Только не я

Ну, потому что, если логически поразмыслить, кто еще может прийти в… Интересно, а сколько времени? По ощущению, еще не совсем поздно.

– Открывай, – говорю девушке, а сама хватаю ботинок, что стоит под ногами. Тяжелый такой, если неслабо приложить, то можно вполне устроить сильный ушиб. Люба открывает дверь. Очень, очень медленно, у меня аж под ключицей засвербело, и рука начала ныть от напряжения.

– Это к тебе, Яся, – лицо Любы меняется в одно мгновение, когда щель приоткрылась чуть больше положенного.

– Ко мне? – не ожидая такого ответа, удивленно вскидываю брови.

– Ага, – ее тон становится такой отчужденно деловой, будто это не она только что шипела тут, в неоднозначной позе пробираясь по комнате. – Только дверь прикрой, а то холодно, – сказала девушка, чуть скосив на меня взгляд, и при этом подмигнула.

Вот сейчас я вообще ничего не поняла. Совсем. Но думала я недолго. Сунула ноги в тапки, которые тут же стояли, возле входа. В темноте не удалось разглядеть, чьи они, но точно не мои – те остались стоять возле кровати. Толкаю дверь и застываю на месте с открытым ртом.

– Выходи уже давай, – парень дергает меня за руку и закрывает за моей спиной дверь. – Ну, здравствуй, Снежинка, – улыбается он, а у меня от страха коленки затряслись, и ладони вмиг вспотели.

– Как ты тут оказался? – вместо всяких любезностей задаю вопрос. – Тут же на ночь должны закрывать все, – я в недоумении смотрю на парня и не верю, что это возможно.

– А что ты так? Не рада меня видеть? – очень искренне удивляется он. – А я вот пришел спросить, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо, – скорее на автомате отвечаю ему и тут же прикусываю язык.

Вообще, зачем я с ним разговариваю, он же один из них. Он же парень этой Василисы. Как только до моего мозга доходит эта мысль, тело начинает действовать. Разворачиваюсь к нему спиной и без каких-либо слов протягиваю руку, чтобы открыть дверь.

– Стоять, – шикает он, но в пустом коридоре звук получается все равно громкий.

Парень держит меня за запястье, и я чувствую, как через ткань спортивной кофты его прикосновение прожигает мне кожу. Сердце начинает стучать быстрее. Черт.

– Отпусти, что тебе надо? – поворачиваюсь к нему лицом и поднимаю взгляд.

– Хотел посмотреть, все ли с тобой в порядке, – отвечает он, а по мне мурашки толпой начинают бегать, и в груди спирает воздух от того взгляда, каким он смотрит на меня.

Не могу глаз отвести, смотрю на него молча и тону в черноте его глаз. Словно глаза демона. Расширенные зрачки не дают рассмотреть их настоящий цвет, да и в полумраке навряд ли это удалось бы. Блин, блин, что я делаю, зачем пялюсь на него? Но близость парня действует на меня странно, и вместо того, чтобы отстраниться и сбежать, я так и остаюсь стоять на месте.

– Я думал, останется синяк, – он поднимают руку и пальцем проводит по щеке, там, где должен был остаться след от полотенца.

«Яся, очнись! – кричит мой внутренний голос. – Ты что творишь?»

Но я, как заколдованная, продолжаю неподвижно стоять и смотреть на него.

– А это что? – его голос меняется, становится грубее, когда он берет меня за подбородок и поднимает лицо к себе чуть выше, наклоняется ближе, и есть ощущение, что хочет поцеловать.

Черт, черт, я стою и пошевелиться не могу, просто глаза закрыла, как дура, и жду. Щеки вспыхнули румянцем, а сердце затрепетало внутри птахой, запертой в тесной клетке. Чувствую, как его палец касается краешка губы, где осталась болячка от удара Риты.

– Кто это сделал?

– Что? – я удивлено распахиваю глаза, а он стоит и улыбается.

