Наследница бури

Вот только мне нечего было отдать.

* * *

Бекингем отвел меня в крохотную каморку где-то в подземельях и приказал сидеть тихо и носа не высовывать. Неясно было, знает ли принц о происшествии с Вельдмаром, и до поры до времени мне надо было не отсвечивать.

— Я за вами приду, — пообещал Бекингем и в очередной раз заверил: — Ничего не бойтесь, все будет хорошо.

Он вышел, и я услышала, как в замке поворачивается ключ.

Убогую обстановку моего нового обиталища составляла продавленная кровать, прикрытая клетчатым пледом, да колченогий стул. Плед давным-давно был проеден молью, а стул качался. Я со вздохом вытянулась на жалобно заскрипевшей кровати и подумала, что еще вчера утром была дома, завтракала салатом и куриной грудкой, обильно политыми слезами, и вот теперь…

Я вдруг обнаружила, что еще ни разу не вспомнила про Антона.

Антон был моим свежеиспеченным бывшим. Мы расстались банально: я приехала к нему раньше, чем обещала, открыла дверь своим ключом и обнаружила милого в постели с какой-то крашеной овцой. И было это позавчера днем. Вот что сделает нормальный мужик, которого застанут в такой ситуации? Попросит прощения, скажете вы? Ну конечно. Антон слез с крашеной овцы и пинками выставил меня из квартиры.

— Коза тупая! — бросил он мне в спину. Да, похоже, он неплохо разбирался в животных. Крашеная — овца. Я — коза.

Короче, я проревела весь вечер и все утро. На работе как-то сумела отвлечься, а сейчас вдруг поняла, что наши отношения с Антоном отодвинулись настолько далеко, что и не разглядеть. Словно это была не реальность, а фильм — посмотрел, да и забыл.

Откуда-то донеслись голоса, звон посуды и просто непередаваемый аромат съестного. Похоже, принц Герберт устроил пир горой, а мимо моей каморки пронесли яства. Вспомнив о том, что завтрак был давным-давно, я угрюмо потерла живот и внезапно подумала: пир — это хорошо. А что если следующим номером программы будет вызывание бури? Или, например, порка мерзавки, из-за которой лучший друг принца схлопотал сотрясение мозга…

— Да какое там… — пробормотала я. — Были бы мозги — было бы сотрясение.

В замке заворочался ключ, и в каморку заглянул Бекингем. Чисто выбритый, с иголочки одетый, он выглядел настоящим джентльменом.

— Идемте, миледи, — позвал он. — Сначала я представлю вас его высочеству и расскажу о наших приключениях. А потом поужинаем на славу.

— Вы уже отдали ему заключение судьи? — спросила я, быстро шагая за Бекингемом по коридору. Человек-баран кивнул.

— Разумеется. Принц, конечно, не обрадовался… Кстати, Вельдмара привезли около часа назад, но он еще плох. Вряд ли появится на пиру.

Я вздохнула с облегчением. Хватит с меня и того, что на пиру наверняка будет колдун его высочества. Почему-то при мысли о нем меня охватывала странная простудная дрожь.

Мы долго шли по коридорам, спускались и поднимались по лестницам, и передо мной открывалась то караульная, где солдаты чистили оружие, то кухня в пару и дыму, то огромный гулкий зал с камином и темными портретами на стенах. Замок был невероятно интересным местом, и я надеялась, что у меня получится погулять тут вволю и все осмотреть уже спокойно. Наконец, я услышала музыку, шум голосов и звон посуды, и Бекингем ввел меня в просторный пиршественный зал.

Похоже, принц Герберт был человеком простых нравов и обедал не только со своим двором, но и с челядью. Его высочество, краснолицый светловолосый толстяк с причудливо выстриженной бородкой, восседал за особым столом на возвышении, так, чтобы видеть всех гостей. Чопорная дама в рыжем парике и с декольте чуть ли не до пупка, сидевшая рядом с принцем, сосредоточенно обгладывала куриную ножку, манерно отставив мизинец. Шум в зале и пестрые одеяния людей за столом на какое-то время сбили меня с толку. Я опомнилась только тогда, когда Бекингем вывел меня к столу принца и легонько толкнул в спину.

