Трансформация (СИ)

При нашем появлении сенс открыла глаза. Я был потрясён. Краше только в гроб кладут: осунувшееся лицо с пожелтевшей кожей; обвисшие теперь, а некогда обтягивающие брюки; продырявленная в двух местах кожаная куртка топорщилась и казалось, что она не по размеру велика. Да, — от Ольги осталось полчеловека. Дырки на кожанке не оставляли сомнений, ранения пришлись в область жизненно важных органов. Разорванные печень, желчный пузырь, желудок, поджелудочная железа — смертельные и крайне болезненные повреждения. Но это Улей, здесь всё лечится.

В ответ на мою просьбу Ольга отправила меня в торговый зал за картой, на которой и начертила маршрут, дорисовав «новые» дороги, ведущие к стабу Южный. Всё это время женщина, я так и не спросил, её имени, пристально рассматривала Ольгу, уже у машины озвучив те же выводы, которые сделал я:

— Она тяжело ранена, там следы от пулевых попаданий. Я думаю раны смертельны, но эта девушка не производит впечатления умирающей, хотя конечно совсем плоха. Что здесь такое творится, чёрт возьми?

— Вы действительно попали в другой мир, одни здесь теряют личность и превращаются в монстров, другие тоже превращаются, но личность сохраняют. Вы сохранили, муж — нет. Утешьте себя тем, что в Стиксе вы всего лишь копии, а оригиналы остались дома и там всё по-прежнему.

Ещё она попросилась остаться с нами, на что получила отказ:

— Начинается ливень, заражённые не любят воду и риск встречи с опасными тварями минимален. Максимум через полчаса Вы встретите один из наших патрулей и будете в полной безопасности. А путешествия по кластерам Вам пока категорически противопоказаны, только что сами видели, чем это чревато. Организм, не закалённый Ульем, таких ранений не перенесёт. И знаете, — я подошёл к машине со стороны пассажирской двери, взялся за ручку, — Вам это тяжело сделать, это понятно, поэтому…

— Закройте немедленно дверь! — голос зазвенел металлом, я защёлкнул замок и примирительно поднял ладони вверх.

Женщина не отличалась высоким ростом и по другую сторону автомобиля нельзя было рассмотреть выражение лица, только глаза. В них была уверенность. С таким выражением можно сложить пальцы в жесте «мир вам», а можно давить на спусковой крючок. Ну, да ладно, наше дело предложить. Я улыбнулся и сделал два шага назад.

На удивление спокойная и вменяемая женщина и похоже имеет отношение к медицине, будет здорово если доберётся до Южного. Когда всё закончится надо её найти, пора и мне становиться старожилом, уважаемым ветераном, а зарабатывать авторитет лучше всего среди перспективных вновь испечённых иммунных. Да и подкупает её отношение к этому бывшему… человеку в машине. Я бы так не смог, наверное.

Глава 40

Дождавшись пока габаритные огни скроются за потоками падающей сверху воды, я поспешил присоединится к нашей команде. Ольга указала дорогу в ангар автомойки, в который, к моему удовольствию, можно было попасть, не выходя под разошедшийся ливень.

Мне до сих пор не доводилось видеть электромобиль Лича и я представлял его как что-то имеющее минималистические формы и размеры. В действительности же это был настоящий монстр: пассажирское место рядом с водителем было рассчитано на двух человек; второй ряд кресел отсутствовал и на свободной площадке можно работать как с оборудованием, так и с пострадавшим членом команды; за третьим рядом, выполненным в виде сплошного дивана, располагался грузовой отсек, заполненный ящиками и неизвестными мне приборами. А ещё над салоном располагался багажник, в котором предположительно тоже имелось что-то либо смертоносное, либо исследовательское.

Мои партнёры по опасному путешествию были заняты спором. При этом Дарья не на шутку разошлась, пытаясь доказать хозяину электромобиля, что этот драндулет уже никуда не годиться и надо перегружать имущество в грузовик, который она, Дарья, уже подогнала ко входу в ангар. Машина действительно выглядела изрядно потрёпанной: лобовое стекло было покрыто густой сетью трещин и в двух местах имело сквозные пробоины; левое переднее колесо отсутствовало полностью, как и левое крыло с фарой; на кузове имелись многочисленные отметины от пулевых попаданий, одна из пуль попала в правое зеркало заднего вида и теперь вместо зеркального элемента зияла огромная дыра. Но Лич тем не менее отстаивал свое транспортное средство, что казалось иррациональным. Мне, новому участнику спора, он также, как и Дарье, невозмутимо без намёка на раздражение принялся объяснять:

— Бус, как ты видишь, получил изрядно и своё, надо признать, отъездил. Мы его поменяем, но через километров пятьдесят, шестьдесят. Это расстояние мы вполне себе одолеем. Сейчас закончится дождь, запустим квадрокоптеры, и двинемся по разведанной местности. Ехать нам нужно прямиком к чёрным кластерам, в этом направлении нас точно никто не станет искать.

