Аромат гибискуса

Ну, ничего, осмотрюсь позже. А сейчас очень хотелось полюбоваться на океан.

Виктор предоставил мне такую возможность. Не прошло и десяти минут, как послышался голос, приглашающий к столу. Я обогнула дом и застыла.

Потерявшее дневную страсть солнце готовилось ко сну и опускалась в океан. Золотая дорожка невесомым шелком покачивалась на робких волнах, а небо бледнело там, где светило прощалось с ним на ночь.

— Остынет, — разрушил очарование мужской голос.

Очень захотелось выругаться. Ну что за… Надо же было испортить этот волшебный момент! Надеюсь, завтра увижу такую же великолепную картинку. И сфотографирую! Да-да, надо вспомнить про фотоаппарат и никуда без него не ходить. Кто знает, какое из мгновений послужит вдохновению. Возможно, даже этот.

На лужайке, обрамленной цветущими растениями, возвышался стол. Ветерок играл краями белой скатерти, но сбросить её сил не хватало. И тогда он начала трепать листья букета, стоящего среди закрытых прозрачными баранчиками тарелок.

— Я не очень хорошо знаю ваши вкусы, поэтому взял на себя смелость приготовить морепродукты и рыбу.

— Ну, давай свои морепродукты…

Я уже смирилась с тем, что ужинать придется в одиночестве. По-хорошему, это было нужно. Стоило разобраться в себе, в своих чувствах и немного успокоиться: круговерть последних дней вымотала сильнее, чем казалось.

Поэтому я почти перестала обращать внимания на замершего за спинкой стула Виктора, и когда он жестом фокусника снял баранчика с первого блюда, не впечатлилась.

Закуска из морепродуктов, сыра, апельсинов и ананаса. Оригинальный рецепт! Надо будет потом записать. Легкая, и в то же время пикантная. И вино к ней подходит. Какое — не спрашивала. Просто пила то, что налили в бокал. Светлое, с небольшим золотистым оттенком. Полусухое. Мне понравилось.

— Вы любите тунца?

На тарелке, в окружении полосок красного и желтого сладкого перца, лежали зажаренные до корочки кусочки рыбы. Я осторожно попробовала. Вкусно! На самом деле — вкусно!

— Вы прекрасно готовите! — не удержалась от комплимента. И получила в ответ смущенную улыбку. Меня словно током ударило.

Больше не оборачивалась. Но то, что Виктор стоит сразу за стулом, готовый услужить, вызывало странное чувство. В уж когда он зажег свечу…

Пламя горело ровно, защищенное стеклянным колпаком. Света как раз хватало для ужина. Все остальное терялось в быстро наступающих сумерках. И из темноты полетели насекомые.

Когда что-то большое упало прямо в тарелку, я взвизгнула. И тут же раздался спокойный голос:

— Не беспокойтесь, здесь нет опасных тварей. А это… — Виктор подхватил за ногу того, кого разглядывать не хотелось, — вас не укусит.

Резко очерченные губы кривились в усмешке. Или это казалось из-за свечи? Она как раз затрепетала, требуя снять нагоревший фитиль. И все-таки доказывать, что я не боюсь насекомых, не стала — какой смысл? Пусть уж думает, что хочет.

— Надеюсь, змеи здесь не водятся?

— Ядовитые — нет, — Виктор переставлял пустые тарелки на поднос.

Я невольно залюбовалась его движениями. Плавные, как Завораживающие.

— Виктор, а вы…

— Госпожа Ева, если можно… не надо так вежливо. Давайте на «ты».

Видя, что от такой наглости я обомлела, поспешно добавил:

— Разумеется, только с вашей стороны. С моей подобное недопустимо.

Интересное предложение. Переход с очень вежливой формы обращения сокращал между нами дистанцию. Вернее, это я подпускала его ближе, а он оставался где-то далеко.

— Думаю, еще рано, — ушла от прямого ответа. И, поскольку забыла, о чем хотела спросить, поинтересовалась: — По берегу гулять не опасно?

— Нет. Вы здесь разве заплутавших туристов встретите. Но, скорее всего, и их не будет, служба безопасности следит за акваторией Островов. И все-таки в темноте лучше не ходить — вы еще незнакомы с местностью.

— Я буду идти строго вдоль берега! — пообещала, прижав руку к груди.

Виктор скользнул взглядом по моей ладони, спрятал улыбку и кивнул. И только уже отойдя от дома на какое-то расстояние, я поняла, что словно разрешения просила.

