Огненный смерч

Шольц проигнорировала его угрюмый вид.

— Думаю, что мисс Чанг захочет, чтобы ты помог ей в ее исследованиях. А я, со своей стороны, буду помогать вам обоим, чем смогу.

— Между прочим, куда они дели нашу кровь, взятую для анализа, если она так опасна? И что будет с теми людьми, которые брали у нас кровь? И с нашей одеждой, с машиной скорой помощи, с вертолетом?..

Майор Шольц выставила перед собой ладонь, будто защищаясь от града вопросов, которым засыпал ее Гарри, потом ткнула большим пальцем себе за плечо, в направлении задней части пакгауза.

— Машина скорой помощи, — начала она, — ваши костюмы и одежда медиков, которые помогали вам, а также вещи и оружие герильясов, которые вас обнаружили… все это в настоящий момент заливается бетоном на заднем дворе этого здания.

— Ладно, — сказал Гарри. — А сами люди? Что вы сделали с ними?

— Люди подвергнуты карантину, которому скоро будете подвергнуты и вы трое.

Гарри поскреб ногтем среднего пальца по плексигласу.

— Какая разница между «карантином» и этой тюрьмой, в которой вы нас содержите?

— Вы сейчас подвергнуты изоляции, а не карантину, — объяснила Шольц. — Марта Чанг говорит, что существует несколько разновидностей этих ИВА. Организм каждого из вас может быть инфицирован одним или несколькими вирусными агентами. Мы не хотим, чтобы вы подцепили еще большее их количество, пока находитесь под нашим наблюдением.

— И вы не хотите, чтобы кто-нибудь подцепил их от нас, — констатировал Гарри.

— Да, не хотим. Откровенно говоря, я и сама опасаюсь заразиться здесь. Мы только что обнаружили с десяток «растаявших» в ангаре Садоводов по ту сторону взлетного поля. Там уцелела портативная видеокамера, и мы сейчас анализируем записи. Мисс Чанг подозревает, что ИВА содержались в ритуальной воде, только нет никаких признаков того, что вирусные агенты способны обусловить вторую стадию инфицирования.

Гарри покачал головой.

— Для проявления признаков вторичной стадии требуются, возможно, недели или месяцы, а то и годы. Существует же мозговой вирус с двадцатилетним инкубационным периодом. Уж не собираетесь ли вы держать нас здесь на протяжении двадцати лет?

— Говорю тебе, это временные меры предосторожности, которые защитят вас от…

— Перестаньте, майор. Не думаю, что сооруженные вами камеры могут изолировать нас от мышей, не говоря уже о вирионах[8]. Это просто смешно. Признайтесь в этом и отпустите нас.

— Мы сделали все, что в наших…

— Не пугайте меня больше, чем я уже напуган, майор, — перебил ее Гарри. — Вы будете прослушивать все, что бы Соня, Марта Чанг или я ни говорили друг другу, верно? Я не удивлюсь, если вы установили «жучков» даже в унитазе.

От едва сдерживаемого гнева лицо майора Шольц превратилось в мраморно-белую маску.

— Тебе не хотелось бы ударить меня, Гарри? Может, после этого ты почувствуешь себя лучше?

— Еще как хотелось бы, майор.

— Тогда я обещаю тебе, Гарри, что предоставлю тебе такую возможность, как только мы выпустим тебя отсюда.

— И опять вы втираете мне очки, майор. Я, может быть, никогда отсюда не выберусь. Нет уж, я хотел бы получить такую возможность немедленно!

Гарри, размахнувшись, ударил кулаком в прозрачную стену и с некоторым удивлением отметил, что плексигласовая панель слегка прогнулась. «Видно, не так уж я и слаб», — удовлетворенно подумал юноша.

Майор Шольц не вздрогнула, более того, даже глазом не моргнула. Несмотря на свое отвратительное настроение, Гарри по достоинству оценил ее самообладание, и тут она действительно удивила его.

