Наследница бури

Судья только глаза завел.

— Я не об этом, — терпеливо повторил он. — Вы ведь из другого мира, правильно?

Я ахнула и тотчас же зажала рот ладонями. То есть, если тут знают о других мирах, то, возможно, умеют по ним путешествовать? И я смогу вернуться домой, забыть все это, как страшный сон?

— Да, — еле слышно прошептала я. На глаза невольно навернулись слезы. — Настоящая наследница бури попала в мой мир, а я — сюда. Откуда вы знаете?

Судья кивнул и, вынув из папки чистый лист бумаги, принялся писать.

— Вы не такая, как все. Смотрите по-другому, двигаетесь иначе… Вынужден вас огорчить, — с искренней грустью сказал он. — Вы не сможете вернуться домой. Никто еще не вернулся.

Я с ужасом подумала: сколько же было таких, как я? Несчастных попаданцев в другую вселенную? В былые времена я погонными метрами читала фантастику, и вот теперь будто бы сама угодила в книгу, только это было не весело, а страшно.

— Это письмо вы должны будете передать Альмиру, личному магу его высочества, — продолжал судья. — Я искренне вам сочувствую, Полина. Альмир мой однополчанин и давний друг, и он ваша единственная поддержка в наших краях.

Я уткнулась лицом в ладони, чтоб не показывать слез и скрыть побагровевшие щеки. Поскрипывало перо, откуда-то снаружи доносились голоса и звон посуды…

Моя жизнь кончилась. Это был не сон.

— Он вам поможет, — произнес судья. Я слышала его голос будто из-под толстого слоя воды. — Берите письмо и спускайтесь к доброму Бекингему, а я пока напишу заключение для принца. Полина, вы меня слушаете?

Судья встал из-за стола и, подойдя, ласково погладил меня по запястью.

— Будет, будет, — сказал он доброжелательно. — Не стоит плакать о том, чего нельзя изменить. Вы смелая девушка, Полина, и вы справитесь.

Я опустила руки и, всхлипывая, посмотрела на него.

— Откуда вы знаете, что я смелая?

Судья улыбнулся и протянул мне запечатанный конверт.

— Будь иначе, Вельдмар добился бы желаемого, — промолвил Аврелий и добавил: — Надеюсь, Бекингем его все-таки убил, этот негодяй — головная боль для всего округа. Не плачьте, Полина. Я напишу заключение и распоряжусь о том, чтобы вам подобрали платье.

Бекингем обнаружился прямо за дверями кабинета, и вид у него был, мягко говоря, ошарашенный. Он подал мне руку, я машинально оперлась на нее, и мы пошли к лестнице.

— Вы подслушивали, — вздохнула я. Бекингем кивнул.

— Подслушивал. Полина, вы… — он замялся, подбирая слова. — Вы же чудо!

— Если только в перьях, — вздохнула я. Бекингем только рукой махнул.

— Это действительно чудо! Я читал о гостях из других миров, но никто из тех, кого я знаю, никогда не видел их вот так, перед собой. Об этом надо обязательно рассказать принцу!

— Нет! — воскликнула я и, развернувшись к человеку-барану, схватила его за плечи и твердо сказала: — Бекингем, вы должны молчать!

В его взгляде появилось искреннее недоумение.

— Молчать? — удивился Бекингем. — Но почему?

— Вы же сами сказали, что я чудо, — устало произнесла я. — А что делают с чудесами? Меня посадят в клетку на забаву друзьям принца. Или сожгут, как ведьму — просто так, на всякий случай.

Бекингем нахмурился. Мы спустились по лестнице, вышли во двор и направились к веранде, где уже был накрыт легкий завтрак: ломти белого пышного хлеба, оранжевый джем в вазочках, яйца и тонко нарезанные сыр и ветчина. Увидев все это, я поняла, насколько проголодалась, и как меня вымотала минувшая ночь.

— Хорошо, — сказал Бекингем, когда мы сели за стол, и я взялась за хлеб и ветчину. — Даю вам честное слово, что буду молчать. И мой хозяин тоже будет хранить вашу тайну.

