Аромат гибискуса

Я не лгала. Еще вчера была без ума от Виктора, от его яркой внешности, от фигуры. Но характер оказался совершенно не выносимым. Еще чуть-чуть, и появится ненависть. Странные ощущения от секс-курорта.

— Сожалею. Это из-за вчерашней шутки?

— Шутки? Я чуть не утонула, а для вас это — шутки?

Ну вот, снова злюсь.

— Простите, — повторил Виктор. — Я повел себя, как молокосос.

И улыбнулся. Открыто, как мальчишка. И немного виновато.

Раздражение тут же испарилось.

— Хорошо. Я поверю. Но еще одна такая выходка…

— И я уволюсь, — закончил фразу Виктор.

— Вы сами сказали, — не стала отговаривать от такого шага. — А что у нас на завтрак?

— Скорее, на обед! — Виктор показал на солнце. — Уже за полдень перевалило. Где накрывать? В гостиной?

Сидеть дома в такую погоду казалось кощунством. Я и так потеряла больше суток своего драгоценного отдыха. И выбрала веранду.

А утолив голод, решила прогуляться.

— Может, пойти с вами? Мало ли… — забеспокоился Виктор.

— Думаю, чем дальше вы от меня, тем безопаснее.

Я не собиралась щадить его чувства. И, глядя на вытянувшееся лицо испытала удовольствие. Поучи фашист гранату. Но тут же успокоила:

— Я до берега. Искупаюсь, и обратно. Надеюсь, акулы здесь не водятся?

— Не должны. Нам сразу сообщают, если заплывет какая. Но все-таки будьте осторожны. Кстати, что приготовить на ужин?

— Ммм… — задумалась я. — Что захотите. У вас отлично получается!

Дожидаться реакции не стала. Забежала в дом за фотоаппаратом и двинулась к морю.

Плиты из дикого камня вели прямо на побережье. Справа и слева тропинку защищали деревья и кусты. Многие цвели, и аромат кружил голову. Иногда я останавливалась, чтобы сделать несколько фотографий. Чаще — красивый бутон, или листок с интересным рисунком прожилок. Все это пригодится потом, когда я вернусь домой и засяду за работу. Фотографии позволят продлить ощущение восторга и послужат для вдохновения. Впрочем, у меня уже сейчас пальцы зудели, так хотелось повторить в фарфоре вон тот цветок… или ту веточку, усыпанную крохотными бутонами… Или во-о-он тот росток, едва пробившийся сквозь лесную подстилку.

К моменту, как добралась до моря, памяти на карте почти не осталось. Так что я наскоро сделала несколько снимков на память и, скинув платье, бросилась в воду.

Сегодня я обошлась без привычной пробежки. Но плаванье ничуть не хуже! Выбравшись на глубину, нырнула, чтобы увидеть мир с другой стороны.

Глаза сразу защипало — о маске или очках я и не подумала. Но зрелище стоило некоторых неудобств.

Сероватый песок, мелкий-мелкий, тонкой струйкой просачивался между пальцев. Камни, покрытые какими-то растениями, напоминающими лишайник. Я тут же пожалела, что не могу снимать под водой. Идей в голове возникло — на пару лет работы! Успокоилась тем, что в сети полно фотографий, и если хорошенько поискать, можно найти подходящую.

Нанырявшись до озноба, я выбралась на песок. Он успел прогреться и моментально впитал всю влагу с кожи, даже вытираться не пришлось. А то, что забился в купальник, в волосы, прилип к лицу, плечам, спине, только добавляло ощущений. Очень увлекательных, непривычных и подозрительных.

Интересно, во что подмешали на этот раз? Гель для душа я использовала свой, зубную пасту тоже… А, может, Виктор опять феромонами облился. К счастью, решить эту проблему труда не составило: море звало. И я снова нырнула в прозрачные глубины.

Какое же это наслаждение — качаться на волнах. Или нырять, распугивая стайки разноцветных рыбок. А потом валяться на чистом песке, согреваясь и обсыхая.

Конечно, я дорвалась. И конечно, забыла о времени. О нем напомнил желудок — после купания всегда просыпается зверский голод. А вечер преподнес неприятный сюрприз.

