Тайны великих женщин

После страшных месяцев осады, когда жизнь ребенка несколько раз висела на волоске, 11-летнюю девочку взял к себе папа Климент VII. При папском дворе ее опекали и даже баловали (наверное, впервые в жизни). Но то, что ей пришлось пережить, уже оставило неизгладимый след на детской психике — девочка была замкнутой, высокомерной, но имела удивительный талант располагать к себе нужных ей людей.

Карта в политической игре

Лаже в юности Екатерину нельзя было назвать ни красавицей, ни просто хорошенькой. Волевое лицо, тяжелый пронизывающий взгляд… Но это лицо притягивало, завораживало, в нем был виден характер и ум. К тому же она была живой, худощавой, с аристократически маленькими ручками и изящными стройными ножками, происходила из богатого и знатного рода (то есть обладала огромным приданым). Так что Екатерину можно было назвать одной из самых завидных невест Европы.

Но как бы то ни было, для «дедушки» Климента внучка представляла козырную карту в далеко идущей политической игре. На ее руку претендовали шотландский король Яков V, принц Лотарингского дома граф Водемон, внебрачный сын английского короля Генриха VIII герцог Ричмонд и многие другие влиятельные женихи…

Вероятно, Екатерина прекрасно понимала, что ее замужество меньше всего будет учитывать ее личные предпочтения, но вряд ли это сильно ее расстраивало — она уже усвоила урок, что свои чувства лучше держать при себе, не доверяя окружающим.

Когда ей исполнилось четырнадцать, Екатерину сосватали за ее ровесника Генриха Валуа Орлеанского, сына французского короля.

Для будущего короля подобный брак был, возможно. и не слишком престижен, но он ведь был вторым сыном Франциска I, поэтому корона короля ему «не светила», а невеста была родственницей папы…

Екатерина с Климентом отправились в Марсель, где ее ждали венценосные родственники. Толпы народа вышли на улицы поглазеть на невесту, а ее сердце сжималось от тревоги и страха… Ведь она даже не вплела собственного мужа.

Влюбиться в собственного мужа

Их первая встреча запомнилась Екатерине на всю жизнь — она влюбилась сразу и бесповоротно. О таком муже она не могла и мечтать — Генрих был высоким, статным и сильным, галантным и романтичным… И очень красивым… И Екатерина тут же решила, что будет делать все, чтобы добиться ответного чувства.

В 1533 году состоялась пышная свадьба Екатерины и Генриха. Невеста была одета в белое шелковое платье, украшенное драгоценностями, а ее голову покрывала кружевная вуаль…

Но первые годы жизни при французском дворе были для новой принцессы трудными. В ее родной Флоренции отцы семейств считали, что образование девочкам ни к чему — Екатерина писала со множеством ошибок и довольно грубо выражалась. А французский двор был утонченным и изысканным: здесь говорили на греческом и латыни, читали модных поэтов и прекрасно разбирались в живописи. Так что невежество Екатерины просто бросалось в глаза, вызывая тихие насмешки («флорентийская купчиха») и неприязнь вельмож и их фавориток.

Единственный человек, в чьем расположении она не сомневалась, был ее свекор, Франциск I. Он был разносторонне образованным человеком, и Екатерина сразу поняла, как много может дать ей общение с таким мудрым правителем. Она сразу же постаралась заслужить его расположение — что ей удалось.

Но самым страшным разочарованием молодой жены было то, что в сердце ее мужа безраздельно царила другая женщина — Диана де Пуатье. Екатерина как женщина проницательная сразу поняла, что схватка с этим противником проиграна. И это имя стало для Екатерины проклятием.

Ненавистная соперница Диана

История страсти Дианы Пуатье и Генриха имеет множество разночтений, начиная с того, что историки не могут сойтись на том, когда же начался их роман. Кто-то говорит, что Генрих увлекся Дианой сразу после свадьбы. Есть версия, что это случилось после того, как Екатерина родила первого ребенка. Но еще одна версия, последняя, кажется наиболее романтичной.

…В марте 1525 года Франциск I проиграл войну испанцам и попал к ним в плен. Только через год его согласились освободить в обмен на маленьких принцев: 8-летнего дофина Франциска и семилетнего Генриха.

Когда настал момент обмена, все придворные засуетились вокруг дофина-наследника, а про кроху Генриха все будто забыли. Диане, стоявшей в толпе придворных, стало невыразимо жаль малыша — она подбежала к нему и, целуя, прижала к груди, прошептав, что все будет хорошо…

По легенде, маленький Генрих был поражен ее красотой и добротой и пронес это воспоминание через пять лет плена.