С набитым ртом говорить неудобно и невежливо, но я все-таки не сдержалась и пробубнила:

— И вы готовы ручаться за него?

— Он джентльмен, — с достоинством произнес Бекингем. — К тому же у вас письмо его друга.

Я передала конверт Бекингему и попросила:

— Спрячьте пока у себя. Мало ли что?

Человек-баран кивнул и убрал письмо во внутренний карман сюртука. После завтрака к нам подошла молоденькая служанка в простом темно-сером платье и, сделав книксен, сказала:

— Миледи, вам подобрали платье. Пойдемте, я помогу вам одеться, — к Бекингему она обратилась уже по-свойски: — Забери бумаги у господина судьи, Бекингем. Вот было бы хорошо, если бы ты Вельдмара на тот свет спровадил.

Платье, которым меня одарил господин судья, было неновым и до этого явно принадлежало кому-то из прислуги: простая грубая ткань, отсутствие отделки и покрой на скорую руку. Впрочем, я не жаловалась: путешествовать в растянутой футболке и в джинсах со сломанной молнией было сомнительным удовольствием. Служанка помогла мне одеться, расправила складки подола, и в большом зеркале я, к своему удивлению, увидела вполне привлекательную девушку, которая словно вышла со съемочной площадки исторического фильма. Корсет и шнуровка поднимали грудь, руки сделались неожиданно изящными, талия оказалась тонкой, а бедра — круто изогнутыми. Я повертелась и так, и сяк, и решила, что выгляжу просто чудесно.

Служанка принесла маленькие темные башмачки, и я была готова отправляться в дорогу.

* * *

Замок его высочества Герберта был стройным и белостенным — издали он напоминал ледник, спускающийся по склону горы. Я зачарованно рассматривала изящные прямые башни и башенки и венчающие их золотые флаги. Должно быть, у меня был изумленный вид деревенщины, впервые попавшей в большой город. Бекингем довольно улыбался: похоже, ему нравилось впечатление, которое на меня произвел замок.

— Очень красиво! — воскликнула я. Мы выехали на мост, ведущий к воротам. Решетка, тонкая, больше похожая на причудливое украшение, медленно заскользила вверх.

— В вашем мире есть замки? — спросил Бекингем.

— Есть, — ответила я. — Но они стали музеями, в них не живут.

Вздох Бекингема можно было толковать однозначно: дикари!

Мы въехали в ворота и оказались во внутреннем дворе. Бекингем спешился, помог мне спуститься и обернулся к подошедшему слуге с важным видом серьезного и солидного господина.

— Его высочество в замке?

Слуга поклонился и ответил:

— Никак нет-с, господин Бекингем. Изволили уехать в Бранденгофт с госпожой Марикой.

— А милорд Альмир?

Слуга снова поклонился, и в его глазах мелькнул страх.

— Как обычно, в лаборатории.

— Займитесь лошадью, потом накройте нам обед, — распорядился Бекингем и потянул меня к ближайшей двери. Выглядел он невероятно чинно. Неудивительно: это среди людей Вельдмара Бекингем был никем, а в замке он был важной персоной, управляющим слугами.

— Вы пока молчите, Полина, — войдя в замок, мы сразу же свернули на светлую витую лестницу, и Бекингем принялся негромко давать мне советы. — Я все расскажу сам, представлю вас хозяину и отдам ему письмо судьи. Ничего не бойтесь, все будет хорошо!

Почему-то я не могла в это поверить.

Мы поднимались долго-долго, и в конце концов забрались на самый верх башни, чуть ли не под крышу. Бекингем толкнул тяжелую деревянную дверь с металлическими полосами, и мы вошли в просторное помещение, наполненное солнечным светом. Здесь было свежо и тихо, и, осмотревшись, я сперва увидела бесконечные ряды книг, уходившие высоко-высоко, а потом — целую коллекцию диковин. Был тут и удивительный скелет какого-то крылатого существа, и разномастые черепа в огромной витрине за стеклом, и сверкающие камни — да чего тут только не было! Бекингем осторожно провел меня между высоких бумажных стопок и громко произнес:

— Хозяин! Хозяин Альмир! Мы приехали!

