Помоги проекту - поделись книгой:
Анатомия звука
Создание гласного звука с частотой 200 Гц и первым формантным резонансом 500 Гц [30]
Голосовой тракт подобен воздушной колонке внутри трубы: он имеет набор частот, при которых воздух внутри громко вибрирует. Это – резонансные частоты, и любые гармоники вибрации голосовой складки, которые совпадают с этими частотами, усиливаются. (Другие гармоники выравниваются не столь успешно и подавляются.) Резонансы голосового тракта называются формантами. Произнесите «ток – так – тень», и вы заметите, как изменяется форма рта при произнесении разных гласных. Мягкое нёбо, язык и губы, которые в совокупности называются артикуляторами, формируют голосовой тракт таким образом, чтобы получить подходящие для каждой гласной форманты.
Голосовой тракт должен обладать большой гибкостью, чтобы изменять форму для произнесения разных гласных звуков. Изображения получены методом ядерного магнитного резонанса [31]
Можно говорить скучным монотонным голосом и производить членораздельную речь, просто изменяя форманты с помощью артикуляторов. Поскольку высота звука определяется голосовыми связками, их можно заставить колебаться одинаково для каждого слова. Это пригодилось Клинту Иствуду в фильме «Хороший, плохой, злой», где его герой Блондин разговаривает хриплым монотонным голосом [32]. Как это демонстрирует Иствуд, высота голоса отличается от формантов, которые фильтруют звук и сообщают слушателю, какая из гласных произносится. Еще одна хорошая демонстрация этого явления – поющий синтезатор, который можно услышать на записях хитов, таких как Mr Blue Sky группы ELO или Harder, Better, Faster, Stronger группы Daft Punk. В этом случае используются специальные приемы музыкальной индустрии, и здесь вибрация голосовых связок заменяется музыкальными нотами; в то же время форманты, которые позволяют нам слышать и понимать слова, остаются неизменными[9].
Чтобы лучше понять эволюцию речи, можно сравнить человека с другими видами. Между тем, как производят звуки шимпанзе и как это делают современные люди, имеются два важнейших отличия. Гортань современного человека расположена значительно ниже, чем гортань шимпанзе, у обезьяны вдоль горла располагаются воздушные мешки. Многие исследователи пытались точно определить, когда гортань опустилась, в надежде, что именно это поможет определить момент возникновения речи.
У большинства млекопитающих гортань расположена достаточно высоко, что позволяет дышать через нос и одновременно глотать. Это очень важно и для человеческого детеныша, которому нужно одновременно сосать и дышать. В возрасте от трех месяцев до четырех лет гортань человека опускается и занимает более низкое положение [33]. У мужчин в период полового созревания гортань опускается еще ниже.
По сравнению с человеком гортань шимпанзе расположена выше, кроме того, у шимпанзе имеются воздушные мешки
Такое низкое расположение гортани жизненно необходимо, поскольку именно это позволяет языку использовать свои возможности: иначе мы не могли бы производить гласные звуки в словах «бал» и «бил». Низкое расположение гортани позволяет языку округляться и двигаться во всех направлениях, обеспечивая быстрые изменения верхней части горла и рта, что необходимо для быстрых и четких изменений формантов во время акта говорения. Если гортань расположена низко, корень языка оттягивается вниз, что позволяет глотке (верхней части горла) изменяться независимо от положения полости рта. Без этого речь была бы более медленной и нечеткой.
В своей книге «Биология и эволюция языка» (The Biology and Evolution of Language) Филип Либерман описывает простой эксперимент, который демонстрирует эффективность речи в передаче информации. Чтобы повторить этот эксперимент, вам понадобится помощь друга. Попросите его очень быстро постукивать карандашом, а сами оценивайте скорость, подсчитывая количество постукиваний за пять секунд. Ваш друг сможет стучать значительно быстрее, чем вы – считать, особенно если он немножко попрактикуется. Самая большая скорость счета составляет около девяти постукиваний в секунду. Но, слушая речь, мы схватываем изменения со скоростью примерно от 20 до 30 звуков в секунду, примерно в три раза быстрее. Произнося, например, слово «кот», мы не произносим каждый звук отдельно ([к] – [о] – [т]), потому что это будет слишком медленно. Вместо этого мы позволяем звукам набегать друг на друга, что дает возможность передавать информацию очень быстро.
Чтобы речь была плавной и членораздельной, оральная и фарингальная трубки должны быть примерно одной длины. Горизонтальное расстояние от губ до задней части ротовой полости должно быть таким же, как расстояние от голосовых связок до мягкого нёба (задней части нёба). В таком случае чрезвычайно подвижный язык может изменять площадь поперечного сечения этих трубок независимо друг от друга. Посмотрите видео МРТ поперечного сечения головы: в покое язык представляет собой круглое пятно. Но как только человек начинает разговаривать, язык быстро трансформируется, принимая различные формы, движется назад и вперед, вверх и вниз, изменяя форму голосового тракта. Попробуйте сказать «вид», а потом «мам» и обратите внимание, как меняется положение языка при производстве гласных звуков. При произнесении слова «вид» язык двигается вверх, ограничивая полость рта, а для «мам» он опускается и расширяет трубку. Гораздо труднее ощутить, как изменяется вертикальная фарингальная трубка. Для «вид» язык движется во рту вперед и открывает фарингальную трубку, но для «мам» он сдвигается назад и ограничивает фарингальную трубку.
Гласный звук в слове «вид» называется гласным сверхвысокого уровня, потому что он играет решающую роль в способности понимать разговор разных людей. У людей голосовые тракты различаются, а это означает, что различаются и частоты формантов. Если вы скажете «бис – бес», различия в частотах гласных очень четкие, и это помогает слушателю догадаться, какие слова произносятся. Но эта разница может быть не такой ясной у разных людей. Когда человек маленького роста говорит «бес», может получиться так, что это будет похоже на то, как человек высокого роста говорит «бис», потому что различия в длинах голосовых трактов создадут схожие частоты первого форманта. Чтобы избежать такой путаницы, слушатель подсознательно оценивает длину голосового тракта говорящего. Когда мы произносим гласную в слове «липа», язык поднимается вверх и как можно дальше вперед. Попробуйте сказать «липа», а потом чуть-чуть продвинуть язык вперед: звук начнет дрожать. Эта гласная сверхвысокого уровня ставит язык в его самое крайнее положение: он не может продвинуться дальше, потому что звук не будет чистым, а именно это позволяет слушателю оценить длину голосового тракта говорящего и таким образом настроить свое восприятие.
Относительная длина оральной и фарингальной трубок играет решающую роль в плавности речи, так что обнаружение этих параметров у наших предков могло бы стать весьма полезным в понимании эволюции речи. Но измерение этих параметров у вымерших гоминини вряд ли возможно. Речевой аппарат «подвешен» на прикрепленных к основанию черепа связках и мускулах, а они не становятся окаменелостями. Подъязычная кость (U-образная косточка, на которой закреплен корень языка) – единственная структура, которая может сохраниться, но интерпретация таких данных вызывает много разногласий. Эта косточка не связана непосредственно с другими частями скелета и поэтому часто отсутствует в ископаемых останках. У одного из ископаемых неандертальцев, найденных в Израиле (возраст находки – 60 000 лет), имеется подъязычная кость такой же формы, как у современного человека [34]. Такие экземпляры невероятно редки, поэтому находка вызвала большой ажиотаж. Но если учесть, что форма подъязычной кости может быть лишь весьма приблизительным показателем способности гоминини разговаривать, даже большая коллекция ископаемых подъязычных костей вряд ли прольет свет на эволюцию речи[10].
