Верность

Меган ДеВос

Верность

Посвящаю Майклу, моему Геркулесу

Глава 1. Доверие

Грейс

Из грудной клетки по телу разливались неутихающие волны боли. Чтобы хоть немного ее унять, я зажмурилась и протяжно выдохнула. Хейден старался вести машину как можно ровнее, и все равно любая маленькая кочка, на которую мы натыкались, давала такой эффект, будто меня кувалдой лупили по боку. Пытаясь скрыть гримасы боли, я спрятала лицо в ладонях. Хейден при всем желании не мог выровнять дорогу, и я не хотела портить ему настроение. Мои внутренности не подчинялись его контролю.

Пикап наскочил на ком дерна, и ребра вновь запульсировали болью. Через стиснутые зубы с шипением прорвался воздух. Стараясь отогнать боль, я крепче схватилась за плечо Хейдена, скомкав в кулаке ткань его рубашки. Пикап чуть сбросил скорость. Хейден старался ехать осторожнее.

Вспышка адреналина во время стычки и разговор с Хейденом отвлекли меня, и я не сразу заметила свою рану. Боль я почувствовала уже в машине, а сейчас она сделалась просто невыносимой: мне словно прожигали ребра раскаленным прутом. От теплой, липкой крови рубашка приклеилась к животу, но по сравнению с болью это была лишь мелкая неприятность.

Я судорожно вздохнула, заметив, что пикап пробирается среди деревьев. Значит, Блэкуинг совсем близко. Кто-то дотронулся до моей спины. Я чуть не подскочила от нового всплеска боли, ударившего по нервам.

– Ты как себя чувствуешь? – спросила сидящая рядом Мэлин.

В ее голосе я уловила тревогу, смешанную с изумлением. Мои спутники не сразу поняли, что я ранена. Впрочем, Хейден заметил, что со мной что-то не так.

В ответ я лишь кивнула и издала нечленораздельный звук. Мое лицо упиралось в руку, а рука – в сиденье Хейдена. Другая рука лежала на его плече; я знала, что это его нервирует, но только это давало мне силы не сдаваться боли.

– Паршиво она себя чувствует, – сердито бросил Хейден.

Он сказал еще что-то, но из-за гула мотора я не расслышала. Меня тронула его забота, пусть и прикрытая раздражением. Я не нашла в себе сил ответить, а тут машина подскочила на очередной кочке, и меня опять тряхнуло.

Еще несколько минут мучений, и вот наконец Хейден остановил пикап. Услышав звук открываемой дверцы, я едва смогла поднять голову. Хейден стоял в проеме больничной двери. Стоило мне повернуть голову, как тут же все вокруг поплыло и закружилось. Увидев красное пятно у меня на боку, Хейден шагнул к пикапу, подхватил меня на руки и легко вытащил наружу.

– Хейден, я в полном порядке, – соврала я, моргая и пытаясь держать голову высоко.

Он крепко прижал меня к себе и понес. Я что-то мямлила, пытаясь возражать, но руки сами собой сомкнулись на его шее.

– Ты совсем не в порядке, – мягко возразил Хейден.

Двигатель пикапа все еще тарахтел. Похоже, никто из наших оттуда не вылезал. Хейден не сказал им ни слова. Просто вытащил меня с сиденья и понес.

– Нет…

– Грейс, не морочь мне голову, – твердо возразил Хейден.

Моя голова лежала на его плече, но я живо представляла хмурую физиономию Хейдена. Голова кружилась. Ну и состояньице, когда ты настолько ослабла, что тебя несут на руках! Слабость злила. Я выдерживала боль и похуже, причем одна. Я вполне могла идти сама.

Во всяком случае, мне так казалось, однако я не брыкалась, позволяя Хейдену себя нести. От его тела даже через рубашку веяло теплом. У него гулко колотилось сердце, и удары отдавались в плечо, где покоилась моя голова. Я ощущала себя бесполезной ношей. Хейден толкнул дверь, и мы оказались в больнице. Дверь захлопнулась, отгородив нас от яркого солнечного света.

– Докк! – громко крикнул Хейден.

Я дернулась от его крика, схлопотав очередную волну боли.

– Прости, забыл, – виновато пробормотал он, заметив мою гримасу.

– Я в луч… – вякнула я, зажмуриваясь что было сил.

Хейден поглаживал меня по плечу. Это хоть немного унимало боль.

– Что случилось? – своим обычным спокойным тоном спросил Докк, подойдя к нам.

– Ввязалась в сражение с тремя Зверями сразу, – кратко пояснил Хейден.

– Боже мой, Грейс, – с легким осуждением произнес изумленный Докк. – Укладывай ее на койку.

– Я тебя сейчас опущу на койку. Не возражаешь?

Странный вопрос. Его голос звучал возле самого уха. Я открыла глаза. Лицо Хейдена было совсем рядом: серьезное, встревоженное. Яркие зеленые глаза безотрывно смотрели на меня из-под нависших бровей.

– Не возражаю, – вяло отозвалась я.

