Не время для нежности

Арно подал девушке холщовую накидку, принесенную мальчишкой из чулана.

— Идемте, — требовательно сказал он. — Хозяин ждет вашего прихода с раннего утра.

Накинув грубое полотно на плечи, Юстина проследовала к дому. Южанин бросил Гунару несколько фраз, из которых стало ясно, что тому предстоит серьезный разговор, а после догнал ее в прихожей.

— Вы должны простить старика, — сказал Арно, когда стали подниматься по лестнице.

— Он знал, с кем разговаривает, — покачала головой девушка. — Пытался разозлить. Какие цели преследовал? Ясно видел, кто перед ним, а все одно продолжал. Попахивает мазохизмом…

— Дело в том, что много лет назад его дочь…

— На семью пал жребий Тысячеглавой? Истинное счастье — пойти к ней в услужение. Никто не позаботится о девочке лучше, чем названые сестры Чулушты. Пусть не беспокоится о ее судьбе. Так он ничего не изменит.

— Было бы сказано…

— Страдания родителей — часть приносимой жертвы.

Они остановились посреди пролета, и некоторое время молча смотрели друг другу в глаза. Арно не выдержал первым. Склонив голову на бок, сделал жест рукой приглашая продолжить подъем.

— Нужно идти. Помимо вас, у господина Лориани еще несколько встреч.

Благосклонно кивнув, Юстина последовала за провожатым. У кабинета южанин оставил ее в одиночестве, исчезнув за резными дверьми.

Разговор о дочери одноглазого девушку не тронул. Так распорядилась судьба, старику некого винить в произошедшем. Случай слеп и равнодушен к воззваниям.

Та же судьба превратила одну маленькую немощную рабыню из Биндона в ту, что стояла сейчас перед кабинетом Выворотня. В ту, с кем боялись спорить и оставаться наедине самые сильные мужчины Разделенного мира.

Вскоре тот же путь должна пройти младшая кровная сестра.

Мама запрещала дочерям общение с родными. Домом для девушек навсегда становилась Чулушта. Но, несмотря на запрет, Юстина втайне продолжала следить за местом, где когда-то родилась. Видела, как старели мать с отцом, как появилась на свет сестренка.

Однако пропустила момент, когда случай, нарядившись в одежды торговца живыми людьми, вновь вернулся в тот же дом. Не всем везло так, как повезло Юстине. В Сар-городе девочку ждал выбор: служение Тысячеглавой или стезя раба.

Девушка знала, что сможет вернуть сестру, если позволит неумолимо текущее время. Человек в гостинице подскажет где ее найти.

Юстина слукавила в беседе с Арно. Судьба поддавалась легкой правке, но это требовало жертв на крови. Так говорила Мама.

Перешагнув порог кабинета, девушка обнаружила массивный стол с гнутыми ножками у противоположной стены, тонувшей в обрамлении тяжелых темно-алых портьер. Из окна открывался вид на порыжевшие от времени крыши. Водонапорная башня, Ратуша и Храм непризнанного Чулуштой бога возвышались исполинами над застывшим железным морем.

За кипой бумаг, заваливших полированную столешницу, Лориани не было. У шкафа его тоже не оказалось. Юстина обернулась, ожидая подвоха — Арно ушел. Вспомнила, что давешняя встреча сестер с Выворотнем оставила у последнего неприятный осадок. Мог затаить злобу и отыграться на ней, при случае…

Стянув с плеча накидку, стала сворачивать в плотный жгут. Согласно правилам, установленным Хозяином подворотен, оружия у нее при себе не было. Сойдет на первое время, как хлыст или мягкая дубина. Можно утяжелить, при надобности — уж положила глаз на граненую чернильницу посреди стола…

— Хоть я и старик, но мне не чуждо прекрасное, — раздался голос позади нее. — Не заказывал стриптизершу на дом. Но… если прикажете, велю сейчас же поставить музыку.

Обернулась резко. Швы поврежденной блузы не выдержали порыва, расползлись, будто шиты гнилыми нитками. Порывисто шагнула к окну.