Исследования эволюции современного человека подтверждают, что анатомия голоса
Одно из новаторских исследований последних лет пошло еще дальше и продемонстрировало, что анатомия голоса у обезьян прекрасно приспособлена для создания слов. Так почему же они не разговаривают? Ответ прост: у них отсутствуют когнитивные способности, которые позволили бы им контролировать артикуляцию. Текумсе Фитч из Венского университета и его сотрудники создали модели того, что мог бы делать голосовой тракт макаки, если бы у нее имелся хороший мышечный контроль [36]. Они сделали рентгеновские снимки обезьяны в те моменты, когда она ворковала, причмокивала губами и ела. Полученные данные позволили им определить, какую форму мог бы принимать голосовой тракт и какие бы получились частоты формантов. Результаты показали, что обезьяна способна производить широкий диапазон частот формантов и гласных звуков. Чтобы подтвердить этот вывод, Фитч пропустил полученную информацию через синтезатор речи и показал, что́ мог бы делать голосовой тракт обезьяны, если бы не имелось когнитивных ограничений. Я не знаю, почему для демонстрации была выбрана фраза «ты выйдешь за меня?», но получившаяся в итоге запись похожа на то, как если бы предложение руки и сердца делал Голлум из «Властелина колец». Конечно, фраза звучит не так отчетливо, как речь человека, но эксперимент демонстрирует, что приматы обладают голосовым трактом, способным производить членораздельную речь.
По-видимому, эти исследования не подтверждают гипотезу, что опущение гортани является важным маркером эволюции речи. Но эту идею нельзя просто отвергнуть, не выдвинув альтернативного предположения о том, что явилось причиной изменения анатомии. И какой бы ни была причина эволюционных изменений, она должна была быть достаточно веской, чтобы компенсировать риск, обусловленный тем, что низко расположенная гортань увеличивает вероятность удушья. Однако люди не единственные животные с опущенной гортанью: эта черта свойственна также коалам и зобастым антилопам. У собак и других животных, когда они издают звуки, гортань тоже опускается [37]. Обычно у собаки гортань расположена высоко, но когда она лает, звуковой аппарат перестраивается и напоминает человеческий. Для чего?
Когда гортань опускается, голосовой тракт удлиняется и частоты формантов крика животного понижаются. Это создает иллюзию более крупного животного. Возможность сообщить размеры тела могла стать мощным фактором отбора, который привел к опущению гортани – и навсегда, и на время производства звуков [38]. Эта точка зрения поддерживается тем, что анатомия голоса человека меняется в период полового созревания. Это второе опущение гортани, которое происходит только у мужчин, не сопровождается улучшением способности говорить (это подтвердит любой, кто знаком с мальчиком-подростком). Возможно, это нужно для того, чтобы сделать голос мужчин более гулким и создать иллюзию крупного тела для лучшего привлечения женского пола [39]. (Я вернусь к вопросу о привлекательности голоса в одной из следующих глав.) Следовательно, у гоминини глотка, возможно, опустилась для привлечения самок, а не для производства речи.
У горилл, шимпанзе и бонобо в дыхательном горле имеются воздушные мешки, которые человек утратил в процессе эволюции. Эти воздушные мешки создают дополнительные форманты низких частот, которые эффективно распространяются через стенки горла и создают звуки, издаваемые как будто более крупным и устрашающего вида животным [40]. Подъязычная кость обезьян имеет небольшой отросток в форме чашечки (буллу), который, как считается, делает соединение между голосовым трактом и воздушным мешком открытым. Поскольку у
Если в исследованиях анатомии голоса и слуха имеются ограничения, то к каким еще свидетельствам можно обратиться? В «Происхождении человека» Чарльз Дарвин писал, что изучение эволюции языка должно сфокусироваться на усовершенствовании познавательных функций, а не на изменениях анатомии голоса и слуха: «Тот факт, что высшие приматы не использовали изменения своих голосовых органов для речи, без сомнения, обусловлен тем, что их интеллект не был достаточно развит» [42]. На примере попугаев – «известных имитаторов любых часто слышимых звуков» – Дарвин доказывал, что сама по себе артикуляция не позволяет объяснить сложность устройства языка. Хотя со времени этих наблюдений прошло почти 150 лет и сегодня мы знаем об эволюции речи и слуха значительно больше, завет Дарвина о необходимости сфокусировать внимание на познавательной деятельности все еще актуален.
Основываясь на эмпирических наблюдениях, Дарвин настаивал на том, что существовал песенный протоязык, предшественник современных языков, который еще не содержал всех грамматических элементов развитого языка. Дарвин полагал, что для создания такого языка требовалось развитие умственных способностей гоминини, а это, в свою очередь, позже позволило протоязыку развиться по мере его использования для поиска партнера. В дальнейшем развитии интеллекта, которое отчасти стимулировалось развитием и языка, песням начали придаваться более сложные значения.
Предположение о том, что формирование познавательных способностей началось до развития протоязыков, согласуется с множеством современных теорий. Мозг
Дарвин полагал, что протоязык был во многом схож с пением птиц и использовался для привлечения самок, защиты территории и выражения «различных эмоций, таких как любовь, ревность и ликование». Способность человека подражать звукам очень важна для эволюции речи, она отличает нас от других приматов, которые обладают весьма ограниченными возможностями голосового репертуара, и их способность к подражанию не выходит за рамки присущего их виду набора звуков. Однако голосовая имитация встречается и у других видов животных, например у колибри и бутылконосых дельфинов. Великолепный лирохвост славится своей способностью имитировать не только пение других птиц, но и звуки, которые он слышит в тропических лесах Австралии, включая щелчки фотоаппаратов туристов, звуки бензопил, используемых для валки леса, а также пронзительное визжание автомобильных противоугонных систем. Дарвин считал, что язык человека мог возникнуть из имитации звуков природы, голосов людей и других животных. Но, обладая более развитыми когнитивными способностями, люди смогли придать звукам более сложные значения. Дарвин писал: «Не могло ли какое-то необычайно умное человекоподобное животное сымитировать рычание хищника и таким образом передать своим соплеменникам характер возможной опасности? Это было бы первым шагом в формировании языка» [45]. Как следует из этой цитаты, в развитии языка участвовал не только половой отбор. У многих видов животных самец во время ухаживания использует большое количество разнообразных звуков, но у человека разнообразие звуков в языке одинаково у мужчин и женщин, потому что мы выживаем за счет умения передавать знания, и в этом наше преимущество[11].
С учетом того, что голосовая мимикрия развивалась у разных видов независимо, можно предположить, что в процессе возникновения речи гоминини могли имитировать звуки. Как же мы перешли от имитации рычания льва к сложным грамматическим конструкциям современного языка? По одной версии, все началось с вокализаций, передающих простые сообщения, например: «Опасность: хищник!» [46] Со временем мозг предков начал отделять эти вокализации и присваивать значения разным частям звука – именно так постепенно появились существительные, глаголы и прилагательные, а также другие языковые структуры, которыми мы пользуемся сегодня [47].