— Хорошо, — сказала Рена и, широко раскинув руки, крепко прижалась всем телом к плексигласу, буквально распластавшись на стене и подставляя Гарри правую щеку, расплющившуюся от давления. — Бей.

Гарри занес было кулак для следующего удара, но, опомнившись, разжал его и, сунув пальцы под мышку, сильно ущипнул себя. Пред мысленным его взором пронеслись воспоминания о том, как папаша потчевал кулаками мать, которая безропотно принимала побои, пытаясь лишь прикрыть руками голову.

— Да бей же, черт бы тебя побрал! — рявкнула Шольц. — Мне что, всю ночь здесь стоять?

Гарри сделал глубокий вдох, медленно выдохнул воздух, потом протянул руку и легонько похлопал по тему месту, где щека Рены касалась плексигласа.

— Ну ладно, майор, — произнес юноша виноватым тоном, — простите меня, и давайте прекратим этот спектакль.

Шольц отступила от стены, покраснев до корней светлых, коротко подстриженных волос.

— Я на твоей стороне, Гарри.

— Я знаю, Шольц.

— И у меня есть кое-какие новости. Мы уже начали разгадывать тот кубик данных, который ты прихватил в «ВириВаке». Как раз сейчас Марта Чанг прогоняет его через свою компьютерную систему. Твой терминал подключен к той же линии, так что можешь взглянуть.

— Кубик этот изготовлен отцом Сони, — сказал Гарри. — Она тоже будет наблюдать за расшифровкой?

— Если захочет.

— А может, пока не стоит показывать ей этого? Девушке столько пришлось испытать…

— Гарри Толедо, что я слышу! Ты только что обвинял нас в том, что мы ограничили твой доступ к внешнему миру, а теперь сам хочешь ограничить Сонино общение с окружающими?

Гарри рассмеялся впервые… за какое время? По крайней мере, за последние два дня. Смех принес некоторое облегчение.

— Вы правы, — сказал он. — Спасибо вам, майор. Я не хочу становится вашим врагом, попробуем все вместе разобраться с этим.

— Да, — кивнула Шольц. — Прежде всего нам необходимо выяснить, какую гадость изобрели умники из «ВириВака» и на что она способна.

— А также то, сумел ли выжить кто-либо из этих крошечных монстров?

— Точно.

Гарри внезапно почувствовал прилив энергии, а руки его перестали дрожать.

— О’кей, майор. Я — весь внимание. Сделаю все, что смогу, — он положил ладони на теплую поверхность прозрачной стены. — И все же, когда вы позволите нам выйти отсюда?

— Скоро, Гарри. Думаю, очень скоро. Я позабочусь о том, чтобы у тебя был свободный доступ к сети. Удачи тебе.

С этими словами майор Шольц удалилась.

Установленная в изоляторе Гарри консоль имела систему звукового сопровождения, и пока по экрану ползли структуры Искусственных Вирусных Агентов, юноша набрал на клавиатуре мелодию свадебной процессии из «Золотого петушка» Римского-Корсакова, которая всегда помогала ему запоминать ту или иную информацию. На протяжении нескольких секунд он не обращал внимания на символы, мигающие на панели управления, которые сигнализировали о том, что Марта Чанг и Соня желают связаться с ним. Ему требовалось хотя бы недолго побыть наедине с музыкой, дабы собраться с мыслями.

— Прием, — приказал он наконец компьютеру, и машина сделала необходимое переключение, после чего динамик консоли жалобно пропищал:

— Привет, Гарри.

— Привет, Соня, — ответил юноша. — Как твоя голова?

— Побаливает, — сказал динамик, затем продолжил: — Какое идеальное название — «ВириВак». Вся информация на поверхности. Взгляни-ка.

Перед Гарри появилось слово «ВириВак».

— «Вир» означает вирус, — начала объяснять Соня. — Они научились выводить свои собственные, новые вирусы. Для чего использовали их? Для создания вакцин. «Вак» — это «вакцина». Но самое интересное вот здесь.

Она обвела кружком центральные буквы названия фирмы «ИВА».

— Искусственные Вирусные Агенты, — сказала девушка. — Вот что убило моего отца и других людей. Вот почему существует столько детей с синдромом Дауна.

Гарри понимал, что Соня плачет, и был даже рад, что примитивный транслятор машины отфильтровывает всхлипывания девушки. Он пока не говорил ей, что уже проник в эти файлы и начал поиски моделей.

— Так ты, стало быть, пробралась в файлы своего отца?

— Нет, — сказала Соня. — С ними работает сейчас Марта Чанг. Я просто расшифровала сообщение, которое он оставил для меня за день до своей смерти. Они проводили эксперименты над нами, Гарри. Над тобой и надо мной.

— Кто? — спросил Гарри. — Твой отец?

— Нет. «ВириВак». Этот ублюдок Мишве что-то сделал с нами еще до того, как мы родились, папа в своем сообщении говорит, что подробности — в одном из файлов; никто не знает, в каком именно.

— Я могу помочь найти его.

— Я знаю, — сказала Соня. — Поэтому я и вышла с тобою на связь.

— Ну что же, если мы трое синхронизируем наши машины, мы сможем вести поиск в двадцать семь раз быстрее, чем если бы мисс Чанг проводила его в одиночку… Знаешь, Соня, меня мороз по коже продирает при мысли о том, что Мишве манипулировал нами еще до нашего рождения…

— Манипуляции эти, возможно, еще продолжаются. Так что придется тебе основательно пошевелить своим серым веществом, чтобы придумать, как нам действовать в сложившейся ситуации.

— Слушаюсь, моя повелительница, моя королева.

— Не ерничай. Сейчас не до шуток. Посмотрим, вундеркинд, как ты справишься с этой задачкой.

Глава 6

Отец Фри бодрствовал уже более суток и с тоской осознавал, что ему не удастся вздремнуть и в течение двух часов, оставшихся до окончания ночного комендантского часа. Он сидел за столиком ресторана «Кускатлан» напротив очаровательной Йоланды Рубиа. Медленно вращавшаяся над их головами одинокая лопасть вентилятора лениво разгоняла полусонных мух, а лампочка настенного светильника горела вполнакала из-за недостатка энергии. В тусклом освещении ресторанного зала отца Фри и Йоланду, тихо переговаривающихся друг с другом через покрытый клетчатой скатеркой столик, можно было ошибочно принять за парочку влюбленных. Время от времени священник улавливал слабый аромат духов Йоланды, пробивающийся сквозь стойкий запах дизельного горючего, исходящий от ее рубашки и джинсов.

— Такого я еще никогда не встречала, — проговорила Йоланда, потирая руки, будто ей было холодно. — А вы, святой отец, знаете, что мне доводилось познать. Впрочем, вы и сами видели немало.

Еще не наступил рассвет, еще не закончилась Страстная Неделя, а отец Фри коротал комендантский час в компании Йоланды и полудюжины похрапывающих лидеров Герильи, истекая потом и поглощая неимоверное количество кофе. Йоланда пила ром с подслащенным лимонным соком — напиток, которому всегда отдавал предпочтение полковник Рино Толедо, а в свое время и сам Люк Фри.

После теракта в посольстве США были совершены диверсии в офисе архиепископа и его радиостанции, так что ресторанчик «Кускатлан» оставался теперь чуть ли не единственным относительно безопасным местом для отца Фри. Правительство президента Гарсии, состоящее из приверженцев секты Детей Эдема, опасаясь возмездия со стороны католиков, ввело в столице Коста-Брава чрезвычайное положение.

«Опасения их далеко не беспочвенны», — мрачно подумал отец Фри.

Как герильясы движения «Мир и свобода», так и большинство крестьян — в массе своей католиков, — давно искали предлога, чтобы начать широкомасштабные выступления против Садоводов.

Еще не погас пожар после взрыва в канцелярии архиепископа, а на улицах Ла-Либертад беднота, вооруженная камнями и бутылками, уже пыталась оказать сопротивление армейским подразделениям Садоводов. Погибло двадцать человек, включая двух семинаристов.

Отец Фри венчал Рино и Грейс Толедо, крестил их сына и он ни на секунду не допускал мысли о том, что полковник Толедо виновен в террористическом акте в посольстве. Однако его очень напугала новость, принесенная Йоландой, которая рассказала ему о сотнях сгоревших в «ВириВаке». Мало кто знал, чем на самом деле занимался «ВириВак», и отец Фри был одним из этих немногих.

— Никто из ваших людей не подцепил эту «болезнь таяния»?

— Нет, — Йоланда сделала маленький глоток из своего стакана. — Пока нет, благодарение Богу.

Пять лет назад она перекрестилась бы, говоря это, подумалось священнику.

Отец Фри потер пальцами воспаленные веки.

— Знаешь, — продолжил он, — может это и хорошо, что именно вы спасли детей и передали их под опеку Управления. Теперь у вас появился шанс выйти на переговоры с американцами, поскольку Сонин дед — Государственный Секретарь.

— Я непременно воспользуюсь этим шансом, — уверила его Йоланда. — Настала пора для последнего решающего наступления на Садоводов. А вам пока следует оставаться здесь, в кооперативе. В такие смутные времена гибнет множество священников.

— Пасха должна быть временем всеобщей радости и воскрешения, временем движения вперед, — печально произнес отец Фри, уставившись в полупустую чашку. — Я не могу поверить…

Мягкий щебет зуммера «Сайдкика» не позволил отцу Фри закончить фразу, и он надел на голову наушники.

— Отец Фри? Трентон Соларис говорит.

Соларис и Толедо вместе проходили у него курс этики в Академии. Отец Фри всегда считал Толедо честным, открытым человеком, Соларис же, напротив, казался ему скрытным, скользким типом. Люк Фри и в мыслях не держал тогда, двадцать лет назад, что по прошествии такого длительного времени эти двое все еще будут присутствовать в его жизни. Именно Рино дал ему кличку Люк-Спук[9], а в учебном заведении, где готовили офицеров разведки, подобные клички прилипали к человеку быстро, крепко и надолго. И все же отец Фри доверял Рино Толедо. Соларису — Снику[10] — он не доверял никогда.

— Слушаю вас.

— Дайте мне свой адрес. Я немедленно пришлю за вами людей.

— Спасибо, — поблагодарил отец Фри, — но я предпочел бы остаться там, где нахожусь. Ночка выдалась долгая и трудная.

— Это уж точно, — согласился Соларис. — Толедо здесь, он серьезно ранен. Он наверняка захочет поговорить с вами, когда придет в себя. Если придет в себя.

— Я сейчас в ресторане «Кускатлан», — неохотно сказал отец Фри. — Пришлите какую-нибудь одежду размера Рино; моя пришла в негодность. Только прикажите своим людям не входить внутрь, это — нейтральная территория.

— Нейтральной территории больше нет нигде, святой отец, — возразил Соларис, придав словам «святой отец» несколько презрительный оттенок. — Эти дни канули в Лету. Ваш эскорт прибудет через пятнадцать минут.

Отец Фри нажал на кнопку «отключение связи».

— Буди своих людей, и укройтесь на заднем дворе, — сказал он Йоланде. — Через четверть часа здесь будет армейское подразделение. Не нужно, чтобы они видели вас.

— Какие-то новости о Рино? — спросила она. Он жив?

— Пока жив.

— Слава Богу, — облегченно вздохнула Йоланда.

На сей раз она осенила себя крестным знамением.

Глава 7

Второй раз за последние полчаса Соня Бартлетт наблюдала за изображением отца, запускающего длинные бледные пальцы в копну своих густых рыжих волос.