Голос звонко отдался по всему помещению, и почти сразу же пришел ответ:

— Я тебе что, велел орать?

Бекингем потянул меня за очередной поворот между шкафами, и мы вышли к длинному металлическому столу — я не раз видела такие в кино, и на них, как правило, лежали трупы. Впрочем, этот стол был пуст. Рядом с ним стоял высокий человек в широком бесформенном халате, задумчиво смотрел в небольшую записную книжку и делал в ней какие-то пометки карандашом.

— Хозяин, мы приехали… — негромко и робко повторил Бекингем. Альмир оторвался от своих пометок и посмотрел на нас.

Его можно было бы назвать красивым, если бы не тяжелая хмурая складка между бровей и презрительный взгляд темно-серых глаз. Лицо Альмира носило печать пренебрежения и равнодушия. Он оценивающе посмотрел на меня и произнес:

— Вижу, что приехали. Дальше что?

— Вам письмо от судьи Аврелия, — Бекингем моментально утратил всю свою чинную важность, став робким и неприметным. Я старалась держаться спокойно, рассматривала вышитые золотом узоры на халате колдуна. — Вот, он просил передать вам…

Альмир вздохнул, взял письмо и, сломав печать, погрузился в чтение. Мы с Бекингемом, кажется, перестали дышать. Наконец, колдун скомкал послание судьи и, зашвырнув бумажный шарик куда-то под стол, произнес:

— Значит, Полина.

Бекингем подтолкнул меня в спину. Я сделала шаг вперед, кивнула и сказала:

— Добрый день.

Альмир посмотрел на меня так, что мне сразу же захотелось спрятаться куда-нибудь и не вылезать до скончания времен.

— Ладно, Полина, — устало произнес он. — Раздевайтесь, ложитесь на стол. Вещи можете положить на пол.

Я почувствовала, как щеки заливает стыдливый румянец. Вот тебе и друг и однополчанин доброго судьи. Из огня да в полымя.

— Раздеваться? Зачем?

Альмир вздохнул и хлопнул в ладоши. Мое платье тотчас же зашевелилось, задрожало, и я с ужасом увидела, как оно расползается по швам на кусочки. Спустя несколько мгновений я уже стояла перед колдуном, в чем мать родила и с трудом сдерживала слезы стыда и горечи. Бекингем шмыгнул носом и отвернулся. Колдун оценивающе посмотрел на меня и приказал:

— На стол.

— И не подумаю! — воскликнула я. Откуда ни возьмись, пришло желание сопротивляться, и руки, которыми я автоматически прикрыла грудь и лобок, опустились. Впрочем, я этого не заметила. — Он холодный, в конце концов.

Возможно, мне показалось, но презрительный взгляд Альмира смягчился.

— Ложитесь уже, строптивая девчонка, — произнес он. — Я проверю, нет ли на вас магической пыли.

— Полина, лучше не спорьте, — негромко посоветовал Бекингем, и я вспомнила то количество старых шрамов, которые покрывали его спину. Наверняка их оставил колдун…

Все-таки я не удержала слез. Альмир вздохнул и, приблизившись, с легкостью подхватил меня и усадил на стол. Вопреки ожиданиям, его ладони оказались не стылыми лапищами мертвеца, а теплыми, вполне человеческими.

Стол тоже был теплым. Я вздохнула и послушно вытянулась на нем. Альмир одобрительно кивнул и промолвил:

— Так-то лучше. Бекингем, пшел вон.

— Слушаюсь, хозяин Альмир, — прошелестел Бекингем и направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, колдун наклонился над столом и сказал:

— Лежите ровно. Больно не будет.