Но как наука может подтвердить эту версию, если у нее нет машины времени? В последние десятилетия были изобретены новые методы исследования, и один из них – компьютерное моделирование – является особенно эффективным. Он позволяет исследователям анализировать любые сценарии и проверять идеи возникновения синтаксиса. Одним из пионеров в этой области является Саймон Кирби из Эдинбургского университета. Его работа продолжает революционные исследования, проведенные в 1980-х годах его научным руководителем Джеймсом Херфордом.
Компьютер Саймона создает популяции говорливых персонажей, называемых «агентами». Подобно естественным популяциям, агенты меняются, некоторые умирают, и рождаются новые. Они также занимаются воспитанием потомства и передают ему информацию. Со временем в эксперименте начинают происходить удивительные события: беспорядочная болтовня агентов друг с другом постепенно становится похожей на простой язык. Фразы, которыми агенты перекидываются вначале, представляют собой случайные цепочки текста, например
Саймон объяснил мне, что сначала такие новаторские имитации вызывали насмешки, но постепенно с ними стали считаться, поскольку они представляли собой «антидот чистой интуиции». Проблема сложных систем состоит в том, что трудно предугадать, какой вид поведения возникнет в итоге. Нужно очень сильно верить в результат, чтобы предположить, что структура языка может просто случайно возникнуть из набора простых правил, руководствуясь которыми агенты передают и запоминают сообщения. Но компьютерная модель демонстрирует, что это возможно. Легко догадаться, что многие исследователи относились к такому подходу скептически, но в конце концов счастливый случай привел к эксперименту, давшему идее широкое признание.
В этом эксперименте (а он проводился неохотно) впервые в лабораторных условиях был продемонстрирован культурный обмен языковыми структурами между людьми. Саймон руководил работой студентки Ханны Корниш, которая должна была провести физический эксперимент в рамках дипломной работы. Корниш хотела провести еще больше компьютерных тестов, но такой вариант не предусматривался. Поэтому она решила провести один из тестов не на компьютере, а с реальными людьми в лаборатории. Эксперимент был похож на игру в испорченный телефон с использованием бессмысленных текстов. Саймон прямо заявил мне: «Мы думали, что ничего не выйдет». Однако, на его удивление, эксперимент оказался успешным. Результаты соответствовали тем, что были получены с помощью компьютерного моделирования: произвольные цепочки текста превращались со временем в простой язык. Теперь у других исследователей появилась возможность разобраться в происходящем, потому что в эксперименте участвовали реальные люди, а не непонятные компьютерные коды и алгоритмы. В наши дни методика одновременного использования компьютеров и реальных людей в исследованиях такого типа широко распространена [49].
Имеются и вполне убедительные аргументы в пользу того, что важной составляющей ранней формы языка являлись жесты. Возможно, они вообще были первым языком, но речь более универсальна, чем язык жестов, она позволяет обмениваться сообщениями в темное время суток и освобождает руки для других занятий. Кроме того, она более эффективна, поскольку требует меньших затрат энергии. Если ранние гоминини обладали такими же вокальными способностями, как другие большие обезьяны, в ходе естественного отбора предпочтение было отдано вербальному протоязыку. Как только возник этот протоязык, должна была сформироваться эффективная эволюционная спираль, в которой для увеличения скорости речи должны были усовершенствоваться, с одной стороны, нейронные связи и голосовая анатомия, а с другой – язык, позволивший обдумывать длинные цепочки мыслей, которые в свою очередь стимулировали развитие когнитивных способностей. Но эволюция языка должна была протекать в большей степени как культурное, а не биологическое явление. С появлением языка люди могут адаптировать свое поведение, чтобы повысить шансы на выживание и воспроизведение за счет научения, а не какого-либо генетического преимущества. Биологический естественный отбор сдерживается достижениями культуры. На самом деле язык помог человеку в значительной мере обойти медленное течение биологического естественного отбора.
Когда же примитивный протоязык превратился во всеобъемлющий человеческий язык? Здесь тоже доступна только косвенная информация. Можно ли определить время такой трансформации, отыскав свидетельства наличия высших познавательных способностей, невозможных без наличия мышления, опирающегося на современный язык? Возможно, такими свидетельствами являются краски и украшения, которые демонстрируют наличие символического художественного мышления, или инструменты, создание которых требует сложного планирования, или ритуальные похоронные обряды. В свое время считалось, что археологические находки свидетельствуют о том, что около 40 000 лет назад произошла внезапная культурная революция, но, по-видимому, эта точка зрения была обусловлена местом, где эти самые раскопки проводились. В последние годы все больше исследований переносится за пределы развитого мира – и там тоже обнаруживаются свидетельства абстрактного искусства ранних времен. В различных местах Африки найдены бусины из ракушек с проделанными в них отверстиями, возраст которых примерно 100 000 лет, а в пещере Бломбос в Южной Африке обнаружены таблички с вырезанными на них геометрическими узорами; возраст этих табличек – примерно 80 000 лет [50]. По-видимому, изменения в характере археологических находок 40 000-летней давности были связаны не с резким скачком в когнитивных способностях, вызванным появлением языка, а тем, что современные люди распространились за пределы Африки.
Результаты раскопок показывают, что у неандертальцев практически не было искусства, и нет свидетельств иного символического поведения. Были найдены фрагменты красок и, возможно, рисунки – и все. При этом у человека разумного, жившего в одно время с неандертальцами, уже были музыкальные инструменты и прекрасная наскальная живопись. Многие считают это свидетельством того, что у современных людей, в отличие от неандертальцев, был значительно более сложный язык.
Ранее считалось, что только
Такие предрассудки не вполне согласуются с открытиями современной генетики. ДНК свидетельствует о том, что от 1 до 3 % в нашем с вами геноме получены от неандертальцев [53]. Кроме того, благодаря возможности извлекать ДНК из ископаемых останков, исследователи способны изучать прародителей древних гоминини. Кость челюсти современного человека, жившего 40 000 лет назад, которую обнаружили в Пештера-ку-Оасе (Пещера с костями) в Румынии, показала, что его геном на 6–9 % совпадает с геномом неандертальца. Большие сегменты хромосом принадлежали неандертальцам, а это означает, что где-то за четыре-шесть поколений до появления этого человека в его генеалогическом древе был неандертальский предок.
Данные генетики неопровержимо доказывают внутривидовое скрещивание между
В последние годы реконструированный облик неандертальца радикально изменился, даже больше, чем если бы он принял участие в телевизионном реалити-шоу «На десять лет моложе» (Ten Years Younger). В Музее естественной истории была сделана реконструкция неандертальца в полный рост, к которой применимы следующие слова профессора эволюционной биологии человека Даниэля Либермана: «Хорошо причесанного неандертальца в костюме и шляпе вы не заметили бы в вагоне метро» [55]. Неандерталец, представленный в музее, ниже современного человека и более коренастый, но у него задумчивое выражение лица и хипстерская бородка.
Эволюция языка – очень противоречивая область исследования, и лишь немногие из занятых в ней ученых готовы обсуждать теории друг друга, не выражая при этом презрения к отличным от их собственных точкам зрения. Саймон Керби говорит об этом так: «Почти все отстаивают позиции, которые, возможно, ошибочны». Позвольте и мне с трепетом внести свою лепту в это разнообразие мнений.
