Феникс. Часть 2

Лагерь ученого представлял собой несколько палаток из плотной непромокаемой парусины, которые прижимались к стенам древних построек. В середине, над походной кухней, был натянут тент. Лагерь выглядел обжитым и хорошо организованным, смущало только отсутствие самих хозяев: костер давно прогорел, даже угли успели остыть.

— Плохое место, — пробурчал себе под нос Силок.

— Люди! — громко крикнул я, отчего мои спутники вздрогнули. – Люди!

– Кто там?! — раздался ответный крик откуда-то из руин утопленного в болотах города.

— Гости!

– Стой там, иди сюда! Сейчас подойдем! — раздалось в ответ.

Юморист.

Минут через пять подошли обитатели лагеря. Семеро мужчин в заляпанной грязью одежде принадлежали к разным расам: трое были людьми, четвертый — чистокровным орком, пятый был гномом, ну а шестой – ученый — принадлежал к расе эльфов. Хотя его одежда ничем не отличалась от курток и штанов его спутников, по его манере держаться и каким-то другим неуловимым мелочам было ясно, что ученым являлся именно он.

Местный хозяин принадлежал к расе островных, или, как их здесь принято называть, золотых, эльфов. От остальных остроухих эти отличаются бронзовой кожей и золотым цветом глаз. Этот представитель расы, судя по начинающему блекнуть янтарному цвету радужки, уже разменял вторую сотню лет. Его волосы не тронула седина, но такой цвет глаз бывает лишь у тех, кто уже вышел из юности. То есть по человеческим меркам ему было где-то около сорока лет.

– Доброго, хозяева, -- поприветствовал Силок.

– И вам добрых дней, – вполне дружелюбно отозвался эльф. – Не ждали сегодня гостей. Что вас привело сюда?

– По делу пришли. Умные люди посоветовали у вас ответы искать.

– Тогда присаживайтесь, этот дождь так некстати, все равно поработать толком не даст, а по новым лицам я уже успел соскучиться, – с легкой улыбкой на губах произнес ученый.

Хозяин лагеря представился как Сируэль из рода Кедра. Прозвища он не назвал – насколько я знаю, эльфы их не любят, по их мнению, за тебя все скажет твое имя, данное при рождении, и название рода, к которому ты принадлежишь.

Мелкий моросящий дождь не прекращался, но в добротно обустроенном лагере он переносился значительно легче, чем посреди болот или в каменной пещере. Пока хозяева разводили костер и готовили ранний ужин, мы наконец-то смогли расслабиться в тепле и относительном комфорте.

– Так какие дела привели вас в мое скромное жилище? – спросил эльф, когда травяной отвар был готов и разлит по кружкам, а готовящаяся похлебка благоухала аппетитными запахами на всю округу.

– Да вот есть у местных одна проблема… – Я вкратце пересказал злоключения с контрактом гильдии.

– Странная ситуация, я даже с ходу и не назову причину, на что бы могли так обидеться подводные жители.

– Может, кого-то из них убили? – выдвинул я версию.

– Вряд ли это стало бы причиной – из-за пары смертей они не прекратят торговлю. Это крайне плодовитая раса, а срок отмеренной им жизни редко превышает пятнадцать лет, так что вопрос «жизни и смерти» для них мало что значит.

– А то, что вы копаетесь в руинах их древнего города? – осторожно поинтересовался я.

– Им это тоже без разницы. Не уверен, что они вообще помнят, что это именно их город. Я примерно датировал его началом третьего тысячелетия от заселения мира, а это седая древность, по нынешним меркам. Сомневаюсь, что в мире сейчас найдется кто-то, помнящий те времена.

– А как же эльфы и прочие долгоживущие расы? – я от удивления даже приподнял бровь.

– Даже наша жизнь имеет свои пределы. Все мы смертны, и, как говорит древняя мудрость, самое печальное в том, что «внезапно смертны», – покачал головой ученый. – После всех войн и злоключений, что выпали на судьбу этого мира, я не уверен, что найдется хоть десяток разумных, кто разменял больше двух тысячелетий. Разве что боги, но с ними все сложнее.