– Ты что, думала, что я тебя целовать собрался? – он тихо начинает смеяться, и смех такой грудной, низкий, аж разряд электрического тока по телу прошелся.

– Дурак, – вырываюсь от него, а у самой даже уши от стыда горят. Совсем идиотка. – Ты дурак, Тимофей, понял?

Теперь уже срываюсь с места и в два шага оказываюсь у двери, но куда там мне было успеть. Его рука снова клешней смыкаются на моем запястье, я даже ручки не успела коснуться пальцами.

– Не так быстро, Снежинка, – сквозь улыбку говорит он. – Я бы, если честно, не против был тебя поцеловать.

И прежде, чем я снова успела дернуться, он прижимает меня к себе одной рукой за талию.

– Но боюсь, потом нам с тобой двоим достанется.

В его голосе слышен сарказм или ирония, но понятно, что имеет в виду. Да его и не тронет здесь никто, я же все видела и слышала. Да и Василиса вряд ли против него попрет, так зачем он сейчас несет всю эту чушь?

– Трепись поменьше, понял? Мне рассказывали девчонки про тебя, так что лапшу на уши иди вешай другим девочкам, и вообще, отпусти меня. Хватит уже жаться, как к родной, – я дергаюсь в его руках, пытаюсь оттолкнуть, но то ли мне не сильно этого хочется оттого, что его близость одновременно пугает и манит, то ли он действительно держит так, что не вырваться.

– Так ты не ответила на вопрос, Есения.

Я замерла на мгновение, вспоминая, что он у меня спрашивал, а парень в этот миг резко нагнулся и коснулся моих губ. У меня аж дыхание перехватило. Такие мягкие и одновременно жаркие… В голове тут же закружилось от переизбытка эмоций.

Тук… и тишина.

Тук… и тишина.

«Черт, черт, Яся, дыши!» – кричит внутренний голос. Я собралась с силами и оттолкнула его, сделала рваный вдох.

– Ты чего? – Тимофей уставился на меня, а я стою, держусь за стену и стараюсь мелкими глотками вдыхать воздух. – Ты что, больная?

Ответить я ему была сейчас не в силах, поэтому вытягиваю руку, сжатую в кулак, и показываю фак.

– За это пальцы, вообще-то, ломают, – слышу его слова как будто за глухой перегородкой.

Черт, зачем же так волноваться? Мне бы глоточек свежего воздуха, а лучше…

– Там ингалятор под подушкой, Любе скажи.

– Черт, твою мать.

Шаги, а потом хлопок двери, и в голове от этого звука боль разрывается.

– Вот, Снежинка.

Мне в ладонь ложится холодный баллончик ингалятора. Делаю вдох и одновременно нажимаю на колпачок, выпускаю струю лекарства.

Раз, два, три, четыре, пять…

Слух потихоньку возвращается, и зрение становится четче. Делаю полной грудью вдох.

– Не делай так больше, – говорю охрипшим голосом парню, когда тот помогает мне встать.

– Так ты больна?

– Тебя это каким боком касается? – отвечаю ему вопросом на вопрос. – И да, кстати, у меня тоже есть парень.

Тимофей мне больше не мешает уйти, поэтому беспрепятственно поворачиваюсь к нему спиной и захожу в комнату, даже ни разу не обернувшись. Но какое-то чувство дискомфорта осталось внутри, словно что-то сделала не так или сказала не то. Может, ему что-то нужно было сказать? Черт. Дрожащими пальцами касаюсь губ. Он меня поцеловал. Сердце вновь внутри затрепыхалось, и я сверху положила руку, пытаясь тихонько постукивать о  ребра, чтобы успокоить разбушевавшийся орган. Зачем он это сделал? Плетусь к кровати, еле передвигая ноги.

– Яся, с тобой все хорошо? – Люба уже в кровати и, наверное, я снова ее разбудила.

– Да, хорошо, Любаш, ты извини, что не даю спать, – отвечаю ей.

– А зачем он приходил? – она специально не называет парня по имени, потому что не нравится он ей.

– Спросить, все ли нормально, – отвечаю на автомате, даже не понимая, что зря это делаю, зря.

– Я никому не скажу, что он приходил, ты не волнуйся, – говорит девушка тихо и замолкает.

А я в темноте всматриваюсь в ее лицо и не вижу очертаний, да и как увидеть, если перед глазами его взгляд. На губах его след, а я вся пропахла им. Что же я наделала? Зачем позволила? Стаскиваю через голову свитер и бросаю на пол, следом летят и штаны с носками. Завтра все придется стирать. Закутываюсь в одеяло и проваливаюсь в тревожный сон.

Глава 10

Все выходные находилась как будто в прострации. Ничего не ела, никого не слышала. Был только он. У меня в голове, перед глазами и внутри, в том месте, где расположено сердце.

Отвлекалась от мыслей о Тимофее только лишь для того, чтобы в сотый раз набрать телефон Веры. Он был отключен, и тревога забралась в душу, но узнать что-то большее было не у кого, поэтому просто ждала и звонила беспрестанно.

– Ясь, давай в столовую сходим, поешь? – Люба и Нина стояли передо мной, одна – подбоченившись, другая – вперив в меня взгляд.

– Ты что, из-за Веры переживаешь? – нахмурилась Нина. – Так позвонит, подожди, мало ли? Может быть, телефон сел, и на зарядку поставить забыла. Ну, правда, Ясь, ты что, Веру не знаешь?

– Ты уже второй день ничего не ешь, так не пойдет, – Люба смотрит на меня, и мне становится неудобно от того, что у нас есть общая тайна.

До этого у меня только с Верой было что-то общее, а теперь еще и с ней.

– Девочки, кусок в горло не лезет, – отвернулась я к окну.

– Пошли, хоть чаю попьешь, – настаивала Нина, и я сдалась. – Затворницей после случившегося тоже не будешь, мы не позволим, правда, Люб?

– Согласна на все сто, – Люба продела руку под мой локоть с противоположной стороны от Нины, и мы полным составом спустились вниз.

***

С замиранием сердца переступала порог столовой. Не знаю, чего хотелось больше, чтобы он здесь был, или все же нет, но, когда, окинув взглядом помещение, поняла, что Тимофея здесь нет, чудом сдержала разочарованный выдох. Зато здесь оказался Дима. Его светлую макушку я отыскала сразу. Он сидел с мальчишками из нашего детского дома, в дальнем углу, за отдельным столиком. Они вместе шутили и смеялись, да и вообще вели себя так непринужденно, как будто не были здесь чужими, и мне это было странно. Ведь то, что произошло вчера, хоть как-то должно было на нас всех отразиться. Но нет, я ошиблась. Набрав на подносы еды, мы с девочками устремились к столику, к ребятам. Оказалось, там мало места, чтобы усесться всем троим, и мы все же решили расположиться за соседним столом.

– Привет, девчонки, – как будто только заметив, поздоровались ребята, а Дима только кинул холодный «привет» и больше даже не обернулся.

«Обиделся, – поняла я. – Все-таки зря я ему так вчера нагрубила».

Но потом, подумав немного, поняла, что я здесь совсем не причем, и что уберечь от лишних ненужных разборок именно его хотела, а если бы он так сильно жаждал справедливости, то мог бы и сходить сам к Тимофею, развлечь себя, а не слушать мои запреты.

По телу теплая волна прокатилась и застряла в пальцах рук и ног, растекаясь покалыванием, лишь только имя парня вспомнила. Черт, дурочка, что же творится со мной? Хрень какая-то, и вот это чувство бабочек в животе, стоит лишь вспомнить, как к моим губам его губы прижимались.

– Ясь, – Люба толкает меня, и я отдергиваю руку от губ, щеки заливает краска.

Спалилась. Блин. Опускаю глаза в тарелку с едой и стараюсь восстановить дыхание, потому что понимаю, что сейчас выгляжу со стороны глупо и смешно.

– С тобой все в порядке? – пока Нина ковыряется в смартфоне, Люба придвинулась ко мне ближе. – Странно, что тут никого нет из этих, – она оглянулась по сторонам, – они сегодня вообще здесь не появлялись. Интересно, чем они питаются?

Я искоса глянула на Любу.

– Скорее всего, Любаш, у них там целый холодильник деликатесов, – говорю ей и отправляю в рот кусочек хлеба, запиваю его холодным чаем.

– Так холодильники нельзя же, – искренне удивляется она, а я только усмехаюсь.

Наивная.

– Им можно, Люб, им можно.

Вдруг чувствую, как спину пронзает чей-то взгляд. Черт. Тут же накидываю капюшон на голову. С девчонками совсем забыла про него. А ведь здесь старалась, чтобы никто не видел мои волосы. И до вчерашнего дня мне удавалось.

– Люба, кто там?

Спина почему-то вместо того, чтобы согнуться сильнее от давящего взгляда, наоборот, в струнку выправляется.

– Где? – встрепенулась соседка по комнате. – А-а-а, – протянула она, – это Лев Владимирович, – зашептала мне на ухо, – ну, помнишь, который нас встречал. Он тут свирепствует уже второй день, слышала, чп произошло какое-то, но какое, точно никто не знает. Да и сами интернатовские, знаешь, не такие уж и общительные, – она улыбается грустно. – Стараются с нами не сталкиваться.

Я выдохнула с облегчением. Лев Владимирович – это куда ни шло. Ну и взгляд у него, аж мороз по коже. Маленькая пометка в голове: «не сталкиваться с этим мужчиной, не забывать надевать капюшон». В детдоме все уже давно привыкли к моему цвету волос, а тут могут и стебаться начать, а мне этого меньше всего надо, и так их видело больше человек, чем хотелось бы.

За своими мыслями и не заметила, как кусок хлеба с чаем умяла, а еще не почувствовала, как за моей спиной вдруг возник Дима. Только когда руки на плечи положил, вздрогнула от неожиданности.

– Пойдем, провожу в комнату. Поговорить нужно, – сообщил парень и, не дожидаясь моего ответа, отодвинул стул, беря меня за руку.

– Давай не сегодня, Дим, а? – поднимаю на него глаза, но в его взгляде чувствую решительность. Понимаю, что убежать не удастся.

– Ладно, – выдыхаю обреченно.

– Мы тебя догоним, – говорит мне вслед Люба, и я благодарно киваю ей.

– Ну, как ты? – спрашивает меня на ходу Дима, как только мы переступаем порог столовой.

– Со мной все отлично Дим, – отвечаю ему, а у самой внутри предчувствие какое-то нехорошее расползается. – Постой, куда ты меня так тянешь?

Пытаюсь руку вырвать, но это бесполезно.

– Да подожди, что ты дергаешься, – Дима только сильнее сжимает ладонь, не давая шансов на свободу.

– Дим, прекращай так себя вести, и если что, ты меня пугаешь, – говорю парню в спину, а он уже за угол заворачивает, к подъему на второй этаж, и под лестницу меня тянет.

Черт. Блин. Оглядываюсь по сторонам в попытке хоть как-то остановить Диму. Но он останавливается сам, заталкивает меня в угол и прижимает к стене. Ладонями обхватывает мое лицо и смотрит в глаза. Тусклый свет из коридора за лестницу практически не доходит, но я и без него вижу, как в зрачках парня полыхает огонь.

– Яся, я так соскучился по тебе, – парень большими пальцами гладит мои скулы и, склоняя голову, прижимается к губам.

Я дергаюсь от него, будто ударить хочет. Сама от себя такой реакции не ожидала. То ли от того, что давно не виделись, и я отвыкла от Димкиных прикосновений, то ли… но об этом вообще думать не хочу.

– Ясь, ты что? – отлипает он от моих губ и снова в глаза смотрит, голос хриплый, будто за секунду простыть успел.