Многие эксперты сегодня согласны, что у неандертальцев была некоторая форма протоязыка. Возможно, это указывает на то, что и у
Есть ли шанс точно узнать, какая из теорий верна? Ученые уже продемонстрировали свою исключительную изобретательность в разработке новых способов исследования эволюции языка, поэтому я надеюсь на более точные ответы в будущем. Генетика должна помочь нам понять роль биологической эволюции в этом аспекте. Когда в 2001 году был обнаружен ген FOXP2, играющий важную роль в артикуляции речи, это стало сенсацией. (Об этом гене будет более подробно рассказано в одной из следующих глав.) Был найден даже вариант FOXP2, извлеченный из ископаемых останков неандертальца [56]. Но прежде чем генетика сможет пролить свет на эволюцию языка, ученым необходимо раскрыть сложные взаимосвязи между нашими генами и способностью говорить. Нам также потребуется больше ДНК гоминини. Поиски в области эволюции речи могут осложниться тем, что органы речи не становятся ископаемыми останками, но археологи все равно должны продолжать раскопки.
2
Три возраста голоса
С первого крика в момент рождения до последних слов перед уходом в мир иной – голос сопровождает нас. В среднем за всю жизнь человек произносит около 500 миллионов слов, и вопреки распространенному мнению количество сказанных слов у женщин и мужчин примерно одинаково [1]. Я, возможно, уже превысил эту норму, поскольку в детстве был ужасно болтливым. Мама вспоминала: «У тебя было два старших брата, ты должен был как-то пробивать себе дорогу, вот ты и говорил не переставая».
На своей знаменитой картине «Три возраста человека» Тициан изобразил три стадии жизни: младенчество, зрелость и старость. Наш голос проходит те же стадии, и все начинается в раннем детстве, когда формируются язык и речь. Сегодня я веду программы на радио, но забавно вспоминать, что в детстве мне приходилось заниматься с логопедом. Похоже, я не выговаривал окончания слов. Мой дядя Лес однажды заметил, что я говорил очень много, но при этом умудрялся сказать очень мало, значительно меньше, чем любой из тех, кого он когда-либо знал. На самом деле никакой проблемы не было: я просто не заботился о правильной артикуляции звуков. Не всем так везет, и мы это увидим, когда начнем более детально исследовать первый возраст голоса.
На второй возраст голоса, зрелость, самое большое влияние оказывает половое созревание, когда тело становится сексуально привлекательным, а голос адаптируется так, чтобы наилучшим образом привлекать партнера. Что нравится вам больше: низкий голос Барри Уайта или высокий голос Дэвида Бекхэма? Кажется ли вам хриплый голос Мэрилин Монро более привлекательным, чем страстные нотки в речи Джессики Рэббит в фильме «Кто подставил кролика Роджера?» Конечно, индивидуальные предпочтения имеют большое значение, но, как мы увидим, существуют и универсальные предпочтения, свойственные большинству людей. А что, если нормальный процесс полового созревания нарушается? Один из самых страшных примеров – итальянская опера, где кастрированных мужчин превращали в оперных звезд.
На третьей стадии, старости, постепенное изнашивание тела влияет и на голос. Исследуя некоторые известные голоса – Алистера Кука, The Queen и Фрэнка Синатры, – мы увидим, что хотя у профессионала необычайно сильный голос, даже он постепенно поддается влиянию старения.
Голос достается человеку в момент рождения. До прихода в этот мир наши легкие сплющены и заполнены околоплодными водами. С третьего триместра беременности зародыш в матке может слышать, но не может говорить. Хотя в наши дни доктору не обязательно шлепать младенца, чтобы он издал свой первый крик (обычно бывает достаточно более мягких мер), этот решающий первый крик отмечается медиками. Это важный признак здорового дыхания, входящий в шкалу Апгар, которая используется для оценки здоровья новорожденного в первые минуты после рождения. Я прекрасно помню этот момент, поскольку один из моих сыновей показал очень низкие результаты и его срочно отправили в специальную палату для оказания медицинской помощи[12].
Голос младенца при рождении сформирован в значительно меньшей степени, чем его слух. У него плохо развита гортань, поэтому даже если бы умственные способности младенцев давали им возможность разговаривать, с точки зрения анатомии и неврологии они не были бы готовы произносить слова. Голосовой тракт младенца больше похож на голосовой тракт шимпанзе, а не взрослого человека, гортань расположена высоко. Между тремя месяцами и четырьмя годами гортань опускается, что позволяет лучше контролировать язык и артикулировать звуки.
Исследование 9000 младенцев показало, что они плачут примерно по два часа в день в первые недели жизни, но к 12-й неделе это время сокращается до чуть больше часа [2]. Сначала плач новорожденного представляет собой простейшую вокализацию [3]. Каждая часть этой вокализации представляет собой сначала повышение, а потом резкое понижение тона и громкости. На рисунке на с. 65 показаны три разных крика. В верхней части рисунка дается обычное изображение речи в виде изменения давления по оси времени. Для вокализаций показательным является нижний рисунок, поскольку он демонстрирует изменения в разных частях звука. Гармоники плача показаны темными линиями, которые то повышаются, то понижаются по частоте, создавая слышимые тоновые различия. Новорожденный не может контролировать голосовые связки, так что звук определяется преимущественно тем, насколько сильно воздух выталкивается из легких. Движение голосовых связок осуществляется по закону Бернулли. Этот закон, названный по имени швейцарского математика XVIII века Даниила Бернулли, устанавливает зависимость между скоростью потока воздуха и его давлением. Когда поток воздуха выходит из легких, он должен ускориться, чтобы проникнуть через небольшой просвет в голосовой щели, позволяющий голосовым связкам смыкаться. В этот момент воздух, выходящий из легких, открывает голосовые связки, после чего по закону Бернулли они снова закрываются – так повторяется снова и снова. В середине крика младенец обычно выталкивает воздух из легких с большей силой, поэтому голосовые связки открываются и закрываются быстрее, что приводит к повышению высоты и громкости голоса.
Акустическая характеристика крика новорожденного с последующим более сложным криком, заканчивающимся скрипучим звуком, в котором исчезают отчетливые гармоники
Удивительно, что уже в первых криках проявляется индивидуальность. Результаты одного исследования показывают, что это может быть связано с тем, какие звуки зародыш слышит в утробе. Хотя младенец плохо контролирует свои голосовые связки (его нервная система еще не вполне сформирована), он может изменять дыхание, а от этого зависит, насколько быстро тон и громкость будут сначала повышаться, а затем понижаться. Так младенец меняет интонацию плача. Это выяснили Биргит Мампе и ее коллеги из Вюрцбургского университета в Германии. Они сравнили крики 30 новорожденных из Франции и Германии [4]. Французским младенцам требовалось время, чтобы достигнуть пиковой высоты тона и громкости, а немецким требовалось меньше времени; значит, они дольше задерживались во второй фазе крика, где высота тона и громкость постепенно снижаются. Исследователи показали, что такие интонационные рисунки копируют, соответственно, родные языки. Во французском языке высота тона обычно поднимается от начала предложения до последнего фрагмента, где она снижается; в немецком языке высота тона и громкость снижаются на протяжении всего предложения. Каждый младенец уже начал улавливать интонации голоса матери, слушая ее еще в утробе, и был готов имитировать их после рождения. Это первый признак того, что для установления тесной связи с матерью младенец имитирует ее поведение. Плач очень важен для выживания, поскольку дает возможность беспомощному новорожденному получить поддержку от взрослых. Все родители знают, как трудно игнорировать берущие за душу вопли собственных чад.