Настроение сразу испортилось. Отдыхать, называется, приехала. С какой стати мне нужно позволение на прогулку от какого-то чужого мужика? Я и у своих-то не особо спрашивала!

Злость подгоняла. Песок забивался под ремешки сандалий, заставляя останавливаться каждые два — три шага. Идти босиком оказалось удобнее, хотя ноги и вязли, так что я очень быстро задохнулась и остановилась, чтобы отдышаться.

Тихо шелестел лес. Волны набегали на песок с безмятежным плеском. В темноте закричала какая-то птица и рассыпалась звонкими, отрывистыми трелями. Я упала на еще теплый песок и посмотрела в небо.

Звезды переливались, как крупные стразы на черном бархате. Казалось, протяни руку, и оторвешь одну или две. «Милая, я подарю тебе эту звезду…» — зазвучало в голове и я даже оглянулась, чтобы посмотреть, не качается ли на волнах вечная кастрюля. Убедившись, что это дело в слишком живом воображении, опустилась на песок.

Звуки природы постепенно успокоили. Лежать вот так, закинув руки за голову, оказалось так хорошо, что возвращаться не хотелось. Но песок потихоньку остывал, и с моря прилетел прохладный ветерок. Тут же вспомнилось, что из одежды на мне только тоненький халатик.

И все равно, возвращаться не хотелось. Хотелось другого.

Шелк мягко скользнул к ногам. Трусики бросила сверху. Волны, теплые после жаркого дня, осторожно лизнули ступни. И я сначала пошла, потом поплыла по серебристой дорожке, навстречу огромной, встающей из океана луне.

Это были невероятные ощущения. Лежать на спине, слушать, смотреть в бездонное небо, любоваться незнакомыми созвездиями… Я парила в невесомости, а вокруг мерцала Вселенная. Ночь наедине с океаном казалась такой сладкой.

Тихий всплеск нарушил очарование. Сразу вспомнилось, что здесь не безопасный бассейн, а в глубинах живут такие твари, каких и в фильмах ужасов не показывают! А в следующий момент к ноге прикоснулось что-то холодное.

Тело свело судорогой. Я забилась и тут же пошла ко дну. Вода залила нос, рот, так что я захлебнулась, а откашляться не получалось — на глубине это невозможно.

Сил не осталось. Желания бороться — тоже. Мечталось об одном: чтобы весь этот ужас закончился как можно скорее, любым способом. Течение тихо разворачивало меня лицом то вверх, то вниз и я видела, как скалится луна из того, другого мира.

А потом пришла темнота.

И боль.

Легкие горели и требовали кислорода. Но вдохнуть не получалось. А потом что-то сильно встряхнул, надавил на грудь и боль вырвалась надсадным кашлем. Я задыхалась и казалось, с водой выплевываю на песок собственный желудок.

Потом меня куда-то несли, тормошили, натягивая сухую одежду. Хотелось спать, но этого не позволяли. Щипали, будили, заставляли пить что-то горячее и очень горькое. И только когда прекратился озноб, отпустили.

Проснулась в своей кровати. Тело болело, словно вечером меня колотили палками. Боль вызывала даже попытка скосить глаза. Но я все равно сумела это сделать.

На полу, положив голову на кровать, спал Виктор. Одна рука бессильно свесилась вдоль тела, другая вытянулась на одеяле. Так, что я смогла как следует рассмотреть татуировку.

Она покрывала плечо и часть предплечья. Черные линии сплетались в затейливый орнамент, а между ними вырисовывались белые черточки шрамов. Все вместе смотрелось потрясающе. Я такого раньше никогда не видела.

Словно почувствовав взгляд, Виктор зашевелился и открыл глаза.

— Вы проснулись?

Улыбка вышла чуть виноватой. Да и выглядел он не лучшим образом. Помятый, с синяками вокруг глаз, отчего они казались бездонными. Неужели все было так плохо?

Я открыла рот, чтобы задать этот вопрос, и тут же захлопнула. Как Виктор меня нашел? В кромешной темноте, да еще в море?

И вопрос изменился:

— Что это было?

— Простите.

Он так и не встал с пола, только позу поменял. Теперь сидел на коленях, опираясь на кровать локтями.

— «Простите»?

— Я виноват. Увидел, как вы плаваете, решил подшутить. Ну и…

Так вот кто за ноги цапал!

— Ах ты… — задохнулась криком и, схватив подушку, что есть силы опустила ему на голову.