— Ну и почему бы нам не перегрузиться и не двинуться прямо сейчас? Под дождём нас ни дроны, ни заражённые не заметят.

Я задал, судя по всему, вопрос, на который Дарья не могла добиться убедительного ответа, потому что с раздражением добавила:

— А на этой развалюхе выехать в ливень, так через пять минут все до трусов промокнем, да и этим твоим электричеством шарахнуть может. Нет, ну Лич перестань ты цепляться к этому бусу, ну, дорог он тебе, так ведь это просто железо, жизнь дороже.

— Согласен, что дождь нам в масть, и до черноты мы гарантированно доберёмся, но затем потеряем много времени, я даже не берусь предположить сколько. Причину раскрыть не могу, единственно скажу, что нам необходимо перебраться через мёртвые кластеры. Если поедем на бусе, то я гарантирую оперативную и безопасную переправу.

Дарья в раздражении мотнула головой. Я, признавая за Личем больший опыт выживания в мире Улья, не решился примерять на себя роль судьи, вместо этого заявил об отсутствии позиции по этому вопросу и предложил принять решение, выслушав мнение Ольги, заранее настраивая себя на готовность к разгрузочно-погрузочным работам.

Ольга с момента как я её оставил даже не переменила позы, было заметно что девушка с трудом превозмогает боль: губы покусаны; на лбу выступила испарина, на щеках нездоровый румянец; в глазах лихорадочный блеск. Дарью, поспешившую к ней с дозой спека, она остановила:

— Позже, дорогая, — как только сбросим погоню.

Я передал Ольге суть задерживающего нас спора, и к моему удивлению она поддержала сторону Лича, и сделала это весьма деликатно, нисколько не обидев подругу, одна тёплая улыбка на искорёженном болью лице стоила тысячи слов извинений. Да, уровень доверия внутри этой пары непоколебимо высок. Дарья сразу приняла мнение оппонента как рабочее и предложила немедленно выступать:

— Хват, ты берись с одной стороны я с другой и прямо в кресле занесём её в машину. Лич, нужно козырёк над лобовым стеклом соорудить — всё меньше будет затекать. И выдвигаться нужно прямо сейчас.

Глава 41

Кусок прозрачного пластика вырезанный из витрины, хозяин нашего электромобиля закрепил с помощью клея прямо на лобовом стекле и через считанные минуты после принятого решения мы выехали под утихающий ливень, в скором времени сменившийся лёгкой моросью. Низко летящие чёрные тучи сменились высокими кучевыми облаками, сквозь которые тут и там просматривалось синее небо.

Лич запустил сразу два беспилотника: один вперёд по маршруту, другой куда-то в сторону где, по его мнению, могли находиться наши преследователи. Почти сразу он привлёк моё внимание к планшету, на экран которого транслировали изображение камеры дронов:

— Погляди Хват, узнаёшь?

В зелёной рамке автофокуса был захвачен серебристый минивэн съехавший с дороги и завалившийся на бок. По следу, протянувшемуся от шоссе, можно было сделать вывод, что машина уже потеряла управление, когда оказалась на неасфальтированной поверхности, колёса сразу увязли в размокшем под ливнем грунте, а инерция продолжала тащить почти две тонны металла вперёд, колёса вывернулись до упора и минивэн опрокинулся. Стёкла в автомобиле были целы, двери закрыты и создавалось впечатление, что из салона никто не выбрался. Но я посчитал иначе:

— Она могла выпрыгнуть на ходу, а могла выбраться после крушения, просто дверь под собственным весом захлопнулась. Может…

Лич перебил меня, упреждая предложение съездить посмотреть, а то и помочь пострадавшей:

— Заканчивай Хват. Твой диалог с реальностью ни к чему толковому привести не может — говорил он резко, совсем не так как спорил с Дарьей, — Этот конец был предопределён, её психика недостаточно быстро подстроилась под изменившийся мир, инертность мышления, как и лабильность, это изъян, который нельзя исправить, по крайней мере быстро. Ей нельзя было помочь, это я сразу понял. Если выкинуть того мужика из машины, то значит её спасти — безусловно. Но тогда мы автоматически записываемся к ней во враги, на первое время уж точно. Потом, спустя месяцы, наверное, она бы поняла всё правильно, но неприязнь затаила навсегда. А зачем плодить людей, которым ты неприятен?