Я низко поклонилась. Принц посмотрел на меня с веселым добродушием и спросил:

— Ну, Бекингем, расскажите нам про это чудо. Говорят, у вас были удивительные приключения.

Звон посуды и голоса стихли. Собравшиеся приготовились слушать. Я робко посмотрела по сторонам. Все эти люди, и знать в пышных камзолах, и слуги в затрапезе, таращились на меня, как на диковинное животное.

Да ведь я и была для них диковинкой. Вещью.

Бекингем откашлялся и заговорил:

— Наследница бури была куплена на невольничьем рынке Ливенгорта. При покупке она полностью показала свои таланты, — он вынул из внутреннего кармана камзола свиток с большой белой печатью и аккуратно положил перед принцем. — Наследница оказалась строптивой и с характером. Она трижды пыталась сбежать, а одного из людей Вельдмара поразила молнией.

Дама в рыжем парике отложила косточку и оценивающе посмотрела в мою сторону.

— Тощая какая-то, — заметила она с таким видом, словно пыталась изничтожить конкурентку. Я вспомнила, как Бекингем говорил о любви принца к женскому полу и невольно поежилась.

Бекингем с достоинством кивнул и продолжал:

— В дальнейшем Вельдмар довел наследницу до грозового безумия, и сейчас она больна. Это обозначено в свидетельстве судьи Аврелия. Одним словом… — Бекингем кашлянул в кулак. — Девица Полина, наследница бури, скоро сможет полноценно служить вашему высочеству.

Принц оглядел меня так, будто решал, стою ли я выплаченных за меня денег, и спокойно сказал:

— Ну и хорошо. Откормим, вылечим, устроит нам потом громы и молнии. Девица… как там тебя?

— Полина, ваше высочество, — ответила я.

— Да, Полина, — кивнул принц и махнул рукой куда-то в конец зала. — Присаживайся на свободное место, кушай, поправляйся. Добро пожаловать.

Видимо, ему нравилось быть добрым и хлебосольным даже с рабами. Вот и славно. Я снова поклонилась принцу в ноги и ответила:

— Благодарю вас за доброту, ваше высочество.

Бекингем утянул меня в конец зала, где сидели люди самого простецкого вида, и сразу же принялся накладывать на мою тарелку еду. Принц был настоящим гурманом. Паштеты, куски баранины в пряной заливке, крошечные куропатки, начиненные яйцами, и целое море салатов, колбас и сыров — мой желудок призывно заурчал, и я принялась за еду.

Оркестр, сделавший паузу на время моего представления, заиграл снова, а на свободное место выбежали акробаты в цветных одеяниях и принялись плясать и крутиться, забавляя обедающих. Бекингем, сосредоточенно срезавший кудрявые листья с салатного кочана, заметил:

— Вы понравились принцу, миледи.

Почему-то мне снова захотелось спрятаться подальше.

— А вот ее милости Марике — нет, — добавил Бекингем. Я склонилась к нему и негромко спросила:

— Ее милость Марика — это та дама с декольте?

Человек-баран кивнул.

— Фаворитка его высочества. Фактическая жена. Король не велит им заключать брак, ее милость северянка, а это значительно более низкое происхождение.

— Вот оно что… — протянула я и ахнула от изумления: в зал вошли самые настоящие зайцы! Они спокойно шли на задних ногах, пушистые головы увенчивали темно-синие береты, а одежда состояла из темно-синих прямых штанов и белых кофточек, ужасно похожих на мою футболку. Вот, значит, почему моей неместной одежде никто не удивился — должно быть, решили, что я ее украла у таких вот зайцев. В лапах они несли подносы с новыми яствами.

— Боже мой, Бекингем! — воскликнула я. — Кто это такие?

— Это скурумурды, миледи, — ответил Бекингем. — Исконные магические обитатели наших мест.

— А они… — я замялась, подбирая слово. — Разумные?

Человек-баран утвердительно качнул головой.

— Конечно. Не великого ума, но и не глупцы.

