Особый район Москвы

И еще чего не отнять, выглядела «хорошая девочка» сильно — яркая высокая брюнетка с кошачьими зелеными глазищами. Когда она, сдержанно ломая руки, вещала про то, как в России губят смелые культурные инициативы и вот-вот погубят ее смелого инициативного супруга, — можно было прямо заслушаться, вернее, засмотреться.

И все бы ничего, но среди инвектив в адрес премьер-министра, творящего произвол, и лично Президента, который не восстановил справедливость, а оказался негодяем, ответственным за создание атмосферы удушения (вот прямо так) живого и непосредственного искусства (что бы это ни значило), проскочила угроза выцарапать глаза тому злодею, что придет выдворять невинную девицу из дому.

Вот прямо буквальная и недвусмысленная угроза.

Когда это внезапное счастье рухнуло на службу судебных приставов, та заволновалась, временно перестала хлебать лаптем щи и устроила мозговой штурм. Под скрип натруженных извилин и бульканье кипящего серого вещества родилась военная хитрость, и из арсенала извлекли секретное оружие.

С постановлением суда о выселении в Валуево отправили Машу, обманчиво хрупкое юное создание с ангельским голосочком, волосами цвета пшеницы и улыбкой на миллион.

Для контраста, так сказать.

И сегодня, наверное, каждый сотрудник, от распоследнего специалиста третьего разряда аж до самого директора, следит хотя бы одним глазом за новостями из Валуева.

Всем страшно интересно, побьют Машу в прямом эфире или нет.

Ей строго-настрого приказано вести себя, будто она вообще цветочек. Ибо это для блага государства.

А полуживой Кречет оказался здесь, в общем, случайно, и никому нет до него дела.

— В любом случае постараемся без эксцессов, — сказал он бабушке.

— Главное, не поддавайтесь на провокации. Уверяю, как только она закончит свое шоу и пустит вас в дом, вы ее не узнаете.

— Хорошо. Большое спасибо. Будете смотреть?..

— Ну, теперь — непременно. Меня сейчас внук заберет, и по дороге на дачу как раз посмотрю.

— Впервые на арене. — Кречет церемонно поклонился. — Благодарю за доверие. Разрешите продолжать движение?

Бабушка рассмеялась и отпустила его царственным жестом.

Кречет шел и чувствовал, как ему легчает. Спасибо тебе, добрая женщина.

— Перчатки не забудьте! — донеслось сзади.

Он оглянулся через плечо — бабушка все хихикала — и кивнул.

Действительно, совсем забыл. Точнее, вытеснил из памяти. По форме номер два положены белые перчатки, и если их надеть, будет полный цирк. Сейчас он похож на похоронного агента, а станет вылитый «работник ритуальных услуг». Это те парни, что носят крышки за гробами. Крепкие парни, и головы у них прямо каменные, об одну такую Кречет сломал лопату на прошлой неделе.

Долбаное кладбище, вот же привязалось.

Кречет метко бросил стаканчик с остатками кофе в урну, достал из сумки перчатки, уставился на них и душераздирающе зевнул. Формально они нужны, чтобы не оставлять лишних следов на работе. Но случаи, когда пристав шел по адресу, а оказался на месте преступления, да еще и все там заляпал потными ручонками, лежат где-то в районе статистической погрешности. Тот, кто ввел в форму одежды номер два белые — именно белые! — перчатки, якобы опирался на некий прецедент. Реально же все уверены: этот гад просто ненавидел службу судебных приставов и очень хорошо знал, как выглядят люди, что возятся с покойниками.

Кречет натянул перчатки, в который раз за утро тяжело вздохнул и пошел дальше.

* * *

На бульваре между линией таунхаусов и зоной коттеджной застройки выгуливал собаку Президент Российской Федерации. Кречет сначала не обратил на него внимания — ну, выскочил где-то на краю поля зрения красный маркер «А+», да и бог с ним, мало ли тут шляется чиновников высшего ранга. Он даже засек опытным глазом, что вокруг «А+» пасется личная охрана, но все равно не впечатлился. Кречет был занят, ему звонили с кладбища. Сбавлять шаг, держать руки на виду, бояться и улыбаться он даже не подумал.

И отвлекся от разговора только когда собака ткнулась мордой в его сумку, почуяв там остатки бутерброда.

— Отвали, — буркнул Кречет. — Нет, это я не тебе. Тебе — отбой. Я перезвоню.

— А вот и наш спаситель! Неужели! — обрадовался Президент.

