Мечи против Колдовства: [Роман, новеллы]

— Колдунов, — поправила принцессу Влана. — Трусливая гильдия деревенщин не имеет дел с женщинами, разве только для удовлетворения похоти. Но Кровус, их теперешний предводитель, известен как человек осторожный и чертовски изворотливый. Он вполне мог нанять какого-нибудь колдуна.

— Очень даже может быть, — согласился Серый Мышелов. — Этакая, представьте себе, пакость. Маленькая, лохматая, когти-крючки и зубы-шилья...

Последнюю фразу Мышелов произнес таинственным шепотом. Он с удовольствием согласился бы нести еще большую околесицу, лишь бы это выглядело в глазах девушек чем-то необыкновенным и... обязательно ужасным.

Когда Мышелов закончил рассказ, глаза девушек горели от возбуждения. Они подняли тост за Мышелова и Фафхрда, превознося их хитрость и храбрость. Мышелов галантно раскланялся, улыбка играла в глубине его лукавых глаз, и со вздохом облегчения растянулся на пушистых коврах. Вытерев со лба пот шелковой салфеткой, он приложился к кувшинчику и сделал изрядный глоток.

Теперь настала очередь Фафхрда. По просьбе

Вланы, Северянин поведал новым друзьям о том, кай он бежал из своего клана далеко на Севере; как Влана странствовала вместе с бродячей актерской группой; как они встретились' и пришли в Ланкмар, где теперь и жили в маленьком актерском квартале недалеко от площади Сомнительных Удовольствий.

Ивриан поближе прижалась к Влане, глаза принцессы всякий раз -широко раскрывались, когда речь заходила о колдовстве.

Фафхрд подумал:

«Гм». Моя история как приятна, так и страшна. Что ж, вполне, естественно, коль скоро эта девочка-кукла любит страшилки с привидениями. А ведь мой рассказ, ко всему прочему, еще и полностью правдив. Хе-хе... Принцесска живет в придуманном мире, половину которого наверняка создал сам коротышка Мышелов..»

Единственное, о чем Северянин умолчал, это о желании Вланы отомстить членам Гильдии Воров за то, что те до смерти замучили ее подругу, а саму Влаиу изгнали из Ланкмара, когда она пыталась, на свой страх и риск, заниматься воровским промыслом. Не упомянул Фафхрд и о своем обещании (глупом, само собой) помогать Влане в праведном деле мести.

Закончив рассказ, Фафхрд получил соответствующую порцию похвал.

И тут Северянин обнаружил, что сильно хочет пить, несмотря на частые прикладывания к кувшинчику. Решив, что пришла пора еще глотнуть винца, Фафхрд сделал открытие — и кубок, и кувшин были пусты. Северянину совсем не улыбалось закончить на этом попойку, поскольку вместе с окончанием рассказа весь хмель из Фафхрда улетучился.

С Мышеловом творилось нечто подобное. Он тоже, к собственному великому огорчению, оказался всего лишь полупьян, хотя и делал таинственные паузы, прежде чем отвечать на вопрос, а отвечая, подавался всем телом вперед.

Собравшись с мыслями, Мышелов предложил Северянину прогуляться за порцией свежей продукции.

— Но в нашем кувшине еще полно вина,. — запротестовала Ивриан, — по крайней мере, есть немного, — поправилась она, когда Влана встряхнула кувшин и выяснилось, что он тоже пуст. — К тому же, если хорошенько поискать, в доме найдется что-нибудь крепкое и прекрасного качества-.

— Этого сорта нет, моя дорогая, — объяснил Мышелов, назидательно подняв палец. — А первое правило гласит: никогда не смешивай. Коктейли никуда не ведут, лишь к безумию.

— Моя милая, — сказала Влана, мягко похлопав Ивриан по руке, — на любой хорошей вечеринке наступает момент, когда мужчины, я имею в виду настоящих мужчин, вынуждены уйти. Ужасно глупо, но такова их натура. Тут уж ничего не поделаешь, поверь мне.

— Но я боюсь. Меня напугала история Мышелова. Да и Фафхрда тоже. Когда Серый уходил, я слышала; как что-то царапалось под ставнями. Большеголовое, крысиное..

