Убийства в десятиугольном доме

3

Они проговорили почти два часа и уехали из Адзиму в шестом часу. По пути заехали перекусить и вернулись в Бэппу, когда уже перевалило за девять.

Симада провел за рулем много часов и, естественно, устал. Время от времени щелкал языком, реагируя таким образом на свет фар ехавших навстречу автомобилей.

– Давай заедем к Ко-сан. Не возражаешь? – спросил он у Такааки.

– Нет, конечно, – ответил тот, хотя ему не очень хотелось ехать куда-то еще. Сразу после отъезда из Адзиму он почувствовал себя выжатым как лимон. В основном из-за недосыпания и усталости. Но была и другая причина – Такааки чувствовал себя внутренне опустошенным.

Несмотря на то что они проделали долгий путь, улов получился небогатым. Он, конечно, не думал, что их поездка даст четкие ответы на все вопросы, но все-таки надеялся получить хоть какую-то новую информацию. «Например, – подумал Такааки, ненавидя себя за эту мысль, – я был бы доволен, если б Масако Ёсикава тоже получила письмо, подписанное Сэйдзи Накамурой».

Он знал о себе, что легко загорается и так же быстро остывает. В каком-то смысле Такааки еще оставался ребенком. Подобно ребенку, который все время хочет новую игрушку, юноша постоянно искал каких-нибудь раздражителей, острых ощущений. Но как только начиналось однообразие, ему тут же все надоедало и делать больше ничего не хотелось…

Наконец машина подъехала к дому Кодзиро в Каннава.

Вечер выдался тихий. Небо затянуло тонкое покрывало облаков, за которым во мраке расплывался бледно-желтый силуэт луны.

Симада позвонил. Где-то в глубине дома послышался слабый звонок. Они подождали немного, однако никакой реакции не последовало.

– Странно. Свет-то горит, – с сомнением в голосе пробормотал Симада и позвонил еще раз. Потом два-три раза постучал в дверь. – Спят уже, что ли?

Он собрался было обойти вокруг дома, но, обернувшись, посмотрел на Такааки. Тот стоял с закрытыми глазами, привалившись к столбу ворот.

– Ладно. Давай до другого раза. Извини, Конан-кун, столько проездили попусту… Устал ты, я вижу. Поехали.

* * *

Они снова выехали на шоссе номер 10 и направились в О. Симада слегка приоткрыл окно. Вечерний ветерок приятно обдувал, наполнив машину запахами моря.

– Не холодно, Конан-кун?

– Нет-нет. В самый раз.

Внутренняя опустошенность и недовольство собой не отпускали Такааки.

– С самого утра тебя за собой таскаю… Извини.

– Нет, это вы меня извините… Что-то я раскис совсем.

– Да ладно тебе. Просто устал.

Симада действительно оставался в добром расположении духа. Убрал левую руку с руля и потер глаза.

– Я считаю, с одной стороны, мы, конечно, не получили того, на что рассчитывали, но с другой – сегодняшняя поездка дала нам важную информацию.

– Что вы имеете в виду?

– Мы надеялись узнать что-нибудь о Сэйити Ёсикаве. Думали: если он жив, значит, должен как-то выйти на связь с женой. Но оказалось, что ничего подобного не было.

– А вам не кажется странным, Симада-сан, что родные уже отслужили по нему панихиду, хотя прошло всего полгода с его исчезновения? Может, за этим что-то есть, как думаете?

– Всяко бывает, конечно, но у меня нет ощущения, что Масако нам врала. Она производит впечатление приличной, честной женщины.

– Угу.

– У меня на людей глаз наметанный. Можешь считать это чутьем священника. – Симада хохотнул. – Так или иначе, в этом плане наши надежды не оправдались… Дай-ка мне сигарету.

– Сигарету? – удивленно переспросил Такааки. До этого он не видел, чтобы Симада курил. – «Севен старз» подойдет?

Он протянул Симаде пачку, и тот, не сводя глаз с дороги, ловко, одной рукой, извлек из нее сигарету.

– Было время, я сигарету изо рта не выпускал, но нашли что-то в легких, и я почти бросил. Ну, может, одну в день… Я человек ленивый, но хотя бы это правило стараюсь соблюдать.

Закурив, Симада со вкусом выпустил в потолок облачко фиолетового дыма.

– Что касается результата наших трудов, то мы выяснили, что никакого такого состояния у Сэйдзи не было. А если так, то уравнение «Ёсикава = преступник» серьезно теряет в весе.

– А что скажете о его романе с Кадзуэ?

