Помоги проекту - поделись книгой:
12. Явка сдачи
По прибытии и сдача наблюдаемого, приезжие филёры отнюдь не должны ехать вместе с местными филёрами в наблюдение, так как наблюдаемый мог при отъезде, или в пути запомнить старых филёров и тогда наблюдение будет провалено. Приехавшие филёры, сдав наблюдаемого, должны немедленно с вокзала явится в местное Жандармское Управление или розыскное учреждение и доложить имеющиеся у них сведения о наблюдаемом и, если не будет особого приказания, — возвратиться назад в место своей службы.
13. Выезд на лошадях.
Если наблюдаемый направится с какой-либо железно-дорожной станции лошадьми в имение, или деревню, то, в большинстве случаев, ехать за наблюдаемым не представляется возможным. В этом случае нужно заметить № извозчика, нанятого наблюдаемым, а если нет №, то спросить у других извозчиков его имя, фамилию, а по возвращении его на станции осторожно выведать у него в разговоре: куда он отвёз седока. Тоже можно узнать у других извозчиков, если известна дорога или они слышали, куда наблюдаемый рядил извозчика (Способ наблюдения см. § 47 Отд. П.).
14. Скорость донесения о выезде
Всякий филёр, выбывший с наблюдаемым из места своего постоянного пребывания, обязан изыскать способы возможно скорей донести своему Начальнику сведения, по коим последний был бы в состоянии установить с ним сношении и ориентироваться в обстоятельствах выезда. Результаты наблюдения доносятся Начальнику ежедневно почтой.
15. Донесение Департаменту Полиции
О всех выездах филёров с наблюдаемыми или для наблюдения из того города, где они постоянно находятся, Начальник учреждения или Управления представляет ДП по 9-му Делопроизводству ежемесячные подробные сведения в «Ведомости расходов», установленной § I Отд. III Св. Пр. ведения политического розыска.
В соответствии с §§ 18 и 19 Отд. III того же Свода Правил, в означенной ведомости указываются причины, в силу коих данное лицо сопровождалось наблюдением в чужой район и результаты сего наблюдения.
16. Продолжительная командировка
В продолжительной командировке в маленьком городке, удобнее жить с семьей, так как меньше шансов на провал и, кроме того, прогулки с женой или ребенком часто могут замаскировать наблюдение (См. § 46 Отд. II).
17. Корреспонденция филёров
Письма по наблюдению посылаются заказными, в двух конвертах, запечатанных сургучной печатью; причем в верхнем (большем) конверте на месте печати делается прорезь, чтобы сургуч при запечатывании проник до внутреннего конверта и припечатал его к наружному. Письма рекомендуется сдавать на вокзалах, или же опускать в почтовые ящики поездов.
Все письма из одной какой-нибудь местности должны иметь общую порядковую нумерацию и указание, когда и где они составлены, в конце — подпись.
МАТЕРИАЛ: Циркуляры ДП 2 марта 1908 года № 126034, 15 мая 1908 года № 131383, 14 ноября 1908 года № 133545, 30 декабря 1908 года № 144282, 20 мая 1909 года № 129902, 18 июля 1910 года № 113150, 18 ноября 1910 года № 127461 и 22 августа 1911 года № 106383.
18. Охрана лиц от покушений
Вся работа филёров по охране высокопоставленных и иных лиц от подготовляемых покушений сводится к наблюдению за всеми неизвестными, кто так или иначе соприкасается и встречается с охраняемым, находится на пути его следования или появляется в районе охраны.