Фафхрду показалось, что принцесса совершенно не боится, а говорит так только для того, чтобы продемонстрировать власть над своим возлюбленным.

— Дорогая, — слегка склонив голову, ответствовал Мышелов, — между тобой и теми местами, о которых рассказывал Фафхрд, со всеми тамошними колдунами, лежит море, земли Восьми Городов и горы Троллей, такие высокие, что их вершины царапают небо. К тому же, все это может быть либо пьяным бредом, либо голодной галлюцинацией. Если же говорить о колдунах — пф!.. Это всего лишь вонючие старухи и женоподобные старики!

— Таверна всего в двух шагах отсюда, госпожа Ивриан, — уговаривал Фафхрд. — Тем более, с вами остается моя любимая Влана. Она, кстати, сумеет прикончить моего злейшего врага, метнув кинжал, который всегда носит на поясе, — Северянин бросил взгляд на Влану. Девушка не моргнула глазом, глядя, как Северянин беззастенчиво врет. — Уверяю вас, госпожа Ивриан, так могла поступить только ловкая и отважная девушка.

А Влана весело добавила:

— Пусть эти дурачки уходят. Мы тут пока поболтаем по душам, а им полезно проветрить затуманенные мозги и размять ноги.

Ивриан позволила себя уговорить, и Мышелов с Фафхрдом выскользнули наружу, быстро захлопнув за собой дверь, чтобы ночной липкий туман не проник в комнату.

Девушки слышали, как два приятеля быстро спустились по лестнице. Гнилая дверь скрипела и стонала, но ни одна ступенька на этот раз не сломалась. Все сошло гладко.

Ожидая, пока из подвала принесут четыре кувшина, два новоиспеченных друга заказали по кубку похожего или почти похожего вина и устроились в самом тихом уголке большого зала шумной таверны. Мышелов мимоходом пнул крысу, которая высунулась из щели в полу.

После того, как каждый из приятелей рассыпался в комплиментах девушке другого, Фафхрд доверительно сказал:

— Только между нами. Как ты считаешь, права была твоя милая Ивриан, когда говорила, будто маленькая, мохнатая тварь, встреченная нами, имеет колдовское происхождение? Или, по крайней мере какая-нибудь крыса, которую натаскали сообщить обо всем увиденном хозяину? Например, Кровусу?

Мышелов от души рассмеялся:

— Ты делаешь из мухи слона. Совсем как ребенок, который еще не научился мыслить логически. Выбрось все это из головы, мой дорогой брат-варвар, если конечно я могу тебя так называть. Мы ведь толком-то и не знаем, имела ли эта тварь отношение к ворам. Может, это заблудившаяся кошка, или обнаглевшая крыса, будь она проклята! — Мышелов снова стукнул каблуком по темной щели, где минуту назад поблескивали крысиные глазки. — Но предположим, существо принадлежало колдуну, которого нанял Кровус. Что из этого следует? Что существуют говорящие звери? Пф!. Никогда в это не поверю! Можно представить себе, допустим, попугая. Это еще куда ни шло. Но крыса! Неужели ты вообразил себе хвостатую тварь, сжимающую в лапке баночку чернил и строчащую донос на расстеленном на полу пергаменте?! — Мышелов опять весело захохотал.

Затем он обернулся к стойке,, за которой маячил хозяин, и закричал:

— Эй, ты, там, за прилавком! Где мои кувшины? Крысы, что ли, сожрали мальчишку, который ушел за ними несколько дней назад? Или он просто умер от истощения во время путешествия по подвалу? Хорошо... Скажи ему, чтоб пошевеливался. Да, кстати, налей-ка нам еще по кружечке!

Мышелов снова повернулся к Северянину:

— Даже если предположить, что маленькое отродье и впрямь принадлежит Кровусу, и пусть оно даже вернулось в Дом Воров, что оно могло рассказать? Только то, что с ограбившими Дженго творится неладное. А потом они увидят — воры вовремя не вернулись — и поймут, что стряслась беда.

Фафхрд нахмурился и мрачно проговорил:

— Мохнатая тварь могла каким-нибудь образом описать наши приметы. Тогда уж Гильдия, как пить дать, пойдет по нашему следу. Или эти два дурака-вора узнают нас и выследят, где мы живем.