– Я не верил в эту версию с самого начала. Чувствовал, она притянута за уши. Как-то мы говорили об этом деле с Ко-сан, и он решительно заявил, что Кадзуэ не из тех, кто может закрутить с садовником. Он фактически повторял то же, что мы услышали сегодня от Масако: Ёсикава – человек честный, ему и в голову не придет заводить шашни с замужней женщиной.

– Выходит, преступник не Ёсикава?

– Очень может быть.

Симада с некоторым сожалением сунул в пепельницу выкуренную до фильтра сигарету.

– И еще одно. Из сегодняшнего разговора я уяснил, что причиной тяжелых отношений между Сэйдзи и Ко-сан являлась Кадзуэ.

– Кадзуэ?!

– Если у нее и был с кем-то роман, то не с Ёсикавой, а с Ко-сан.

– У Кадзуэ с Ко-сан?!

– Да. Я вспомнил: в прошлом году, после того как все случилось, Ко-сан просидел дома целую неделю или две. Безвылазно, как инвалид. Теперь мне кажется, что его больше шокировала смерть Кадзуэ, чем брата.

– Тогда, Симада-сан, преступник…

– Есть у меня одна идейка. Но сначала надо рассказать о результатах нашей поездки Морису. Верно?

– Ну, раз так… – Такааки взглянул на часы на приборной панели. Десять сорок.

Машин на прибрежном шоссе в сторону О стало меньше. Впереди в окружении красных габаритных огней маячил огромный черный силуэт грузовика. По идущей параллельно шоссе железной дороге шел поезд, сверкая длинной цепочкой огней…

– Он сказал, чтобы мы позвонили, но давай заглянем прямо так. Все равно мимо едем.

Предложение Симады немного расшевелило Такааки, добавило ему энергии, которой он почти лишился. Будто почувствовав это, Симада сощурил глаза в улыбке.

– Морису? Что ж, тоже замечательная фамилия[16].

4

– Зная твой характер, я думал, тебе хватит одного дня, чтобы наиграться в детектива, – насмешливо проговорил Морису, разливая кипяток по чашкам с чайными пакетиками. – Удивительно, но, похоже, я ошибся. Наверное, потому, что с тобой был Симада-сан.

– Как ты догадался? – Такааки смущенно улыбнулся.

– Что ж, господин сыщик, жду отчета о результатах вашего расследования.

Такааки подробно рассказал о том, что им с Симадой удалось узнать за этот день.

– Хм. Понятно.

Морису налил себе вторую чашку чая и, не добавляя сахара, выпил ее одним махом.

– И что вы намерены делать завтра, Ватсон?

– Это вопрос. – Такааки растянулся прямо на полу, подложив под голову локоть. – Честно говоря, у меня сейчас такое ощущение, будто на мне воду возили. Весенние каникулы такие длинные, не знаешь, как время убить. Поэтому я каждый вечер ходил играть в маджонг. И вдруг это «письмо от мертвеца»… Разве я мог оставить его просто так? Я загорелся, как обычно, но теперь…

– Эй! Брось ты это самокопание. Симада-сан скучает.

Но тот лишь улыбался, ощупывая костлявый подбородок.

– Ну, со скукой надо же как-то бороться, – сказал он. – Все лучше, чем, опустив руки, наблюдать, как в мирской суете загибается твое воображение. У нас с Конаном похожая ситуация. Не будь у меня в избытке свободного времени, я ни за что не сунул бы нос в это дело. А все почему? Потому что я страшно любопытен, люблю разные расследования. Да, Морису-кун…

– Что?

– Хотелось бы узнать мнение кабинетного детектива.

– Я знал, что вы спросите рано или поздно. – Морису, облизнув пересохшие губы, улыбнулся. – У меня и в самом деле появилась одна мысль, когда вы рассказали мне всё прошлой ночью. Это не вывод на основе умозаключений, а нечто из области предположений. Так что не советую относиться к этому слишком серьезно.

– Правильно сказал Конан – ты парень осторожный… Верно?

– Уж больно смелое предположение для осторожного. Хотя могу предположить, что и вы, Симада-сан, думаете так же.

– Очень может быть.

– Ну так вот. – Морису перевел взгляд с Симады на Такааки. – Странно, что ты до такого не додумался. Тебе не кажется, что происшествие на Цунодзиме похоже на то, что Фрэнсис Невинс-младший назвал «бирлстоунским гамбитом»?[17]

– Ух ты! – воскликнул Такааки. – Ты хочешь сказать, что Сэйдзи Накамура на самом деле жив?