— Но…

— Всё! — отрезал Лич, — Мы ей помогли в достаточной степени: сориентировали, дали живца, вооружили. И знаешь что? Тебе нужно сменить прозвище. Хват — это не совсем корректно. Раньше повсеместно, а теперь кое-где так называют жрачей в стадии предшествующей превращению в рубера. Кому-нибудь из старожилов это может не понравиться. Вот, Дэйл — классное имя, и тебе в самый раз. Или Чип.

— Угу. Тебе тоже Лич не походит. Тощий скелетообразный немёртвый маг, это явно не про тебя. Вот, Гоблин, это классно, тоже по-демонически…

С заднего ряда раздалось воронье: «кх-кхр-кх». Я от неожиданности едва язык не проглотил. Смеялась Ольга.

Дальше ехали молча. На ровных участках машина уверенно разгонялась и Лич не отрываясь от монитора осаживал водителя:

— Не гони, интенсивное торможение или ухаб добьют подвеску, обидно будет ведь совсем немного осталось.

На трёх колёсах машина держалась вполне уверенно, хозяин объяснил это смещённым к середине центром тяжести и независимым вращением всех четырёх колёс, каждое из которых следует правильно называть — мотор-колесо. Настал момент, когда он посадил дроны прямо на крышу электробуса и объявил, что теперь мы достаточно близко подобрались к мёртвым кластерам и можно не опасаться, что кто-то сумеет отследить нас с воздуха. Ещё через несколько минут езды Лич скомандовал остановку:

— Дальше, пожалуй, не стоит. Ольга, ты не чувствуешь чужого присутствия? — получив отрицательный ответ, продолжил раздавать указания, — Ждите меня здесь, из машины не выходить, Ольга постарайся сосредоточиться на дороге, по которой мы приехали, Дарья, на всякий случай организуй прикрытие по максимуму.

Мы остановились на одной из улиц коттеджного посёлка: с двух сторон двухметровые заборы из зелёного профильного железа, впереди небольшой взгорок, за которым ничего нельзя было разглядеть, да и сзади вид ограничен — мы только что повернули с одной из главных улиц в узкий проезд и у нас за спиной теперь красовался всё такой же зелёный забор.

Здесь наш, как я считаю временный, руководитель покинул салон автомобиля, не посчитав нужным поставить в курс дела вообще никого и проигнорировав мою попытку его расспросить. Глядя на удаляющуюся спину, я ощутил беспомощность и злость на самого себя — упустил инициативу. Я должен был осуществлять общее руководство экспедицией, а меня оттёрли в сторону. Что теперь делать? Сесть за руль и поехать по одному мне известному маршруту? Это глупо: я не знаю точного нашего местоположения, не представляю, как пользоваться дронами, не имею понятия о тех системах вооружения, что лежат у нас в грузовом отсеке. Да! Свалял дурака, так свалял. Размышляя на эту тему пришёл к выводу, что ошибку допустил ещё в самом начале, когда попёрся с жемчужиной к знахарю, нужно было затихариться и не спеша готовиться. Эх, крепки же мы задним умом.

Спустя четверть часа Лич вернулся, и он был не один. В первый момент я даже дёрнулся, хватаясь за арбалет, но тут же успокоился. За спиной человека вышагивал настоящий кваз. Я видел подобных созданий в Южном, но мимолётно и чаще издалека. В стабе определить, что мимо тебя проходит кваз порой можно лишь по гигантской фигуре, замотанной в плащ, а вот так открыто и близко изменённого иммунного я видел впервые. Он был за два метра ростом, абсолютно худой и чёрный, как антрацит. Из одежды на нём был только кусок чёрной материи, обёрнутый вокруг бёдер на манер юбок йеменских хуситов. Следуя той же моде, он был бос, да и нелегко, наверное, подобрать обувь на лапу размера так, сорок девятого. И в самой худобе его было что-то от жителя пустыни, в том смысле, что фигура складывалась из выпирающих костей, переплетений сухожилий и огромных суставов похожих скорее на шарниры. И самое главное — он был безоружен.