Поэтому со стороны филёров а) должно быть направлено на всех лиц, проходящих или проезжающих в районе охраны самое внимательное наблюдение, причём в представляемых сведениях (рапортичках) филёры должны записывать, что замечено за день, кто из проходящих или проезжающих возбудил подозрение, какие автомобили, велосипедисты и извозчики останавливались в районе или неоднократно проезжали мимо подъезда и ворот, кто останавливался для разговоров с дворниками, швейцарами, лавочниками и др., о чём спрашивал и т. п.,
б) Разносчики, газетчики, извозчики, посыльные, лавочники и т. п., находящиеся в районе охраны и в местности, удобной для наблюдения за квартирой охраняемого лица, должны постоянно проверяться филёрами путём наблюдения, причем филер должен всегда вдуматься и определить для какой именно надобности появилось в данной местности то или иное лицо и, если это не ясно, то остановить свое внимание на данном лице и усилить наблюдение до полного разрешения возникшего подозрения,
в) Эта проверка и наблюдение должны быть настолько интенсивны, чтобы в охраняемом районе не было ни одного лица, вынужденного по роду своих занятий находиться на улице, неизвестного охране настолько, чтобы последняя была уверена в полной безопасности его нахождения при проездах охраняемых лиц,
г) При выходах и выездах охраняемого лица филёры должны располагаться так, чтобы удобно было вести наблюдение за всеми лицами, встречающимися по пути следования, и чтобы можно было, в случае покушения на жизнь охраняемого лица, предупредить таковое,
д) Если охраняемое лицо проследует в церковь, театр, клуб и т. п., то одному из филеров надлежит находиться возможно ближе к охраняемому лицу, чтобы иметь возможность наблюдать за всеми приближающимися к нему лицами и, в случае покушения, предупредить таковое или защитить охраняемое лицо, другому же следует быть у входа как для наблюдения за входящей публикой, так и для задержания преступника, если бы, в случае покушения, он не был задержан на месте,
е) Находящиеся в охране филёры, заметив приближение к охраняемому лицу подозрительных лиц, обязаны немедленно привести в готовность оружие и занять такое положение, чтобы быть готовым к защите охраняемого лица и предупреждению покушения,
ж) При выездах охраняемого лица надлежит оставлять, если это окажется возможным, особых филеров для наблюдения у квартиры. Если же такого наблюдения нет, а также нет достаточно основательного наблюдения за квартирой и со стороны чинов общей полиции, то при возвращении охраняемого лица одному из находящегося при нём филёров надлежит пройти вперёд, дабы не ожидают ли злоумышленники возвращения охраняемого лица у квартиры в общей парадной, во дворе и т. п.
Циркуляр ДП 2 июня 1911 г. № 117860.
1.12. Наблюдательные агенты
В начале XX века в России не существовало единого контрразведывательного органа. Контрразведывательным обеспечением российского флота занимались, в основном, ДП, ОКЖ и Отдельный корпус пограничной стражи (далее — ОКПС).
Разбалансированность системы государственных учреждений в области контршпионажа, отсутствие четкого разграничения «сфер влияния» между ведомствами и, как следствие, хаотичность контрразведывательных мероприятий в значительной степени снижало их эффективность.
В 1910 году по согласованию с Министерствами внутренних и иностранных дел Генеральный штаб (далее — ГШ) приступил к организации самостоятельных контрразведывательных отделений в структуре Вооружённых Сил.
К июню 1911 года Военное ведомство образовало Петроградское городское, Петроградское окружное, Московское, Виленское, Одесское, Варшавское, Киевское, Тифлисское, Ташкентское, Иркутское и Хабаровское контрразведывательные отделения (далее — КРО).
6 июня 1911 г. начальник ГШ генерал Я.Г. Жилинский утвердил штат КРО, а через два дня — военный министр генерал В.А. Сухомлинов утвердил «Положение о КРО», «Инструкцию начальникам КРО», ведомость расходов и ряд других необходимых документов.
Положение предусматривало полное их подчинение штабам военных округов. Возглавляли КРО жандармские офицеры. Они обязаны были представлять свои доклады и «соображения» генерал-квартирмейстеру Главного управления Генштаба (далее — ГУГШ) и окружным генерал-квартирмейстерам через Особое делопроизводство ГУГШ.