– Я не могу этого утверждать. Только указываю, что такое возможно.

Наливая себе третью чашку чая, Морису неторопливо продолжил:

– У прислуги – мужа и жены Китамура – головы были размозжены топором. Но даже после того, как их сожгли и тела по лицам стало опознать невозможно, маловероятно, что преступнику пришла в голову мысль провернуть трюк с «обезличенным трупом». С трупом Кадзуэ вопросов нет, если не считать пропавшую кисть левой руки. Единственное, на что мы можем обратить внимание, – труп, который, как считается, является трупом Сэйдзи.

Давайте подумаем. Тело облили керосином и подожгли. Опознать его было непросто. Сгорело не только лицо; огонь уничтожил и старые шрамы, и следы от операций, если такие были. Я не знаю, на каких основаниях полиция пришла к заключению, что это Сэйдзи. Нельзя исключать, что это труп какого-то другого человека. И в то же самое время бесследно исчез садовник. Симада-сан…

– Слушаю.

– Вы, случайно, не сравнивали Сэйдзи и Сэйити Ёсикаву по росту и телосложению?

– Ха-ха. Не в бровь, а в глаз. – Симада весело рассмеялся. – Ёсикаве было столько же лет, сколько Сэйдзи, – сорок шесть. Рост и телосложение у обоих средние. Группа крови и у того и у другого – А. У обгоревшего трупа, естественно, тоже оказалась группа А.

– Откуда вы всё это узнали? – удивился Такааки.

Симада смущенно почесал щеку.

– Разве я не говорил? Есть у меня кое-какие связи в полиции… Так вот, Морису-кун, предположим, Сэйдзи Накамура и Сэйити Ёсикава действительно поменялись местами. Как тогда, по-твоему, все произошло?

Морису положил руку на лоб и уставился в пространство.

– Первой была убита Кадзуэ. Смерть наступила где-то между семнадцатым и восемнадцатым сентября. Сэйити Ёсикава прибыл на остров и позвонил Масако семнадцатого после обеда. К тому времени Кадзуэ скорее всего уже была мертва. Когда Ёсикава спросил, почему не видно Кадзуэ, Сэйдзи сказал, что ей нездоровится и она прилегла. На самом же деле он дал жене снотворное и потом задушил.

Боясь разоблачения, Сэйдзи решил убить прислугу и заодно Ёсикаву. Он накачал их снотворным и связал. Девятнадцатогого зарубил топором супругов Китамура и после этого занялся Ёсикавой, который все еще находился под действием таблеток. Перетащил его в комнату, где убил Кадзуэ, развязал, переодел в свою одежду и облил керосином. Поджег виллу и сбежал с острова.

Так преступник – Сэйдзи и жертва – Ёсикава поменялись местами. Получилась классическая комбинация с «обезличенным трупом». Но если принять эту версию, все равно некоторые вопросы остаются без ответа. Я могу навскидку назвать сразу четыре.

– И какие же? – спросил Симада.

– Во-первых, мотив. Какой был резон Сэйдзи убивать жену, с которой он прожил больше двадцати лет? Можно, конечно, сказать, что он сошел с ума, однако у сумасшедших тоже есть свои причины.

Во-вторых – вчера ночью я уже говорил об этом – пропавшая рука. Зачем Сэйдзи понадобилось ее отрубать? И где он ее спрятал?

В-третьих, разрыв по времени между убийствами. Жену он убил семнадцатого, последней жертвой стал Ёсикава – на рассвете двадцатого. Что Сэйдзи делал три дня?

И последний вопрос: как Сэйдзи после всего этого удалось выбраться с острова? И где он все это время скрывался?

– Знаешь, по дороге к тебе у меня были почти такие же мысли, – сказал Симада. – Думаю, у меня есть ответ как минимум на один вопрос из перечисленных – первый.

– Мотив убийства Кадзуэ?

– Да. И конечно, как и в твоем случае, это всего лишь предположение.

– Ревность? – попробовал угадать Морису.

Симада, поджав губы, кивнул:

– Даже нормальные эмоции, если они долго копятся в душе гения вроде Сэйдзи, могут перерасти в дикое безумие. Конан-кун! – Он повернулся к Такааки. – Ты помнишь, что Масако Ёсикава говорила о Тиори Накамуре?

– Конечно.

– Она сказала, что Тиори нечасто бывала на острове. По словам Масако, Кадзуэ обожала дочь, а когда я спросил о Сэйдзи…

– Она ответила, что он не любил детей.

– Совершенно верно. Сэйдзи свою дочь не очень-то и любил.