Он смиренно принял один удар, второй, а вот третий перехватил и отбросил мое оружие в угол:

— Хватит. Вам отдыхать надо, а не драться. Пойду успокоительный сбор заварю. Или, может, таблеточку?

Я снова задохнулась. Какой наглец! Но ответить не успела: Виктор, собрав с тумбочки чашки, вышел за дверь, оставив меня сидеть посреди кровати. Растрепанную и… голую!

Как только я это осознала, злость отступила. Но лишь для того, чтобы превратиться из прилива в цунами. Паршивец! Раздел, а потом еще и любовался, как я прыгаю по постели с подушкой в чем мама родила! Убью гада!

Первое, что попалось под руку — простынь. Я замоталась в неё и выскочила из спальни. Спускаться по лестнице в таком наряде оказалось неудобно, но жажда мести помогла справиться. И через пару минут ворвалась на кухню.

Виктор стоял спиной ко входу. Что делал, разглядеть было невозможно, нос удя по пару, поднимающемуся из глубокой керамической чашки и запаху травы, действительно что-то заваривал!

— Ты!

Он медленно оглянулся.

— Госпожа Ева, ждать в гостиной на диване куда удобнее. И… вам принести одежду?

— Ах ты…

— Прошу!

В его глазах прыгали чертенята. В адски соблазнительных глазах. И, завороженная ими, я без слов отступила к дивану.

Виктор протянул дымящуюся чашку:

— Подождите, пока остынет и пейте маленькими глотками.

А сам пошел на второй этаж.

Я слышала, как поскрипывают под его ногами деревянные ступеньки, слышала легкие шаги наверху и к тому времени, как Виктор положил на диван ночную рубашку и халат, уже успокоилась. И даже не разозлилась, что он копался в чемодане: одежду принес моя собственная.

— Наверное, в этом вам будет уютнее. Мне отвернуться, или помочь?

— Иди к черту!

Ехидная усмешка, и Виктор застыл у окна, делая вид, что очень интересуется темнотой. Я быстро натянула одежду и схватила кружку.

— Ой!

Виктор тут же оказался рядом:

— Я же предупреждал, что горячее! Откройте рот, посмотрю.

— Может, еще и подуешь?

Я оттолкнула мужчину и пошла обратно в комнату. Кажется, поездка сюда оказалась плохой идеей. Не отдых, а сплошное разочарование.

За окном забрезжил рассвет. Близился тот самый час, когда ночь уже отступает, а утро только просыпается. Природа застывает в сладком оцепенении, чтобы через несколько минут приветствовать вернувшееся солнце.

Самое любимое мое время суток. Только проснуться на рассвете практически не удавалось, ритм городской жизни закружил, сбил биологические часы, лишив удовольствия встречать рассветы.

Сегодня я его не пропустила.

Солнце золотым росчерком отделило море от неба. И окружающее ожило: поднялся ветерок, и волны сморщили водную гладь. А большое, пушистое облако, осмелившееся появится в небе, загорелось сине — оранжевым пламенем и медленно уплыло куда-то вдаль. Величественное зрелище. Я не могла оторваться, но отвлекло какое-то движение под балконом. Оказалось, Виктор наводит порядок? Поправляет скатерть на столике, придвигает стул, включает поливные устройства.

— Вот гад!

Я сдержала порыв запустить в него чем-то тяжелым и вернулась в спальню. Трудный день и не менее гнетущая ночь наконец-то объединили усилия. Я едва успела нажать на пульт, чтобы закрыть занавески, и тут же заснула.

* * *

В этот раз проснулась сама. От запахов, долетавших снизу. И они мне не понравились.

Нет, жареное мясо, оно всегда кстати, особенно со свежими овощами. Но то, что все запахи с кухни аккумулируются в спальне — не дело. Тут или вытяжка засорилась, или… Или кое-кто её специально не включает.

В этот раз я оделась по всем правилам. А платье можно было даже назвать закрытым — никаких бретелек, только полный лиф. И широкая юбка в пол. Правда, ткань полупрозрачная, да еще готовая взлететь от малейшего ветерка… Но в доме работают кондиционеры, так что никакого сквозняка!

Как же я ошибалась!

Виктор решил объединить гостиную с верандой и широко распахнул двери. И окна. К счастью, сквозняка все-таки не было, поэтому я просто уселась в плетеное кресло и поинтересовалась:

— Скажите, а можно вас заменить? Иначе боюсь, мой отдых накроется медным тазом.

— Тазом? — он нахмурился, пытаясь понять, что я имею в виду. — Я вам не нравлюсь?

— Абсолютно.