Начальники КРО непосредственно подчинялись генерал-квартирмейстерам тех штабов, при которых были созданы данные отделения. В то же время они оставались в рядах ОКЖ и числились в командировке.
Жалование по чину, квартирные деньги и суммы «на найм прислуги» они должны были получать в ближайшем ГЖУ. Подобная двойственность положения начальников КРО позволяла им в будущем держаться на значительном удалении как от своего жандармского, так и от военного руководства.
Помощниками начальников КРО могли стать строевые офицеры — по назначению окружных штабов и жандармы. Всех прочих сотрудников (чиновников, переводчиков, наблюдательных агентов) начальники КРО принимали на службу и увольняли по своему усмотрению.
Координирующим центром всей контрразведки империи становилось Особое делопроизводство отдела генерал-квартирмейстера ГУГШ. Там сосредотачивалась вся переписка с отделениями по вопросам борьбы со шпионажем. Фактически возникал центр регистрирующий, но не было центра, руководящего контрразведкой империи.
Начальники КРО на практике получили почти полную независимость от ГУГШ и, в силу специфики своей работы, от непосредственных начальников штабов генерал-квартирмейстеров штабов военных округов.
В 1911 году перед контрразведкой были поставлены более сложные задачи, нежели тремя годами раньше. Если тогда все планируемые мероприятия сводились лишь к борьбе со шпионажем, то «Положение о КРО» добавило еще одну обязанность: «воспрепятствование тем мерам иностранных государств, кои могут вредить интересам обороны государства».
«Инструкция начальникам КРО» ориентировала начальников на применение наступательных, активных форм борьбы с разведками. Так, п.3 рекомендовал выявлять заграничные разведцентры, создавать там постоянную внутреннюю агентуру, внедрять туда как можно большее число своих сотрудников. Следующие 3 параграфа касались организации агентурного наблюдения за иностранными консульствами, личным составом штабов и других военных учреждений непосредственно в России.
Секретные сотрудники должны были наблюдать за служащими консульских учреждений, обращая особое внимание на склонных к карточной игре, пьянству, увлекающихся женщинами и т. д. Агенты должны были информировать контрразведку об условиях хранения секретных документов и о лицах, стремящихся под различными предлогами ознакомиться с этими документами.
Инструкция по описанию многих технических приемов НН была близка к аналогичным руководствам ДП. Так, п.13 Инструкции при подготовке агентов НН рекомендовал руководствоваться «имеющимися на сей предмет указаниями ДП».
В целом Инструкция представляла собой обобщение накопленного военными опыта борьбы со шпионажем и богатейшей практики охранных отделений. Подобное сочетание придавало вес каждому параграфу документа и служило гарантией его эффективности.
На территории империи учреждались 20 КРО. 10 — при штабах военных округов (далее — ВО) и отдельно — городское Санкт-Петербургское. Районы деятельности 3-х КРО не совпадали с территориями ВО, при штабах которых они создавались. Одесское отделение должно было действовать в пределах Одесского ВО и Войска Донского, Московское — в районах Московского ВО и Казанского ВО, Иркутское — на территории Омского ВО и Иркутского ВО. В Азиатской России теперь располагались 3 отделения: Ташкентское — при штабе Туркестанского ВО, Иркутское — при штабе Иркутского ВО и Хабаровское — при штабе Приамурского ВО.
Хотя казна выделяла Военному министерству 843 тысяч рублей ежегодно на нужды контрразведки, однако реально КРО получали на 200–260 тысяч рублей меньше. Разница, очевидно, шла на финансирование вечно нуждавшейся в деньгах разведки. Общая сумма «секретных» расходов Военного министерства в 1911 году составила 1 947 850 руб., в том числе на потребности разведки — 891 920 руб. и 583 500 руб. — на контрразведку.
Общая доля расходов на разведку и контрразведку в бюджете Военного министерства была смехотворно мала и составила в 1911 году 0,13 %. Всего в том году военные получили 1 047 598 000 руб.