Принцев освободили, собрав неимоверный выкуп. На рыцарском турнире, устроенном в честь их освобождения, 12-летний Генрих подъехал к ложе, где сидела Диана с мужем, и преклонил перед нею штандарт, выбирая своей «дамой сердца». Диане был тогда 31 год…

В этом же году она стала вдовой.

А через два года в розарии замка Шенонсо Франциск I попросил Диану помочь его сыну немножко развеять хандру после плена. Капелька флирта… Он ведь почти ребенок…

В свои тридцать три Диана выглядела юной девушкой. К тому же она была действительно очень красива — изящный носик, тонкие дуги бровей, загадочные раскосые глаза, чуть приподнимающиеся к вискам, пунцовый бутон губ, фигура богини… К тому же она была мастерицей плести любовные сети, а уж вскружить голову романтичному юноше не составляло для нее никакого труда…

В 1541 году Генрих, участвовавший в рыцарском турнире, оделся в черный и белый цвета в честь своей дамы сердца (только их всегда носила Диана) и уже никогда их не снимал.

Юная Екатерина невероятным усилием воли сумела скрыть оскорбленные чувства и даже постаралась наладить с фавориткой приятельские отношения, усмирив свою гордость. Дело в том. что она не могла пожертвовать ни одним своим сторонником — настолько шатким было ее положение при дворе — Климент VII обещал дать за ней в качестве приданого Милан, Геную и Неаполь, но скоропостижно скончался, так и не выполнив обещания.

К тому же в течение целых десяти лет Екатерина никак не могла забеременеть — а отсутствие наследников постоянно держало ее под угрозой развода. Официальная историческая версия говорит о том, что у Генриха была патология, устранив которую (после операции) он стал необычайно плодовит. И начиная с 1544 гота, после 10 лет бесплодного брака, Екатерина дарит Франции одного за другим десять детей (выжили семеро — 4 мальчика и 3 девочки).

Есть, впрочем, версия, что Екатерине посоветовали для зачатия привести в свою спальню другого мужчину но так это или нет, мы уже не узнаем.

Известно одно: Екатерина, умудренная жизненным опытом, не закатывала откровенных сцен и не устраивала истерик, прекрасно отдавая отчет, на чьей стороне симпатия мужа и что она потеряет, если он сочтет ее непереносимой. Монастырь — это как минимум.

Так что она запаслась терпением. Она была так покорна, так «простодушна»… Она была своему мужу лучшим другом…

Диана тоже не опускалась до открытой вражды и, говорят, даже напоминала Генриху о супружеском долге.

О силе ненависти, которая терзала Екатерину, можно судить только по письму ее секретаря, в котором есть строки о том, что обманутую жену так терзало равнодушие мужа, что «впору было плеснуть герцогине в лицо дистиллированной азотной кислоты (вроде бы в шутку), от которой та навеки осталась бы изуродованной…» Предполагалось, что исполнитель этого злодеяния не будет заранее знать, что в его стакане кислота, а будет думать, что это простая вода и графиня всего лишь будет оскорблена, не более…

Однако где-то произошла «утечка» информации, и исполнитель в ужасе отказался от злодеяния. Есть версия, будто решение переменила сама королева, но это, учитывая дальнейшие события, менее вероятно.

Так что никто не мог себе даже представить, какие мысли теснились за высоким лбом молодой принцессы, какие честолюбивые планы там зрели.

Казалось, что кроткая «серая мышка» Екатерина почти не вмешивается в жизнь двора. Она обхаживала свекра, занималась детьми… Но подспудно в ней проявлялась совсем другая личность — с неподражаемым самообладанием и холодной расчетливостью. Она оставалась спокойной и кроткой, даже совершая ужасающие по жестокости преступления, попирая все моральные законы.

Екатерина ясно понимала, что Генрих, поглощенный своей любовью, никогда не станет бороться за престол. Это означало, что ей до конца жизни уготована участь обманутой жены, не обладающей ни малейшим влиянием ни на двор, ни на собственного мужа. И она сделана первый шаг на пути к власти…

Наследник короля, его старший сын Франциск, отличался прекрасным здоровьем, никогда не болел и прожил бы долгую жизнь… Если бы в одни прекрасный летний день не выпил стакан холодного чая со льдом и — тотчас умер!

Отравление — иного толкования не было ни у кого. Но как найти настоящих виновников убийства? Выгоднее всего его смерть была, конечно, Генриху. Но он так искренне убивался по брату, что все сразу поверили в его невиновность.

Тихоню Екатерину тоже невозможно было заподозрить в отравлении, хотя, как вспоминали потом при дворе, в семействе Медичи неоднократно случались отравления…

Итак, в 1547 году голову Генриха увенчала царская корона.

Екатерине исполнилось двадцать восемь. Она уже не была той юной девочкой, которая надеялась завоевать любовь супруга. Теперь ее ожесточенное сердце сжигала другая страсть — страсть к власти. Но после коронации мужа ее личное влияние ни на грамм не увеличилось: в сердце Генриха и при дворе по-прежнему царила Диана.

Диане исполнилось 48, и она не скрывала своего возраста, но выглядела неправдоподобно молодо. В средневековой Франции это могло вызвать только одно «логичное» объяснение — колдовство. Но фаворитке короля костер не грозил. Сама же она, смеясь, раскрывала всем свой секрет молодости. Каждый день она вставала в шесть утра, принимала ледяную ванну, затем скакала во весь опор по полям, пока не устанет. Вернувшись с прогулки, принимала легкий завтрак, легко обедала, а на ужин выпивала два стакана козьего молока.

— И самое главное, — говорила Диана, — надо каждый день заниматься чем-то приятным, засыпать, не держа в голове тяжелых мыслей, и просыпаться с радостью…

Придворные модницы копировали Диану во всем, начиная с походки и заканчивая размером мушек, все признавали ее эталоном красоты.

Екатерина явно проигрывала ей «конкурс Мисс Франция». Она и в молодости не была красоткой, а после родов вообще располнела, да еще и начала лысеть — злые языки говорили, что на пространстве между ее бровями и линией роста волос может уместиться лицо Дианы.

В одном из писем Екатерина Медичи писала своей дочери: «Я радушно принимала мадам (Диану), ибо король вынуждал меня к этому, и при этом я всегда давала ей почувствовать, что поступаю так к величайшему своему сожалению, ибо никогда жена, любящая своего мужа, не любила его шлюху, а иначе ее не назовешь, как бы особам нашего положения ни было тягостно произносить подобные слова».

Но об одной их ссоре известно доподлинно. Однажды Екатерина позволила высказать свое мнение в политическом споре, который разгорелся между ее супругом и Дианой. В запале Генрих грубо накричал на нее. Она замолчала, глотая слезы, и сделала вид, что читает, склонившись над книгой. Диана, чтобы разрядить обстановку, спросила, что она читает, и Екатерина не выдержала:

— Я читаю историю французского государства, в котором, видимо, всегда заправляли шлюхи!

Диана вспыхнула и, развернувшись, бросила:

— Ах, шлюхи! И вы, у которой ни один из детей не похож на мужа, кричите о шлюхах!..

Но как бы то ни было, Екатерине в очередной раз пришлось идти на поводу у мужа и мириться с фавориткой.

Предсказание Нострадамуса сбывается

Генрих в расцвете своей мужественности был очень красив — высокий, плотного телосложения, с черными густыми волосами, живым взглядом блестящих темных глаз и густой аккуратной бородой. И он был любим в народе: «Короля отличает столь явная природная доброта, что в сем отношении с ним невозможно сравнить ни одного принца, даже если поискать такового во временах крайне отдаленных… Никто не видит его в гневе, разве что иногда во время охоты, когда приключится нечто досадное, да и то король не употребляет грубых слов. А потому можно сказать, что благодаря своему характеру он и впрямь очень любим…»

Екатерина все еще любила Генриха, и ее очень напугало предсказание одного астролога, которого она пригласила ко двору. Звали его Нострадамус, и предсказание, которое он по просьбе Екатерины дал Генриху, звучало так:

Молодой лев победит старого На ратном поле, один на один. В золотой клетке глаз ему выколет, Мучительная смерть.

Екатерину настолько напугало это предсказание, что она умоляла мужа не подвергать свою жизнь опасности и не участвовать в любых поединках. Но в честь их примирения с Дианой, желая похвастаться перед гостями, прибывшими на свадьбу дочери, Генрих устроил пышный рыцарский турнир.

Для дам, Дианы и Екатерины, была отведена пышная ложа, и, когда король склонился перед ней на колено, Екатерине на мгновение показалось, что именно ее он сегодня выбрал Дамой сердца.

Оруженосец поднес и надел на Генриха сверкающий золотой шлем.

Мгновение — и король мчится навстречу своему сопернику, капитану гвардейцев Габриэлю Монтгомери.

Столкновение… Копье Монтгомери ломается о панцирь противника, и один из обломков, влетев между решеток золотого забрала, вонзается в глаз Генриха.

Екатерина падает без чувств, а Диана заходится в яростном вопле…

Через десять дней, успев запретить преследование своего невольного убийцы, Генрих в страшных муках скончался. По приказу королевы Диану к нему не пустили.

А Екатерина, надев траур, не снимала его уже никогда, за что недруги прозвали ее «черной королевой».

Власть «черной королевы»

Потеряв мужа, Екатерина приобрела власть.

По закону на престол взошел ее старший сын — Франциск II, которому исполнилось 16, но фактически она стала повелительницей Франции.

Она не отравила Диану, не отправила ее на плаху, не приказала изуродовать лицо кислотой. Она лишь прислала ей список подарков Генриха с требованием вернуть все «королевское имущество» в казну. Диана вернула все, в том числе и великолепный замок Шенонсо.

Почему она не покарала ее за 20 лет унижения и боли? Видимо, королева затмила в Екатерине женщину: Диана была безопасна, у нее не было никакого влияния, ей было под 60, зачем воевать с никому не нужной женщиной? У нее есть соперники и посерьезнее. Екатерине уже пришлось столкнуться с тем, что многим в королевстве заправляет семейство Гизов, получившее ключевые посты благодаря Диане — именно им предстояло дать первый бой. А терпения и коварства королеве было не занимать…

Ради власти она могла пожертвовать всем. И первым стал ее друг и союзник Франсуа Вандом. Под ее руководством он проиграл войну с Гизами, и Екатерина, жизнь которой тоже висела на волоске, предала его — сначала приказала отправить в Бастилию как заговорщика, а потом отдала приказ казнить.

«Безжалостной флорентийке» пришлось лавировать между различными политическими партиями, чтобы ни одна из них не взяла верх и не стала опасной для нее лично.

Некоторые историки утверждают, что Екатерина была интриганкой, реагирующей лишь на события дня сегодняшнего и неспособной предугадывать последствия своих поступков; другие утверждают, что она поставила перед собой поистине великую цель — объединение Франции, и неуклонно стремилась к ней, жертвуя самым дорогим для себя.

Говорят, ее любимым философом был Макиавелли, она постоянно ссылалась на его афоризмы и старалась следовать им в делах государственных. Прочитайте вот этот отрывок из книги Макиавелли, и вы лучше поймете суть ее натуры: «В поступках людей, в особенности принцев, не боящихся предстать перед чьим-либо судом, значение имеет только результат. Пусть правитель мечтает лишь о том, чтобы сохранить жизнь себе и своему государству; если он преуспеет в этом, любые средства, какие бы он ни применял, всегда будут сочтены мудрыми, достойными и одобрены всеми».

Ее правление совпало с обострением религиозной вражды протестантов и католиков. Симпатии самой королевы, которая выросла при папском дворе, склонялись к католикам, но влияние Гизов, которые тоже были ревностными католиками, можно было ослабить, только поддерживая протестантов.

Так, в дипломатическом лавировании, пролетел год. Франциск II умер. На престол взошел ее следующий сын — десятилетний Карл IX. Екатерина уговорила малолетнего короля подписать обращение к парламенту, в котором он передавал матери все бразды правления.

Пока Екатерина плела очередную интригу, решив выдать дочь Маргариту за короля Наваррского, который был протестантом (чтобы ослабить Гизов, разумеется), беда пришла откуда не ждали. Гугенот Колиньи, воспитатель Карла IX, завладел сердцем брошенного мальчика. Колиньи настаивал на войне с Испанией и — это было его главной ошибкой — посмел угрожать королеве.

Екатерина тайно вызвала к себе Гизов и разрешила им расправиться с гугенотами, надеясь, что Колиньи и Гизы перережут друг другу глотки.

…Еще не успели утихнуть пиры после венчания ее дочери Маргариты Валуа и Генриха Наваррского, как через несколько дней, в ночь святого Варфоломея, началась кровавая резня.

Ночью с 23 на 24 августа 1572 года только в одном Париже было убито 3 тысячи гугенотов. Волна кровавых погромов прокатилась по всей Франции — было убито еще 8 тысяч человек. Колиньи получил смертельное ранение и умер.

За эту резню Екатерина удостоилась приветствия папы Григория XIII, который приказал выбить медаль в честь великого события и отправил поздравление «христианнейшему королю и его матери».

Казалось бы, замыслы Екатерины исполнились, но против матери открыто восстал малолетний Карл — он открыто обвинял мать в гибели Колиньи и высказывал ей свою ненависть. Ни ласка, ни уговоры на Карла не действовали, он вполне мог решиться и устранить мать от управления делами государством, ему бы помогли. Но через несколько дней Карл заболел… и тихо умер.

По версии Дюма, изложенной в романе «Королева Марго», Екатерина случайно отравила сына: пропитанная ядом книга предназначалась Генриху Наваррскому.

После смерти Карла Екатерина управляла государством в качестве регентши до возвращения сына, Генриха Анжуйского, из Польши. И третий сын Екатерины надел французскую корону…

А страну раздирали религиозные войны, казна пустела, Екатерина уже не могла в одиночку выдерживать такую ношу, но не сдавалась, пока вдруг не получила известия о гибели младшего и самого, пожалуй, любимого сына Франциска, герцога Алансонского и Брабантского, не успевшего оставить наследника.

Маргарита ненавидела Генриха Наваррского и жила отдельно от мужа, так что не могла иметь от него детей. Генрих III не интересовался женщинами (хотя и был женат), а вскоре после смерти матери был убит — монах Жан Клеман вонзил стилет в его спину.

Семь детей воспитала Екатерина, но именно на ней закончилась династия французских королей Валуа. Но, к счастью, она не узнала об этом. Ее грехи были не столь велики, чтобы увидеть конец рода.

Екатерина умерла в возрасте семидесяти лет, и по ее просьбе ее похоронили рядом с мужем, в аббатстве Сен-Дени. Они лежат рядом, муж и жена. После смерти она победила Диану.

3. Екатерина II

и ее фавориты

Екатерина II (Алексеевна) Великая (урожденная Софья Августа Фредерика Анхальт-Цербстская) (1729–1796) — российская императрица с 1762 по 1796 год, супруга Петра III. Лидер среди всех российских правителей по сроку пребывания на троне. Историки часто называют период ее правления «золотым веком» Российской империи.

Самая известная российская императрица была по крови немкой.

Софья Фредерика Августа Анхальт-Цербстская родилась в небольшом немецком городке Штеттине в семье князей Анхальт-Цербстских.

Отец Софьи, Христиан Август, как и многие его соседи, мелкие германские князья, состоял на службе у прусского короля и сделал довольно успешную карьеру — начал с полкового командира, затем стал комендантом, а затем и губернатором Штеттина. Он даже баллотировался в Курляндские герцоги (здесь, впрочем, ему не повезло) и вышел в отставку прусским фельдмаршалом.

Несмотря на блестящую родословную (дядя по материнской линии был королем Швеции, и родословная семьи восходила к Христиану I, королю Дании, Норвегии и Швеции) семья Софьи Фредерики Августы была небогатой — по королевским меркам, разумеется. Ее мать из рода Гольштейн-Готторн приходилась двоюродной тетей своему будущему зятю — российскому императору Петру III. За Христиана Августа она вышла в 16 лет (ему было 42) и вместо занятий домашним хозяйством предпочитала ездить в гости к многочисленной богатой родне.

Дочку в семье звали Фикхен, и за ее строптивый нрав мать часто награждала своего первенца пощечинами. Девочка находила утешение только в объятиях добродушного отца, часто пропадавшего в поездках, и в чтении. По признанию самой Софьи Августы, домоседству и любви к чтению немало способствовало внушенное ей матерью убеждение, будто она «совсем дурнушка», поэтому балам Софья предпочитала вечера с книжкой.

Но «дурнушкой» мать назвала ее явно несправедливо. Современники, описывая юную Софью, находили, что она была отлично сложена, обладала благородной осанкой. Лицо ее пусть и не обладало классической красотой, но имело приятное, располагающее выражение — особенно когда она улыбалась.

Две фигуры на шахматной доске империи

Девочка, как тогда было принято, получила домашнее образование. Пока она изучала французский, основы истории и географии и с удовольствием предавалась занятиям танцам и музыке, в далекой России бездетная императрица Елизавета Петровна искала наследника.

Ее выбор пал на внука Петра Великого — Карла Петера Ульриха. С 11 лет сын старшей дочери Петра I Анны и герцога Карла Фридриха остался сиротой. Жестокие учителя за любые провинности ставили его коленками на горох и часто секли. Единственной отдушиной ребенка была игра с оловянными солдатиками.

Видимо, жестокое обращение оставило глубокий след в душе ребенка, несколько затормозив его развитие.

Вот какой психологический портрет Петера Ульриха нарисовал историк В. Ключевский: «Его образ мыслей и действий производил впечатление чего-то удивительно недодуманного и недоделанного. На серьезные вещи он смотрел детским взглядом, а к детским затеям относился с серьезностью зрелого мужа. Он походил на ребенка, вообразившего себя взрослым; на самом осле это был взрослый человек, навсегда оставшийся ребенком».