Я банально сгорела!

К вечеру поднялась температура. Я натянула на себя все покрывала, до которых могла дотянуться, но согреться не могла. Перепуганный Виктор немедленно связался с отелем, и через полчаса ко мне явился врач.

Маленький, худощавый азиат совсем не говорил по русски. Но улыбался так, что появлялась вера в человечество. Посмотрев на термометр, он покачал головой, оглядел покрасневшую кожу и начал что-то эмоционально втолковывать Виктору. Тот перевел:

— Госпожа Ева, вам нужно сделать укол, а то хуже будет.

Я была согласна на все. Голова болела, глаза воспалились так что больно было смотреть.

— А еще вам придется носить повязку, иначе есть риск потерять зрение.

Отдохнула, итить.

Хотелось нецензурно ругаться. Это мне, воспитанной девочке, которая старается ничем не оскорбить собеседника даже в мыслях. Ну, не считая тех, кто до печенок достал.

Вместо приятного отдыха на таинственном курорте — укол и капли в глаза, а так же

— постельный режим. Что ни говори везет, как утопленнику.

Доктор дождался, пока температура не снизилась, оставил таблетки, дал какие-то указания Виктору и распрощался.

— Чего молчишь?

— Думаю. — Судя по звукам, Виктор уселся на пол рядом с диваном. — Паршивый из меня работник. Должен был предвидеть, что вы забудете про крем.

— Да как бы я и сама не ребенок, — попыталась сесть и зашипела от боли, когда Виктор потянулся помочь. — Лучше не трогай!

Рука, обнимающая за плечи, исчезла. А потом раздались удаляющиеся шаги.

Виктор гремел посудой, потом послышалось жужжание блендера.

— Вот, — в ладони сунули высокий стакан, — велено поить тебя прохладными соками и безалкогольными коктейлями.

Манго, киви и яблоко. Интересная смесь. Но я хотела простой воды. И Виктор без возражений принес минералку без газа. Но со льдом. И смирно ждал рядом, чтобы забрать опустевший стакан.

— Теперь так и будешь над душой стоять?

— Простите, я не понимаю этого оборота.

— Говорю, не нервируй меня. Понадобишься — позову.

Тихие шаги и тишина. Виктор выполнил приказ. Лежать с повязкой на глазах было скучно. К тому же голова побаливала. Я быстро устала прислушиваться к окружающему и просто заснула.

— Госпожа? — послышалось уже ненавистное. Еще немного, и я начну рычать при звуках этого голоса. Неожиданно вспомнился бывший. Хоть и изменил, но с ним было легко. Может, плюнуть на все и вернуться?

— Госпожа, вам пора принимать лекарство.

У губ оказался край стакана. Вода с привкусом чего-то кисловатого, отдающего химией. И сразу же — свежий апельсиновый сок, чтобы запить.

— Нужно намазать ожоги мазью, а то кожа слезет.

И мужские руки начали уверенно разгребать складки простыни, которой меня накрыл врач. Она пропиталась лекарством и я чувствовала под пальцами жирноватые пятна.

У меня не было выхода, как довериться. Вслепую намазать себя просто невозможно. А глаза болели, я даже не решалась снять повязку. Поэтому вытянулась на диване, позволив Виктору делать все, что приказал доктор.

Прикосновения оказались невесомыми. Мягкими. Нежными. На грани ощущений. А поскольку зрение не позволяло отвлечься, я полностью отдалась этому процессу.

Прохладная мазь утихомирила боль. А ладони поглаживали, скользя вверх-вниз по спине и бокам, спускались на поясницу и ниже, до того места, которое вчера прикрывала нижняя часть купальника. А поскольку в тот день я надела стринги, то полностью прочувствовала на себе ярость солнца.

Особенно осторожно Виктор коснулся самого чувствительного места — кожи под ягодицами. И чуть задержался:

— Здесь очень сильно покраснело. Я положу больше мази.

Я напряглась, но почти тут же расслабилась: все-таки, когда глаза закрыты, ощущения куда острее обычного. Я плыла, наслаждаясь прикосновениями, забыв обо всем, а Виктор уже просил повернуться: спереди я обгорела не меньше.

— Бретельки!