Кречет отодвинул собаку коленом. Он в собаках вынужденно разбирался; время от времени ответчики травили его разной живностью, от болонки до сенбернара. Здешняя была так себе, чистая забава, ничего больше. Ну какой смысл в золотистом ретривере, если к тебе пришел судебный исполнитель — и давай тебя исполнять. Баловство одно, право слово. То ли дело черный терьер, да с хорошего разбега.

Ретривер был гладкий, сытый и весь лоснился. Невольно Кречет вспомнил ребят с КПП. Чем-то они смахивали на этого пса. Хорошо их тут кормили.

Президента тоже.

Тем временем самый обаятельный человек на свете широко улыбнулся и протянул руку самому затурканному человеку на свете.

Пришлось снять перчатку, а потом снова надеть.

— Здравствуйте, Ваше Превосходительство, — сказал Кречет. — Ну какой я спаситель. Мое дело маленькое. Советник Кречет, районный отдел УПДС, следую к месту исполнения, домовладение пятнадцать.

— Мы вас проводим, — решил Президент и уверенно двинулся в глубь квартала. Кречет пристроился рядом, а собака заняла место поближе к сумке. В отдалении прыгали с ветки на ветку дроны охраны, и что-то мелкое ползло по газону, прячась в траве. Так и подмывало наступить на него как бы случайно от всей души, до хруста, а потом рассмотреть поближе, но, увы, форма одежды у Кречета неподходящая. Оно ведь будет отстреливаться, пока не захрустит. Форму номер четыре надо для таких экспериментов.

— Ну, как вам тут? Волшебно, не правда ли? — спросил Президент. — Честно говоря, я понимаю, отчего некоторые не хотят уезжать. Но ситуация зашла в тупик и стала просто невыносимой.

— Полностью согласен.

— Если бы эта дама так не шумела. Если бы воздержалась от нелепых демаршей… Хамить не надо, в конце концов!.. Все можно было решить по-человечески. Но теперь вопрос стоит жестко: или — или.

— Совершенно верно.

— Строго между нами, меня от нее уже трясет, — сообщил Президент, понизив голос.

— Понимаю и сочувствую.

— М-да… А что у вас говорят об этой проблеме?

— О какой? — тупо спросил Кречет.

Мыслями он был очень далеко. Его люди сейчас заводили на кладбище сразу три колонны автобусов. По двое на колонну, не охрана, а слезы. Могильщики сегодня живые и очень злые, их много, и у каждого лопата. Они теперь боятся приставов, этому мы их научили, но не боятся друг друга. Если начнется драка, ребята просто физически не смогут ее разнять. Им придется стрелять, а очередь из шокера не отличается прицельностью. Вдруг кого-то не того зацепит. Господи, что за идиотизм.

— О проблеме министра, естественно. С его супругой все ясно, слава богу.

— Да ничего не говорят.

— Вот прямо-таки ничего?

«Да всем плевать на него три раза», едва не ляпнул Кречет, но вовремя прикусил язык. Президент, к счастью, был расположен поговорить и особо не ждал ответа.

— Лично у меня в голове не укладывается, о чем он думал. Казалось бы — позвали тебя на госслужбу, ты оглядись и прибери за собой. Чтобы в соцсетях остались только котики и цветочки… Все так делают! Ведь ясно, что, будь ты хоть ангел во плоти, у тебя появятся враги, которые станут искать малейшую зацепку в твоем прошлом. Его должны были поймать на неуместных высказываниях — и поймали. Но тогда получается, что министром культуры служил человек ладно бы сомнительных моральных качеств, так еще и полный идиот!

— Прогрессивный режиссер! — произнес Кречет с выражением.

— Так надо было, — сказал Президент, будто извиняясь. — Назначили, исходя из сугубо деловых качеств. Кто же знал, что бывшие коллеги раскопают в его прошлом такие перлы — хоть святых выноси… А вы, кажется, не очень любите театр?

— Не люблю идиотизма, простите великодушно.

— Ну, с влиянием идиотизма на государственное управление мы вроде бы покончили. У нас же теперь буквально все на блокчейне.

— У нас на кладбище тоже сплошной блокчейн, а хренли толку! — ляпнул Кречет.

— Э-э… простите? У вас на кладбище?..

— Я там живу. Долго объяснять, не обращайте внимания.

Президент уставился на Кречета во все глаза, едва заметно склонив голову, чуть-чуть исподлобья. Очень характерное движение; гражданские, как правило, не в состоянии от него отучиться, да им и не надо. Даже наоборот, это знак вежливости: даю понять, что я тебя читаю.