Нам известно, что к 24-й неделе беременности плод уже способен слышать звуки и реагировать на них. Несколько недель спустя он может слышать в диапазоне больше октавы, это примерно десятая часть диапазона частот, которые может слышать взрослый человек. В разнообразии звуков преобладают шумы тела матери, такие как «грохотание» ее голоса, бульканье желудка и кишечника, а также ритмичный стук сердца. Прежде чем достигнуть ушей плода, эти звуки приглушаются, проходя через тело матери и околоплодную жидкость. Видимо, это можно сравнить с тем, как и что мы слышим, когда погружаемся с головой в ванну. Для одной из программ BBC я брал интервью у представителей компании, производившей CD с записями имитации утробных звуков в сочетании со спокойной электронной музыкой. В компании считали, что такие записи помогают ребенку уснуть. Я не уверен, что эти диски проходили проверку с научной точки зрения, но исследования доказали, что утробные звуки могут сократить сердцебиение и успокоить недоношенных младенцев в отделении интенсивной терапии [5]. Кроме того, имеются данные о том, что проигрывание приглушенного голоса матери в инкубаторе способствует развитию слуховой зоны коры головного мозга у таких детей. Как показывают исследования плача новорожденных, плод различает ритм и интонацию речи матери, поэтому разумно считать, что недоношенным младенцам также полезно слушать голоса.
А как насчет тех младенцев, которые рождаются в срок? Продаются специальные динамики, которые можно прикрепить к животу или поместить во влагалище и проигрывать музыку, но достоверных сведений о том, что это пойдет на пользу плоду, нет [6]. Скорее наоборот: я бы предположил, что такие устройства могут быть опасны для слуха, потому что мы не знаем, насколько уязвимы уши плода. Будет ли проигрывание музыки способствовать его умственному развитию или замедлит его? Мы не можем ответить на эти вопросы, потому что у нас нет соответствующих научных данных. Поэтому я полагаю, что лучше оставить плод в традиционном звуковом окружении материнского тела и ничего больше не добавлять. Чаще и отчетливее всего плод различает голос матери, и это объясняет, почему новорожденный узнает ее голос и отдает ему предпочтение по сравнению с другими людьми, в том числе с отцом.
Хотя прошли уже годы, но я отчетливо помню собственные безнадежные попытки понять, что означает плач моего сына, и догадаться, как его остановить. Обычно детский плач имеет частоту около 250–450 Гц, эти частоты равны нижнему диапазону скрипки. Но иногда младенец внезапно переключается на значительно более высокие частоты – 1000–2000 Гц – и производит звук, похожий на тонкий писк, что приближается к верхнему диапазону скрипки. Это можно сравнить с тем, как взрослый певец переходит с нормального пения на фальцет [7]. У ребенка бывает и третий тип плача, похожий на скрип. Считается, что он возникает, когда голосовые связки перестают контролироваться, то есть ритмично открываться и закрываться [8].
За первые несколько месяцев жизни младенец расширяет репертуар, соединяя различные виды плача и добавляя ритмические вариации. По мере развития нервной системы сокращается заливистость, поскольку улучшается контроль голосовых мышц. Теперь плач может передавать более сложную информацию – например, голоден ребенок или испытывает дискомфорт. В настоящее время существуют приложения, которые, как утверждается, анализируют эти звуки и вычисляют причину стресса малыша. Например, разработчики Infant Cries Translator обещают, что в 92 % случаев их приложение успешно определит причину плача двухнедельных младенцев и отличит голод от сонливости, стресса, недовольства и скуки [9]. Тем не менее независимые научные исследования эффективности таких приложений не проводились, и даже их производители признают, что от них есть толк лишь в первые шесть месяцев. Я очень удивлюсь, если подобные приложения будут работать лучше слуха и проницательности родителей, которым надо приобретать уверенность в том, что они правильно реагируют на плач своего ребенка.
Легко отмахнуться от плача, посчитав, что он всего лишь сигнализирует о дискомфорте, но в следующий раз, когда ваш малыш зайдется в крике, стоит, пусть и нехотя, насладиться его акустическими характеристиками. Продолжительный приступ гнева состоит из последовательности простых отдельных криков, и у них есть мелодическая линия. Такая интонация является универсальной характеристикой языка, потому что она легко передает эмоции. Когда ребенок делает намеренную паузу в крике, на мгновение закрывая голосовую щель, он демонстрирует способность разбивать звуки на отрывки, а это имеющий решающее значение навык, который понадобится позднее, когда малыш начнет произносить слова.
Хотя плач представляет собой первую вербальную коммуникацию, к счастью, дети вскоре начинают производить воркующие звуки и лепетать. Это очень красивые звуки, которые необходимы для развития языка, когда дети начинают копировать услышанное. Для говорения необходима способность слышать и декодировать звуки, а также нервная система, способная организовать едва различимые движения примерно сотни мускулов, управляющих дыханием, голосовыми связками в гортани и голосовым трактом. Естественно, необходимо, чтобы и слух развился к моменту говорения, иначе это будет напоминать попытку овладения музыкальным инструментом до того, как придет понимание музыки. Но незрелые попытки младенца что-то сказать помогают ему, кроме того, научиться декодировать то, что говорят другие. Звуки речи ограничены голосовой анатомией. Простой иллюстрацией этого факта может стать скороговорка «шла Саша по шоссе и сосала сушку», которая показывает, что существует предел скорости изменений голосового тракта. Следовательно, пытаясь говорить, слушатель осознает ограничения собственной голосовой анатомии, а это, в свою очередь, помогает понять, как создается речь другого.
Невозможно ответить на вопрос, является ли ранняя способность слышать и декодировать речь «встроенной» в мозг или приобретается с опытом. При рождении новорожденный уже может воспринимать около 800 фонем. Эти фонемы являются кирпичиками слов и фрагментами звуков, подобных [a], [у] и [нь] [10]. При условии, что слух зарождается еще в утробе, трудно разделить встроенные обрабатывающие структуры мозга и нейронные цепочки, возникшие до рождения в результате слушания голоса матери. Тем не менее доказано, что при рождении ребенок уже отдает предпочтение звукам, похожим на речь.