Узкие полоски ткани давили на плечи. Но насколько они мешают я поняла только, когда осторожные пальцы избавили меня от лишней детали туалета. Лифчик Виктор не тронул, лишь провел пальцем вдоль верхней линии чашечек, смазывая обгоревшую кожу.

Соски напряглись так, что стало больно. А руки уже скользнули к животу, круговыми движениями втирая лекарство.

Это было невыносимо.

И когда палец нырнул под резинку трусиков, я выгнулась навстречу, сама не понимая, почему.

Виктор продолжил. Рука нырнула глубже, сдвигая ткань… И тут я взяла себя в руки:

— Стоп! Там я не обгорела!

Ладони тут же вернулись к животу. А я чуть не застонала от разочарования.

Реакцию на Виктора можно было объяснить только феромонами. Ну не настолько же я изголодалась! К счастью, крышу не сносило, так что контроль над собственными чувствами присутствовал.

А Виктор не унимался. Он уже оглаживал бедра, особенно внутреннюю часть и все ближе приближался к…

— Там не сгорело!

Руки исчезли. Я слышала дыхание, значит, Виктор просто сидит рядом. А потом я услышала:

— Госпожа Ева… а зачем вы сюда приехали?

Хороший вопрос для того, чтобы привести меня в чувство.

— Это так важно?

— Наверное, да, — я уловила шаги. Собеседник отошел, а потом вернулся. — В это место приезжают за определенными… впечатлениями. Но вы раз за разом отказываетесь, несмотря на то, что массажиста в отеле приняли благосклонно.

Они что, обо всех постояльцах судачат? Кто с кем сколько раз и в какой позе? Я разозлилась, но почти сразу успокоилась. Ну конечно, судачат. Это их работа, в конце-концов. И все равно остался неприятный осадок. Наверное, надо поговорить с Виктором начистоту?

— Давай баш на баш? Я отвечу на твой вопрос, а ты тоже кое-что прояснишь. Видишь ли, я все еще не слишком хорошо понимаю принцип работы этого… курорта.

Сама не заметила, как перешла на «ты». Как он и просил.

— Расскажу все, что не является коммерческой тайной.

Голос прозвучал над самым ухом. Теплый, бархатистый, обволакивающий. Пришлось ущипнуть себя, чтобы не податься невольному обаянию. Все же отсутствие зрения на самом обостряет другие чувства. Например, осязание и слух…

— Что это за место? И почему здесь все… так?

Диван чуть прогнулся — Виктор уселся рядом со мной.

— Что это за место? Интересный вопрос. Наверное, здесь осуществляются мечты… если есть, чем заплатить. Мужчины, женщины… Они не всегда довольны тем, что имеют в реальной жизни. А мы выполним любой каприз. Любое желание. Мы сделаем все, что пожелает гость. Но я до сих пор так и не смог понять, чего же желает госпожа Ева.

Последнее он прошептал прямо в ухо. Дыхание обожгло, пробуждая желание. Этому голосу невозможно было противиться. Но я старалась.

— Значит, здесь не настолько хорошие работники?

— Наверное, — он отстранился. — Наверное, вы правы — я не справляюсь. Если желаете, прямо сейчас позвоню и попрошу замену. Но если госпожа Ева даст мне шанс… я сделаю все, чтобы она не пожалела о своем выборе.

Шепот и прикосновение. Едва заметное, но такое… чувственное.

— Зачем тебе это?

Спросила не ради ответа. Рази того, чтобы отвлечься, перестать сходить с ума, остыть…

— Если я не справлюсь со своей работой, меня уволят! — просто сообщил Виктор.

— А мне очень нужна эта работа. Не хочу становиться обычным хастлером.

— А сейчас не обычный?

— Сейчас — нет. Здесь я помогаю гостям стать счастливыми. А хастлер… Хастлер нужен лишь для того, чтобы сбросить напряжение. Не находите, что это несколько разные вещи?

— Не нахожу.

Я действительно не видела разницы. Те же яйца, только в профиль. Но того, что Виктор — мастер своего дела, отрицать не могла. У меня от одного его присутствия крышу сносило.

— А если я захочу двоих или троих мужчин разом?

— Любой каприз… Абсолютно…