По отдельным статьям сумма расходов ГУГШ на контрразведку распределялась следующим образом: на секретную агентуру и оплату ценной информации — 246 000 руб., жалованье служащим — 157 260 руб., на служебные разъезды — 63 600 руб., наем и содержание канцелярий — 33 840 руб., услуги переводчиков — 12 600 руб., содержание конспиративных квартир -12 600 руб.
Наблюдательные агенты (филёры) КРО в отличие от унтер-офицерского состава ОКЖ, не считались военнослужащими, их действия не были регламентированы уставом. Даже младшие наблюдательные агенты контрразведки пользовались большой свободой действий. Им нередко приходилось самостоятельно выбирать объекты наблюдения, руководствуясь интуицией и опытом, не ожидая указаний начальства.
Старшие наблюдательные агенты получали соответственно — 1200 и 1500 руб., младшие — 780 и 1200 руб. Это были относительно высокие оклады. Например, судебный следователь с университетским дипломом имел годовое жалованье в 789 руб., а участковый врач на железной дороге — 1200 руб.
13-й параграф Инструкции утверждал: «…роль филёра в контрразведке не ограничивается наружной прослежкой, но зачастую вызывает необходимость в сыскных приемах, даже в беседах с подозреваемыми лицами…».
Поэтому рядовой сотрудник должен был обладать достаточно высоким уровнем интеллекта и навыками сыскной работы. Найти людей, соответствовавших этим требованиям, было трудно. Как следствие, подбор агентов был случайным, часто среди них попадались проходимцы, прельстившиеся высоким жалованием.
Это обуславливало вредную для дела частую сменяемость наблюдательного состава отделений. Например, начальник Варшавского КРО ротмистр С.В. Муев 16 мая 1913 года представил Особому делопроизводству ГУГШ список лиц, уволенных им со службы за 1,5 года. Оказалось, что состав отделения полностью обновился.
По штату в КРО числилось 14 агентов-наблюдателей, а за указанное время ротмистр уволил 17, в том числе двух за шантаж, и ложные сведения, одного — за злоупотребление властью, остальных — «по болезни» и добровольному желанию.
К 1 января 1914 года, т. е. за 2,5 года работы из Иркутского КРО были уволены 26 агентов и секретных сотрудников.
В Сибири найти хорошего агента для контрразведки было непросто. Начальник штаба Иркутского округа, по этому поводу докладывал генерал-квартирмейстеру ГУГШ:
«…на месте подходящих людей почти нет, приходится некоторых служащих выписывать из Европейской России. Трудность приобретения агентуры в отделении усугубляется еще тем, что в этом деле приходится считаться с японским, китайским и корейским языками, знание которых почти не встречается среди лиц европейского происхождения, без знания же этих языков сотрудники могут выполнять лишь филёрские обязанности».
Сам начальник Иркутского КРО вплоть до лета 1912 года высоких требований к своим сотрудникам не предъявлял. Руководствуясь собственным мнением о том, что контрразведывательная работа заключается преимущественно в «вещательном надзоре», и только это он вменял в обязанность филёрам и секретным сотрудникам.
Естественно, контролировать таким образом всю Сибирь одному отделению, состоявшему всего из 15 служащих, было не под силу. Поэтому, не представляя себе иных методов контршпионажа, ротмистр Куприянов главной причиной малопродуктивности своей работы считал «недостаток штатных сотрудников».
Он постоянно жаловался на нехватку филёров. Действительно, случалось, что наблюдательный агент следил в поезде за иностранцем, а тот во время остановок на вокзалах беседовал с ожидавшими его неизвестными господами. Выяснить, кто они, как правило, не удавалось. Агент не мог бросить иностранца, а жандармы отказывались помогать в слежке.
При сохранении такого порядка работы необходимо было в каждом крупном городе Сибири дополнительно учредить опорные пункты контрразведки, следовательно, число наблюдательных агентов также должно возрасти. Ротмистр Куприянов предложил увеличить численность филёров за счет троекратного сокращения расходов на секретную агентуру.
В этом случае можно было бы без дополнительных ассигнований обзавестись 23 агентами наблюдения вместо 12 имевшихся по штату, и распределить их по 9 сибирским городам. Генерал-квартирмейстер ГУГШ не одобрил эту идею. В письме начальнику штаба Иркутского ВО он разъяснял: «…хотя и упоминается, что изменения не повлекут новых ассигнований, но с этим нельзя согласиться, т. к. едва ли можно будет при развитии деятельности по контрразведке пользоваться агентурными средствами для увеличения состава отделения без ущерба делу».
Специалисты Особого делопроизводства по опыту знали, что в основе борьбы со шпионажем должно лежать широкое использование секретной агентуры, а штатные наблюдательные агенты призваны играть вспомогательную роль. В Сибири же всё складывалось наоборот.
6 июня 1915 года Верховный Главнокомандующий (далее — ВГК) утвердил «Инструкцию наблюдательному агенту контрразведки», излагавшую общие требования к качеству подготовки агентуры военного контроля, основные методы контрразведывательной деятельности, категории населения, подлежавшие проверке. Особое внимание обращалось на контрабандистов, коммерсантов, содержателей публичных заведений, а также лиц, прибывших из занятых противником местностей или следовавших туда.
Согласно Инструкции «каждый агент должен быть идейно предан делу контрразведки, т. е. все его стремления должны быть направлены исключительно на это дело. Он неусыпно обязан обращать внимание на окружающих его лиц, знакомиться с жизнью всякого, быть разговорчивым в публичных и других местах, читать газеты и вообще быть деятельным и наблюдательным».
Однако ни Положение, ни Инструкция не смогли искоренить изъяны КРО, впоследствии подмеченные директором ДП Р.Г. Молловым. Военно-контрольные органы оставались глубоко законспирированными учреждениями, что подтверждалось некоторыми положениями Инструкции:
«Наблюдательный агент должен прибегать к личному задержанию подозреваемых… лишь в крайних случаях, поручая таковые при малейшей к тому возможности жандармским чинам или общей полиции, имея в виду, что задержание упоминаемых лиц самим агентом может обнаружить принадлежность последнего к контрразведке».
Тем самым основной функцией военного контрразведки становилось только выявление вражеских агентов и координация действий по их обезвреживанию, что в значительной степени снижало значимость подобной организации.
После издания
Конкретизируя решение Временного правительства, Военный министр А.И. Гучков подписал циркулярную телеграмму с указанием уволить из органов по борьбе со шпионажем всех жандармских офицеров и лиц, ранее работавших в охранных отделениях и криминальной полиции.
Это был серьезнейший удар, прежде всего по руководящим кадрам контрразведывательных отделений, как в действующей армии, так и в тылу, поскольку офицеры упраздненного ОКЖ составляли до 90 % от общего числа начальников КРО и их помощников.
Аналогичная ситуация сложилась и с младшими агентами КРО, обязанностью которых было ведение НН. Они также подлежали увольнению из-за предыдущей службы в ДП и его местных органах.
Руководство Ставки ВГК пыталось затормозить реализацию указания новых петроградских властей. Исполняющий обязанности начальника штаба ВГК генерал В.Н. Клембовский представил военному министру доклад, в котором подчеркивал, что, хотя жандармские офицеры не пользовались уважением в военной среде, за неимением других специалистов они «являются пока незаменимо полезными работниками в сфере преследования и обнаружения неприятельских шпионов». Однако это обращение осталось без какого-либо ответа.
Руководители штабов фронтов и армий докладывали, что реализация указания министра приведет к тяжелым последствиям. Генерал-квартирмейстер штаба Западного фронта в докладе в Ставку ВГК относительно состояния КРО предупреждал о неминуемом прекращении деятельности контрразведки в случае одномоментного увольнения указанных в телеграмме Гучкова лиц.
Проанализировав поступившие из подчиненных штабов доклады, второй генерал-квартирмейстер Ставки ВГК генерал-майор С.Л. Марков направил на места циркулярную телеграмму, разрешавшую в необходимых случаях оставлять на службе наиболее квалифицированных сотрудников из числа бывших жандармов на период реорганизации контрразведывательных отделений, но не позднее чем до 15 июля 1917 года.
Единственными подразделениями, которые в то время осуществляли НН, остались Наблюдательные отделы в составе Контрразведывательных отделений (далее — КРО). Однако и военная контрразведка подверглась реорганизации.
При этом лицам, служившим в политической полиции (включая наблюдательных агентов), было запрещено служить в органах контрразведки. Это нанесло существенный ущерб отечественным органам контрразведки, так как из них были уволены многие высокопрофессиональные наблюдательные агенты, перешедшие из охранных отделений во время
На их место пришли неискушенные в филёрской профессии новички. Так, в Петроградское КРО на должности младших наблюдательных агентов в марте 1917 года набрали студентов Санкт-Петербургских высших учебных заведений.
23 апреля 1917 года было принято «Временное положение о контрразведывательной службе во внутреннем районе», а 5 мая — «Инструкция по организации и осуществлению негласного наружного наблюдения за лицами, подозреваемыми в военном шпионстве». 2 мая Министром юстиции утверждается «Временное положение о контрразведывательной службе на театре военных действий».
К лету 1917 года структура КРО штаба Петроградского ВО была приведена в соответствие с указанными инструкцией и положением и выглядела следующим образом: в КРО было 6 столов (делопроизводств) и 2 отдела (агентурный, который состоял из негласных сотрудников НН (наблюдательных агентов), и цензурный, который занимался перлюстрацией корреспонденции и имел в своем составе химическую лабораторию для проявления тайнописи.
Когда по ходу разработки какого-либо дела необходимо было прибегнуть к помощи наблюдательной агентуры, то начальником того из столов КРО, следователю которого требовалась эта помощь, заведующему агентурным отделом подавалась служебная записка.
Заведующий ставил резолюцию об установлении наблюдения или производстве установки. Обязанности заведующего агентурным отделом заключались также в том, что он наблюдал за организацией работы по установлению наблюдения или производстве установки, а также следил, чтобы установки были произведены должным образом и по каждому лицу, попавшему в поле зрения агентов НН.
На нем же лежало распределение заданий на наблюдение между агентами, так как не каждому из них можно было поручить ту или иную работу. Кроме того, полагалось проверять работу младших агентов, так как не исключались ошибки с их стороны. Эта проверка производилась путем их тщательного опроса, из которого должно было выясниться, действительно ли агент наблюдал за порученным ему лицом или же нет. Заведующий агентурным отделом мог по собственной инициативе расширить рамки наблюдения либо прекратить наблюдение, если находил, что больше оно не нужно.
По соглашению со старостой младших агентов НН, для организации и ведения наблюдения командировался наряд агентов. Каждый вечер они должны были докладывать о том, что сделано за день. Донесение печаталось на пишущей машинке; все отмеченные в нем новые лица, имевшие общение с наблюдаемым, подвергались обязательной установке.
Для этого заведующий агентурным отделом посылал уже не младших, а старших агентов, которые выполняли обязанности агентов для наведения справок и сведений и для установок лиц, взятых под наблюдение. Последние направлялись в адрес, где проживало то или иное лицо, проходившее по донесению, устанавливали его фамилию, документы, на основании которых он проживал, образ жизни, занятия, средства к существованию и т. п. Обо всем выясненном старшие агенты составляли рапорта, которые не включались в дневник наблюдения, но прилагались к нему, когда их передавали в тот или иной стол КРО по окончании наблюдения.