Я зачарованно смотрела, как скурумурды быстрыми движениями убирают со столов объедки и выставляют новые блюда. Один из них, худенький, со шрамом на ухе, забрал мою опустевшую тарелку и поставил передо мной чистую.

— Спасибо, — сказала я и благодарно качнула головой. — Все было очень вкусно.

Скурумурд вздрогнул и смущенно посмотрел на меня. Я испугалась, решив, что сделала что-то неподобающее.

— Миледи очень добра, — робко произнес он и поклонился. Когда скурумурды вышли, я снова склонилась к Бекингему и спросила:

— Что это с ним?

— Их не принято благодарить, — объяснил Бекингем. — А вы сказали ему спасибо. Он очень тронут.

Я пожала плечами. Странный мир. Хотя и наш не лучше, если вдуматься…

Внезапно в зале воцарилась мертвая тишина. Стих звон посуды, умолкли голоса, и я увидела, что на пороге стоит Альмир.

Сейчас он выглядел гораздо солиднее и мрачнее, чем в лаборатории. Полувоенный сюртук с аксельбантом, похожий на мундир, наглухо застегнутая белоснежная рубашка, короткий клинок на боку — колдун его высочества производил самое невероятное впечатление. Шок и трепет, ни больше, ни меньше. Тяжелым чеканным шагом Альмир прошел к столу принца и осторожно опустил на пол какой-то ящик, закрытый темной тканью.

Бекингем побледнел и трижды дернул себя за ухо.

— Он это сделал… — прошептал человек-баран. — Господи боже…

— Ваше высочество! — Альмир говорил вроде бы негромко, но его голос, казалось, разлетался по всему замку. — У меня для вас припасен подарок.

* * *

Тишина в зале сгустилась так, что ее можно было бы резать ножом. Впрочем, принц Герберт, похоже, не испытывал благоговейного ужаса — в отличие от его фаворитки, которую только гордость удерживала от желания забиться под стол и не вылезать оттуда.

— Альмир, ты же знаешь: твои подарки всегда кстати, — произнес принц и с нескрываемым, почти детским любопытством поинтересовался: — Там то, что я думаю?

Колдун едва заметно качнул головой, и принц едва не подпрыгнул на месте от радости.

— Покажи, покажи скорее! — воскликнул он, чуть не хлопая в ладоши.

Альмир кивнул и резким жестом фокусника сорвал ткань с ящика. Люди в зале ахнули в один голос: стеклянный ящик был плотно забит выпученными красными глазами, когтищами, зубами и перепончатыми крыльями, загнутыми на концах. Я испуганно схватила Бекингема за руку.

— Дракон! — радостно рассмеялся принц. — Альмир, дорогой мой, это же дракон! Тот самый, да?

Это действительно был дракон: всмотревшись, я в этом убедилась. Как минимум три головы, темно-зеленая чешуя с позолоченными краешками… Ну и мир! Гномы, драконы, говорящие зайцы!

— Тот самый, — Альмир утвердительно качнул головой. — Я сумел поймать его до того, как он начал откладывать яйца. Господа! — колдун обернулся к собравшимся, которые повскакивали из-за столов, чтоб лучше видеть. — Чумной дракон, к вашим услугам. Наслаждайтесь чудесами природы и не забывайте меня благодарить.

— Боже всемогущий, Альмир! — взвизгнула Марика. — Вы специально сунули эту дрянь мне под нос! Уберите, уберите немедленно!

Колдун посмотрел на фаворитку так, словно в его глазах она значила намного ниже скурумурда.

— Ваше высочество, — обернулся он к принцу. — Прикажете позолотить?

Принц посмотрел на Альмира так, как обжора будет смотреть на медовый пирог.

— Порадуй, мой дорогой, — попросил он.

Альмир отдал королю церемонный поклон и пнул ящик носком сапога. Стеклянные стенки упали, и дракон, почуяв свободу, раскрыл огромные темные крылья, вскинул к потолку три башки и, застучав хвостом по полу, издал гневное шипение. Над его ноздрями закурился пар.