Очков он не носил; госслужащим высшего ранга вживляют специальный чип куда-то в пустое место внутри головы. Еще у фэсэошников такие чипы и у разведки. Очень удобно и неприлично дорого.

Чиновник с допуском «А+» мог читать простого советника буквально как открытую книгу… но, в случае Кречета, увидел там фигу.

— Ничего не понимаю, — озадаченно пробормотал Президент. — Не вижу никакого кладбища. Вижу только выговор сегодня утром…

— А-а, это за могилу. У меня ночью боец в могилу упал, и его чуть не зарыли. Ну и наши перестреляли там всех нафиг. А выговор — за сон на посту. Не мой, конечно, а того бойца.

— Вы шутите, что ли? Или хотите от меня отделаться?

— Да боже упаси, Ваше Превосходительство. Понимаете, мой отдел временно покинул информационное поле. Но остался в правовом, честное слово. Мы не нарочно, так получилось. Чисто ради успеха операции.

— И при чем тут блокчейн?

Кречет слегка замялся.

— Ну, это мое личное мнение, но… Мы с блокчейном однажды допрыгаемся, — сказал он. — Распределенный реестр сам по себе отличная штука. Но свобода для злоупотреблений, которую он дает…

— Извините?..

— Докладываю. Вот есть у нас электронная бюрократия, открытая и прозрачная. Нигде теперь не смухлевать, ничего не подделать, каждый рубль на виду, конец откатам, красота. Но человеческий фактор никуда не делся. Его просто выдавило из бюрократии в другую плоскость. И он там отлично себя чувствует. Это как киберпреступность. Раньше она была делом хакеров, прямо искусством. А сейчас киберпреступник это парень с паяльником. Он приходит и вежливо просит отдать ему хэш, иначе паяльник окажется у вас в заднице. Вот и весь блокчейн… Теперь возьмем безумные тексты министра, которые он писал десять лет назад якобы ради выпендрежа перед интеллигенцией. Эпатировал и хулиганил, весь из себя прогрессивный. Чистой воды человеческий фактор. Ну и как вам блокчейн помог узнать, что министр… э-э… мужчина со странностями? Да никак. Это всплыло, только когда наш красавец рассорился с другими такими же, и те вдруг стали очень правильные и начали орать, что министр педофил, садист и кто-то там еще… Он погорел на человеческом факторе — на чувстве безнаказанности, к которому привык, когда был режиссером и не отвечал за слова… А блокчейн вообще ни при чем. Только грабить и красть стало проще.

— Вот, значит, что у вас говорят… — протянул Президент. — Спасибо. Буду думать. Это… Это поучительно.

Они шли вдоль линии коттеджей, и самый обаятельный человек на свете успевал попутно улыбаться и махать детям и домохозяйкам, но теперь это был еще очень задумчивый человек.

Собака, потеряв надежду на бутерброд, то и дело убегала здороваться и возвращалась, жуя. Пару раз хозяин вяло давал ей по шее, а один раз даже показал кому-то кулак, но это не помогало.

— Мы с блокчейном на кладбище боремся, — добавил Кречет. — Мы против него выдумали наш русский народный блокчейн.

— Я поэтому ничего не вижу? Потому что вы каким-то образом…

— Ага. Говорю же, ушли из информационного поля. Спрятались. Если честно, мы сначала хотели с интернетом побороться, чтобы уж сразу, бац — и на всем кладбище не то что блокчейна, а никакой жизни нет! — брякнул от души Кречет. — Но постеснялись трогать ретрансляторы… Понимаете, вопрос не в том, как открывать информацию! Открыли уже, дальше некуда. Кто угодно видит что угодно. А всегда ли это хорошо? Теперь вопрос в том, как закрывать информацию! В идеале — чтобы данные поступали как положено и куда положено, но из них не складывалась информация, пока мы не разрешим. Доступно объяснил?

— Кажется, да…

— Вот и славно.

Кречет умолк, чувствуя себя одновременно выжатым лимоном и полным кретином.

Не говорят так с Президентом.

Но когда у тебя ночью человека едва не зарыли, становится все равно.

И в конце концов, мало кому выпадает удача чисто по-человечески высказать, что наболело, первому лицу государства. Может, это обаятельное лицо немного задумается. А там, глядишь, даст поручение, и начнется подвижка в сторону здравого смысла. Мы же в целом неплохо продвинулись. Только делаем это странными зигзагами, никогда не прямо. Наверное, у нас такой менталитет.

Президент молчал, глядел под ноги и как-то недобро сопел.

— Ладно, — сдался Кречет. — Докладываю про кладбище…

С кладбищем получилось неординарно и даже в некотором смысле живенько. Суровая реальность, бьющая прямо в лоб. За кладбище отвечало МГУП «Память», а параллельно там орудовало ООО «Память», которое хоронило на коммерческой основе. Все работало четко, как часы. Две структуры взаимодействуют, роботы копают могилы, принтер выпекает памятники, фирма вяжет веники… то есть венки. Денежки текут рекой. Но потом муниципалы что-то не поделили с коммерсантами. Никто так и не смог выяснить, что именно. По документам полный ажур, все прозрачно, ни одной сомнительной копейки. Черт знает, в чем была причина конфликта, но в один прекрасный день МГУП «Память» вдруг стало всячески мешать ООО «Память» нормально хоронить. Муниципальные роботы начали закапывать могилы, вырытые коммерческими роботами. А за каждым роботом по кладбищу ходит человеческий фактор — четверо с лопатами. Начались драки с применением садового инвентаря. Следом — механическая порча роботов, хакерство и попытки угона. Мелкие акты вандализма на захоронениях — так, чтобы не попасть под уголовку…

— …А потом они закрыли ворота и перестали впускать на кладбище чужие катафалки.

— Это как?!

— Это на замок. Висячий, амбарный.

— Да что вы говорите…

— Я не говорю, я там живу безвылазно уже месяц всем своим отделом по форме одежды номер четыре. Это когда мы в бронескафах и с автоматами. Картинка та еще. Страх и отвращение на кладбище.

— А вы-то как туда попали?

— По решению суда. Обеспечиваем невоспрепятствование.

— Не-вос…

Кречет усмехнулся. Он тоже к этому слову не сразу привык, а теперь — ничего, прямо от зубов отскакивает. Когда дошло до нападения на похороны… Ну, не совсем так. Сначала очередная драка на лопатах случилась прямо при захоронении, и скорбящие родственники не остались в стороне. Перевернули гроб, уронили покойника в могилу, офигачили крестом по черепу ритуального работника, сломали крест… А потом неустановленные лица стали бросать кирпичи в катафалки по дороге к кладбищу. Терпение у ООО «Память» лопнуло, коммерсанты подали в суд. И судья вынес постановление: Федеральной службе судебных приставов «обеспечить невоспрепятствование осуществлению захоронений». А что он еще мог вынести?.. Пристав-исполнитель взял документы и отправился на кладбище, наивно думая, что сейчас заставит директора расписаться, и на этом все кончится. Получил лопатой по лбу от неустановленного лица…

— Стоп, а почему они все — неустановленные? — встрепенулся Президент.

— Верно замечено, Ваше Превосходительство. — Кречет выдержал паузу. — У этих парней свой блокчейн. На них в полиции много данных, но не будет никакой информации, пока не поймают физически, руками.

— Нелегалы?

— Конечно. Русский не станет бить лопатой государственного человека при исполнении. ФМС проводит на кладбище облаву с паркуром и фейерверком раз в квартал. Через неделю эти гробокопатели уже все новые, а ФМС не может там прописаться. Наверное, потому что у него нет постановления о невоспрепятствовании. Между прочим, это мысль!.. В общем, когда там ошарашили пристава — тогда позвали нас. Не сочтите за издевательство, но как тут можно было применить средства распределенного реестра?

— А вы, однако, язва, советник.

— Наболело, — объяснил Кречет. — У меня в каждом автобусе едет вооруженный сотрудник. И садится он в катафалк не у кладбища, а еще в городе. Мы-то сами теперь невидимки, но трекинг на машинах отключить не можем, это незаконно. А муниципалы его отслеживают и нападают по дороге. Вчера был первый спокойный день. Ребята думают, что мы победили, но я считаю, расслабляться рано. Возможно, противник еще не сломлен и взял паузу для пересмотра стратегии. Он, зараза, хитрый… Нет, объективно есть успехи. Драки на лопатах мы, кажется, прекратили. Чуть что — набегаем и колотим дубинками всех, и правых, и виноватых, им это очень не нравится. А вот с роботами просто беда…

Да, с ними и правда нехорошо вышло.

Робот копает могилу начерно за десять минут. Люди с лопатами приводят ее в товарный вид. Они же вручную подравнивают холмики. Ну и вообще следят, чтобы робот не накосячил в буквальном смысле. Чтобы ровненько было и аккуратненько.