— Мой дорогой друг, — ответствовал Мышелов, — еще раз прощаю тебе твою непроходимую тупость. Надеюсь, это доброе вино прибавит тебе хоть каплю смелости. Если бы Гильдия знала, как мы выглядим, или где наше логово, она накрыла бы нас еще неделю, а может и месяц назад. Разве ты не знаешь, что за свободное воровство в пределах стен Ланкмара у Гильдии только одно наказание — смерть после долгих мучений?

— Я знаю об этом ничуть не хуже тебя, — огрызнулся Фафхрд и, взяв с Мышелова слово, что тот будет молчать, рассказал ему о ненависти Вланы к Гильдии и о ее страстном желании мести.

Пока Северянин рассказывал, из подвала прибыли кувшины. Мышелов распорядился, чтоб кубки снова были полны до краев.

Фафхрд тем временем вещал:

— И вот из-за обещания, данного обалдевшим от любви юнцом, где-то в самой южной точке Холодной равнины, я стал конченым человеком. От меня теперь постоянно ждут, когда же я, наконец, объявлю войну тем, кто сильнее* даже повелителя Ланкмара. Ты ведь знаешь, у Гильдии в этих землях везде свои люди, в каждом закутке, в каждой щелке. Я не беру в расчет связь Гильдии с бандюгами из других земель Клянусь бородой Одина, я очень люблю Влану! Она опытная и ловкая не по годам. Без ее помощи я вряд ли прожил бы в Ланкмаре и неделю. Но у ней имеется один недостаток — если уж она чего решила, то с места не сдвинется! Это точно! — Северянин тяжело качнул головой. — За все время, что я прожил в Ланкмаре, только одна мысль настойчиво меня гложет. Чтобы выжить в цивилизованном мире неписаных законов, которые гораздо прочнее тех, что вырезают на камне священными рунами, нельзя бороться с ними открыто. Делать это надо тайно и осторожно. Сегодня я ступил на путь борьбы. Будь что будет.»

— Наносить Гильдии прямые оскорбления бессмысленно. Тут ты прав, — прокомментировал Мышелов. — Если ты не сможешь выбить из ее головы эти безумные фантазии, или задобрить ее, тогда надо пресекать малейшие намеки, что месть осуществима именно теперь.

— Конечно! — подхватил Фафхрд и обвиняюще прибавил. — Думаю, ты скорее скажешь, что перерезал глотки тех, кого мы сегодня оставили валяться без сознания

— Только вежливо! Разве ты сможешь без должной вежливости относиться к своей девушке?

— Конечно, — повторил Северянин с убеждением, — я был идиотом, затеяв разговор о Гильдии. Конечно, если б они меня поймали, то все равно бы убили. Поскольку я щиплю им перышки и работаю сам по себе. Но нападать первым?! Убивать просто так вора Гильдии?! Клянусь громом, это чистое безумие.

— Вернее верного! — подтвердил Мышелов — Такой номер можно отколоть только в пьяном бреду. Не прошло бы и двух часов, как ты бы предстал перед королевой всех несчастных — Смертью! Гильдия набросится на тебя, как свора бешеных псов на потерявшегося котенка. Я могу сосчитать твои шансы на успех лучше, чем однорукий Король Королей. И, кстати, быстрей, чем утонченная братия Гильдии Воров. В этих делах тебе не поможет ни твой ум, ни, даже, моя компания. Тут нужна, как минимум, хорошо вооруженная армия. Так что советую — не поддавайся Влане..

— Принято! — громко объявил Фафхрд, сжав своей огромной пятерней крепкую ладонь Мышелова.

— А теперь возвращаемся к девушкам, — предложил Мышелов. — Эй, хозяин, счет! — Серый полез в кошелек, но Фафхрд запротестовал.

Приятели решили спор, бросив монетку. Фафхрд выиграл и со страшным звоном высыпал серебряные монеты на заляпанный, грязный стол, покрытый пятнами и подтеками так причудливо, будто на нем производил опыты какой-то придурковатый геометр.

Приятели поднялись. Мышелов последний раз, на удачу, пнул по крысиной норе.

Тут Фафхрд мысленно вернулся назад, к началу беседы, и сказал:

— Хвала богам, если у зверя нет лап, которыми можно было писать. И чтобы он не умел говорить И чтоб он не догадался проследить за нами и навести на нас псов Гильдии.

— Теперь ты говоришь правильно, — подтвердил Мышелов и крикнул: — Эй, мальчик, принеси-ка нам ведерко пива на дорожку! Быстро! — поймав вопросительный взгляд Северянина, Мышелов пояснил: — Я разолью пиво снаружи, чтоб перебить все запахи. Да и на стены тоже можно плеснуть

Фафхрд кивнул с умной миной.

Разговорившиеся было Влана и Ивриан насторожились, услышав, как кто-то поднимается по лестнице. Стадо испуганных бегемотов вряд ли подняло бы больший шум: стуки, скрип, топот.

Дверь распахнулась, и в клубах черного ночного тумана возникла на пороге развеселая парочка.

— Я же говорил, что мы вернемся в мгновение ока! — крикнул Мышелов Ивриан, в то время как Фафхрд, крича на 6eiy, устремился к своей Влане, так что пол заходил ходуном.

— Сердце мое, как мне тебя не хватало! — гудел

Северянин и, не взирая на сопротивление девушки, он привлек Влану к себе, смачно поцеловал и усадил обратно на ложе.

Странно, но именно Ивриан, а не Влана, которая раскраснелась от ласк Фафхрда и теперь мечтательно улыбалась, сердито набросилась на Северянина.

— Фафхрд, — резко сказала принцесска, на ее тонких ручках сжались маленькие кулачки, подбородок гордо выпячен вперед, темные глаза сверкали. — Моя несравненная Влана рассказала о неправдоподобно подлых делах, которые творит Гильдия Воров, и о том, что случилось с ее любимой подругой. Прости за откровенность, я тебя еще мало знаю, но думаю, ты ведешь себя не по-мужски, отказываясь помочь Влане отомстить. Ведь она так страстно этого желает. Кстати, Мышелов, это и к тебе относится! Ты оскорбил Влану, не прикончив этой ночью двух мерзких воришек. Вот каков человек, убивший моего отца! А ведь ситуация вполне схожа!

Фафхрду стало ясно: пока они с Серым Мышеловом развлекались в таверне, Влана, не задумываясь, выложила все свои претензии к Гильдии и безжалостно сыграла на романтических понятиях о чести наивной девочки. Северянину было также яснее ясного: Ивриан более чем слегка пьяна. Перед ней на низком столике стояла почти на две трети пустая бутылка фиолетового вина.

Само собой, Фафхрд не нашел другого ответа, как беспомощно развести руками и, под обжигающим взглядом Ивриан, склонить голову гораздо ниже, чем требовал низкий потолок.

Влана приобрела могущественного союзника. В конце концов, девушки были правы, — Северянин и в самом деле дал слово..

Первым попытался протестовать Мышелов:

— Брось, малышка! — воскликнул Серый так же развязно, как и двигался по комнате, затыкая щели, чтоб спастись от ночного смога, и подбрасывая в печурку топливо. — Да и ты, прекрасная госпожа Влана, перестань. Последний месяц Фафхрд бил воров Гильдии туда, где они более всего ранимы — между ног. Он грабил этих подонков, не забывая хорошенько двинуть им в пах. Это очень больно, поверьте мне. Гораздо больнее, чем просто взять и перерезать глотку. Сегодня же, я помог ему.» и дальше буду помогать. Давайте-ка лучше выпьем, — Мышелов откупорил один из кувшинов и разлил его содержимое в серебряные чаши и кубки.

— Месть торгаша! — презрительно фыркнула Ивриан, чей гнев не утих, а лишь получил новую почву для развития. — У вас горячие сердца и вы — верные рыцари. Вопреки всему вы должны, по крайней мере, принести голову Кровуса!

— А что Влана будет с ней делать? Какая от головы польза, кроме испачканных ковров? — жалобно протянул Мышелов, а Фафхрд тем временем, собравшись, наконец, с силами, опустился на колено и медленно проговорил:

— Глубокоуважаемая госпожа Ивриан, я действительно обещал любимой Влане отомстить Гильдии, Но тогда я был в холодной варварской стране, где кровная месть — дело обычное, встречается сплошь и рядом у всех кланов, племен и братств. Что поделать, дикие северные нравы». По наивности я решил, что месть Вланы того же сорта. Но здесь, в цивилизованных землях другие обычаи и законы. Одно дело Север, другое — Ланкмар. Здесь правят деньги. И надо либо трудиться в поте лица своего, либо воровать, насмехаясь над остальными, либо плести интриги. Вражда и месть остались по ту сторону городских стен. Думаю, госпожа Ивриан, если я и Мышелов принесем Влане голову Кровуса, нам придется улепетывать из Ланкмара без оглядки. Иначе нам — крышка. И вам тоже пришлось бы покинуть это уютное гнездышко, которое свил Серый, и нищенствовать до конца своих дней.

Прекрасная речь... но доступная, увы, не всякому. Пока Фафхрд говорил, Ивриан подняла полную чашу и залпом осушила ее. Теперь она застыла, как солдат на посту. Ее бледное лицо пылало. Она зло бросила стоявшему на коленях Северянину:

— Ты подсчитываешь цену! И говоришь об этом мне! — Девушка обвела рукой окружавшее ее великолепие. — На карту поставлена честь Ведь ты дал слово. Или рыцарство уже покинуло этот мир? А что до тебя, Мышелов, кто просил тебя резать глотки двум несчастным воришкам?

— Но я же не обещал, — слабо запротестовал Серый. — Я лишь сказал, что мог бы.

Фафхрд пожал плечами и в очерёдной раз хлебнул из кубка. С Ивриан надо было говорить мягко и пользоваться какими-нибудь словами, которые могут тронуть женское сердце. Так умела делать его мать Мор. Да еще жена Мара, которую Фафхрд бросил, сбежав из далекого северного клана, и которая, должно быть, ныне вынашивает его, Фафхрда, ребенка.

Влана осторожно потянула Ивриан за рукав и заставила ее вновь сесть на шикарное ложе.

— Полегче, дорогая, — попросила Влана. — Ты вела себя очень благородно, защищая меня. Поверь, я тебе весьма признательна. Твои слова воскресили во мне огромное, прекрасное чувство, умершее уже много лет назад. Но из всех нас, сидящих здесь, только ты — истинная аристократка, имеющая представление о высоких идеалах. Мы же трое — обыкновенное ворье. Так стоит ли удивляться, что некоторые из присутствующих ставят безопасность выше чести и данной когда-то клятвы, стараясь избежать малейшего риска для собственной шкуры? Да, мы — воры. И у меня лично нет никаких прав. Так не говори больше о чести, достоинстве и рыцарстве. Сядь и...

— Ты хочешь сказать, что они просто боятся столкнуться с Гильдией? — перебила Ивриан. Глаза девушки широко раскрылись, а на лице было написано отвращение. — Я всегда считала, что мой Мышелов — благородный человек, а уж потом — вор. Воровство — фи! Мой отец жил за счет грабежей и набегов на соседей послабее, чем он сам, и все же всегда оставался аристократом. А вы — трусы! Оба! Презренные трусы! — закончила она и с холодным презрением посмотрела сначала на Мышелова, потом на Фафхрда.

Северянин не смог долго выносить такого взгляда. Он вскочил, лицо его пылало, кулаки сжались. Он едва не опрокинул кубок с вином. Пол жалобно заскрипел под его грузным телом.

— Я не трус! — заорал Фафхрд. — Я разнесу Дом Воров в щепки, принесу тебе голову Кровуса и полью его поганой кровью пол у ног Вланы. Я клянусь богами, будьте моими свидетелями. Клянусь костями Налгрома — моего отца, и моим Серым Прутиком!

 Он шлепнул себя по бедру, но там была лишь ткань туники, и Фафхрд просто ткнул пальцем в то место на поясе, где мечу надлежало быть. Потом он подошел к аккуратно свернутому плащу, на котором лежал меч, поднял оружие, прицепил к поясу и... потянулся за кувшинчиком.

Серый Мышелов рассмеялся от души. Все повернулись к нему. Мышелов же пустился в пляс вокруг Фафхрда и, широко улыбаясь, заговорил:

— А почему бы и нет? Кто там болтал о страхе перед Гильдией? Кого расстраивает перспектива простенького дельца, когда всем известно, что они, Кро-вус и его банда, — пигмеи по уму и ловкости в сравнении со вшой и Фафхрдом? Удивительно простой, до глупости простой план только что пришел мне в голову. Мы с толстяком Фафхрдом приведем его в исполнение. Ты со мной, Северянин?

— Конечно! — пылко ответил Фафхрд, в то же самое время лихорадочно соображая: какую безумную авантюру измыслил коротышка-приятель.

— Минуточку! Я должен сообразить, что нам понадобится! — крикнул Мышелов. Он схватил лежавший на полке объемистый мешок и метнулся через комнату, запихнув в мешок свернутую клубком веревку, крепления, какие-то лохмотья, банки с мазями и еще кучу всякой всячины.

— Но не пойдешь же ты среди ночи? — запротестовала Ивриан, внезапно побледнев. Голос ее стал неуверенным. — Вы оба... не в том состоянии...

— Вы оба пьяны, — хрипло сказала Влана. — Совершенно пьяны... и вам ничего не удастся. В Доме Воров вас ждет смерть. Фафхрд, с какой это стати ты стал бравировать смертью? Или Ледяные Пустоши не научили тебя, как надо побеждать соперника?

Или тебе было легко завоевать меня? А может, ты забыл о холодных, запутанных паутиной колдовства, глубинах Каньона Троллей? Приди в себя! И приведи в чувство своего непоседливого серого друга.

— Нет! — ответил ей Фафхрд, проверяя, на месте ли меч. — Ты хотела увидеть голову Кровуса у своих ног в луже крови, и ты ее получишь, нравится тебе это или нет!

— Помягче, Фафхрд, — предупредил Мышелов, прекратив возню и затянув свой мешок тесемками. — И ты, госпожа Влана, поаккуратней с моей принцессой. Сегодня ночью я намерен лишь провести разведку. Никакого риска. Мы только поглядим, что и как, спланируем, а нападем в следующий раз. Так что не мучьте себя понапрасну. Фафхрд, слышишь меня? Ни слова без особой необходимости. И накинь-ка свой капюшон.

Северянин пожал плечами, кивнул и повиновался.

Ивриан, казалось, успокоилась. Влана тоже, хотя и заметила:

— Все равно, вы в стельку пьяны.

— Тем лучше, — Мышелов сразил ее безумной улыбкой. — Вино может замедлить выпад клинка и немного смягчить удар, зато оно веселит душу и разжигает воображение, а именно это нам сегодня и нужно. Кроме того, — заторопился он, стараясь окончательно развеять сомнения Ивриан, — пьяный человек намного осторожнее! Разве вы не видели горьких пьянчужек, всегда вовремя скрывающихся от стражи и осторожно крадущихся в безопасное место?

— Да, — ответила Влана, — и падающих мордой об землю.

— Пфф! — отступился Мышелов.

Он откинул голову и прошелся перед Вланой так прямо, будто двигался по воображаемой линии. В действительности, он просто наступал сам себе пяткой на краешек носка. Внезапно Мышелов невероятным образом подпрыгнул, пятки сверкнули выше головы иг сапоги, лодыжки и колени заняли то же положение, что и перед прыжком. Пол едва скрипнул.

— Видели? — спросил Серый, возведя взор и неожиданно отвернувшись. Он подбежал к подушке, где лежали его плащ и меч, но, скривившись, покачнулся вправо. Однако быстро восстановил равновесна

Как бы подкрепляя правоту Мышелова, Фафхрд быстро наполнил свой кубок и кубок приятеля, но Влана одарила его столь радостным взглядом, что Северянин поставил кубки назад, закупорил кувшин, потом отступил от стола с выпивкой и, пожав плечами, отвесил Влане поклон.

Мышелов закинул мешок на плечи и толчком распахнул дверь Махнув девушкам, Фафхрд без слов шагнул на крошечное крылечко.