Долина ужаса: Роман; Записки о Шерлоке Холмсе: Рассказы; Возвращение Шерлока Холмса: Рассказы

Мы перешли подъемный мост и были встречены длинной, сухой, с некоторыми следами былой чопорности, фигурой — это был дворецкий Эмс. Бедный старик был страшно бледен и все еще дрожал от нервного потрясения. Бирльстонский полисмен — рослый меланхоличный человек с солдатской выправкой — стоял на страже у роковой комнаты. Доктора уже не было.

— Ничего нового, Вильсон? — спросил Мэзон.

— Ничего, сэр.

— Теперь вы можете идти. Мы пошлем за вами, когда вы понадобитесь. Дворецкий может ждать в стороне. Скажите ему, чтобы он предупредил мистера Баркера, миссис Дуглас и экономку, что нам, может быть, понадобится переговорить с ними. Теперь, господа, может быть, вы разрешите мне поделиться с вами своими сведениями, а потом я буду счастлив выслушать ваш взгляд на положение дел.

Он нравился мне, этот провинциальный сыщик. Он быстро схватывал факты, обладал холодным и ясным здравым смыслом, который, несомненно, поможет ему когда-нибудь сделать карьеру. Холмс слушал его внимательно, без тени нетерпения, так часто проявляемого специалистами по отношению к своим младшим коллегам.

— Самоубийство здесь или убийство — это первый вопрос, господа, не так ли? Если это было самоубийство, то мы должны допустить, что покойный снял обручальное кольцо и спрятал его, потом пришел сюда, сырой обувью натоптал в углу за гардиной, чтобы показать, что кто-то его подстерегал, потом открыл окно, затем кровью…

— Мы можем это отбросить, — сказал Мак-Дональд.

— Я тоже так думаю. Итак, самоубийство отпадает. Остается убийство. Теперь нам надо определить, совершено оно забравшимся сюда неизвестным, или кем-нибудь, живущим в доме.

— Мы слушаем ваши аргументы.

— И с той и с другой версией имеются значительные затруднения. Предположим, что некоторые лица, живущие в доме, совершили преступление. Они прислали одного из шайки сюда, когда все было тихо, но еще никто не спал. Затем они прикончили Дугласа из самого шумного оружия в мире, и так как им посчастливилось, то этого оружия никто раньше в доме не замечал. Все это, само собою разумеется, должно было вызвать во всем доме переполох, не правда ли?

— Да, несомненно.

— Все знают, что после выстрела прошла минимум одна минута, прежде чем все живущие — не только мистер Баркер, хотя он это и утверждает, но и Эмс и все другие были на месте убийства. Скажите, каким образом за это время преступник успел наделать следов в углу, открыть окно, вымазать косяк кровью, стащить обручальное кольцо с пальца убитого и все прочее? Это невозможно!

— Вы очень ясно все это разобрали, — сказал Холмс. — Я начинаю с вами соглашаться.

— Теперь мы вернемся к теории, что этот некто явился извне. Человек попал в дом между половиной пятого и шестью. Тут были гости, дверь была открыта, так что ничто ему не помешало. Он мог быть простым вором или явиться сюда с личной местью к мистеру Дугласу. Так как мистер Дуглас провел большую часть своей жизни в Америке и это охотничье ружье оказалось американского производства, то надо думать, что наиболее вероятным является убийство из мести. Он проскользнул в эту комнату, потому что она первая попалась ему на глаза, и притаился за гардиной. Здесь он пробыл приблизительно до одиннадцати часов ночи. В это время мистер Дуглас вошел в комнату. Произошел краткий разговор, если он вообще произошел, ибо миссис Дуглас утверждает, что с того момента, как супруг оставил ее, и выстрелом, прошло не более пяти минут…

— Свеча это подтверждает, — сказал Холмс.

— Верно. Взята была новая свеча, и сгорела она не более, чем на полдюйма. Он, вероятно, поставил ее на стол, перед тем как произошло нападение, иначе она должна была упасть вместе с ним. Это показывает, что на него напали не сразу, как он вошел в комнату. Когда явился мистер Баркер, лампа была зажжена, а свеча погашена.

— Все это достаточно ясно.

— Теперь из этих предположений постараемся воспроизвести сцену убийства. Мистер Дуглас входит в комнату. Ставит свечу. Человек показывается из-за гардин. Он вооружен вот этим самым ружьем. Он требует обручальное кольцо — бог ведает зачем, но это, вероятно, было так. Мистер Дуглас отдает его. Тогда — или хладнокровно, или в борьбе — Дуглас мог схватить молоток, найденный на ковре — тот застрелил Дугласа. Убийца бросает ружье, а также эту странную карточку «Д. В. 341» и убегает через окно, пересекая ров как раз в тот момент, когда Сесиль Баркер появляется на месте преступления. Как вы это находите, мистер Холмс?

— Очень интересно, только не очень убедительно.

— Господа, все это было бы абсолютной бессмыслицей, если бы не было чем-нибудь еще более нелепым, — вскричал Мак-Дональд. — Кто-то убил человека, и кто бы это ни был, я берусь доказать вам, что убийство он совершил бы другим путем. На что он рассчитывал, отрезая себе путь к отступлению? На что он рассчитывал, употребляя охотничье ружье, когда тишина была для него единственным шансом для бегства? Пожалуйста, мистер Холмс, может быть, вы нам все это объясните, раз вы находите теорию мистера Мэзона малоубедительной?

Все это продолжительное совещание Холмс просидел молча, не пропустив ни одного сказанного слова, изредка поглядывая внимательно по сторонам, всецело погруженный в размышления.

— Я хотел бы иметь побольше фактов, прежде чем делать выводы, мистер Мак, — сказал он, опускаясь на колени перед трупом. — Боже, эти повреждения действительно ужасны. Можно вызвать дворецкого на минутку?.. Эмс, я полагаю, вы часто видели этот странный знак — выжженный треугольник посредине круга — на руке мистера Дугласа?

— Очень часто, сэр.

— Вы никогда не слышали каких-нибудь объяснений на этот счет?

— Нет, сэр.

— Это, должно быть, вызвало страшную боль, когда выжигалось. Это — несомненно, выжженное клеймо. Так… Я вижу, Эмс, маленький кусочек пластыря в углу рта мистера Дугласа. Вы когда-нибудь замечали это у него?

— Да, сэр. Бреясь вчера утром, он порезался.

— А вы не можете припомнить, случалось ему прежде резаться при бритье?

— Не так давно, сэр…

— Так, так!.. — сказал Холмс. — Это может быть простым стечением обстоятельств или, наоборот, некоторой нервозностью, указывающей на то, что он имел основание чего-то бояться. Вы заметили вчера что-нибудь необычное в его поведении, Эмс?

— Мне показалось, сэр, что он был немного рассеян и чем-то обеспокоен.

— Гм! Нападение, значит, было не совсем неожиданным. Мы, кажется, понемногу продвигаемся вперед, не так ли? Быть может, вы хотели бы продолжать расследование, мистер Мак?

— Нет, мистер Холмс, — оно в лучших руках.

— Хорошо, тогда мы перейдем к карточке «Д. В. 341»… Она с неровным обрезом. У вас нет такого сорта в доме?

— Не думаю.

Холмс подошел к письменному столу и накапал немного чернил из каждой чернильницы на промокательную бумагу.

— Это было написано не в этой комнате, — сказал он, — это — черные чернила, а те — красные. Это было написано толстым пером, а эти перья — тонкие. Нет, это было написано в другом месте. Это ясно. Вы понимаете что-нибудь в этой надписи, Эмс?

— Нет, сэр, ничего.

— Что вы думаете, мистер Мак?

— Все это производит впечатление чего-то, похожего на какое-то тайное общество. На эту мысль наводит и знак на руке.

— Я тоже так думаю, — сказал Мэзон.

— Тогда мы можем принять это как гипотезу и посмотреть, насколько прояснится наше затруднительное положение. Член тайного общества пробирается в дом, дожидается мистера Дугласа, разносит ему голову этим оружием и удирает через ров, оставив возле убитого карточку, которая, будучи впоследствии упомянута в газетах, сообщит другим членам общества, что мщение совершено. Все это имеет связь. Но почему из всех сортов оружия выбрано именно это ружье?

— Непонятно…

— И почему исчезло обручальное кольцо?

— Тоже странно.

— И почему никто не арестован до сих пор? Теперь уже более двух часов дня. Я полагаю, что с самого утра каждый констебль на сорок миль в окружности разыскивает подозрительных субъектов в промокшем платье?

— Это так, мистер Холмс.

— Они могли бы его упустить, только если он забился в какую-нибудь нору или переменил одежду.

Холмс подошел к окну и стал рассматривать через лупу кровавый знак на косяке.

— Совершенно ясно, след сапога. Замечательно большой — плоская нога, я бы сказал. Любопытно… судя по мокрым следам в углу, можно было думать, что у него более изящные ноги. Однако следы довольно слабые. Что это такое под столом?

— Гимнастические гири мистера Дугласа, — сказал Эмс.

— Тут всего одна гимнастическая гиря. Где же другая?

— Не знаю, мистер Холмс. Тут, может быть, и была всего одна. Я не обращал на них внимания месяцами.

— Одна гимнастическая гиря, — произнес Холмс задумчиво, но его замечание было прервано резким стуком в дверь.

В комнату вошел высокий, загорелый, гладко выбритый джентльмен. Было нетрудно догадаться, что это — Сесиль Баркер, о котором я уже слышал. Его энергичные блестящие глаза смотрели вопрошающе, когда он переводил их с одного лица на другое.

— Извиняюсь, что помешал вам, — сказал он, — но я должен сообщить вам последнюю новость.

— Арест?

— Увы, нет. Но только что нашли велосипед. Парень бросил его. Пройдите взгляните на него. Он находится в ста шагах от входной двери.

Мы увидели трех или четырех грумов и несколько зевак, рассматривающих велосипед, вытащенный из кустов, в которых он оказался спрятанным. Велосипед, очень распространенной системы Рэдж-Витворта, был забрызган, точно после долгого путешествия. При нем находилась седельная сумка с ключом для гаек и масленкой, но ничто не указывало на его владельца.

— Для полиции будет очень полезно, — сказал инспектор, — если эти вещи перечислят и занесут в список. Нам следует быть благодарными и за это. Если мы не узнали, куда он скрылся, то, по крайней мере, мы постараемся выяснить, откуда он явился. Но, ради всего святого, почему молодчик оставил велосипед здесь? Мистер Холмс, мы, кажется, никогда не увидим луч света в этих потемках.

— Вы думаете? — задумчиво отвечал мой друг. — Посмотрим…

Глава V

Свидетели драмы

— Осмотрели ли вы в кабинете все, что вас интересовало? — спросил Уайт Мэзон, когда мы вернулись в дом.

— Пока — все, — отвечал инспектор; Холмс ограничился утвердительным кивком головы.

— Тогда, может быть, вы желаете выслушать показания кого-нибудь из домашних? Для этого мы перейдем в столовую. Эмс, пожалуйста, вы первый расскажите нам все, что знаете.

Рассказ дворецкого был прост и ясен и производил впечатление полной искренности. Мистер Дуглас произвел на него впечатление богатого джентльмена, составившего свое состояние в Америке. Он был добрым и снисходительным барином, — правда, не совсем по вкусу Эмса, но не может же человек быть совершенно без недостатков. Каких бы то ни было признаков трусости в мистере Дугласе ему замечать не приходилось, — напротив, он был самым смелым человеком из всех людей, с какими только приходилось дворецкому сталкиваться. Он издал распоряжение, чтобы подъемный мост поднимался каждый вечер, потому что это являлось старинным обычаем усадьбы, а мистер Дуглас любил обычаи старины. Мистер Дуглас выезжал из дому очень редко, но за день до убийства он ездил в Тенбридж за покупками. В этот день Эмс заметил какое-то беспокойство и возбуждение в мистере Дугласе, он казался нетерпеливым и раздражительным, что было для него совершенно необычно. В ту ночь дворецкий еще не ложился спать, а находился в кладовой и убирал столовое серебро, как вдруг услышал резкий звонок. Выстрела он не слышал, что было вполне естественным, так как кладовые и кухни находятся в самом конце дома и отделены от парадных комнат целым рядом плотно затворенных дверей и длинным коридором. Экономка тоже выбежала из своей комнаты, встревоженная резким звонком. Они вместе направились в переднюю половину дома. Когда они дошли до подножия лестницы, то увидели спускающуюся по ней миссис Дуглас. Она не выглядела испуганной. Как только она дошла до конца лестницы, из кабинета выбежал мистер Баркер. Он остановил миссис Дуглас и стал убеждать ее возвратиться.

— Ради бога, вернитесь в свою комнату! — закричал он. — Бедный Джек мертв! Вы ничем не можете помочь. Ради бога, идите к себе!

После этих уговоров миссис Дуглас пошла обратно. Она не вскрикнула. Миссис Аллен, экономка, прошла со своей госпожой в ее спальню. Эмс и мистер Баркер направились в кабинет, где они нашли все в том же порядке, в каком застала все полиция. Свеча тогда не была зажжена, но лампа горела. Они выглянули из окошка, но ночь была очень темной, и они ничего не увидели и не услышали. Тогда они бросились в залу, где Эмс принялся поворачивать ворот, опускающий подъемный мост. Мистер Баркер тотчас же кинулся за полицией.

Таково, в главных чертах, было показание дворецкого.

Рассказ миссис Аллен, экономки, в общих чертах подтвердил показания дворецкого. Комната экономки помещалась ближе к передним покоям, чем кладовая, в которой работал Эмс. Она уже совсем было приготовилась ко сну, как резкий звонок привлек ее внимание. Она немного глуховата, может быть, поэтому-то и не слыхала выстрела, но, во всяком случае, кабинет от нее очень далеко. Она вспомнила, что слышала какие-то звуки, похожие на хлопание двери, это было много раньше — с полчаса до звонка. Когда мистер Эмс бросился в передние комнаты, она последовала за ним. Она увидела мистера Баркера, бледного и взволнованного, выходящего из кабинета. Он загородил дорогу миссис Дуглас, спускающейся по лестнице. Он умолял ее вернуться, она что-то отвечала ему, но что, экономка не расслышала.

— Уведите ее. Останьтесь с ней! — сказал Баркер миссис Аллен.

Она увела ее в спальню и старалась утешить. Миссис Дуглас, страшно взволнованная, вся дрожала, но не делала попыток сойти вниз. Она села у камина, подперев голову обеими руками. Миссис Аллен пробыла с ней всю ночь. Что же касается других слуг, то все они спали и ничего не знали о случившемся до тех пор, пока не прибыла полиция. Они спят в самом отдаленном конце дома и, конечно, не могли ничего слышать.

Это все, что сказала экономка, она ничего не прибавила и при перекрестном допросе.

После миссис Аллен был допрошен мистер Баркер. Он мало что прибавил к происшедшему, кроме того, что уже рассказал полиции. Лично он был убежден, что убийца скрылся через окно. Об этом свидетельствовал, по его мнению, кровавый след. Притом, раз мост был поднят, другого пути к бегству не оставалось. Он никак не мог понять, что случилось с убийцей и почему он не взял с собой велосипед, так как последний, несомненно, принадлежал ему. Также казалось немыслимым, что преступник утонул во рву глубиной в три фута.

Сам же мистер Баркер выдвигал очень определенную теорию насчет причины убийства. Дуглас был скрытным человеком, и в книге его жизни попадались страницы, о которых он никогда не рассказывал. Совсем молодым человеком он эмигрировал из Ирландии в Америку. Там ему, по-видимому, повезло. Впервые Баркер встретился с ним в Калифорнии, где они сделались компаньонами по эксплуатации богатой рудничной жилы в местечке Бенито-Каньон. Они там неплохо обосновались, но затем Дуглас вдруг неожиданно ликвидировал свои дела и уехал в Англию. В то время он был вдовцом. Вскоре после этого Баркер тоже закончил дела и поселился в Лондоне. Там они возобновили дружбу. На Баркера Дуглас производил впечатление человека, над головой которого постоянно витала какая-то опасность, это Баркер заключил и из его внезапного отъезда из Калифорнии, и из того, что он снял дом в одном из самых тихих уголков Англии. Баркер полагал, что какое-то тайное общество, какая-то неумолимая организация следила за Дугласом и хотела во что бы то ни стало с ним покончить. Некоторые замечания покойного вывели его на эту мысль, хотя Дуглас никогда не говорил ему ни о том, что это было за общество, ни о том, в чем он провинился перед ним.

Баркер предполагал, что таинственная карточка имела какое-то отношение к этому тайному обществу.

— Как долго вы жили с Дугласом в Калифорнии? — спросил инспектор Мак-Дональд.

— Пять лет.

— Он был холост, вы говорите?

— Вдовец.

— Вы не слышали, откуда была родом его первая жена?

— Нет, но Дуглас говорил, что она шведка, и я видел ее портрет. Она была очень красивая женщина и умерла от тифа за год до нашего знакомства.

— Вы не можете связать ее прошлое с какой-нибудь отдельной местностью в Америке?

— Мне приходилось слышать, как он рассказывал о Чикаго. Он там работал и знал этот город хорошо. Дуглас много путешествовал в свое время.

— Он не занимался политикой? Не имеет ли это тайное общество какую-нибудь связь с политикой?

— Нет, к политике он относился безразлично.

— Не был ли он преступником?

— Напротив, я не встречал человека честнее его.

— Было ли что-нибудь странное в его жизни в Калифорнии?

— Он любил уходить в горы и трудиться там над разработкой нашего месторождения. Он никогда не ходил туда, где собирались другие люди, если мог этого избежать. Вот почему я еще тогда подумал, что он кого-то избегает и опасается. Потом, когда он неожиданно уехал в Европу, я убедился, что это именно так. Я уверен, что он получил нечто вроде предостережения. Через неделю после его отъезда шестеро человек спрашивали о нем.

— Как они выглядели?

— Грубоватые на вид парни. Они пришли в рудник и пожелали узнать, где находится Дуглас. Я сказал им, что он уехал в Европу и что не знаю, где его искать.

— Эти люди были калифорнийцами?

— Не думаю, что это были калифорнийцы. Но несомненно — это были американцы. Я не знаю, кто они были, но был рад, когда они ушли.

— Это произошло шесть лет тому назад?

— Около семи.

— А до того вы с Дугласом провели в Калифорнии пять лет, так что эта тайная история произошла не менее одиннадцати лет тому назад?

— Да.

— Это, должно быть, была очень сильная вражда, если она сохранилась до сих пор и вылилась в такую печальную форму. По-видимому, это довольно темное дело.

— Я думаю, оно бросило тень на всю жизнь Дугласа. Мысль о нем никогда не выходила из его головы.