Две канадские исследовательницы, Афина Вулуманос и Джанет Уэркер, обследовали младенцев (22 новорожденных от одного до четырех дней от роду) [11]. Они проигрывали малышам записи бессмысленных слов и тоновые звуки, напоминавшие речь персонажей детского телевизионного фильма The Clangers [12]. Реакции младенцев регистрировались с помощью соски-пустышки, подсоединенной к компьютеру, который контролировал интенсивность сосания. Эксперимент был организован таким образом, чтобы звук раздавался каждый раз, когда отмечалось интенсивное сосание. Младенцы очень быстро «сообразили», что если использовать соску, то последует вознаграждение в виде звука. Если звук был интересным, младенец начинал сосать интенсивнее, чтобы услышать, что будет дальше. Но если звуки повторялись, ребенку становилось скучно, и он снижал интенсивность сосания. Как показало исследование, в тех случаях, когда новорожденные слышали речь, они сосали энергичнее и дольше, чем во время презентации тоновых звуков [13]. Дети явно считали речь более интересной. В другом исследовании было показано, что вплоть до трех месяцев дети предпочитают речи некоторые звуки, имитирующие крики обезьян. Возможно, это объясняется тем, что до рождения новорожденные учились различать простые характеристики речи, звучавшие в приглушенном голосе матери. Эти характеристики, как оказалось, присутствуют и в криках приматов. И только спустя несколько месяцев после рождения, когда обработка речи мозгом становится более совершенной, ребенок начинает отличать крики обезьян от человеческой речи.
Воркование, которое появляется в первые месяцы жизни, интуитивно интерпретируется родителями как сигнал дружелюбного и игривого настроения младенца. Когда я спрашивал у разных людей, какие звуки им нравятся больше всего, детское воркование упоминалось часто. Исследования показали, что если родители интенсивно реагируют на эти звуки, то количество и качество детского лепета увеличивается. Следовательно, чтобы стимулировать развитие голоса и языка ребенка и его социальных и когнитивных навыков, нужен дуэт родителя и ребенка. Поэтому неудивительно, что младенцы очень быстро научаются смотреть и лепетать, чтобы обратить на себя внимание других и учиться. Они даже подстраивают свой лепет в подражание слушателю; в одном исследовании было отмечено, что в присутствии отца младенцы используют более низкие частоты, чем в присутствии матери [14]. Если вы любите совмещать свои родительские обязанности и смартфон, будьте осторожны: с четырехмесячного возраста дети точно знают, когда окружающие не обращают на них внимания! Младенец очень тонко манипулирует поведением других людей, потому что для овладения языком ему необходима правильная информация, например чтобы родитель указывал на предмет и называл его.
Эта потребность во взаимодействии была продемонстрирована в исследовании Патриции Куль из Вашингтонского университета, изучавшей девятимесячных американских младенцев [15]. Часть детей занималась с учителем, живым человеком, а другие смотрели видеозаписи или слушали аудиозаписи того же учителя. Детям читали истории на языке, с которым они не сталкивались раньше – в исследовании Куль использовался китайский. Так было сделано специально, чтобы отличить, что дети услышали и узнали в ходе эксперимента, от того, что они уже знали из опыта за пределами лаборатории. Куль регистрировала, насколько хорошо младенцы помнили фонемы китайского языка спустя месяц после прослушивания историй. Она обнаружила, что младенцы лучше взаимодействовали с находившимся в комнате рассказчиком; ни видео-, ни аудиозаписи не давали такого эффекта. Может быть, робот был бы лучше видео? Возможно, ответ будет положительным, поскольку уже доказано, что роботы являются отличными техническими помощниками в обучении языку. Хей Вон Парк, научный сотрудник Массачусетского технологического института (МТИ), работает с роботом Tega, похожим на игрушку Ферби, глаза которой – это мини-экран смартфона, а внутри – специальные механизмы, позволяющие ему наклоняться и двигаться вверх и вниз, отчего он становится то выше, то ниже. В одном эксперименте детям нужно было рассказать роботу историю. Если Tega реагировал, наклоняясь вперед, кивая и улыбаясь в нужные моменты, как внимательный друг, дети рассказывали более сложные и длинные истории [16].
Сыновья любят поддразнивать нас с женой, что мы не помним важные вехи в их жизни, например первые слова. Мы обычно оправдываемся, что воспитывали близнецов и делали все, чтобы выжить. Хотя первое слово является важной вехой в развитии ребенка, самое главное научение происходит на самом деле значительно раньше. Например, резкое увеличение количества слов, которые в состоянии распознать младенец, потому что они являются комбинациями примерно сорока фонем, необходимых для его родного языка. Первый год жизни – это время поразительного развития языка еще до того, как ребенок начнет произносить слова.
В 2005 году был начат необычный эксперимент: Деб Рой, исследователь из Медиалаборатории Массачусетского технологического института, решил записывать все, что происходило, когда его сын бодрствовал. Он хотел зафиксировать появление языка. В каждом углу дома Роя были размещены камеры и микрофоны, и бо́льшая часть того, что слышал и говорил его сын начиная с девяти месяцев до двух лет, записывалось и транскрибировалось. Это составило 8 миллионов слов [17], начиная с произнесения первого слова «мама» до того, как ребенок стал последовательно использовать сочетания слов. Один очень важный фрагмент замедленной аудиозаписи показывает, как в течение шести месяцев формировалось слово «вода» (
Gaga guga guga guga guga guga guga gega gugu guga guga guga wawa guga guga gugu wawa gaoo gaou yeya gogo wawa gaga gaga guga guga gaga wawat gugu gaga guga guwat gaga woda water gaga guga guga waki wooki wa chew wakri w doz vu cherk waa wa chew water [18].
К концу эксперимента двухлетний мальчик освоил и начал использовать почти 700 отдельных слов. Поскольку запись велась во всех помещениях дома, у исследователя была возможность детально проанализировать, когда и где появилось каждое слово. Неудивительно, что первыми возникли более простые слова (например, «рыба» появилась раньше «завтрака»), а также слова, которые чаще всего произносили присматривавшие за ребенком люди. Кроме того, быстрее осваивались слова, связанные с определенным местом или конкретным видом деятельности, поэтому «ванна» появилась в лексиконе в 11 месяцев, а «голова» – только в 20.
Кроме того, Рой мог изучить собственный разговор с мальчиком и беседы с ним других людей – этот вопрос интенсивно исследовался другими учеными. «Мамин язык» – это распевный голос, которым пользуются взрослые, чаще мамы, когда разговаривают с малышами, однако выражение «мамин язык» не совсем подходящее, потому что таким голосом пользуются все. Я помню, как сам разговаривал так со своими детьми[13]. Часто мы используем такой же преувеличенно выразительный голос, когда разговариваем с домашними питомцами и (хотя и непонятно почему) с иностранцами. В таком голосе излишне подчеркиваются мелодические линии речи, диапазон частот расширяется, так как используется более высокий тон. Такая подчеркнутая интонация облегчает ребенку понимание эмоциональной составляющей разговора.
В первые три месяца жизни ребенка в «мамином языке» преобладают мелодические оттенки, которые постепенно снижаются в тоне, чтобы успокоить и подбодрить малыша, позднее в нем появляются более сложные рисунки. Высокий тон в конце фразы может использоваться для привлечения внимания, а одобрение и поощрение выражаются скорее сначала восходящей, а затем нисходящей мелодической линией. Наирин Рамирес-Эспарза из Коннектикутского университета записала, как взрослые разговаривают с малышами в возрасте 11–14 месяцев, а затем измерила речевые способности детей, когда им исполнилось два года. Дети родителей, которые использовали «мамин язык», выучили в два с половиной раза больше слов в отличие от детей, родители которых пользовались таким языком редко [19].
В «мамином языке» есть еще кое-что, кроме утрированной интонации. По сравнению с обычной речью в нем меньше законченных фраз, он громче и медленнее, звуки и паузы удлиненные. Слова более простые, они повторяются несколько раз, к ним добавляются «детские» уменьшительные суффиксы, например «лошадка, собачка» и т. п. Маленькому ребенку необходимо овладеть одним из самых важных навыков восприятия – умением разбивать речь на отрезки и определять, где начинаются и заканчиваются слова и слоги. Если воспитатель упрощает, замедляет и подчеркивает ритм своей речи, он помогает ребенку понять, как разбивать поток звуков на короткие сегменты, которые затем будут со всех сторон анализироваться мозгом. «Мамин язык» дополняется особым языком жестов, набором упрощенных, энергичных, повторяющихся и гиперболизированных движений. Такой язык тела часто используется родителями, когда они показывают, как управляться с игрушками, например как собирать пирамидку. Если оба эти языка («мамин» и жестовый) синхронизируются, они могут помочь в освоении речи.
Что происходит, если ребенок не может слышать других людей? Многие годы ведутся жаркие споры о том, имеется ли критический период для овладения языком. Суть вопроса сводится к тому, что если до пубертатного периода ребенок не познакомится с языком, то он навсегда утратит способность им овладеть, и эту проблему не смогут решить никакие интенсивные методы обучения. Одно время считали, что найти решение можно, если исследовать детей-маугли – несчастных созданий, которых лишили возможности овладеть языком. Такой пример – история девочки, известной как Джини (это имя использовалось в описании ее случая). В 1970 году ее освободили из заточения в Лос-Анджелесе [20]. Ей было 13 лет, ее держали взаперти в маленькой комнатке, часто привязанной к стулу, и она практически не слышала речь. Несмотря на интенсивную терапию после спасения, Джини смогла научиться лишь элементарным навыкам общения, у нее полностью отсутствовала способность использовать грамматические правила, чтобы объединять предложения. Однако подобные случаи как примеры, подтверждающие наличие критического периода в овладении речью, в настоящее время ставятся под сомнение: имеются и опровергающие эту точку зрения факты. Лишение Джини возможности пользоваться языком было не единственной ее проблемой: над ней жестоко издевались. Кроме того, возможно, у Джини были проблемы с обучением еще до того, как ее изолировали? Нельзя быть уверенными в том, что невозможность слышать речь стала единственным фактором, который мешал ей говорить [21].
И у любящих родителей бывают дети, которые довольно поздно овладевают языком. Глухие от рождения дети могут не сразу освоить язык жестов, потому что их родители, которые слышат, сначала сами должны научиться им пользоваться, прежде чем передать этот навык ребенку. В таких случаях жестовый язык детей может никогда не стать таким же беглым или грамматически правильным, как у тех, кто освоил его раньше. Процесс чем-то напоминает изучение иностранного языка. Если английский язык не является для ребенка родным и он начал изучать его после семи лет, то грамматика и словарный запас будут хуже, чем у тех, кто начал знакомиться с ним в более раннем возрасте. Это относится и к способности понимать. Большинство взрослых носителей японского языка вынуждены прилагать массу усилий, чтобы понять различия между английскими [r] и [l], потому что в японском языке этого различия нет. Напротив, у шестимесячных японских младенцев такой проблемы не возникает [22]. По-видимому, мы рождаемся со способностью усвоить любой язык мира, но примерно к шести месяцам мозг начинает специализироваться на звуках речи, которые он слышит ежедневно. Ребенку необходимо сконцентрироваться примерно на сорока фонемах, используемых в конкретном языке, поэтому он обращает внимание на те звуки речи, которые слышит чаще всего.
Одно из крупнейших исследований в этой области было выполнено Кенджи Хакутой и его командой [23]. Они изучали уровень владения языком у 2,3 миллиона иммигрантов в Америке, носителей испанского и китайского языков. В этом исследовании использовались данные переписи населения США 1990 года, в которой учитывался уровень владения английским языком. Результаты показали, что чем раньше начиналось изучение, тем выше был уровень овладения языком. Является ли это доказательством наличия критического периода в языковом развитии [24]? Наверное, не стоит делать таких выводов, поскольку мозг взрослого все еще обладает способностью адаптироваться в силу своей нейропластичности. Тем не менее способности к обучению ограничиваются воспоминаниями и уже сформировавшимися нейронными связями. Определенные отделы мозга приспосабливаются к родному языку, и хотя у мозга имеется потенциал для изменений, со временем эта гибкость сокращается, по мере того как нейронные сети начинают специализироваться на других задачах.
Это можно понять на примере грустных историй людей, переживших повреждение левого полушария мозга. В детстве это полушарие у большинства людей специализируется на структуре языка и имеет дело с различными его аспектами [25]. Правое полушарие обычно занимается интонацией и ударением звучащей речи, а также ведением дискурса. Если в левом полушарии происходит повреждение, например очаговое поражение, вызванное инсультом, опухолью или травмой, мозгу приходится реорганизовываться. У разных людей это происходит по-разному, но дети часто пользуются преимуществами нейропластичности, так что речевую специализацию принимает на себя правое полушарие, хотя в норме этим занимается левое. Со временем такие люди смогут разговаривать нормально. Однако у взрослых такая значительная реорганизация невозможна, поэтому результатом могут стать различные речевые нарушения, например распространенные последствия инсультов.
Понимание того, что мозг разделен на области, решающие специфические задачи, пришло к людям много столетий назад. Но в последние годы нейронаука отказалась от представления о том, что отдельные функции постоянно закреплены за конкретными отделами мозга. Это подтверждает история человека, известного как F. V. Если ощупать голову прямо над ухом и чуть спереди, можно обнаружить небольшую впадинку. За этой впадинкой на левой стороне находится нижняя лобная извилина, которая принимает участие в речевой деятельности. Эта область мозга включает зону Брока, которая в норме важна для понимания языка и производства речи. Но после удаления опухоли и зоны Брока врачи с удивлением обнаружили, что у F.V. речь почти не пострадала [26]. По-видимому, рост опухоли настолько замедлился, что его мозг успел приспособиться и стал использовать для обработки языка другие области.
Изображение мозга, разделенного на зоны, каждая из которых имеет дело с конкретными качествами (дата неизвестна, возможно, XIX век). Надписи на рисунке: «Познай себя»: френологический журнал и наука о здоровье. Первоклассный ежемесячник. Посвящен «Науке о человеке». Содержит френологию и физиогномику, все признаки характера и как их толковать. Этнология, или Естественная история человека и всех его родственников
Мы делаем поспешные выводы о людях, основываясь на том, как они говорят, но это несправедливо по отношению к людям с речевыми нарушениями. Если человек говорит не так, как другие, это может создать неловкость в общении: например, если такого ребенка будут обижать в школе, у него могут возникнуть психологические проблемы. Заикание часто рассматривается как психологическая проблема, которую можно решить психотерапией. Но это не так. Сегодня считается, что причиной заикания является нарушение мозгового развития, часто обусловленное генетическим компонентом. Заикание может помочь понять, как мозг управляет речью. Оно довольно часто наблюдается в детстве: один из 20 детей от двух до четырех лет в какой-то момент жизни заикается. Это происходит в той фазе языкового развития, когда происходит очень быстрое наращение словаря: ребенок осваивает около четырех слов в день. К счастью, большинство детей «перерастают» заикание, так что часто родителям не стоит беспокоиться. Но если есть опасения, что заикание не пройдет, например, если взрослые в семье тоже заикаются, раннее вмешательство может улучшить ситуацию. Во взрослом возрасте от этого расстройства страдает один человек из ста[14].
