Вторжение 1: Высший разум (СИ)

— Что — всё?

— Ну… такое. Когда я должен слушать учительницу, которая даже рассказывать не умеет. Кто ей сказал, что она больше меня знает?

— Ну… Это серьёзное заявление. А доказать?

— Да в лёгкую, — пожал плечами Вадим. — Ну вот давайте — эксперимент: она читает параграф, и я читаю параграф. Ну и кто из нас больше знает — книжка-то одна? Вы, поди, в школе давно учились, а у нас — знаете, как сейчас? В учебнике — один ответ, а гугле — уже другой. Сведения устаревают каждый день.

— То есть школа не успевает за жизнью? Потому учителей уважать незачем?

— Ну… Не всех, — замялся Вадим. — Математика, например. Или русский. А литература, история… Ну вот при СССР — была страна, и наши же учителя её развалили. Ну и чему они научились? Как надо жить — это они теперь знают? Зачем весь опыт в учебниках по истории, если страну угробили? Значит, история не помогает: пыль, мрак, туфта.

— Хорошо излагаешь, — кивнул мужчина.

— Хорошо — это если справку дадите, — усмехнулся Вадим.

— Дам, — кивнул психолог. — Только тест пройдёшь, и дам.

— Таки узнавать будете — псих я или не псих?

— Ну… такое, — нехорошо улыбнулся мужчина. — Надо ведь будет заключение писать, слова всякие умные.

Вадиму показалось, что хозяин кабинета исподтишка смеётся над ним. Но делать было нечего.

— Давайте свой тест, — сказал он.

— Сначала подпиши добровольное согласие на психологический эксперимент, — предупредил мужчина. — А потом в другой кабинет пойдёшь. Там — приборы всякие сложные. — Он пошевелил в воздухе пальцами, явно слегка придуряясь.

Вадим посмотрел в направлении взгляда хозяина кабинета и увидел на столе бумагу и ручку.

Но ведь стол, вроде, пустой был???

— Пиши!

— А что писать?

— Я — такой-то такой-то, даю добровольное согласие на психологический эксперимент.

— И про справку писать?

— Ну, пиши.

— В целях получения справки?

— Ну, да, — согласился мужчина.

Вадим написал и расписался.

— И куда теперь?

— Вон в ту дверь.

Вадим оглянулся — дверь! Ещё одна. Справа от входа. Но когда он входил, никакой двери там не было!

Спину неприятно захолодило.

— Разыгрываете? — спросил он.

— Да что ты, голая психология, — натянуто улыбнулся мужчина. — Внимание, и всё такое.

«Вот урод, — подумал Вадим неожиданно зло. — Сидит, кривляется. Знает, что мне справка нужна!»

— Да ты не бойся, — сказал психолог уже откровенно ехидно.

— Да я вообще не из пугливых! — огрызнулся Вадим и открыл дверь.

За дверью опять оказался тамбур.

«Тэкс, — подумал Вадим. — Ща опять будет темно».

И не угадал.

Вторая дверь открылась сама, и он шагнул в ослепляющий свет.

Глава 3

Слепота и офигение длились секунд пять, а потом Вадим разглядел, что попал в крошечную каморку и впереди — ещё одна дверь.

Опять разыграли!

Он преодолел каморку в два с половиной шага, ломанулся в очередную дверь, чертыхнулся и вышагнул в просторную комнату, перегороженную сканером, как в аэропорту.

— Пройдите сквозь рамку! — сказал женский голос.

Вадим огляделся: комната была пуста.

Он дёрнул плечами, прошёл сквозь рамку и снова уткнулся в дверь! Злобно пнув её (дверь с готовностью поддалась), он вывалился в… приёмную!

В приёмной скучала секретарша-блондинка, видимо, «чьих-то родителей» уже удовлетворили в одном из соседних кабинетов.

— Ваша справка! — сказала она, лучезарно улыбаясь и протягивая исписанный бланк.

«Пограничных состояний личности не выявлено», — прочитал Вадим.

Бред все эти новые якобы центры. Бред и развод. На бабки. Хоть и бесплатно вроде, но кто-то же денег на это дал? Грант, поди, городской?

Вадим мысленно обозвал всех психологов психолухами, забрал у секретарши рюкзак с учебниками, попрощался и потопал домой.

Спускаясь по лестнице, он машинально посмотрел на часы: 14:15. Ну, хоть времени много не потерял.

Увидев над очередной дверью ярко горящую надпись «Выход», которой в прошлый раз не заметил, Вадим опять ощутил тревогу: «Это сколько же можно дверей!»

Он взялся за ручку и тут же вспомнил, что в центр входил прямо с улицы, никакой лестницы не было!

Но ручка двери уже поддалась и…

От резкого света потекли слёзы. Видимо, зрение не выдержало всех этих световых фокусов.

Вадим зажмурился и для верности прикрыл глаза руками.

Стало ну как-то сильно темно. Он убрал ладони — опять темно. Осторожно открыл глаза и офигел: перед ним была не улица, и даже не привычный уже тамбур, а, скорее… подвал!

Полутёмный, без явных источников света. Довольно большой, больше спортзала. Бетонный пол. Потолок… пониже, чем в спортзале. У противоположной стены — куча хлама.

Ну и главное — на голом полу, примерно в центре подвала, сидели трое: девчонка и два пацана. Девчонка и тощий пацан рядышком, почти в обнимку, другой пацан, покрупнее, — чуть в стороне, шагах в пяти.

Одеты они были без особенных наворотов: светлый верх, тёмный низ — обычный школьный прикид. Разве что за чёрную с рисунком футболку вместо рубашки, как у второго пацана, завуч могла бы и выгнать. Особенно за сочный волчий оскал во всё пузо.

Девчонка… Девчонка была худенькая, рыжая. Довольно прикольная — со вздёрнутым носом, с фенечками на тонких запястьях. Но зарёванная, как первоклашка, и какая-то вся зажатая. И это бы ещё ничего, но первый пацан, худой сутулый задрот, был в наручниках, а другой — крепкий, коротко стриженный, — в кандалах! (Кажется, так называются скованные ноги, да?)

Вадим невольно подался назад и ударился спиной о стену. Пощупал рукой, обернулся…

Дверей не было! Сплошная бетонная стена! И рюкзака за спиной — тоже не было!

Это как же так? Рюкзак-то куда делся?!

— Тля! — выругался он.

Девчонка всхлипнула.

— Лиза, захлопнись уже, а? То есть, ну, блин, ну не реви уже? — сказал пацан в наручниках. — Это такой же лох, как и мы! Лохом больше, лохом меньше…

— Сам ты — лох, — огрызнулся Вадим, обалдело изучая то ребят, то стену.

Он пнул её пару раз, чтобы убедиться в крепости, потом прижался спиной к бетону и смерил задрота уничижительным взглядом: молчал бы уж, чучело с торчащими ушами и куриной грудью клинышком.

«Ушки бантиком, зубки домиком, похож на маленького злобного гномика». В нормальной ситуации такая, как Лиза, рядом с ним даже стоять бы не стала, а тут — надо же — притиснул единственную девчонку и права качает.

— У психолога был? — ехидно спросил пацан в наручниках.

— Ну, был. — Вадим нахмурился: не зарывайся, мол.

— Ну вот и развели, как лоха. Присоединяйся. — Задрот кивнул на пол рядом. — Я — Мирон, это — Лиза, а качок — Илья. Он, блин, реально неразговорчивый. — Мирон пошевелил пальцами скованных рук.

Илья смотрел набычено.

«Это хорошо, что он — в кандалах. Не догонит», — подумал Вадим.

Тощий Мирон его не пугал: задроты драться не умеют. А то, что пацан задрачивает в компьютерные игры — к бабке не ходи. Даже пальцы правой руки у него были скрюченные, под мышку.

Вадим мотнул головой:

— Я лучше тут постою.

— От стены отойди! — выкрикнула Лиза.

— Почему это?

— Там дверь где-то рядом появляется, — подсказал Мирон. — Она, блин, может открыться, и не факт, что следующим впустят безобидное чмо, вроде тебя.

— Сам ты — чмо, — буркнул Вадим, но сделал пару шагов вперёд и обернулся, чтобы ещё раз изучить стену.

Стена как стена. И никаких намёков на дверь. Как в офисе. А там вдруг раз — и дверь появлялась. Логично, что и здесь такое возможно.

Вадим провёл по стене пальцем: и на ощупь — бетон. Сунул руку в карман, добыл пустую гильзу, поцарапал…

— Да сядь ты уже, блин! — не выдержал Мирон. — Задолбал! — Он покосился на Лизу и сбавил градус. — В ногах это… Ну как бы… правды нет.

«Ещё один психолог выискался, — подумал Вадим. — Недоделанный».

Но подошёл и сел между Ильёй и Мироном.

Пол был прохладненький такой, противненький. Вадим покосился на кучу у дальней стены, потом на Мирона. Тот потряс головой и ткнул большим пальцем в пол:

— Тут сидим. Лиза рили туда не пойдёт.

Видимо, кучу ребята уже обследовали.

Чего этот Мирон к Лизе-то прилип? Первый раз девчонка согласилась сесть рядом? Мозг воспалился от счастья?

Илья тем временем подвинулся чуть ближе и уставился на Вадима взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Его узкий лоб козырьком нависал над такими же узкими злобными глазами.

— Мирон. — Две руки лодочкой ткнулись в плечо.

Звякнула цепочка. Наручники были не как в кино про полицию, а широкие, соединённые короткой, сантиметров в пятнадцать, цепью.

— Вадим.

Он пожал обе вялые ладони Мирона, протянул руку Илье. Тот хмыкнул презрительно, но руку схватил и попробовал сжать. Вадим, однако, ожидал чего-то такого и не поддался.

Илья чуть нахмурился, но промолчал. Плечи у него были широченные, кожа смуглая — натуральный гоблин. Пришлось пояснить:

— Я — Вадим, а ты?

— Илья, — буркнул гоблин. — Тебе ж сказали.

— Ну вот и познакомились. — Вадим подмигнул девчонке: — Как зовут?