Мне был противен собственный дрожащий голос и то, что Хейден видит меня слабой и беззащитной. Словом, такой, какой я всегда старалась не быть. Если родилась девчонкой – этого уже достаточно, чтобы тебя не принимали всерьез. А тут еще угодила в состояние раненой девчонки, которую нужно на руках нести в больницу. Но в глазах Хейдена не было и намека на жалость. Он бережно опустил меня на койку и не убирал рук, пока я не кивнула.

– Куда тебя ранили? – тихо спросил Докк, пристально глядя на меня своими темно-карими глазами.

Мне было трудно сосредоточиться на нем, поскольку зеленые глаза Хейдена по-прежнему от меня не отрывались. Я молчала, и Докку пришлось повторить вопрос, прежде чем я повернулась в его сторону.

– Девочка, я спрашивал, где болит? – терпеливо повторил он.

– Ребра, с левой стороны.

Пытаясь показать место, я коснулась раны и снова поморщилась. В этом месте было мокро от крови. Докк наклонился, присмотрелся. Он и без моих подсказок понимал, куда меня ранили.

– Мне нужно продезинфицировать рану, а для этого придется разрезать рубашку. Хейден, будь добр, отойди.

– Нет! – выпалила я. Ругая себя за поспешность, резко проглотила скопившуюся слюну и заявила: – Хейден может остаться.

В глазах Докка мелькнуло понимание.

– Будь по-твоему, девочка, – неторопливо кивнул он.

Врач ушел за нужными вещами, и я взглянула на Хейдена. Он подался вперед и оперся руками о тонкий матрас, почти рядом с моей рукой. Может, я зря это сказала и он вовсе не хочет оставаться?

– Слушай, ты это… если не хочешь…

– Грейс, заткнись, – тихо произнес Хейден и взял меня за руку. – Я останусь.

У меня перехватило дыхание. Пальцы Хейдена переплелись с моими и начали осторожно их перебирать. Мое сердце запорхало, и боль уже не казалась нестерпимой. Мы и не заметили, как вернулся Докк. Он увидел наши соединенные руки, но промолчал.

– Вот, прими. – Докк протянул мне таблетку и бутылочку с водой. – Болеутоляющее.

Я послушно проглотила таблетку. Кожа ощутила холодок ножниц. Докк ловко поддел край рубашки и быстро располосовал ткань. Остатки рубашки упали на пол. Я осталась в шортах и лифчике. Докк был врачом, а Хейден много раз видел меня и такой, и совсем голой.

Докк осторожно ощупывал мои ребра. Я морщилась, противясь искушению посмотреть. Опыт предыдущих ранений подсказывал: от этого только больнее, лучше не глазеть и не знать, как все плохо. Мы с Хейденом пристально смотрели друг на друга. Он ободряюще сжимал мне руку, водя большим пальцем по моему.

– Что вызывает у тебя боль? – спросил Докк. – Сама рана?

Куском марли он вытер сочащуюся кровь, а другим продезинфицировал рану спиртом. Кожу обожгло. Ноздрей коснулся резкий запах.

– Нет, не рана, – честно ответила я.

Конечно, место пореза болело, но таких ран в моей жизни было предостаточно, и я их спокойно выдерживала. Боль, изводящая меня сейчас, таилась глубже, будоражила все тело и очень отличалась от кожного пореза.

– М-да, – пробормотал Докк.

Он продолжал осматривать мои ребра. Не удержавшись, я покосилась вниз и чуть не вскрикнула. От вида поврежденного ребра обожгло новым взрывом боли. Бок перечеркивала косая рваная рана длиной около пяти дюймов. Она начиналась чуть ниже груди и кровоточила гораздо сильнее, чем я ожидала. Рана не отличалась глубиной, но ее длина нагоняла страха.

Однако куда опаснее был темно-пурпурный кровоподтек, успевший возникнуть в этой части грудной клетки. Мгновенное скопление крови не предвещало ничего хорошего. Мои страхи имели под собой вескую причину.

– Ребро сломано, – почти шепотом подвела я итог нашего совместного осмотра.

Боль сделалась сильнее. Вполне ожидаемо – так всегда бывает, когда увидишь место повреждения.

– Боюсь, что так, – невозмутимо отозвался Докк.

Его пальцы слегка надавили с обеих сторон на грудную клетку. Я снова дернулась и шумно втянула в себя воздух.

– Убери руки! – потребовал Хейден.

Докк вопросительно взглянул на него.

– Ты делаешь ей больно, – пояснил Хейден, выдерживая взгляд врача.

Я легонько сжала ему руку. Хейден смотрел на Докка и хмурился. Заметив, что я наблюдаю за ним, он повернулся ко мне.

– Все нормально, – сказала я.

Судя по настороженному лицу Хейдена, он мне не верил.

– Сынок, тебе лучше все-таки выйти на воздух, – деликатно предложил Докк.

Я знала: сейчас мне снова будет больно. Вряд ли Хейдену захочется на это смотреть. Докк понимал его состояние.

– Нет, – твердо заявил Хейден. – Я останусь.

– Будь по-твоему, – вздохнул Докк. – Только знай: Грейс придется еще какое-то время потерпеть. Так что лучше ободряй ее и не мешай мне работать.

Хейден хмуро кивнул.

– Прекрасно. А теперь, Грейс, мне нужно ощупать место травмы. Ты мне скажешь, где болит сильнее всего.

– Ладно.

Я вдохнула поглубже, стараясь успокоиться. Хейден сжал мне руку. Я кивнула, показывая, что готова.

Докк действовал с предельной осторожностью, пытаясь нащупать малейший выпирающий осколок. Надавливания вызывали боль, но она была вполне терпимой. Свой осмотр он повторил раза три или четыре. Наконец его пальцы коснулись некой точки, и тут я вскрикнула.

– Здесь, – едва слышно прошептала я.

Боль прошла по всему телу.

Хейден тяжело выдохнул. Другая его рука осторожно коснулась моего плеча. И снова он водил большим пальцем по моей коже, немного отвлекая.

– Понятно, – констатировал Докк, отметив для себя очаг. – Если повторится, скажешь.

Я молча кивнула, пытаясь волевым усилием отгородиться от неприятных ощущений. Пальцы Докка дотрагивались до моих ребер, но резкая, пронзительная боль не возвращалась. Осмотр закончился. Я вновь открыла глаза. Конечно же, все это время Хейден не сводил с меня глаз. Я взглянула на него и только потом отважилась посмотреть на Докка.

– Что там? – спросила я, боясь услышать подтверждение своих догадок.

– По-моему, тебе повезло, – неспешно ответил Докк, готовясь накладывать швы на мою рану. – Без рентгена трудно делать выводы, но я подозреваю перелом ребра. Скорее всего, чистый, и ребро успешно срастется. Правда, улучшения начнутся лишь через несколько дней, а до этого придется потерпеть.

Я шумно и с облегчением выдохнула. Одно сломанное ребро – не такая уж беда, особенно если перелом чистый. Гораздо опаснее были бы осколки кости, способные повредить внутренние органы. Мне действительно повезло.

– Увы, шину на ребро не наложишь, – продолжал Докк. – Придется тебе потерпеть несколько недель, пока ребро не начнет срастаться.

Без предупреждения он обработал мне рану дезинфицирующим раствором. Я зашипела от боли. Рука Хейдена крепко сжала мою, словно боль передалась и ему.

– Что ж, хорошая новость, – сказала я сквозь зубы.

Докк осматривал рану, готовясь накладывать швы. К сломанному ребру это не имело никакого отношения, и глядеть тут было особо не на что.

– Значит, ребро Грейс полностью срастется? – спросил Хейден.

Это были его первые слова с тех пор, как Докк велел ему выйти на улицу.

– Да, – равнодушно ответил врач, возвращаясь к моей ране. – Готова зашиваться?

Я кивнула и крепко сжала челюсти, приготовившись к знакомому укусу иглы. Анестезиологические препараты были большой редкостью. У меня бы язык не повернулся просить Докка о чем-то подобном. В Блэкуинге я считалась чужачкой и не хотела, чтобы они тратили на меня свой неприкосновенный запас.

Я посмотрела на Хейдена. Он скорчил рожу и наклонился ниже. Рука скользнула по моей шее и остановилась на щеке. Запустив пальцы мне в волосы, большим Хейден поглаживал меня по щеке.

– Просто смотри на меня, – предложил он. – Ты и не заметишь, как все кончится.

Я кивнула и постаралась следить за дыханием. Я думала о своих ощущениях. О том, как здорово, что Хейден находится рядом со мной, когда у него наверняка есть другие дела. Как бы мне ни хотелось быть сильной и независимой, в глубине души я сознавала, до чего же здорово, когда кому-то на тебя не наплевать. Ощущение было странным: знать, что кто-то всерьез о тебе заботится. Со своими проблемами я привыкла разбираться сама.

Даже в Грейстоуне единственным человеком, на кого я могла опереться, был мой отец. Селт всегда приходил мне на помощь, если был поблизости. Но его положение в лагере редко давало ему такую возможность. Рассчитывать на постоянную поддержку отца я не могла.

Мой брат был слишком жесток и дерзок. Чисто физическая поддержка – это все, что он мог мне оказать. Я не помню ни одного разговора с ним, который бы так или иначе не касался разных видов насилия.

Люти, моя единственная подруга, была слишком хрупкой. На такую не обопрешься. Это она всегда опиралась на меня, всегда искала моей поддержки, а не наоборот. Наверное, если бы мне вдруг понадобилась ее помощь, Люти охотно бы помогла. Но за все годы нашей дружбы такой ситуации не возникло ни разу.

А сейчас, пока игла Докка сшивала рваные края моей раны, я нуждалась в поддержке Хейдена. В его руках – одна лежала у меня на щеке, другая была сплетена с моей. В его спокойном взгляде, не дававшем мне распасться на куски. Я нуждалась в его ободрении и сильной поддержке, хотя и боялась это признать. И при всем своем нежелании в этом сознаваться, при всех правилах, вдолбленных мне в детстве (а правила запрещали принимать помощь от врагов), я нуждалась в Хейдене.