Я чувствовала, что сейчас просто сгорю со стыда. Альмир снял халат и остался в простой белой рубашке и узких темных штанах. На пряжке ремня извивались серебряные драконы. Колдун встряхнул руками, словно сбрасывал напряжение, а затем медленно-медленно повел раскрытыми ладонями вдоль моего тела. Он не прикасался, но жар, идущий от его рук, обжигал меня, казалось, проникая до костей. Ладони скользнули по плечам, проплыли по моим рукам вниз до кончиков пальцев — на мгновение мне почудилось, что я сплю.

— Каков он, ваш мир? — поинтересовался колдун. Осторожно прошелся ладонями по груди, не задевая сосков, и я вдруг поняла, что грудь тяжелеет, просит прикосновения. Это было жутко и стыдно, это чувство опаляло.

— Разный, — откликнулась я. Руки Альмира двинулись к животу, и я вдруг с ужасом подумала, что сейчас он прикоснется ко мне там, где не имеет права касаться.

— И вы, разумеется, не наследница бури, — ладони неторопливо передвигались по ногам к коленям, и я вздохнула с облегчением.

— Не наследница… — выдохнула я. По телу словно разливалась волна теплого меда, настолько неуместная здесь и сейчас, что это было попросту жутко. Альмир взял меня за щиколотки и развел ноги в стороны. Мне казалось, что я сейчас умру от стыда.

— И магии в вас нет, — промолвил он с каким-то сытым удовлетворением. Теперь его руки плыли от щиколоток к коленям, а потом мягкий жар потек по внутренней стороне бедра, и я с ужасом поняла, что между ног стало горячо и влажно. Воздух скомкался в легких, и на мгновение я перестала дышать.

— Сложная ситуация, — признался Альмир. Его рука почти невесомо скользнула вперед и вверх, не задевая моей кожи, и колдун довольно произнес: — А пыли много, очень много. Вот, взгляните-ка.

И он продемонстрировал мне свои руки, облепленные светящейся жемчужной пыльцой. Почему-то при взгляде на нее у меня внутри все сжалось, будто бы тело каким-то образом поняло, что чудом избежало беды. Альмир дунул, и пыльца рассеялась.

— Ловко, — сказала я просто ради того, чтобы что-то сказать и скрыть свою неловкость и испуг. Колдун отдал мне поклон и хлопнул в ладоши. Зашуршала на полу одежда, ее раскроенные лепестки взлетели вверх, и через несколько мгновений я была полностью одета.

Я торопливо спустилась со стола и нервно поправила шнуровку корсета. Внутри у меня все горело. Я давным-давно не была невинной девушкой, но боже мой, это было просто невыносимо. Альмир оценивающе смотрел на меня, и я вдруг прекрасно поняла Бекингема, уверявшего, что его хозяин чудовище.

Он действительно был чудовищем. Бесстыжим, бессовестным монстром.

— Вам, должно быть, приятно было меня срамить, — негромко выдохнула я. Щеки до сих пор пламенели, а тело никак не могло избавиться от ощущения чужих прикосновений. Альмир неопределенно пожал плечами.

— Вы бы погибли, если б я не стер эту пыльцу, — ответил он вполне дружелюбно.

— А я могу вам верить? — моя интонация получилась достаточно хлесткой, чтобы ноздри Альмира дрогнули. Не удержал-таки маски равнодушия.

— По-вашему, у меня баб нет?

— Откуда им взяться?

Альмир мягко улыбнулся, и я вдруг испугалась, что он сейчас меня ударит. В этом мире со строптивыми женщинами не церемонятся, жаль, что я успела забыть об этом. Но в это время откуда-то снаружи раздался звонкий голос рога, и напряжение спало.

— Принц возвращается, — объяснил колдун и подхватил с пола свой халат. — Идите к Бекингему.

Человек-баран по привычке ждал меня снаружи. Я захлопнула дверь и наконец-то дала волю слезам. Бекингем обнял меня, я уткнулась лицом в его плечо и подумала, что отдала бы все-все-все, чтобы вернуться домой, в скучный мир сотовой связи и пластиковых окон.