Эльф ненадолго задумался, затем отхлебнул из своей кружки и продолжил:

– Чтобы вы знали, молодой человек, эти болота когда-то были морским дном, и здесь процветал один из городов-государств мурлоков, судя по останкам демонов. В летописях он был известен как Муссиос – это был один из первых городов, подвергшихся вторжению демонической орды в третьем тысячелетии. Также мне удалось выяснить, что здесь было применено одно из неизвестных великих заклинаний, я назвал его – «воды смерти». Подводные чародеи перед гибелью ударили чем-то настолько мощным, что жизнь вернулась в эти места только через столетия. Заклинание уничтожило миллионы жителей в самом городе и округе, да и саму экосистему, в результате чего на месте подводного города образовалось болото, однако сами строения при этом почти не пострадали. Еще предстоит разобраться в деталях, но, как мне кажется, подводные чародеи использовали обратный принцип целительной силы магии воды. Вода является естественным проводником праны, но, как выяснилось, с ее помощью можно не только передать, но и отнять жизненную силу.

Описанная эльфом история с трудом укладывалась в голове, но я попытался представить, как из миллионов существ на многие сутки пути от города в одно мгновение уходит жизненная сила, и трупы покрывают дно и поверхность моря. Жуткая получалась картина, прямо атомная бомба, только принцип другой. Неизвестные чародеи, кем бы они ни были, решились на отчаянный шаг, уничтожив захватчиков вместе с собой.

– Но ведь такое событие не могло остаться без внимания богов, – басовито присоединился к нашей беседе один из помощников эльфа – гном. – Почему ни один из них не вмешался в происходящее?

– Боги? У богов свои интересы, иерархия и цели. Темные или светлые – все это лишь условность для нас, смертных, – задумчиво произнес ученый.

– Неистинны твои слова, Сируэль, – басом, чуть нараспев возразил подгорный коротышка. – Светлые боги суть защитники мира, а темные же – твари, что силу похищают.

Все присутствующие, кроме меня и эльфа, тут же принялись чертить защитные знаки различных религий. Божественных сущностей в этом мире было великое множество, и каждый выбирал небесного покровителя на свой вкус, но, похоже, иногда встречались и вот такие личности, как эльф, которые верили, что боги существуют, но сознательно отказывались от поклонения. Что же касается лично меня, то я просто не представлял, зачем мне это надо. Наверное, я свою веру утратил тогда, когда лежал посреди джунглей с порванным кирасом горлом и молил Бога о прекращении страданий. Хотя, я, наверное, никогда и не верил. Да, произносил все эти «боже мой!» и «господи, помоги», но искренней веры во мне не было – дань традиции, не более.

– Уймись, Бурко, не с тобой, бородатым, речь веду, – миролюбиво обратился эльф к помощнику. – Для богов война, сильная засуха или моровое поветрие даже полезней затяжного мира. Когда смертные страдают, они начинают истово молиться. Богам для существования необходима энергия, и часть ее они получают из человеческой ба-хионь.

– Ба-хионь? – переспросил я.

– О люди, как же вы глупы и беспечны! – всплеснул руками эльф. – Я чувствую в тебе сильный дар, но как можно оправдать твою безграмотность?! Каждый талант, как драгоценный камень, должен быть огранен опытным мастером, только тогда он откроется миру и засияет своим истинным светом. Как же неидеален и несправедлив мир! Каждый эльфийский ребенок рождается с сильным Источником, но наш дар – одновременно и наше проклятье. Наша природа не столь изменчива, как у других рас. По-настоящему великих магов среди эльфов можно пересчитать по пальцам двух рук.

Не скажу, что я совсем ничего не понял из монолога ученого, все-таки в школе нам что-то рассказывали об эволюции, рецессивных и доминантных генах, но большая часть этих знаний осталась где-то там, на третьей парте у окна.

Видя мое замешательство, эльф привел пример:

– Представь, обычно процент гениев находится в рамках определенной вероятности. Если в твоей стране населения – миллион, а у соседа – десять, то общее количество одаренных в твоей стране – одна тысяча, а у того – десять тысяч. Но вот если в твоей расе процент вероятности ниже, то и цифры будут меньше. Вот и получается, что человеческих магов много, и некоторые из них обладают просто колоссальной властью над мирозданием, которую, кстати, растрачивают попусту, а у нас, эльфов, есть только сильные маги жизни, но и тех немного.

После примера стало значительно понятней, но я все же не видел в этом особой беды. Ну мало у них великих магов, зато почти каждый, перешагнувший рубеж двух столетий, не уступит магистру. Как по мне, так куда большей проблемой для эльфов являлось их длительное взросление и короткий репродуктивный период. Зачать ребенка пара может только очень непродолжительное время в своей долгой жизни, и, как следствие, эльфы – очень малочисленная раса.

– Чтоб ты понимал, магия неоднородна, – между тем продолжил свой монолог эльф. – Она питается от разных источников и сил. Основное разделение происходит от самого разумного, от магического начала. Если говорить простым языком, то источники бывают разных видов и форм, условно их можно разделить на четыре основные группы. Маг – скопление нитей, ему позволено создавать плетения. Колдун – это крупные каналы силы, узкоспециализированный, но мощный талант. Шаман – неструктурированная сила, которая может питать духов. И четвертая -теурги-жрецы, чей источник вырабатывает огромное количество ба-хионь, этим они очень ценны для божественных сущностей. Все остальные таланты по большей части являются либо производными от первичных, либо их смесью. Хотя, конечно, есть и исключения – руническая и ритуальная магия, демонология. Есть еще деление по типам энергии, но оно кажется мне менее полным. Каждое направление имеет свои плюсы и минусы, но, как правило, среди разумных преобладают колдуны, чуть реже встречаются шаманы, а полноценных магов и того меньше.

– А кто сильнее? – решил выяснить я.

– Встречный вопрос, – эльф хитро усмехнулся. – Кто сильнее: ты или водяные духи, что тебя преследуют?

Оказывается, эльфу было известно о произошедшей стычке между мной и элементалями, уж не знаю, как он догадался, но, похоже, этот ученый-путешественник действительно много знал о мире и его устройстве.

– Ну, если я победил, значит я.

– Возможно, и так, – снова улыбнулся ученый. – Но ведь ты мог и проиграть. Дело не в количестве силы, а в том, как ее применить. Каждый силен в своей области, но обычно обученный маг выигрывает бой у любого колдуна или шамана просто потому, что его талант позволяет применять высшую магию. Заклинания с первого по третий круг можно назвать всего лишь подготовкой к ее освоению.

– А кто я? – задал я, пожалуй, самый важный сейчас вопрос, ответ на который может определить мою судьбу.

– Колдун, причем очень сильный, но магом тебе никогда не стать, – разбил мои мечты о величии эльф.

Не то чтобы я собирался пойти в архимаги, но обидно слышать, что истинных высот никогда не достичь.

Я на некоторое время задумался, пытаясь переварить эту неприятную мысль, но она никак не хотела укладываться в голове. Хорошо, пусть этот эльф много видел и знает, но он не всеведущ: он называет меня человеком и, видимо, не в курсе, что я Феникс, а значит, и не понимает всех граней моего таланта.

– Но не печалься, человек, с твоими талантами и при должном усердии ты не скоро найдешь противника, которого не сможешь одолеть. Конечно, если раньше не сложишь голову по собственной глупости. Учеба и методическое развитие приведет к тому, что твой дар откроется в полную силу… – меж тем продолжил эльф.

По всему видать, ученый действительно был одержим и горел страстью к своему делу. Признаться честно, я вначале думал о нем как о «черном археологе», но, похоже, ошибался. В лагере было много находок, и большая их часть состояла из всяких там осколков глиняных сосудов, кусков фресок и подобных ископаемых «ценностей». Короче, эта команда собирала все то, что не могло заинтересовать черных копателей, – им-то нужны другие ценности, на рынке не продашь пусть древнюю, но неуклюже сделанную глиняную чашку.

Многое из речи эльфа никак не относилось к делу, из-за которого я здесь оказался, но мне было интересно его слушать. Мне почти не приходилось спрашивать, сидя у костра и попивая ароматный взвар, он сам рассказывал всякие любопытные вещи. Похоже, за месяцы, проведенные в этих руинах, он действительно соскучился по новым лицам. Наш проводник по дороге сюда говорил, что эльф всего пару раз появлялся в деревне, чтобы сделать покупки.

Я жадно слушал его рассуждения, и если честно, попросился бы к нему в ученики, если бы верил, что он меня примет. Эльфы старались жить и держаться в своем закрытом социуме и общались с другими расами только по делу, ради выгоды. Какую пользу я мог принести этому эльфу? Только дождь и неприятности с водными духами. Хотя, наверное, этот был исключением.

– Так что мне теперь делать с мурлоками? – все же перевел я его мысль в более приземленную плоскость.

– Решение есть всегда, молодой человек, нужно просто его хорошенько поискать, – улыбнулся эльф.

Он ненадолго скрылся в своей палатке и вернулся уже с небольшим листом пергамента.

– Вот, смотри. – Он продемонстрировал кусок желтой бумаги, на которой чернилами были нанесены непонятные закорючки. – Эти символы означают предложение о переговорах. Если ты сможешь передать его кому-то из вождей, то есть шанс, что они захотят встретиться с тобой.

Я вообще-то ожидал кого-нибудь чуда, заклинания или артефакта, но письмо показалось мне простым и весьма перспективным решением проблемы, осталось только доставить его адресату.

– Спасибо.

Глава 16. Дипломатия

В истории русско-турецких отношений лучшим дипломатом был всё-таки Суворов.

Ждать, пока мурлоки согласятся на встречу, пришлось двое суток. На самом деле несколько меньше, просто первые сутки после того, как мы покинули болото с его элементалями, комарами и пиявками, были потрачены на поиски подходящего почтальона, который смог бы доставить послание по адресу. Я на полном серьезе рассчитывал с ходу поймать кого-нибудь из подводных жителей и направить с запиской. Вот только подходящий гонец не желал «попадаться».

Силок обследовал окрестности и утверждал, что периодически следы присутствия мурлоков попадаются, и некоторые — даже относительно свежие, день-два, но ни одного живого нам увидеть так и не удалось. Поняв бесперспективность поисков, я решил поступить по-другому.

Тщательно исследовал скалу, на которой обычно происходили встречи между торговцами с обеих сторон, и нашел тропу, идущую с моря, по которой и поднимались мурлоки. Сами пещеры, по словам проводника, находились где-то дальше, и соваться туда неразумно. Моя идея была проста — если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Было решено сделать так, чтобы мурлоки сами увидели предложение о переговорах. Обрывистые каменные стены подходили для этого как нельзя лучше.

Еще полдня пришлось потратить на поиск подходящей поверхности. Посмотрев вниз со скалы, я даже присвистнул и решил сам туда не лезть. Не то чтобы я панически боялся высоты, но как-то не улыбалось мне висеть на скале на вязанной вручную пеньковой веревке (ну нет у меня к ней доверия, на вид вроде крепкая, но надежности не чувствуется) и рисовать непонятные каракули.

Стоящие рядом трое разбойников под моим взглядом старались стать как можно более незаметными.

– Добровольцы?

Тишина стала мне ответом. Хорошо, я не гордый, можно и поименно:

— Борода, готов?

— Не полезу, — зло оскалил разбойник клыки.

— Сивый?

— А чего я-то? – как обычно, возмутился разбойник.

– Сапог?

— Ну… боязно, — честно признался последний из троицы.

– Понятно все с вами. Тогда пойдем по другому пути. В добровольно-принудительном порядке. — Слушать грызню было неинтересно, а вот сыграть на азарте этой компании казалось верным решением.

Взяв четыре палочки, я обломал одну и предложил тянуть жребий.

Проиграл Борода. Главарь бандитов, матерясь сквозь зубы, обвязался веревкой и полез рисовать. Процесс затянулся на добрый час — письменность подводных жителей почти не имела ровных линий, и все эти завитушки ему пришлось перерисовывать по несколько раз, пока меня не устроил результат.

То ли со зрением у подводных жителей было плохо, то ли с грамотностью, но ждать парламентера от мурлоков пришлось еще около суток. Зато явилась целая делегация.