По данным А.Ф. Стародубцева, в 1917 году, в составе отдела НН КРО штаба Петроградского ВО, из 100 филеров, 20, было агентами для наведения справок и сведений и для установок лиц, взятых под наблюдение. Учитывая, что исходя из оставшейся численности наблюдательных агентов одновременно работали примерно 60 человек, то есть под наблюдением в течение дня могло находиться от 10 до 15 лиц, такое количество агентов для установки позволяло быстро и эффективно, проводить установку лиц, взятых под наблюдение.
2. Советская история
2.1. Период ВЧК-ОГПУ
Армейская контрразведка не участвовали в политическом противостоянии власти и революционеров в феврале-октябре 1917 года, кроме ведения НН за лидерами РСДРП Л.Д. Троцким (Бронштейн) и Г.Е. Зиновьевым (Радомысльский) после июльских событий в Петрограде. Поэтому они достаточно благополучно пережили Великую октябрьскую социалистическую революцию практически с тем же личным составом, прежде всего младшими служащими, включая сотрудников НН (филёров).
20 декабря 1917 года в «молодой» Советской республике была организована Всероссийская Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией (далее — ВЧК) при Совете Народных Комиссаров (далее — СНК). Её задачей были пресечение и ликвидация попыток контрреволюции и саботажа по всей территории России.
В первые месяцы после создания ВЧК начала интенсивно развиваться такая специфическая форма работы спецслужб как наружная разведка или НН. Разведчики (штатные сотрудники ВЧК и ЧК на местах) осуществляли НН за объектами и, выявляя их внешние связи, углубляли, дополняли и проверяли данные, полученные агентурно-осведомительным путём. При помощи НН устанавливали местожительство, род занятий, образ жизни интересующих лиц.
Разведчик должен был быть достаточно грамотен, чтобы уметь изложить результаты своей работы. На конспиративной квартире в присутствии уполномоченного агенты НН получали инструкции, задания, составляли план их выполнения.
После выполнения задания сотрудники наружной разведки составляли рапорта, в которых, излагая результаты работы за день, указывали в строго хронологическом порядке: дату наблюдения, имя, отчество и фамилию наблюдаемого, его кличку и адрес квартиры. Если фамилию и адрес не удавалось установить, записывалось «не установлено».
В документах подробно излагался словесный портрет наблюдаемого, время и места его передвижения, фиксировались все встречи. Наружная разведка предназначалась, главным образом, для негласного наблюдения за деятельностью антисоветских групп и отдельных лиц, выявления их связей, явок, установления нелегальных типографий.
В течение 1918 года советская военная контрразведка пережила ряд реорганизаций. В начале года на волне борьбы с «пережитками старого режима» было проведено резкое сокращение штатов штабов и учреждений старой армии, включая и подразделения военной контрразведки, что поставило ее на грань развала.
В 1918 году контрразведывательную работу в Красной Армии и на Флоте осуществляли три независимых друг от друга военных подразделения: Регистрационная служба при Всероссийском Главном штабе РККА, КРО при Оперативном управлении Высшего военного совета и Регистрационная служба при Морском генштабе.
В Петрограде реорганизация отделения военного контроля имела свои особенности, связанные со спецификой строительства советской власти на Северо-Западе России. Необходимо отметить, что это позволило в целом сохранить старые кадры на протяжении всего существования органа военной контрразведки в Петрограде.
В январе 1918 года контрразведка Петроградского ВО была реорганизована в Отделение Военного контроля штаба Петроградского ВО. Приказом Народного комиссара по военным делам (далее — Наркомвоен) № 71 от 22 января 1918 года упразднялись военно-окружные советы — органы управления старых ВО, а их функции передавались военным отделам Советов.
По инструкции Всероссийской коллегии по организации и управлению Рабоче-Крестьянской Красной Армии (далее — РККА), опубликованной в январе 1918 года, на военные отделы возлагалось создание РККА и управление ею на местах. Поэтому Отделение Военного контроля штаба Петроградского ВО перешло в ведение военного отдела Петроградского совета — местного органа советской власти.
Поделиться книгой: