге. – О! Все готово?

Жози кивнула.

– Хорошо, – улыбнулась лабрадориха. – Жозенька, не хочешь мне ничего сказать?

– А что надо говорить? – заволновалась мопсишка.

– Просто «спасибо», – пояснила Гортензия. – Как ты белье на веревки закинула? Где прищепки добыла?

– Подпрыгнула и повесила, – соврала Жози.

Гортензия наклонила голову.

– У стены стоит лестница.

– Где? – удивилась Жози.

Гортензия заговорщицки подмигнула.

– Кто-то приволок из чулана стремянку. Кто-то тебя пожалел. Кто это, а? Догадайся.

– Ты? – после короткой паузы осведомилась Жози.

Гортензия весело рассмеялась.

– Надо помогать друг другу.

– Конечно, – обрадовалась Жози, – спасибо!

– Пустяки, – отмахнулась Гортензия, – сегодня я тебя выручила, завтра ты меня из неприятности вытащишь. Мы подруги?

– Да, – обрадовалась мопсишка.

– Давай тогда произнесем клятву, – предложила лабрадориха, – в вечной дружбе.

Гортензия протянула к ней передние лапки, Жози взялась за них.

– Наша дружба крепче камня, горячее огня, – торжественно произнесла Гортензия, – ты не предашь меня, нет у нас тайн друг от друга, потому что Жози лучшая мне подруга. Все, теперь мы сестры.

Глава 12

Подслушанный разговор

Мафи сидела в тесной каморке и чистила какие-то изогнутые железки белой пастой, которая ничем не пахла. А вот от ржавой бочки, стоявшей в углу, нестерпимо воняло. В ней плескалась жидкость, в которой лежали тонкие странные веточки. Перед тем как убрать ржавчину, Мафи из любопытства решила изучить, что там, в круглой бочке. Она немало удивилась. Зачем бросать в грязную воду связки из трех-пяти длинных прутьев? Какой в этом смысл?

Не найдя ответа, Мафи взяла тряпочку и принялась выполнять задание. Лапы ее работали, а в голове роились разные мысли. Сейчас у нее урок домоводства? Но ей никто не объяснил, зачем нужно доводить странные железяки до блеска. А один обед в день – это очень мало. Ладно бы на столе был вкусный борщ, такой, какой варит Муля, в нем мало бульона, зато так много овощей, что поварешка стоит. И одним супчиком мама никогда не ограничивается. На второе подают картофельную запеканку с грибами и луком, затем чай с кексами. После обеда Мули не то что ужинать, завтракать на следующий день не хочется. Жидкое же, невкусное пойло в столовой гимназии, каша, которая никак не похожа на замечательные гречку, овсянку, рис, пшено, не оставила ни малейшего чувства сытости. Мафи вздохнула. Давненько она не ощущала холодной руки голода, которая стискивает желудок. Надо выпить воды, тогда станет легче. Но где найти кран?

Собачка отложила работу, вышла в коридор и растерялась. Куда идти? В мастерскую ее длинными запутанными коридорами привела Люка. Она же приказала быстро и хорошо работать, ни в коем случае не покидать помещение. Мафи сразу сообразила: с женой профессора лучше не спорить, поэтому молча шла за пуделихой. Но приказ Люки показался ей глупым. Никуда не выходить? А если пить захочется?

Мафи начала озираться. Она стояла в конце длинной галереи, в стенах которой не было ни одной двери. Скорее всего, она изучает домоводство в пристройке к дому. А сейчас находится в галерее, которая соединяет мрачную избу с мастерской. Почему в голову Мафи пришло, что она чистит железяки в пристройке? У бывшей беспризорницы нюх был развит во много раз лучше, чем у сестер. Когда Люка повела новую воспитанницу к месту занятий, то сначала открыла дверь в небольшой предбанник. По лапкам Мафи пробежал холодок, она почувствовала свежий воздух, потом увидела, что на полу очередного коридора, по которому они шли, лежит не паркет, а плитка, и подумала: скорей всего, она сейчас увидит гараж, в который можно попасть из главного здания по крытой галерее. И где тут воду искать?

Мафи почесала лапой затылок. Хорошо, конечно, иметь самый чуткий нос в семье, всегда первой унюхаешь, что Муля испекла кексы, и раньше остальных прибежишь на кухню и получишь вкуснятину, но плохо быть несообразительной, одна надежда на бульдога Именалия, который научит ее разным полезным вещам. Хорошо бы, за уроком домоводства последовали занятия по прибавлению ума.

В самый разгар размышлений до носа Мафи долетел аромат пирога. Новая ученица гимназии замерла, вычисляя, что это благоухает: яблоки, корица, сдобное тесто, варенье из ежемалинки, шоколадные конфеты… О! Где-то неподалеку пьют чай!

Забыв обо всем на свете, Мафи поспешила в ту сторону, откуда веяло чудесными, такими родными запахами. Пройдя через несколько коридоров и поднявшись по лестнице, Мафи остановилась около белой двери, украшенной позолотой. Аромат шарлотки стал таким плотным, что его, казалось, можно резать ножом. Собака замерла и начала жадно дышать.

Проведя детство на улице, часто стоя у дверей магазина в ожидании человека, который не пожалеет для нее кусок хлеба, Мафи очень хорошо знает: если нет еды, можно насытиться запахом. Нюхай продукты, представляй, что ешь их, и голод прекратит бить в желудке чечетку. Если еще водички попить, то все будет прекрасно. И рано или поздно попадется тот, кто погладит никому не нужную собачку по голове и угостит ее чем-нибудь. Надо лишь подождать, не скулить, не плакать, не хватать прохожих за брюки, просто молча на них смотреть. Нужно терпеть голод вежливо, вот тогда кто-нибудь да расщедрится на кусок хлебушка. Но шарлотка пахла так нестерпимо, что у Мафи закружилась голова, поэтому она поступила невоспитанно: осторожно приоткрыла дверь и заглянула в щелку.

Перед ее глазами появилась богато убранная комната. Шкафы с золотыми завитушками, парчовые занавески, толстый ковер, диван, кресла с подушками. И! Круглый стол, на котором стояли блюдо с пирогом, коробка с конфетами, чашки. За столом сидели Люка и незнакомый большой пес неизвестной породы.

– Сколько у вас сейчас учеников? – спросил он.

– Вообще или сегодня в гимназии? – уточнила пуделиха. – Мы отпустили часть детей на каникулы.

– Общее количество, – уточнил пес.

– Двести щенят, – ответила Люка.

– Солидное количество, – восхитился собеседник, – похоже, эта гимназия самая популярная. В других и тридцати школьников нет.

Пуделиха взяла лопатку, положила на тарелку кусок пирога и поставила перед гостем.

– Господин Гектор, к нам едут из разных уголков Прекрасной Долины, а мы, к сожалению, не можем вместить всех желающих. Поэтому нуждаемся в помощи на строительство нового учебного здания и общежития.

– Двести учеников, – протянул Гектор, – вы должны хорошо зарабатывать. Почему деньги просите?

Люка подперла подбородок лапкой.

– Попробуйте пирог, посмотрите на прекрасные конфеты, на чай со сливками, на пышный белый хлеб с маслом и сыром. А вот ветчинка! То, что вы видите, – это полдник, который через некоторое время получат детки.

Мафи чуть не завизжала от радости. Вот здорово! Столько вкусного! А жена Именалия продолжала:

– И очень красивая удобная форма – платье с фартуком для девочек, костюмы для мальчиков, обувь – все выдается бесплатно. Плюс учебники, тетради, карандаши, ручки – они тоже за счет школы.

Мафи почесала живот. Еда в комнате, похоже, замечательная, а вот наряд сшит из жесткой ткани, она «кусается», а туфли будто из дерева. Говоря о красивой и удобной форме, Люка ошиблась.

– И все это за десять золотых монеток в год, – договорила пуделиха.

– Невероятно! – ахнул Гектор. – Как вам удается не разориться?

– Мой муж бульдог Именалий, профессор, академик, постоянно публикует учебники, даже в мире людей он популярен, правда, там издается не под своим именем, – объяснила Люка. – Все гонорары супруг вкладывает в школу. Поэтому ученики как сыр в масле катаются. Мы хотим, чтобы каждый щенок, котенок, бельчонок, зайчонок мог получить хорошее образование, это смысл нашей с мужем жизни. О себе не думаем, спим на соломе, едим, что попадется. Комната, в которой мы сидим, – общая игровая. В ней дети отдыхают, читают любимые книги. Вот сегодня, например, на обед подали омлет с овощами, блинчики с мясом. Сладкую кашу, какао, к нему булочки с корицей. Сейчас ребята, которых родители не могли на каникулы забрать, ушли на урок домоводства.

