Клинок Императора

Пока легионеры схватились с армией монстров, за спиной у костяка тёмного войска загудел новый боевой рог — рог шестнадцатого легиона. Врата на внутренней стене распахнулись настежь, и из них, возглавляемые лично Легатом Хротом, потянулись шеренги имперских воинов. Все-те без кого крепость могла сдерживать орков, весь резерв и все кто стоял на защите внутренней стены покидали сейчас крепость, дабы закрыть окружение и помочь императору сломить сопротивление тёмного воинства.

Ингвар Хребтолом с яростью смотрел, как перемалываются в мясорубке ближнего боя его сотни кобольдов и троглодитов. С начала боя прошло всего нечего времени, а это тупое стадо уже понесло страшные потери. Людские подразделения, словно нарочно были созданы специально против таких вот безумных толп. Лидер Хваргов еще ни разу не сталкивался в открытом бою с имперским легионом, но он быстро учился и уже сейчас понимал, что именно делает людская пехота.

Поначалу попятившись, люди сдержали первый удар, оправились, выровняли строй, засыпав наступающие порядки дротиками и стрелами. Потом сделали десяток шагов вперед, не нарушая строя и постоянно контратакуя из-за своих ростовых щитов. И как только их продвижение стало замедляться из-за вала трупов, что скопился перед строем, они, повинуясь командам, снова попятились, раззадоривая монстров и не давая горе трупов, что росла перед ними как на дрожжах мешать им, снижать поголовье тупорылого скота. Ингвар видел и другое… Видел как с флангов приближается стальная лавина закованных в броню рыцарей, медлительных, безлошадных но не ставших менее опасными. Видел, как на склоне формируется ударный кулак вышедших из крепости воинов, который вот-вот ударит им в спину.

Лидер Хваргов нашёл взглядом Либриссу Дэарт и натолкнулся на презрительный взгляд так нетипичных для Дроу карих глаз. Мать дома Масок возвышалась над остальными стоя на магическом округлом диске, что позволял ей парить над землей. Её главное оружие насыщенное магической энергией копьё поблескивало разрядами фиолетовых молний. Вокруг воительницы сбились в кучу, её лучшие воины и маги, которые должны были занимать свои позиции позади хваргов. Каждый сам за себя!! — вот что кричала поза и взгляд этой женщины. То, что Дроу решили бросить битву и пойти на прорыв, было ясно как божий день.

Ингвар не мог винить своих союзников за подобное решение. Он и сам видел, что их поражение лишь дело времени. Да — они могли бы встать насмерть, заставить землю под склоном впитать в себя кровь множества людей, но…победить бы всё равно не сумели, уже очень велик был численный перевес людского войска. И тогда Ингвар закричал, басовито и протяжно закидывая с металлическим лязгом свой огромный молот на плечо, закричал, вкладывая в свой крик толику бурлившей в его крови силы бога Ороха Попирающего клятвы, владыки оникса и хранителя сна одного из семи спящих. Будучи ярым слугой своего тёмного бога с самого детства, даже не являясь магом или жрецом, Ингвар получил благословление от тёмного божества, сила которого была неоспорима, ведь именно жертвы и мольбы владыке оникса позволили обрушить горы в Хребте Асарака.

Тёмная незримая волна прошла между рядов Хваргов, когда крик их лидера достиг своего пика. Кожа низкорослых воинов невидимая под слоями одежд и доспехов стала твёрже камня насыщенная божественной магией, которой делился их лидер перед последним смертельным броском. Благословление владыки оникса продлится считанные минуты, но пока заклятье каменной кожи действует, его воины будут практически неуязвимы для колющего и режущего урона.

Отбросив мысли об обороне, две ближайшие к Ингвару сотни костоломов сформировали клин, нацеленный прямо в центр имперских легионов, во главе которого встал он сам. Впереди этого клина отбросив в сторону опустевшие склянки боевых эликсиров, уже мчались Хваргские берсерки в кроваво красных доспехах покрытых многочисленными шипами и зазубринами.

Дроу тут же приняли правила новой картины боя и подстроились под неё. Росчерки магии, шипящие изумрудной кислотой сферы и пламенные искры опережая строй Хваргов ударили в гущу схватки не щадя ни людей ни рабов. Грохот и треск убойных заклинаний перекрыли все остальные звуки на поле брани, оглушая и заставляя слабых духом бросать оружие. Вставшая на дыбы земля под ногами легионеров пробивала их тела и доспехи десятками ледяных лезвий, вдруг выскочивших прямо под рядами воинов. И когда стык двух легионов превратился в кровавое месиво, где с трудом пытались сформировать строй оглушенные и израненные ветераны империи, туда ворвались обезумевшие и неукротимые берсерки тёмного воинства…

Хрипы, крики, лязг металла, чудовищный смог ядовитых испарений от кислотных луж. Кипящая вода и неподвижные останки, над которыми к небу тянулись языки огня. Искаженные и застывшие лица мёртвых под тяжёлой поступью хваргов. Заваленные трупами раненные, чьи приглушенные стоны вплетались в общую какофонию битвы. И среди всей этой грязи и крови, в первых лучах восходящего солнца, на встречу к прорывающимся тёмным шагнул император.

Он скорбел по тем своим людям, что в адских муках умирали вокруг него. Он знал, что у них нет магической поддержки, знал, что, не смотря на численное превосходство, удары магов будут страшны. Знал, что привел многих из них на убой и так же четко осознавал, что не имеет права на поражение. И его скорбь тяжёлым камнем давящая на горло и грудь, вдруг обернулась пламенем ярости, чей свет ярко воссиял на его клинке и доспехах.

Первый же выскочивший из дыма берсерк был разрублен на две части серебряной вспышкой магического клинка, которым Утер ударил со скоростью не подвластной обычным смертным. Пару других смяли идущие следом гвардейцы, все как один паладины, воины-мастера, орудующие не только железом, но и святым словом церкви. Семь раз император бил своим легендарным мечом и семь раз его клинок не встречал на своём пути сопротивления, без труда рассекая берсерков одетых в отличные доспехи, и лишь на восьмом ударе его меч вдруг остановился, встретив на своём пути созданный из цельного куска оникса молот.

Ярчайшая вспышка зародилась в точке удара, волна воздуха разошлась в стороны, отбрасывая и хваргов и людей. На несколько десятков метров вокруг на ногах остались лишь двое, Ингвар Хребтолом сжимающий в руках раскалившийся молот и император Утер, на чьём поясе наливалась золотистым свечением висящая на цепи книга королей.

Зародившийся в душе Ингвара страх не помешал ему ударить в ответ, да так что император отшатнулся, а на его уникальном доспехе появилась вмятина. Утер же, отступив на шаг, вновь перешёл в атаку, череда молниеносных ударов покрыла молот лидера хваргов вязью трещин, а его шлем отлетел в сторону, когда превратившийся в гудящий росчерк меч задел один из выступающих на нём шипов. Хварг пытался контратаковать, но он уже и сам понял, что смерть нависла над ним в образе рослого воина, из-под забрала которого, магической яростью полыхали голубые глаза.

Когда отступающий под градом ударов хварг вдруг крутнулся на месте, выбрасывая в императора свой магический молот — тот был готов. Вместо того чтобы с силой ударить прямо в лицо Утеру, молот врезался в округлую оболочку магического щита созданного книгой королей, непреодолимая защита которой, была в состоянии на краткий миг защитить от любых угроз не сплоховала и в этот раз. И без того покрытый трещинами молот не выдержал удара, из расколов на нём хлынули испепеляющие лучи сырой маны, а затем прогремел взрыв.

Бьющий от куда-то из-за спины императора холодный ветер, быстро унёс дым в сторону, открывая картину изувеченных взрывом разумных. Разрушаясь, оружие хварга выплеснуло наружу единым импульсом, огромное количество энергии, не щадя не друзей ни врагов. Сплошной вал трупов окружал императора со всех сторон, гвардейцы и костоломы, берсерки и легионеры все они вперемешку лежали вокруг. А где-то впереди, схлопнулся стальной капкан, зажимающий тёмное воинство в смертельной ловушке. Рыцари, наконец, ударили с флангов, сотни шестнадцатого легиона медленно, но верно, вгрызались в порядки хваргов со стороны крепости, а два легиона пришедшие вместе с императором постепенно сжимали тот огрызок подразделения, что остался после неудачной попытки прорыва тёмных.

Булькающий смех отвлек Утера от созерцания битвы. В нескольких метрах от него зашевелился обрубок, некогда бывший Ингваром Хребтоломом, лидером клана Чёрной наковальни…

Внешний вид хварга был страшен. Его руки в буквальном смысле были перемолоты взрывом, на лице не осталось кожи, нос превратился в мешанину раздробленных хрящей. Несмотря на то, что нагрудник хварга был смят и зиял дырами, на краях которых пузырилась кровь, он все еще дышал.

Император шагнул вперед, не слушая хварга который что-то невнятно хрипел. Какая разница, о чём пытается сказать тот, кто через секунду умрёт? Меч, развернутый рукоятью вверх, взлетел в последнем добивающем ударе, который должен был пригвоздить умирающего врага к земле…

Хруст, тяжёлый вздох полный боли, фиолетовая вспышка магии… Окруженные горами трупов посреди битвы неподвижно замерли на мгновение две фигуры — император так и не успевший нанести свой удар, и Либрисса Дэарт сбросившая с себя заклятье невидимости.

Искажённое злобой, на половину обожженное лицо Либриссы несло на себе отпечаток триумфа. Наконечник её копья на треть вошел в подмышку императора, туда, где было одно из самых слабых мест в его доспехе. Воин пошатнулся, Дроу усилила натиск, со скрежетом преодолевая сопротивление защитной магии и зачарованного металла. Рука в тяжёлой латной перчатке опустилась на древко копья и сжалась, не давая убийце закончить начатое.

— Жалкое, трусливое создание. Под стать своему племени. — Голос императора прозвучал глухо из-под забрала. Меч ударил вниз добивая хварга, в то время как второй рукой Утер вытаскивал из себя жало копья, несмотря на то что Либрисса давила изо всех сил.

Триумф на лице воительницы сменился ужасом, когда она поняла, что не сможет убить императора. У неё не хватало силы, чтобы вдавить копьё глубже или вырвать его из раны, дабы нанести повторный удар. Отпустив оружие, эльфийка бросилась в сторону, на ходу активируя заклятье сокрытия, фигура её смазалась и растворилась росчерком мрака.

Понимая, что убийца так просто его не отпустит, император вырвал копьё из раны и встал в боевую стойку. Кровь жарким потоком обагрила его доспех, но практически сразу успокоилась. Несмотря на магию исцеления которая была щедро вплетена в его доспех, он не чувствовал того что исцелён. Наоборот где-то в глубине его тела поселилась ядовитая червоточина тёмного заклятья, пожирающая его здоровье и силы.

Бросив взгляд назад в сторону Баруты, он пытался понять, почему никто не приходит к нему на помощь. Ведь там позади, остался быстроногий резерв пехотинцев, остались лекари, что встречали выходящих из боя раненых, лучники, обрушивающие на тёмных залпы своих стрел. Но вместо своих отрядов он увидел лишь надвигающуюся стену снега, а в его лицо ударил новый мощный поток ледяного ветра.

Будь на месте императора кто-то другой, он возможно бы и не понял что происходит. Но его шлем помимо многих других качеств позволял владельцу узреть истинную картину мира. И там где все остальные видели лишь снежную бурю, император видел море надвигающейся тьмы, которая уже пожрала тылы его армии и через считанные секунды с первыми хлопьями снега добралась и до него…

***

Тем временем в самом центре снежной бури, пошатываясь, шагал тот, кто был её сердцем. Некогда это существо было тёмным эльфом, но энергия Каор’Дуум отняла у него всё — плоть, разум, душу и имя. Мёртвый некромант ступал по земле Хребта Асарака, но не творил заклятий и не сгорал от жажды убийства или голода, как какая-нибудь обычная нежить. Ему были чужды эмоции и желания доступные как живым, так и немёртвым.

Наяна ошиблась, Исси’Лир не превратился в Лича. У лича есть душа, тёмная, осквернённая, но она есть. Лич ограничен своей силой, его перенасыщенная тьмой душа боится дневного света, и не может далеко уходить от места смерти своего тела. У лича есть разум и имя. А у того кто шагал по снежной пустоши не было мыслей или разума. Он стал стихией, якорем тьмы, что на языке древних назывался — танатос.

Танатос был подобен ветру, вот только дул он лишь в ту сторону, где в воздухе висели боль и смерть. Ему не было дела до живых, именно поэтому гномы в подземье выжили. Жалкая каменная стена не остановила бы бурю Каор’Дуум, источником которой он являлся.

Ледяной ветер, сдирающий снег с песчаных пустошей Асарака был насыщен отпечатками душ. Танатос прошёл по подземью, и теперь внутри бури можно было разглядеть хваргов и Дроу, гоблинов и кобольдов. Как только он ступил на поверхность, его привлекла Барута, с её гибнущими под завалами жителями. Так внутри бури появились призраки полуразрушенных домов и стонущие израненные люди. Собрав всю боль, страх и смерть с разрушенного города, и навсегда привязав к буре отпечатки их страданий, он превратил ураган в дикую пляску призрачных фигур и видений.

За его спиной не поднималась нежить, мёртвые оставались лежать неподвижно, промороженные ледяной стихией. Живые, попавшие в бурю, гибли, но чтобы избежать смерти, достаточно было убраться с пути снежного урагана и держаться подальше от мест насыщенных смертью. Танатос не был злом в прямом смысле этого слова. Он был своего рода магнитом, что тянулся к смерти и был готов бесконечно её поглощать, поддерживая буйство стихии.

Привлечённый «запахом» бойни, который распространялся в стороны от сражения, он направил свои стопы к сражающимся армиям. Первыми погибли целители и резервы армии императора. Не было в их рядах сильных магов способных почуять надвигающуюся тьму. Следом ледяными статуями обратились и все остальные, а танатос продолжал идти дальше, туда, где в ущелье били барабаны орков, а разумные гибли, насыщая воздух страданием…

Глава 7. На крыльях бури

Внутренний мандраж понукал Глифа перейти на бег, но мягкий свежевыпавший снег заставлял ноги проваливаться и вязнуть в своей толще, не давая передвигаться быстрее. Игрок в тысячный раз выругался, проклиная тот факт, что в мешке за спиной нет снегоступов. Копеечная же штука, бонусом к одежде каждый серый плащ получил пару таких, в преддверии зимы. А вот купить снегоступы себе, чтобы валялись в тревожном рюкзаке, не успел, потому и приходилось сейчас еле ползти по склону в попытке выйти к подножью горы.

Час назад он попрощался с кланом Хмелеборов. Локброк со своими гномами решил закрепиться в пещерах и возвести баррикады. При этом он честно признался, что в случае если такое существо как Лич попробует вернуться в подземелье, он уведёт свой клан и не станет бестолку губить их жизни.

Глиф признавал правоту лидера Хмелеборов. Они вместе вышли на поверхность и видели тот жуткий ураган, что полз по земле Асарака, при всём при том, что вокруг него погода была спокойной, а небо чистым.

Тёмный эльф никогда не сталкивался с высшей нежитью, и честно сказать не особо горел желанием это исправлять. Сейчас его волновали вещи более простые и насущные. Его путь лежал к внутреннему кольцу скал, именно там следуя за знаками, он должен был найти тропу к точке сбора группировки серых плащей.

В голову Глифа закрадывались мысли плюнуть на всю эту заварушку и сбежать. Серые плащи не из тех, кто прощает дезертирство, но и найти его быстро… им сейчас есть чем заняться и помимо этого. Пока что он решил не рубить с плеча и действовать по обстоятельствам. Для себя он уже наметил несколько путей к расколотой горе Морот’Раг, и все они выходили ужасно небезопасными. Первый и самый рисковый — через подконтрольные оркам локации, пройти там и добраться до цели, то же самое, что сыграть в русскую рулетку с полным барабаном патронов. Второй путь лежал через дикие территории. Решение пойти этим путём довольно спорное. В этом мире хватало локаций, не принадлежащих ни одной расе, но на то были свои причины. Все они были рассадниками монстров, межрасовых банд и религиозных культов, поклоняющихся различным кровожадным божкам. Кроме того чтобы добраться до БраготГура таким путём, пришлось бы делать огромный крюк по суше, но всяко лучше пару раз отправится на перерождение и истоптать несколько пар сапог чем оказаться в рабском ошейнике орков.

Третий путь лежал вглубь империи людей. Самый безопасный (с учётом того что ему на хвост не сядут преследователи) он пролегал к ближайшему портовому городу. Оттуда кораблём по морю, к БраготГуру вёл самый короткий путь. Вот только кто же согласится вести его на край света, и потащит свою команду и корабль прямо в пасть к захватчикам?

За размышлениями Глиф незаметно спустился к внутреннему кольцу. Кинув взгляд в сторону далёкой бури, он увидел, что там, где она прошла, не осталось армий ещё час назад бьющих друг друга не на жизнь, а на смерть. Кто там дерётся с захватчиками, было не понятно, да и не важно. Очередное доказательство, что на пути этой нежити лучше не становится.

Пробираясь между валунов, укрытых наледью и шапками снега, Глиф искал глазами метку, способную направить его дальнейший путь. Пока он битых полчаса рыскал между скал, многокилометровый столб бури сдвинулся дальше и полностью накрыл собой незамерзающее ущелье и крепость шестнадцатого легиона белоснежной взвесью, через которую не было видно не зги. Что сейчас там творится, Глиф не знал, но подозревал что нечего хорошего. Если уж несколько тысяч мобов как корова языком слизнула, после того как там прошлась нежить получившаяся из мёртвого некроманта, то имперским бойцам защищающим крепость он не завидовал.

Путеводный знак по закону подлости обнаружился на самом последнем валуне по эту сторону тракта. Чтобы пройти дальше, нужно было пересечь мост или перейти вброд ручей полный бурной ледяной воды, и когда Глиф уже был почти уверен, что ему придется лезть на другую сторону, он, наконец, узрел метку серых плащей.

Треугольный скол на куске рыжеватого камня лежащего в небольшой созданной природой нише указывал своей острой частью на восток. Если не знать что это эбент — руда, добываемая только на дне рек, можно пройти мимо этого невзрачного камушка и даже не задаться вопросом, какого чёрта он делает среди россыпи серых скальных обломков. Порывшись в нише, Глиф обнаружил припорошенный снегом узелок. Развязывать тугой узел стягивающий горловину мешочка он не стал, разрезал бочину ножом и выудил на свет браслет сокрытия личности. Под узелком же, во внутренней части мешочка, висел небольшой вкладыш с сильнодействующим порошковым ядом. Если бы кто-то случайно обнаружил схрон братства, воспользоваться его содержимым не позволила бы очень быстрая и мучительная смерть от удушья.

Сняв ставшую такой неудобной на зимнем холоде деревянную маску, игрок надел на руку найденный браслет. Эбент указывал на восток, и Глиф следуя заданному курсу уже через двадцать минут вышел к неширокой горной тропе вытоптанной животными Хребта Асарака. Он уже бывал здесь, местность была ему знакома. Чуть больше месяца назад в составе трёх малых групп серые плащи охотились здесь на гремлинов, которые повадились спускаться с гор и подкарауливать одиноких путников между патрулями, снующими туда-сюда по тракту.

Тропа круто уходила вверх и была довольно опасной, тонкий слой снега, наметённый сюда косым ветром, скрывал под собой наледь готовую бросить тело неосторожного путника на встречу c острым камнями. Где-то впереди за поворотом открывался вид на зев старой заброшенной штольни, выработка руды в ней давно закончилась, но монстры не спешили селиться здесь из-за близости города и частых проверок разведчиков империи.

Пройдя почти тысячу шагов по тропе, ходок неожиданно разглядел под ногами нечто необычное. Чтобы разглядеть находку получше, ему пришлось наклониться и погрузить руку в снег.

Кровь, всего капля, под слоем свежевыпавшего снега. Давно смёрзлась. Снег прошелся по хребту утром как раз тогда, когда Глиф с Хмелеборами добрался до выхода из подземья, с восходом солнца небо было чистым. Значит, кто-то прошел здесь ночью или с рассветом. Кровь красная, что отсекало сразу целый сонм монстров и разумных рас. Значит человек, гном, хварг, эльф или кто-то из зеленокожих. Если прикинуть примерное время, то два может быть три часа назад, кто-то прошел здесь, скудно истекая кровью.

До заброшенной шахты, рядом с которой следовало искать следующую метку, оставалось всего нечего. Натыкаться на кого-то недружелюбно настроенного, пусть даже и раненого, в планы Глифа не входило. Тем более что от скрытности в этом месте во время движения не было никакого толка. Вокруг сплошной белый фон, все вокруг достаточно хорошо освещено, а на снегу остаются явные отпечатки. При таких раскладах поймать нежданчик в виде стрелы или боевого заклятья было парой пустяков, тем более что с тропы толком никуда не денешься.

Несмотря на возможную опасность, игроку нужно было двигаться дальше. Шагая по тропе, он внимательно изучал снег под ногами и уже через десяток шагов обнаружил еще один след. В этот раз крови было чуть больше, и она размазалась. Тот, кто шёл по тропе наступил на собственную кровь, оставив отпечаток тяжёлого рыцарского сапога защищенного металлической броней и остроносого.

Крови не много, попадается она не часто, а это значило что рана либо плотно перевязана, либо практически закрыта. Ну, или всё это ошибка и кто бы ни шёл по тропе он просто тащит на плече пойманную дичь, с которой и капает кровь время от времени. Хотя в это предположение Глифу верилось слабо.

До шахты Глиф добрался спокойно. Шел, так как учили, по краю тропы, так чтобы оставалось пространство для резкого движения и риск попадания ног в возможную ловушку, становился минимальным. Перед шахтой игрок замер, чутьё подсказывало, что искать сейчас метку не стоит. Тем более что осторожный осмотр выявил на камнях (ветер не заносил снег внутрь шахты) новые следы крови.

У входа пахло скверной запущенной раной. Так может пахнуть бродячий пёс покрытый язвами и рубцами. Перехватив по удобнее булаву и шестигранный клинок, Глиф шагнул на границу света и тьмы, активируя навык игры теней.

Перестроившееся зрение тёмного эльфа рассеяло тьму. Вместо мрака внутренности пещеры окрасились в серые тона, и лишь нечто в нескольких шагах от Глифа не давало темноте уйти полностью.

Игрок моргнул от неожиданности, еще ни разу не бывало такого, чтобы ходока подводило его зрение. Упругая волна воздуха легонько прошлась по волосам и коже игрока. Секунда, одно мгновение, и булава с клинком оказались зажаты внутри молниеносно надвинувшейся тьмы.

Прямо в лицо Глифа, заглянули полыхнувшие изумрудным светом глаза.

— Не бойся сер….

Договорить нечто не успело. Глиф выпустил зажатое оружие и отпрыгнул от смрадного существа дыхнувшего ему в лицо гнилью. Два метательных клинка влетели в средоточие темноты и с тихим лязгом отлетели прочь. Не оборачиваясь, извернувшись всем телом, Глиф прыгнул еще раз, стараясь вырваться из пещеры, и ему это почти удалось…

Ужасающей силы хватка сжалась на руке Глифа. Игрок успел разглядеть здоровенную узорчатую латную перчатку, которая была надета на руку существа, а затем перед его глазами на секунду мелькнул потолок и он оказался прижат к стене.

Кем бы ни была тварь, её сила поражала. Легко как пушинку перебросить ходока через себя и прижать к стене, да еще и с молниеносной скоростью, дано явно не каждому. И вместе с тем в мозгу у игрока промелькнуло сразу две мысли — несмотря на поражающую мощь, тварь ему не навредила и тьма раздалась в стороны под действием света, когда неприятель выдёргивал его в обратную сторону.

— Вдохни глубже. Успокойся серый плащ. Я искал вас, но не успел добраться… Тьма снедает меня.

— Вдохнуть глубже? Кто или что ты такое? Здесь стоит ужасная вонь, и твой совет вдохнуть поглубже звучит как чистая ересь!

— Я понимаю и принимаю твою реакцию, и прошу лишь выслушать.

Хватка разжалась, тьма отодвинулась. Не спуская с Глифа источающих зелёную дымку глаз, единственного, что было видно в этом сгустке колючей тьмы, тварь попятилась к выходу, туда, где падающий свет разогнал оболочку мрака. И тогда когда облик существа приоткрылся, Глиф замер, забыв как дышать.

Император Утер

Уровень 100…

— Император!?

Тем временем Утер пошатнулся, приступ кашля заставил его согнутся и приоткрыть забрало. Брызги крови вперемешку со слюной испачкали его ладонь, которой он прикрыл лицо, отвернувшись от Глифа.

Игрок впал в ступор. Перед ним был один из самых могущественных неписей в игре. Нечего было и думать, чтобы попытаться ему навредить или тем паче убить. Глиф просто не знал, как реагировать на такую встречу.

— Я шёл по знакам. Надеялся, что доберусь до вашего лагеря. — Утер, отошел от входа, и было видно, что ему с трудом дается каждое движение. Но Глиф уже понял, что внешний вид этого моба обманчив, и ему еще хватит сил взорваться вспышкой смертельного удара. — Но не преуспел. Свет убивает моё изменившееся тело, а тьма с каждой минутой меняет меня. Еще немного, совсем чуть-чуть и моё сердце перестанет биться. Кем я обернусь в таком случае и сколько горя принесу своему народу? Нельзя этого допустить и ты поможешь мне в этом. Ты ведь серый плащ? Ты еще верен своей службе?

— Как ты узна…

— Помолчи. На это нет времени. Моё тело, мой доспех, мои регалии…всё осквернено. Ураган тьмы терзает эти земли…войско погибло…крепость обречена… — Утер присел на перевернутую брошенную вагонетку и снова закашлялся. Тьма клубилась вокруг него, такая плотная, что проникнуть сквозь неё не позволяло даже ночное зрение. Словно живая она обретала форму, собиралась росчерками узких нитей, всё сильнее оплетая императора и вновь скрывая его облик. — Эта выработка давно заброшена, ты должен помочь мне. Мне нужно спуститься вниз, пока не поздно. Я проверил, верёвка еще достаточно крепка, несмотря на сгнившие подпорки вокруг, видимо в неё была вплетена нить тенешёлка. Опусти меня ниже, затем обрежь веревку и разрушь вот эти две балки.

— Ты решил похоронить себя заживо? Но обвал ведь и меня уничтожит, я не успею выбраться.

— Ты бессмертен, ни что не помешает твоему телу возродится. Выполни мою волю, затем расскажи обо всем, что здесь видел своим командирам или же если это будет не возможно, доберись до собора святого круга. Он в столице империи, ты сумеешь найти дорогу, я уверен. Твоя смерть не будет напрасной, и империя воздаст тебе по заслугам щедро, будь уверен.

Внимание! Император Утер предлагает вам задание «Последняя воля проклятого»

Класс: Уникальное.

1. Помогите Утеру запереть себя под завалом, пока он не переродился в чудовище.

2. Расскажите обо всём случившемся патриарху святого круга или офицерам серых плащей.

Награда: Скрыта.

Принять? Да/Нет

— Я согласен.

Без сомнений подтвердив свой выбор в интерфейсе, Глиф продублировал его вслух (для непися). В глубины штольни вело два пути — один ныне заваленный, и второй начинающийся рядом со входом. Глубокий колодец был снабжён поворотным механизмом, с помощью которого можно было опустить деревянное подобие лифта вниз на низинные уровни.

Подойдя к краю лифтовой шахты, Глиф глянул вниз и проговорил. — Если ты идёшь на смерть, зачем спускаться вниз? Разве прыгнув отсюда, ты не разобьёшься?

— Весь мой доспех, все мои артефакты, средоточие света… Это позволило мне продержаться дольше других и стало моим проклятьем. Я выжил, но вытравив свет, тьма заняла его место. Лишь книга королей, написанная первым из моего рода, не утратила своей святости. Как только я умру, тьма завладеет телом. Я не знаю, как скоро это произойдет. Через час или через секунду после смерти, а значит, если я убью себя прямо сейчас, ты можешь и не успеть обрушить подпорки.

— Хорошо, тогда не будем терять времени.

— Подожди…возьми вот это. — Утер зарычав поднялся, тьма шарахнулась в стороны от него, когда он отцепил от пояса висящую там книгу. — Её силой может воспользоваться лишь действующий император людей. Меня она больше не защищает, для силы, что заключена в ней уже понятно, что я перестал быть лидером своей империи, с той самой секунды, когда попал под действие проклятья. Передай её Архивариусу Мунику, теперь он император и надежда человечества.

Книга королей.

Класс: Легенда.

Слот: Реликвия.

Эффект: Клятва Императора. — Пока давший клятву следует ей, и в состоянии её исполнить, свет озаряет его путь.

1. Спонтанные всплески исцеления +7 % от общего показателя здоровья.

2.100 % защита от магии света.

3. Любые положительные эффекты заклинаний действуют в х2 раза мощнее.

Эффект: Абсолют. — Жизнь императора священна и потому оберегается сильнее прочих. В тяжёлый момент под сокрушительный удар попадает не плоть святого человека, но его непоколебимая вера.

1. Временная неуязвимость для всех типов урона. (Откат сутки)

Условие: Только для лидера людской расы.

Не успела челюсть Глифа упасть и вернуться на своё место, как он дочитал до конца и надпись «только для лидера» обломала весь восторг. Да и сама книга, увесистый том с тяжёлой золотой обложкой покрытой сияющими рунами вдруг померкла и уменьшилась. Золотая оправа осыпалась вниз золотым песком, а страницы книги закрытой на маленький замок потемнели.

Вот и всё…Всего секунда и игрок держал в руках не великий артефакт, а обычную на первый взгляд книжку пусть и закрытую на магический замок. Описание реликвии тоже изменилось вслед за её обликом.