Кто-то очень неравнодушно помянул мать и перемать. Марика застонала, всем своим видом показывая готовность упасть в обморок. Альмир, бесстрашно стоявший перед ощеренными пастями, вскинул руку, и на концах его пальцев появились золотые огоньки.

Дракон захрипел и стал уменьшаться. Грозно вскинутые крылья обмякли, бессильно упав на пол, головы на длинных шеях задергались, в напрасной попытке укусить друг друга, хвост в последний раз стукнул по полу и застыл. Через несколько минут на паркете стояла изящная золотая статуэтка: трехглавый дракон, грозный и беспощадный, стал полуметровым сверкающим изваянием. Альмир сделал шаг в сторону и величавым жестом указал на него:

— Прошу, ваше высочество. Еще один в вашу коллекцию.

И, будто бы повинуясь невидимому сигналу, зал ожил. Люди захлопали в ладоши, закричали, затопали ногами — я решила, что это знак одобрения и восторга. Колдун ни на кого не смотрел. Подцепив золотую статую, он подтащил ее к столу принца и аккуратно опустил на скатерть. Герберт, словно зачарованный, принялся разглядывать удивительный подарок. Он осторожно дотрагивался до ощеренных морд, поглаживал крылья и в целом выглядел как ребенок возле новогодней елки.

— Они опасные? — спросила я Бекингема. — Эти чумные драконы?

— О, разумеется! — воскликнул человек-баран. Общая суета постепенно унималась, и Бекингем снова взялся за салат. — Этот недавно стал подрываться через гору к замку, а хозяин соорудил ловушку и изловил его. Если бы дракон успел отложить яйца, то весь округ вымер бы от чумы.

Ну конечно, как я могла забыть. Вдобавок к чудесам в таких мирах обязательно водится какая-нибудь зараза вроде страшных болезней.

— Ну, теперь он золотой, — сказала я и положила на свою тарелку еще одну куропатку. Принц сказал отъедаться — значит, будем отъедаться.

— Да, его высочество коллекционирует золотых и серебряных монстров, — сказал Бекингем. — И диковинка, и пополнение капитала.

Невероятно разумно.

Колдун тем временем сел за стол — для него тотчас же освободили место, и скурумурд мигом кинулся к Альмиру с подносом. Впрочем, ни мясо, ни салаты его не впечатлили: колдун придвинул к себе хрустальный графин с вином, взял бокал и принялся угощаться. Принц Герберт тем временем глаз не мог оторвать от золотой статуи, а Марика недовольно поджала губы. Похоже, она считала, что все внимание должно принадлежать только ей одной.

— Так что же, Альмир, — обратилась она к колдуну. — Эта дрянь точно не отложила яйца?

Альмир откинулся на спинку стула и, разглядывая уже в третий раз обновленный бокал вина, небрежно посоветовал:

— А вы загляните ему под хвост, ваша милость. Сами все увидите.

Набеленные щеки Марики засветились румянцем. Я почему-то подумала, что такие пикировки у фаворитки и колдуна давным-давно вошли в привычку.

— И что я там увижу? — проговорила она.

— Ничего, — подал голос принц, который давным-давно последовал совету Альмира и, повернув статую к себе, заглянул дракону под хвост. — Яйцеклад пуст, дорогая, яйца еще не вызрели.

— А может, он их уже отложил?

Альмир налил еще вина и заметил как бы вскользь, но так, что услышали все:

— Вы прекрасно разбираетесь в яйцах, ваша милость.

— Душа моя, если бы он отложил яйца, — принц со знанием дела потыкал пальцем под золотой хвост, — то яйцеклад был бы порван. Вот тут и тут.

На багровую от гнева фаворитку было жалко смотреть.

— Вы омерзительны! — прошипела она и махнула рукой: тотчас же к ней бросился скурумурд с десертом. — Вы оба просто омерзительны с этими драконами!

Некоторое время пир продолжался своим чередом. Золотую статую унесли, скурумурды в очередной раз убрали тарелки и объедки и внесли десерт: мороженое, украшенное завитками шоколада и ярко-розовыми ягодами. Несмотря на изумительный запах, я отодвинула вазочку. Почему-то на меня нахлынуло дурное предчувствие.