Мафи разинула пасть. Омлет? Блинчики? Сладкая каша? Да Люка нагло врет. Хотя каша была, но в нее не добавили ни сахара, ни варенья. А булочками с корицей в неуютной столовой даже не пахло. Уж будьте уверены, Мафи всегда учует сдобу!

А Люка продолжала исполнять свою партию.

– Спаленки у деток наилучшие, одеяла пуховые, подушки мягкие, при каждой своя ванная. Наши с Именалием комнатушки крохотные, ковров в них нет, хотите посмотреть? Лично во всем убедиться? Понять, что я говорю чистую правду?

– Что вы, дорогая Люка, – замахал лапами Гектор, – неужели я обижу вас своим недоверием? Вы потрясающая собака. Конечно, я помогу построить новое здание. Сколько вам золотых монет надо?

Люка опустила глаза.

– Так неудобно быть в роли попрошайки. Но другого пути нет. Вот бумажка, на ней цифра. Она такая большая, что произнести страшно. Понимаю, затраты и для вас огромны, мы же благодарны за любую помощь. Если вы откажете, мы не обидимся. На днях я говорила с котом Ричардом, владельцем сети кинотеатров, его возмутила моя просьба, он гневно выкрикнул: «Не всех учить надо, а только тех, у кого родители зарабатывают. Набрали нищих? А при чем тут я? Ничего не дам». И ушел. Я так переживала, что он разнервничался, виноватой себя сочла, испекла для Ричарда торт и отправила ему с извинениями.

Гектор распушил усы.

– Ричи жаден до безобразия. Но я не такой. Дам всю сумму. Деньги у меня с собой. Велю из повозки их принести.

Люка схватилась лапками за грудь.

– Сейчас в обморок от радости упаду. Пойдемте скорей в мой кабинет, я покажу вам макет нового здания.

Мафи поняла, что они сейчас выйдут из комнаты, и опрометью кинулась по коридору назад.

Глава 13

Шарлотка для ябеды

Забежав за угол, Мафи притормозила и осторожно выглянула в ту часть коридора, где находилась комната со вкусной едой. Сердце ее наполнилось радостью. Гектор и Люка пошли в противоположном направлении, через пару секунд они пропали из виду. Мафи резво понеслась назад. Люка говорила Гектору про прекрасный обед и не менее чудесный полдник, но Мафи поняла: жена академика врунья. А есть-то хочется нестерпимо.

Вскоре Мафи очутилась в комнате, где пуделиха беседовала с Гектором, и от восторга подпрыгнула. Как она и рассчитывала, почти нетронутый пирог остался на столе.

Схватив каждой передней лапой по куску, Мафи вмиг их слопала. Потом прямо из носика пузатого чайника выпила заварку. Не передать словами, как ей стало хорошо. Но тут же пришли угрызения совести. Тащить еду со стола плохо. Когда Мафи только очутилась в Мопсхаусе, она никак не могла насытиться, поэтому дожидалась, пока все в доме уснут, шла в столовую, рылась в буфете и съедала все, что глаза видели. Через пару дней Феня сказала ей:

– Солнышко! Если на тебя напал голод, не надо ждать ночи. Ты дома, никто тебе еды не пожалеет. Просто попроси. Таскать исподтишка не надо. Маму, меня и всех остальных радует твой аппетит. Если малыш хочет есть, то он здоров, вот если от тарелки отворачивается, это беда.

С тех пор Мафи перестала тайно обжорствовать. И сейчас ей стало неудобно. В голове заговорили два голоса:

«Ну и ну, – сердился первый, – тебя отправили учиться наукам и хорошим манерам. А ты пирог без спроса слопала».

«Подумаешь, – возражал второй, – мне есть хотелось».

«Следовало потерпеть, – не утихал первый. – И разве хорошо одной лакомиться? Жози и Куки тоже голодные. Кашу-то на обед, мягко говоря, пакостную дали».

У Мафи от стыда поднялись уши, и тут она увидела на буфете пустую картонную коробку. Мигом пришло решение. Собачка живо сложила в упаковку все куски, которые лежали на тарелке, спрятала добычу под фартуком и решила во что бы то ни стало найти сестер и покормить их. Но как отыскать Куки и Жози?

Мафи вернулась в мастерскую, засунула упаковку с едой на полку с инструментами, замаскировала ее всякими железками, взялась за тряпку, и тут в помещение вошла Люка.