Начинающий лысеть коротышка в сюртуке из выбеленной аданайской шерсти сидел за столом. Из-за своего невеликого роста, он вынужден был восседать на толстой подкладке. Если смотреть от двери, стопки бумаг скрывали его с головой.

— Понимаю, что неотразим для противоположного пола, — ухмыльнулся он и поднял вверх указательный палец. — Но дело — прежде всего. Прикройтесь, пожалуйста.

Он отвел взгляд, будто и вправду смутился. Дождался, пока Юстина расправит жгут и запахнет на груди измятую материю. Только потом скромно добавил:

— Но если после работы вы все же соблаговолите продолжить наше знакомство, буду совсем не против.

— Слишком много радушия в словах, — заметила Юстина не обратив внимания на неуместную шутку.

— Думаете, я зол на ваших сестер и могу обманом заманить одну из них, чтобы поквитаться? — глядя исподлобья, отстучал пальцами дробь на столе. — Мне еще не надоело жить! Да и умом пока не тронулся. Тысячеглавая ревностно следит за исполнением обязательств. Только псих рискнет нарушить установленные ею правила.

— Всякий псих считает себя разумным человеком, — сказала она. — Он уверен, что ни единый совершенный поступок не выходит за пределы его абсолютной нормальности.

— Так считаете?

Юстина кивнула.

— Чувство юмора, девушка, у вас… своеобразное. Но хоть что-то, — он с прищуром оглядел Юстину с головы до ног. Задумчиво прошептал:

— Хотя по вашему виду вообще не скажешь, что имеете к нему предрасположенность…

— Назовите причину, по которой вам потребовались услуги Тысячеглавой, озвучте цену — и я уйду.

— Прошу, присаживайтесь, — указал он на неизвестно откуда появившийся в помещении стул. Двери в кабинет оказались плотно закрыты.

Выйдя из-за стола, Фибус передал Юстине неподписанный конверт.

— Речь пойдет об одном важном для нас человеке, — сказал коротышка. Приняв серьезный вид, попытался примоститься на краешке стола. После нескольких неудачных попыток бросил это безнадежное дело, оперся непринужденно локтем. — Картограф набросал схему квартала, чтобы вам легче было сориентироваться на месте.

— Каков срок исполнения заказа?

— Через двое суток… Видели, наверное, виселицу на площади Просвещения?

— Трудно пройти мимо.

— Да, она расположена на пересечении торговых трактов Разделенного мира. Сар-город отстраивался вокруг площади. Знаковое и древнейшее место.

— Я видела, что туда, откуда никогда не возвращаются, собираются отправить троих, — Юстина не спешила доставать из конверта набросок. Ознакомится, когда доберется до номера. — Как я узнаю того, кто вам нужен?

— Костюм у висельника будет приметный, не ошибетесь. О месте его выхода из подземелий сообщу дополнительно, как только урегулируем вопрос оплаты, — Фибус вынул из ящика стола пухлый кошель. Пошарил внутри, показал чеканную монету Государева монетного двора. Серебряную. — Если необходимо, могу попросить, чтобы отрисовали известную часть подземелий…

Юстина покачала головой. Подробные карты города и катакомб, на которых его воздвигли, имелись в библиотеке Тысячеглавой матери. При обучении знакомство с ними выводилось в отдельную дисциплину, и спрашивали за нее наставницы ничуть не меньше, чем за успехи в смертоносном искусстве. Ему девочки обучались с малых лет, только прибыв в Чулушту.

Откинувшись на стуле, девушка закинула ногу на ногу. Накидка съехала, слегка обнажив белое, не знавшее солнца плечо, но этого Юстина уже не замечала. Выворотень предлагал неслыханно щедрую по его меркам награду, что говорило о необычайной важности предстоящего мероприятия.