Парочка подошла к машине со стороны пассажирской двери, Лич распахнул её и тоном, не предполагающим возражений, скомандовал:

— Хват, давай назад, с нашим гостем вы здесь не поместитесь. Дарья, давай тоже к Ольге, — и уже обращаясь к сенсу, одновременно распахивая боковую сдвижную дверь: — Ну? Как?

— Плохо, рядом три машины, наверное, пикапы — в каждой по два человека. Прочёсывают, через пару минут будут здесь.

— Отлично, теперь успеем. Хват, блин, ну чего ты расселся, давай, давай, шевелись…

Глава 42

Занимаясь последние пятнадцать минут самоуничижением, я настроил себя впредь не выполнять приказы, как я его окрестил, «самозванца» и критически рассматривать все его действия. Однако, дураком и тугодумом я не был и сейчас быстро сообразил, что к чему: секунда и я уже на полу возле дивана, на котором лежит раненная Ольга. Дарья среагировала быстрее меня и перескочила назад, не покидая салон. Теперь она удобно сидела, положив голову подруги себе на колени и как мне показалось, торжествующе улыбалась. Я принял это на свой счёт и расценил как насмешку, злорадство. Блин, да заколебали они меня, никто не желает со мной считаться: Ольга обнаружила преследование и ничего мне не сказала, Лич тоже не считает нужным ставить в известность о своих намерениях. Ну уж дудки — я заставлю себя уважать. На ближайшем привале, отплачу той же монетой — возьму и отправлюсь назад, никого ни о чём не уведомляя.

Между тем наш электромобиль, рванув с места устремился на горку, и я впервые увидел Черноту, мёртвый кластер. Пролёты заборов, чередующиеся с калитками и воротами, тянулись далеко вперёд, но метров в пятидесяти они из зелёных становились угольно-чёрными, также как асфальт и редкие деревья, торчащие из-за заборов, как и крыши некоторых, особо больших и богатых домов, видимых с улицы. Ещё метров через триста забора уже не было, деревья лишь угадывались — крупные ветки, а на высоких деревьях ещё и макушки, отвалились, листья опали — теперь они стояли, напоминая огромные чёрные термитники. Дома проявили несколько большую стойкость: провалившиеся внутрь крыши и вывалившиеся окна — других разрушений заметно не было.

Полминуты езды по чёрному посёлку, и мы оказались в чистом поле, если к угольной черноте применимо определение «чистая». Дорог здесь не было, и водитель следовал указаниям нашего провожатого, тот жестами задавал направление, в котором следовало двигаться. По мёртвому пространству мы проехали не меньше десяти километров и попав в стандартный кластер оказались на разбитом просёлке, по которому едва тащились на нашем изуродованном электромобиле — за час одолели расстояние не больше, чем можно было пройти пешком. Кваз первым оценил перспективы езды без одного колеса по ухабам и, знаками уговорившись о чём-то с Личем, покинул нашу компанию.

Ещё в самом начале, как мы оказались на Черноте, Дарья вколола своей подруге дозу наркотика, и Ольга пребывала в бессознательном состоянии — мы лишились сенса. Вопрос Лича о моём ощущении угрозы я принял за опасения возможной засады на пути следования, но ошибся.

— Нет Хват, меня интересует погоня, развитым иммунным вполне по силам преодолеть несколько километров Черноты. Да, останутся они без техники, но и мы едва плетёмся, так что соберись. Кстати, и с засадой тоже нельзя ничего исключать: на этой стороне приличных стабов на десятки километров не найти, соответственно муров расплодилось, ну и заражённых нельзя сбрасывать со счетов, хотя элиты я здесь не встречал ни разу.

За то время, что мне пришлось провести сзади, сидя на корточках, двумя руками схватившись за подголовники передних сидений, ноги изрядно затекли, и теперь я, вытянувшись на полу, пережидал, когда нервные окончания, на долго лишённые кислорода, прекратят возмущаться и самопроизвольно посылать в мозг ругательные сигналы, как будто в ноги тычут сотни острых иголок. Внезапно для себя отметил, как же это здорово чувствовать собственное тело, ну и пусть неприятные ощущения, но они пройдут и будет опять всё здорово, а вот взять Ольгу или кваза недавнего — одна утрачивает себя, второй уже потерял, переродился, и у них это само не пройдёт. Нет, нужно подальше засунуть собственные обиды и идти к намеченной цели, к спасению. Тем не менее, на пассажирское место рядом с водителем возвращаться не хотелось, даже осознавая всё ребячество подобного бунтарства. Не имея возможности следить за дорогой, я попытался прислушиваться к ощущениям — нет ли засады или погони, но ослабляя волю, опять скатывался в своих мыслях к планам возмездия за нанесённые оскорбления чувств и величества, поэтому окончание тряски и набор скорости я отметил лишь перед самой остановкой.

На ногах оказался одновременно с Личем, он вышел, захлопнув дверь и никак не прокомментировав обстановку. Я поспешил присоединится к нему, суетливо выскочил на улицу и оббежал машину:

— Ну что, где это мы?

Однако самозваный лидер не спешил прояснить ситуацию, дождался, когда подойдёт Дарья и только тогда ответил на мой вопрос:

— Здесь я вас оставлю на некоторое время, постараюсь за час обернуться. Чтобы сэкономить время, нужно отрезать от буса отбойник, — он указал на металлическую трубу, вынесенную перед бампером примерно на пол метра. — Сейчас мы находимся на территории мехдвора одного из колхозов и нужно поискать где тут у них ремзона, загоняйте туда бус, но не разгружайте, я приеду на точно таком же и перекинуть всё из одного в другой будет проще и быстрее, чем потом всё это грузить с земли. Нам останется только установить старый отбойник на новую машину и всё.

С этими словами он, поправив на ремне свой необычный автомат, отправился прочь, оставив нас посреди огромного двора, обнесённого высоким бетонным забором и заставленного различной сельхозтехникой, начиная жатками, косилками, и заканчивая огромными комбайнами.

Я критически оглядел пространство с фрагментами асфальтового покрытия среди колейных следов от больших колёс выдавленных в глине и застывших до состояния бетона — здесь не то что ездить на легковом транспорте, пешком ходить опасно. Дарью созерцание картины суровых будней битвы за урожай не трогало, и она вернула мои мысли к нашим насущным проблемам:

— Ну, Босс, командуй, что делать будем?

— Как чего? Пойдём поищем эту ремзону.

— А чего её искать, видишь две эстакады и колонка со шлангом, наверное, там технику осматривают, делают мелкий ремонт, и если нужно, то смывают грязь и заезжают прямиком вон в тот бокс, — девушка указала на ворота одного из многочисленных типовых боксов под крупногабаритную технику.

«Чёрт, мог бы и сам догадаться. Всё-таки я не прав по отношению к команде и надо умерить собственный пыл. Самостоятельно уйти от погони, перейти черноту — всё это мне не под силу». Здравая по своей сути мысль тут же ушла на задний план, так как возникла под давлением обстоятельств — ткнули носом в собственную бестолковость. А инерция мышления вещь неумолимая, через минуту я опять негодовал в душе, когда Дарья, не говоря ни слова, забралась на водительское место и нетерпеливо с раздражением мотнула головой: «ну, чего встал, давай залазь, поехали».

Указанный девушкой бокс действительно оказался ремонтной зоной с ямой и помещениями, оснащёнными для сборки-разборки узлов и агрегатов. Автоген, баллоны с ацетиленом и пропаном, кислородный баллон…

Факел оранжевого пламени после подачи мощного напора кислорода превращается в длинный и узкий клинок, синим прозрачный телом играючи прорезающий металл, оплавляя по краям и испаряя его на острие своей атаки.

Пять минут работы и отбойник лежит на бетонном полу. Назначение этого элемента сродни назначению кенгурятника, предотвратить повреждения кузова при столкновении с крупными живыми объектами, только в нашем случае отбойник располагался не параллельно бамперу, а под углом, имеющим скос на правую сторону, чтобы жертвы отбрасывало прочь с дороги на обочину. Мощное оружие.

* * *

Однажды, на моих глазах легковая машина на переходе сбила пешехода: шёл дождь, было темно — часть уличного освещения не работала и скудная иллюминация от дальних фонарей и окон квартир, только ухудшала видимость, всё бликовало. Человек ещё и быстро бежал, причём выскочил на проезжую часть задолго до разметки.

Водитель же, предварительно сбросив скорость уже на самом переходе снова стал разгонятся и ударил беднягу, как только передние колёса проехали зебру.

Скорость была небольшая, в пределах допустимой, но человека как куклу подбросило метра на два и вниз он рухнул мешком костей, я подумал тогда, что он уже мёртвый падал, потому что не пытался сгруппироваться, перевернуться или выставить руку, он даже не издал ни звука.