На скалу со стороны моря поднялось больше двух десятков подводных жителей. Анатомически они мало отличались друг от друга: средний рост – около полутора метров, чуть сгорбленные фигуры с шипастым костяным плавником, тонкие руки, заканчивающиеся трехпалой ладонью с небольшими когтями, мощные и длинные ноги, которые легко заменяли ласты, голова без шеи. Пасть с мелкими, острыми зубами и холодные рыбьи глаза, расположенные по бокам головы, шли в комплекте. Подводные жители, что с них взять. А вот расцветка чешуи сильно отличалась. Цвет ее варьировался от изумрудно-зеленого до почти угольно-черного. Все они были вооружены короткими гарпунами с зазубренными наконечниками.

Когда вся компания поднялась на площадку, вперед выступил мурлок с облезлой голубой чешуей, увешанный различными ракушками, камешками и прочей гадостью. В руках, в отличие от остальных, он держал короткий жезл с гравировкой в виде знаков непонятной письменности. Судя по набору инструментов, переговорщик был стар и являлся то ли шаманом, то ли жрецом.

— Тоы пороивоел воино-о-овоно-о-ого-о-о, – сильно растягивая звуки, произнес выступивший вперед мурлок.

Я непонимающе нахмурился, пытаясь понять, что сказал переговорщик. Язык княжества Заар не был для меня родным, и распознать сильно искаженную речь было трудновато. Мало того, при разговоре жаберные щели мурлока расширялись, и оттуда показывались напоминающие потроха жабры -- смотрелось откровенно мерзко. Понятно, что у них такая анатомия, но видок тот еще.

– Чоело-о-овоек, тоы моеноя по-о-оноимоао-оешь? – еще раз обратился ко мне переговорщик, и на этот раз я вроде понял, что он произнес.

– Да, уважаемый, понимаю, – постарался максимально дипломатично ответить я, хотя до конца не был уверен, что полностью уловил смысл.

– Тыо приовеол вино-о-овного-о-о? – вновь спросил подводный житель.

– С трудом догадываюсь, о чем идет речь. Меня отправил староста человеческой деревни, с которой вы торгуете, чтобы решить возникшие разногласия. Ваши торговые партнеры удивлены тем, что вы отказались от обоюдно выгодной торговли, напали и украли деревенский скот. Они хотят...

– Мыо быолио в сво-о-оем праовео, – прервал мой монолог переговорщик. Его спинной гребень нервно дернулся, а жаберные щели раздулись, показывая неаппетитное нутро.

Далее мурлок выдал длинную тираду, в ходе которой активно жестикулировал и ругался. Если опустить подробности, суть его рассказа сводилась к следующему: он обвиняет жителей деревни в уничтожении идола своего бога с грозным именем «Буольо-о-он» и краже ценной реликвии. Жрец требовал вернуть похищенное и выдать виновного, чтобы мурлоки принесли его в жертву. Если же осквернитель сильно важен для деревни и торговли, то «мудрый, сильный и великодушный Бульон» готов принять в качестве компенсации десяток других разумных в жертву. Дипломат уточнил, что этот жест будет говорить о добрых намерениях старосты и успокоит морское божество, но отдельно отметил, что если деревенские жители не выполнят условий ультиматума, до конца которого, кстати, осталось меньше пяти дней, то подводные жители будут вынуждены объявить священную войну деревне. При этом шаман-жрец грозно потрясал жезлом и злобно пучил жабры.

– Ультиматум? – решил уточнить я. Что-то не помню, чтобы кто-то про такое говорил.

– По-о-о наошеомуо о-о-обычаю мыо пеореодоаоли еого-о-о вмео-о-остео с гаорпуо-оно-о-о-ом во-о-ойныо, – сказал дипломат, а я непонимающе уставился на охотника.

– Гарпуном? – переспросил стоявший рядом Силок.

Мурлок лишь кивнул, а Силок ненадолго задумался, потом склонился к моему уху и зашептал.

– Был гарпун, в дереве торчал, а на нем связка ракушек разных. Но чего это значит – хрен его разберет, никто не понял, – скороговоркой выпалил он.

Н-да... Дела. Странные эти мурлоки: послание вроде как передали, но вот убедиться, что его поняли, позабыли. Хотя что с них взять – нелюди, тут людей иной раз не поймешь, а у подводных жителей свои тараканы, особенные.

В общем, если в течение пяти дней похищенная реликвия и виновный или вышеназванная контрибуция не будут доставлены, мурлоки объявят священную войну. Перспективка так себе, но хотя бы выяснилась причина конфликта между поселениями.