Глава 3

Фибус «Выворотень» Лориани

Жара спадала. Шум города приготовившегося встречать ночную прохладу проникал в открытое окно и угасал в алых портьерах: открывались многочисленные лавки, на площадях разворачивались палатки торговцев. Мелодии из увеселительных заведений, смешиваясь в бессмысленную какофонию звуков, наполнили высохшие на солнце улицы объемом. По мостовой засновал люд. Дым из труб поблек, сливаясь с прозрачным небом. Вдоль ворот, пачкая небо копотью, пронеслась паровая коляска — новомодное развлечение набирающее популярность среди богатой молодежи. Сам Фибус любил в поездках относительную тишину и неспешность, он предпочитал лошадей.

Лориани оторвал взгляд от окна, бегло пролистал бумаги. Завизировал пару свитков, испещренных мелким убористым почерком, и убрал их в стол — с этим отчетом он ознакомился еще до полудня. Вернулся к отложенной папке, обмакнул перо в чернильнице, старательно вывел «Пересчитать» и поставил под текстом крупную подпись, которой гордился. Всего около месяца потребовалось ему, чтобы добиться нужного стиля. Разработавший вензель каллиграф, несколько лет назад выписанный им из Минады за баснословные деньги, не зря ел свой хлеб.

Отложив подписанные бумаги, раскрыл пухлый фолиант, сложенный из пожелтевших наборных страниц. Сравнив цифры с теми, что держал в уме, удивленно приподнял одну бровь. Нахмурился.

— Арно! — позвал он.

В дверь вошел высокий человек с лицом, обезображенным рваным шрамом. Желтый доспех из шкуры червя основательно выцвел, на поясе выгнутый полумесяцем меч уроженца южных пустынь. Лориани выбрал его не за рост и стать, которыми тот едва ли не превосходил патрона вдвое, а за отменное чутье и исполнительность. Умение нашинковать врага, словно кочан капусты, шло приятным довеском — не более. Искусством боя варвар, как показала практика, владел в совершенстве.

Произошло это много лет назад, когда Фибуса только пристроили в Свиту прежнего Хозяина подворотен. Тогда он еще не помышлял о вершине, какую заставит покорить жизнь.

— Звали, господин Лориани? — гортанно пролаял чернокожий.

— Вот здесь, — Фибус ткнул пальцем в столбцы написанных от руки цифр, — меня стараются убедить, что дело не приносит должный доход. Передай, чтобы поутру доставили счетовода, писавшего этот отчет. Уж не знаю, что и думать: либо у него плохо со сложением цифр, и он не замечает очевидных вещей, либо меня собираются беззастенчиво облапошить на кругленькую сумму.

— Надо ли с ним переговорить предварительно? — лицо Арно не выражало эмоций. Просто работа, которую нужно исполнить хорошо.

— Самую малость, — Фибус сложил пальцы щепотью. — Он должен соображать и внятно отвечать на вопросы.

— Имущество?

— Не трогать до особого распоряжения. Я должен пересчитать собственные выкладки. — Как следует растерев виски, добавил: — Разум всегда выбирает простейший путь. Преподносит желаемые, неотличимые от правды картинки…

Мне довелось родиться человеком, Арно. Не Последним богом — заметь, не — тем более! — Высшим. Человеком, из плоти и крови. Всем нам свойственно ошибаться…

— И они не безгрешны, господин. Допустить, чтобы мир скатился в… пропасть — это надо уметь. Уничтожать его постепенно.

— Тяжело принять то, что тебя готовы обмануть собственные дети…

— Хотите дать ему еще один шанс?

— Попытаться поверить.

— Не принимайте работу близко к сердцу, господин. Оно у вас не механическое.

Фибус помолчал немного. Что-то он сегодня разоткровенничался… Глядя исподлобья и сложив пальцы в замок, сказал:

— Видно, что зацепило?.. — Со вздохом откинулся на спинку кресла. — Можешь идти. И — да, как уже сказал, — не перестарайтесь.

Мельком глянув на имя подписанта, Арно с готовностью кивнул и, не проронив ни звука, исчез за дверью.

Сейчас же послышался его зычный гортанный говор, которым он отдавал распоряжения. Фибусу импонировала обязательность начальника охраны. В дальнейшем он планировал отдать ему пару домов терпимости на окраине Сар-города. Даже преданные люди служат с большим рвением, если их в меру, но вовремя поощрять.

Встав, Лориани отправил папку на особую полку у окна, каковую всегда использовал для дел требующих тщательной проверки. Когда расследование показывало, что он ошибался, а это случалось довольно редко, — водруженные на приметное место листы возвращались «виновнику торжества» с советом не допускать более досадных ошибок. Деньги, как известно, любят счет.

Но это случалось так редко, что владелец особняка не мог вспомнить ни одного случая в этом году с положительным исходом. Народ будто поглупел, или и правда считает, что он начал сдавать позиции?

Железной рукой Фибус правил своей маленькой империей. И хотел бы расширить, кинув сеть далеко за опостылевшие стены Сар-города, в которых ощущал себя запертой в клетке птицей, да ряд обстоятельств и договоренностей обязывали его держать себя в оговоренных рамках. Он не хотел начинать войну между преступными кланами. В Разделенном мире и так почти не осталось достойных людей: он не считал возможным топить партнеров в собственной крови.

Ночная империя Сар-города досталась ему от предшествующего Хозяина подворотен в исправном состоянии; и он делал все, чтобы сохранить и, при случае, упрочить ее власть. Поощрял, когда люди проявляли себя с лучшей стороны, и наказывал — не делая скидки на родственную близость, если таковая находилась. Щедро платил по счетам.

В результате колесо крутилось: доходные дома исправно пополняли данью казну, доля на черном рынке драгоценных личинок пустынного червя постепенно увеличивалась, а выпестованная дворовая шпана вырастала в достойную смену Свиты Хозяина. Лориани понимал, что, быть может, не успеет воспользоваться плодами всех деревьев, которые взрастил на любовно удобренной почве, но надеялся хотя бы возделать сад, как делали это другие Хозяева задолго до его появления на свет.

Взяв конверт со стола, упаковал его в герметичный тубус. Опечатал на торце и вынес за дверь.

— Арно, пусть отправят послание в Ратушу, не отлагая. И прикажи не беспокоить, в обед у меня намечена важная встреча.

— Господин изволит отдыхать в кабинете? Позвать Мартину и распорядиться принести постельное?..

— Не нужно. Спокойного сна, Арно.

Приемник пневмопочты находился в отдаленной пристройке. Только дурак протянет трубу в собственный кабинет, ведь ничего не стоит вместо безобидной пачки бумаг отправить по ней пакет с взрывчаткой или ядом. Лориани иногда ошибался, но не был дураком.

— И вам доброй ночи, господин.

Выслушав вежливое пожелание, Фибус прикрыл дверь и задвинул щеколду. Он не боялся за жизнь внутри собственного дома, доверяя охране, как самому себе. Много усилий и времени потребовалось ему, чтобы собрать нужных людей под одним крылышком, но результат того стоил. Владение Хозяина подворотен оберегалось лучше городской ратуши и тюрьмы одновременно.

Щеколда нужна была для личного спокойствия — получалось этакое уютное гнездышко, защищенное от неожиданных визитов слуг. Он посмотрелся в зеркало: по ту сторону стекла на него пялился почти облысевший пухлый и коротконогий человечек в махровом халате на голое тело. Совсем не карлик, но достаточно низкий ростом, чтобы вызывать улыбку у прохожих, когда те видят его рядом с Арно. Впрочем, веселье быстро исчезает с лиц, стоит сведущим людям пояснить, кто находится перед ними.

Прошлые бессонные ночи отложились на лице глубокими морщинами и темными мешками под глазами. Фибус осторожно потрогал переносицу: в детстве ее слегка сместили в уличной потасовке. Теперь иногда мешала нормально дышать.

Вдохнув полной грудью угольной гари — по иному проникающий в открытое окно воздух было не назвать, Фибус подумал о долгожданном отдыхе. И пусть весь Разделенный мир подождет, пока он вволю не выспится…

Вернулся в кресло. Нет, пожалуй. Нужно проверить еще несколько страниц в отложенной папке. Возможно, к ответу придется призвать гораздо больше людей, чем он планировал изначально…

Сумерки только-только протянули прохладные длани над Сар-городом, не успев полностью избавить улицы от власти бесчинствующего днем светила, как в углах помещения и потаенных нишах тут же принялся копиться полумрак. В глазах плыло и строчки букв, отпечатанные на подорожавшей нынче выбеленной бумаге, стали сливаться в нечто несуразное, напоминающее шагающих строем двухвосток. Извилистых и пугливых. Из тех, что помельче, естественно.

Фибус хотел было прибавить газ в установленных вдоль стен светильниках — свет исходящий от мутноватых подкопченных колб потускнел, язычки пламени обрели призрачный синеватый оттенок, но отворившаяся без стука дверь заставила его остановиться. Он так и замер едва оторвав зад от вышарканного кресла.

Он размышлял, не зная как встретить непрошеного гостя, — все местные в курсе установленных во владении порядков, и не осмелились бы нарушить его прямых указаний. А значит, к нему пожаловал кто-то наделенный властью. Большей властью, чем мог себе позволить пухлый коротышка, подслеповато щуривший глаза в попытке рассмотреть пришельца.

Рука рефлекторно нырнула под стол, где у тревожного шнурка крепился к столешнице готовый к бою арбалет. Банальность — никто и не спорил. Едва ли не каждый из сильных мира сего хранил под рукой дорогой многозарядный агрегат начиненный болтами либо пулями на редкой алхимической смеси. Тем не менее, стоило пальцам коснуться массивной костяной рукояти, волной приливала уверенность в собственных силах; и комплекс маленького роста, порой беспокоивший Фибуса, когда приходилось оказаться в щекотливой ситуации, напротив — уходил на задний план.

— Право, не стоит, — услышал он мягкий баритон, донесшийся из-за портьеры у двери. Мягко пахнуло в лицо цветочным ароматом. — Желай я вашей смерти… Боюсь, о том бы вы и не узнали никогда. Просто однажды могли уснуть вечером и больше никогда не проснуться… Или случайно поперхнуться вишневой косточкой, а слуги, как назло, оказались бы далеко, чтобы вовремя прийти на помощь своему господину. Или…

— Перестаньте, я понял, — Фибус с трудом выдавил из себя слова. Человек, не желавший показывать лица, внушал страх. Он не мог в точности объяснить причину постыдного чувства: то ли уверенный, нарочито растягивающий шипящие согласные, голос навевал на него ужас — воображение услужливо рисовало изготовленную к атакующему прыжку кобру. То ли безнаказанное проникновение в святая святых — без приглашения и какого-либо предупреждения владельца, давало повод задуматься над эффективностью и верностью людей, нанятых следить за порядком в доме.

В коленях появилась предательская дрожь.

— Тогда, вам лучше присесть… И уберите, наконец, руку с пушки — это нервирует и совершенно не располагает к беседе. Знаете ведь, что не успеете нажать спусковой крючок.

Фибус знал, но не мог разжать вспотевшую ладонь. Держался за шершавую рукоять, как за спасательный круг.

— Ну же!

Коротышка повременил немного. Потом нехотя разжал пальцы, сел в кресло, сложив руки поверх стола.

— Так много, много лучше… — начал гость из-за другой портьеры, неуловимо быстро сместившись в сторону. Колыхнулось пламя в фонарях. Там, откуда ушел визитер, огонь разгорелся ярче, другой напротив — притух. Незнакомец продолжил: — Молва народная в Сар-городе гласит о некоем господине, что умеет решать любые проблемы, невзирая на сопутствующие сложности.

— Думаю, люд, с которым Вам пришлось вести праздные беседы, необразован и склонен верить во всякие байки и чушь, принесенную на гребне пустынного червя.

— Так считаете? Кхм… Я лично провел несколько дознаний в черных кварталах и знаете… показалось, что они не врали… Успокойтесь. Никто и пальцем не трогал вашу братию, с их собственных голов и голов ближайших родственников не упало и волоска — не такой уж я и бездушный демон, как многие полагают. Обычная беседа по душам. Вам ли, человеку занявшему место Хозяина подворотен не знать, что с людьми делают деньги.