Водитель, совсем молодой парень, выскочил и пытался поднять его, тянул за воротник бушлата. Кто-то из прохожих резко выкрикнул: «Отпусти, нельзя». Он тут же отпустил и опять схватился за него…

Остановилась машина, стали подбегать пешеходы, у некоторых в руках появились телефоны, в то время мобилы у меня ещё не было, они только-только входили в повседневную жизнь и большинство граждан считали их излишеством и совершенно бестолковой вещью навроде пейджера. К слову сказать, пока значительная часть населения не обзавелась мобильниками, звонить приходилось главным образом на стационарные телефоны, а это было очень дорого.

Так что я остался безучастным свидетелем ДТП, но впечатление от того, что может сотворить с человеком машина было очень сильным. Потом я посчитал какую энергию получил при ударе пострадавший, получилось примерно 50 кДж., примерно, как килограммовая гиря на скорости звука.[6] С тех пор, при проезде пешеходных переходов, заблаговременно снимаю ногу с педали газа и ставлю её на тормоз.

* * *

Время в ожидании возвращения Лича тянулось долго, нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Мы перекусили, вместе приготовили живец, а вот разговор не клеился, Дарья не отказывалась поговорить, но на попытки завязать беседу она больше пожимала плечами чем отвечала по существу, со своей стороны интереса ко мне она тоже не проявляла, это напомнило мне общение на сайте знакомств.

Вот как можно завязать беседу с создателем объявления: «Жду любимого мужчину, который не станет врать, предавать и огорчать. Только любить и заботиться. Женатые, зануды, алкоголики, бабники, с биполярным расстройством, тираны, добро пожаловать отсюда! Только серьезные отношения!» Примерно на пятом сообщении я получил: «Мда, очередной озабоченный».

Теперь я почувствовал, что нечто подобное стало закрадываться в голову моей собеседницы и решил оставить это бесполезное занятие. То, что в электронной переписке мне казалось милым и очень смешным, теперь могло оказать опасным, я хорошо помню ярость Дарьи в безобидной ситуации.

Половой диморфизм он не только про черты лица, первичные половые признаки и тембр голоса, это в первую очередь про мышление. Я всегда считал и считаю себя полностью соответствующим требованию: «с хорошим воспитанием и манерами, уверенного в себе (с чувством юмора и интеллектом), без комплексов (сейчас я не об извращениях)». Однако автор забраковала меня по всем пунктам этой заявки: манеры так себе; ни интеллекта, ни юмора. До извращений дело естественно не дошло. Я думаю, что просто всё работает наоборот: вначале должны быть «извращения», а потом придёт черёд и воспитанию, и интеллекту, и юмору с манерами. В общем, тот неудачный опыт «удалённого склеивания» оказался первым и последним — противоестественно всё это, павлиниха вряд ли сможет оценить по интернету красоту оперения своего избранника.

Глава 43

Одним словом, дружбу с Дарьей завязать не удалось. Зарядив арбалет и повесив на шею бинокль, я отправился на исследование окрестностей. Первым делом поднялся на крышу «нашего» бокса. Вид отсюда был самый обычный: собственно, двор за ним пустырь с раздолбанной на украинский манер дорогой — куски относительно ровного асфальта сменяются огромными во всю ширь и глубиною «во всё колесо» ямами. Вдали чернеют лесопосадки.

Уже давно прошёл час, отмеренный нам на ожидание, солнце перевалило зенит и на крыше припекало, спасал лёгкий ветерок дневным бризом, дувший в сторону чёрных кластеров. Меня разморило, мысли текли вяло, в попытках расшевелить самого себя, задумываясь о коварстве и кознях моих попутчиков, я неожиданно получил отпор со стороны альтер эго. «Другой я» возмутился детскими обидами готовыми перерасти в открытую фронду: «Кому ты решил оппонировать? Из тебя карбонарий как из говна пуля — завалишь всё мероприятие. Лучше перестань к чужим бабам клинья подбивать, идиота кусок. А если захотелось „Любви большой и чистой“ раздобудь себе голубое трико и натянув сверху красные трусы сможешь бегать по кластерам, спасать красавиц и купаться в лучах славы и обожания». Чёрт, а ведь верно может и нет никакой предвзятости ко мне и тем более заговора, а всё дело в банальном спермотоксикозе и достаточно просто зайти в аптеку, брома попить? Хватит, надо заканчивать копить обиды сбраживаемые в раздражительность и злобу.

Погоню я заметил издалека, как только они вышли из-под защиты деревьев в полутора километрах от моего наблюдательного пункта. Три человека, издали сложно разглядеть вооружение, но все что-то несут за плечами. Где-то в глубине заворочалось известное уже чувство опасности, пока в форме неясной тревоги.

Я поспешил вниз, предупредить Дарью. Та находилась в нашем бусе, успокаивала, гладя по голове, стонущую и пытавшуюся подняться Ольгу. Я сообщил о своём открытии, и девушка сменила тактику. Теперь она не успокаивала подругу, а наоборот пыталась привести в чувство, растирая щёки, пощипывая мочки ушей. Попросила меня подать бутылку с водой и набрав её в горсть умыла девушке лоб, и глаза. Ольга пришла в себя, посмотрела на нас ещё мутным взглядом, тряхнула головой, поморщилась и сиплым голосом сообщила о приближающихся людях. Выслушав доклад о положении дел выдала неутешительный прогноз:

— Раз в округе других объектов нет, то сюда они точно зайдут, попытаются раздобыть транспорт. Нас они не обнаружат, а вот машину нашу точно. Приближения Лича я не ощущаю, поэтому готовим засаду — самим придётся отбиваться. Дарья держит ментальную защиту и наводит морок невидимости. Хват, найди брезент, плёнку или что другое, укрыть машину, чтобы не так в глаза бросалась, ворота не закрывать. Ты, — она кивнула на Дарью, — найди в кузове мину, их Лич всегда возит в избытке, положи сзади буса так, чтобы её прикрывал брезент или чем там Хват укроет. Электронику на мине не включай, только провода.

— А ты, — теперь уже кивок мне, — сядешь там, где Дарья укажет, так чтобы и осколками не зацепило, и чтобы оставался под её прикрытием. Бьёшь первым и валишь последнего, третьего. Первого успокоит мина, второго может зацепит или контузит, но наверняка ошеломит, а вот третий скорее всего не пострадает. Всё работаем!

Засаду приготовили оперативно. Чёрной плёнки нашёл в избытке, это не брезент и не белая плёнка, которые всегда в хозяйстве востребованы. А вот чёрная, не котируется у трудящихся и такую халяву домой тащить просто «в лом».

После того как всё было установлено и я занял свою позицию, прошло ещё довольно много времени. До чего же муторное дело это ожидание. Но вот в проём ангара заглянул один из противников. Сразу же отпрянул, чтобы вновь заскочить, замерев в полуприседе.

Парень делал всё заученными движениями вяло, без огонька. Не встретив опасности бросил за спину обычное «чисто» и опустил автомат. Следом за первым рейдером, отправившимся к спрятанному электробусу, в ангар зашли двое других, оба остались у входа лишь сместившись в сторону, чтобы не маячить в свете открытых ворот. У одного за спиной огромная снайперская винтовка у другого вьюк для переноски пары «шмелей». Надо полагать группа уже обошла часть ангаров, и парни ничего кроме тракторов и грузовиков не нашли, а наш замаскированный бус очертаниями похож на обычную буханку.

До начала схватки остаются мгновения, а в мозгу крутится песенка из детского мультфильма: «сейчас прольётся чья-то кроооовь, сейчаас, сейчааас». Ничего нет, сознание пусто, только эта мелодия и стишок в одну строчку.

Первый боец вошёл в зону поражения, которую мы оговорили для подрыва мины, надо стрелять, это сигнал Дарье. Первоначально выбрал парня, что стоял дальше от меня, но потом здраво рассудил — если огнемётчик со шмелями выскочит, то всех нас здесь и похоронит. Дистанция десять метров, попал куда и прицеливался — в шею.

В следующую секунду произошло сразу несколько событий практически одновременно. Грохнул фугас, на невероятно высокой ноте взвыло моё чувство опасности и ноги сами, на рефлексах, отправили тело в прыжок прочь из укрытия. Раненный мною противник ещё только заваливается на спину с пробитой шеей, а стоявший рядом с ним боец уже исчез — растворился в воздухе.

Вторая секунда: я врезаюсь в бетонный пол. Удар вышел крайне болезненным — по какой-то причине я не сумел сгруппироваться чтобы, упавши на вытянутые руки, перекатиться гася энергию падения, вместо этого шлёпнулся на пол куском сырого мяса. Тут же грохнуло ещё раз, очень близко, похоже вообще в том месте где я только что сидел в засаде, острая боль в ушах, и я перестал что-либо слышать, только вой одной протяжной ноты в голове. Ударная волна протащила тело по полу, и я остался лежать не в силах пошевелиться.

Звон в ушах, серый пол перед глазами и полный паралич. Страха не было, одно недоумение — чёрт побери, что же случилось? Тянулось это, как мне показалось, очень долго я предпринял, наверное, тысячу попыток пошевелиться, и вот тысяча первая оказалась удачной — меня отпустило. Дёрнувшись я тут же снова замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Чувство опасности молчит, звуков громе звона я не слышу, потрогал уши — кровь из обоих. Нашёл глазами арбалет — всё, нет у меня больше арбалета, композитные плечи сломаны, раскололись сразу в нескольких местах. Теперь только трофейный револьвер. На правой ноге нет кроссовка и болит страшно. Стопа вывернута под неестественным углом. До момента пока я не видел характер повреждения, боль существовала где-то на заднем плане, главное было: «где противник, враг?», но после того как обратил внимание на свою ногу, то ни о чём другом думать не мог. Боль накатывает волнами в такт ударам сердца, иногда очередной приступ длится дольше и тогда из груди непроизвольно вырывается стон, словно пар из перегретого котла. Через какое-то время терпеть становится невмоготу, и я начинаю раскачиваться на полу пытаясь «укачать», утихомирить боль.

Чьи-то руки удерживают меня за плечи, резкий острый прострел в ноге отдаёт вспышкой в глазах, как говорят: «искры из глаз». Кажется, что на секунду теряю сознание, но тут же прихожу в себя. Рядом Дарья, вот она лежит метрах в трёх-четырёх от меня, упавши навзничь, вот поднимается с пола и что-то говорит в мой адрес, выражение лица не оставляет сомнений — сыплет ругательствами. Это она пыталась меня удержать за плечи и отлетела в сторону, пока Лич вправлял повреждённый сустав, и я непроизвольно отбросил девушку вложив энергию дара. Сам костоправ сидит на корточках у меня в ногах, смотрит — как это он взял в последнее время — совершенно без эмоций, оценивающе.

Дальше последовало стандартное для Улья лечение — ударная доза живца. Мне даже никто не стал колоть обезболивающее, Лич наложил фиксирующую повязку до самого колена, принёс черенок от лопаты и жестами показал, что нужно подниматься и ковылять к нашему новому транспортному средству. Ну хоть работать не заставили и на том спасибо.

В новом электромобиле все ряды сидений были на месте. Боковая дверь сдвинута, на заднем диване сидит Ольга. Увидела меня, поприветствовала улыбкой и жестом «виктория». Я завалился на средний ряд кресел и спросил у сенса, нет ли у неё ещё дозы спека. Вопрос чисто риторический, кто же разорится ради временного партнёра, хорошо, что ответ услышать не могу, но спустя секунду вздрогнул — в бедре кольнуло, и я успел увидеть опускающийся поршень шприца. В глазах сразу всё поплыло, и сам я превратился в туман, невесомый всемогущий всё знающий туман, боль растаяла, а я узрел суть вещей и с жаром устремился в эту бездну открытий, пронзая собой неведомое, лопающимися плёнками отмечая покорение нового знания: «Ещё, ещё, больше, больше…».

Глава 44

Пробуждение было тихим и спокойным, в теле полная опустошённость, мышцы так расслаблены, что не могу сжать кулак — пальцы в фигуру складываются, а сжать не получается, с детства не помню таких ощущений. Главное нет боли и звон исчез, я слышу. Правда вокруг ни звука, но я слышу эту тишину. Однако, центральное ощущение, это нестерпимое требование организма немедленно посетить уборную.

Огляделся: я в нашем бусе — на полу, средний ряд кресел удалён, лежу на его месте. Да, под головой подушка, и укрыт шерстяным одеялом, но чёрт побери, где все? Внутри опять зашевелилось давешнее недовольство, и я поспешил задавить это мерзкое отравляющее душу чувство. В схватке с врагом мне пришли на помощь, помогли с вывихнутой ногой, и даже поделились спеком. «Это всё из-за того, что ты им нужен, до поры», — внутренний голос развеял благостное настроение.

Да, надо завязывать с этим. Не откладывая, самым первым делом нужно объясниться с Личем, вот только доберусь до уборной.