Современное представление о мозге; акцент сделан на возможности установления нейронных связей
Понять причины этого расстройства помогает нейровизуализация мозга. Исследование показало, что у заикающихся людей во время разговора более активно правое полушарие, возможно, так мозг старается выполнить работу, которая в норме делается левым полушарием [27]. Больше информации можно получить с помощью экспериментов, в которых изменяется беглость речи. Удивительно, что при заикании можно использовать хитрые трюки, на время увеличивающие беглость речи. Этот интересный эффект можно увидеть в видеороликах в интернете. Одна из таких техник показана в фильме «Король говорит!», в котором король Георг VI мучительно готовится к публичному выступлению. В одном из эпизодов логопед короля Лайонел Лог на полную мощность включает в наушниках Георга «Свадьбу Фигаро» Моцарта, а король в это время пытается читать наизусть Шекспира. Музыка не позволяла королю услышать собственную речь, и, к своему большому удивлению, он смог бегло продекламировать монолог «Быть или не быть».
Софи Микинз, аспирантка из Университетского колледжа Лондона, экспериментировала с другим методом под названием «хоровая речь», когда один человек громко читает текст в унисон с окружающими. Это позволяет Микинз менять беглость речи и следить за тем, что происходит в мозге, с помощью фМРТ. Используя мощные магниты, сканер измеряет степень насыщения различных отделов мозга кислородом. Когда в какой-либо области повышается нейронная активность, туда направляется больший приток крови, чтобы восстановить запасы, поэтому насыщение кислородом увеличивается. Сканер позволяет определить, какие области мозга наиболее активны при разговоре [28].
В речи точно и скоординированно взаимодействует множество различных областей мозга – его слуховой, моторный, когнитивный и эмоциональный аспекты. Если человек заикается, возникают трудности в продвижении речи вперед. Проблемы возникают из-за нарушения связей между теми областями мозга, которые имеют отношение к планированию речи, и теми, которые управляют голосовой анатомией. Сканы показывают, что единственным отделом мозга, отличающимся у людей с заиканием, является вентральная часть премоторной коры, расположенная немного за бровями, если продвинуться на треть в глубь мозга. Эта область участвует в понимании, планировании и выполнении действий, таких как движения рук, ступней и рта. Но ограниченная активность в этой зоне мозга также приводит к трудностям в синхронизации планирования и реализации речи – например, человек может начать говорить еще до того, как он спланировал то, что хочет сказать. Помимо сниженной нейронной активности в мозге человека, который заикается, обнаруживаются некоторые структурные отличия. Например, могут возникать более слабые связи между вентральной премоторной корой и теми частями мозга, которые обрабатывают услышанное. Но, фокусируясь только на этой части коры, мы упрощаем реальную картину: одно исследование выделило 60 областей мозга, которые могут различаться у тех, кто заикается, а кто нет [29].
Софи Микинз хотела выяснить, способствует ли заиканию обратная связь от аудитории. Ее гипотеза состоит в том, что люди с заиканием уделяют собственной речи слишком много внимания, при этом обратная связь со слухом, которая, естественно, возникла после того, как что-то было произнесено, мешает бегло воспроизвести следующее слово. По-видимому, эта гипотеза находит свое подтверждение в сцене из фильма «Король говорит!», когда громкая музыка препятствует возможности короля следить за произносимым им шекспировским монологом. Другой способ разрушить слуховую обратную связь – проиграть в наушниках собственную речь с небольшой задержкой. Если у человека нет заикания, такой способ заставит его спотыкаться на словах и в конце концов замолчать. Парадоксально, но эта методика может сделать речь человека с заиканием поразительно более беглой. Хотя подобные уловки могут быть весьма эффективными, они не представляют собой долгосрочного решения проблемы, поскольку мозг постепенно адаптируется и проблема обратной связи возникает снова.
В фильме «Король говорит!» Георг сопротивлялся логопеду, ему не нравился такой подход. Но следовало бы поблагодарить доктора за то, что он не использовал древние методы лечения заикания. Полагают, что греческий политик Демосфен решил проблему с заиканием, разговаривая с камешками во рту и читая наизусть стихи на коротком дыхании. Поскольку благодаря нейронауке мы теперь знаем кое-что о причинах заикания, маловероятно, что его можно было вылечить подобными методами. Чтобы выяснить, какие современные (более гуманные и эффективные) методы применяются в наши дни, я обратился к специалисту по речи Кристелле Энтони. Первый раз я узнал о Кристелле, когда увидел ее поразительные вокальные зарисовки в документальном телевизионном фильме BBC. Она пела голосами Кэти Мелуа, Барбры Стрейзанд и Эллы Фицджеральд и объясняла, каким образом умело подстраивала собственную голосовую анатомию для создания разных голосов. Кристелла – логопед и лечила многих людей с заиканием. Она объяснила, что магического способа избавления от этой проблемы не существует. Она выступает за такой подход, при котором заикание перестает занимать центральное место в жизни человека.
Если вы заикаетесь, то, естественно, будете стремиться избегать слов, которые вам трудно произнести. Если, например, выговорить слово «трудный» сложно, можно заменить его на слово «аховый». Но со временем вы будете использовать все меньше слов, и такую стратегию будет сложнее реализовывать, потому что всегда найдутся слова, например имена людей, которые придется выговаривать. Говорят, что писатель Льюис Кэрролл с трудом произносил собственную настоящую фамилию Доджсон. Часть работы по преодолению проблемы заикания состоит в том, чтобы как можно реже прибегать к стратегии избегания. Кристелла старается сделать так, чтобы люди понимали и принимали тот факт, что от заикания никуда не деться. Такое отношение снижает уровень стресса и уменьшает вероятность заикания. Кристелла рассказала историю известного ученого, которому нужно было выступать с ответственными докладами и который, вполне понятно, постоянно опасался, что речь его подведет. Кристелла посоветовала ему в начале доклада упомянуть о своей проблеме, чтобы частично снять стресс и таким образом уменьшить вероятность сбоев.
Я побывал на конференции, где многие поддержали такой подход. Мне, как человеку со стороны, никогда ранее на задумывавшемуся об этой проблеме, встреча с людьми, которые, несмотря на заикание, выступали с речами, помогла многое понять. Сначала мне хотелось, чтобы они побыстрее договаривали слова до конца, но потом я расслабился и стал спокойно ждать, когда они закончат мысль. Беседа с Патриком Кэмпбелом, членом правления Британской ассоциации заикания, позволила мне посмотреть на проблему с другого ракурса. Патрик рассказал о своей жизни и о том, что его «по уши залечили» в детстве. На первом курсе медицинского института он изо всех сил старался преодолеть себя. «Я старался вообще не разговаривать», – улыбнулся он, – но нельзя ведь быть доктором, который не разговаривает!» Сейчас Патрик преуспевающий врач-стажер и спокойно говорит о своей проблеме, которая больше не доставляет ему неприятностей.
Поделиться книгой: