— Кто здесь? Убирайтесь! Уходите немедленно, если хотите жить.

Старый пердун Горны — собственной персоной! Даже без двустволки.

— Джозеф Горны, поднимите руки! — приказал Картер. — Служба Генетической Безопасности Соединенных Штатов Америки...

— Дурачки! — проскрипел Горны. — Говорю вам, убирайтесь! Вы пришли за червем, да? Бегите от червя, истинно говорю вам! Спасайтесь! Сила его велика, никто не может сопротивляться ему. Он высосет ваши души, превратит их в тленный прах, погрузит тела ваши в геенну огненную...

— Червь! — радостно отозвался Руди. — Похоже, наш объект на месте. Пока, папаша.

И выстрелил.

* * *

— Лина, Лина. Просыпайся, детка. Очухивайся... — Умник гладил девочку по лицу, массировал мочки ушей — никак не мог заставить себя надавать ей ладонью по щекам — просто, незатейливо, дабы привести в чувство.

От горящей неподалеку машины волнами шел раскаленный воздух. Огнем занялись соседние деревья — начинался лесной пожар. Вот так-то: еще и экологическое преступление — навскидку четвертой степени. Впрочем, как говорится, семь бед — один обед. Главное — дело. Довести дело до конца. И свалить подальше. Хорошо бы еще и девочку с собой вытащить...

“Хорошо бы”... Лицемеришь даже в мыслях. Прекрасно осознаешь, что эта девочка для тебя сейчас самое главное, и ради нее стоит наплевать на червя, и на джиннов, и на генетические секреты всех держав мира, черт бы их драл во веки вечные. Взять девочку на руки и уйти в ночь, раствориться во мгле, потеряться вместе с ней в макрокосме обычных людей. Конечно, его найдут... Но найдут не сразу. Пять лет счастья... Или три — хотя бы три года. Могут же они, в конце концов, оставить его в покое? Он заслужил этот отдых.

Лина открыла глаза.

— Умник...

— Слава те господи, очухалась, — сварливо сказал Умник. — Как ты? Идти сможешь?

— Смогу, — Лина приподнялась и тут же закрылась рукой от палящего жара. — Что там горит?

— Наш “Форд”.

— Почему?

— Потому что некая особо искусная гонщица въехала в дерево. Поздравляю. Допрыгалась, детка. Ведь предупреждал я...

— Надо идти, — Лина, ойкнув от боли, поднялась на ноги. — Пойдем, тут недалеко.

— А может, плюнем на все? Подумаем о спасении собственных шкур? Думаю, мы уже опоздали.

— Нет, не опоздали! — возмущенно крикнула Лина. — Ты же сам все это затеял, сам потащил меня сюда. А теперь, когда мы уже на месте...

— Ладно, ладно, — Умник махнул рукой. — Побежали. Только об одном прошу — держись у меня за спиной, не высовывайся.

— Так и сделаю.

* * *

Пуля попала точно в лоб Джозефа Горны. Старик свалился на пол, исчез из окна.

— Готов папаша, — сказал Руди. — Кстати, он сбрендил, так что еще и спасибо нам должен сказать — за облегчение мук и спасение души. А мы ему скажем ответное спасибо за то, что окошко взрывать не пришлось. Вот такие мы все вежливые. Фил, посмотри, что там.

Брем приподнялся на цыпочки, навис над подоконником, просунулся в комнату. По стенам дома пополз желтый круг от фонаря.

— Воняет сильно, — сообщил он. — А так все нормально. Не двигается.

— Еще бы он двигался, после такого-то... Прыгай туда, Фил. Только на живот ему не наступи.

Агент Брем перелез через подоконник, скрылся в комнате. Зажегся свет. Щелкнул замок, открылась дверь, в проеме ее появился Брем.

— Заходи, Руди, — сказал он, довольно улыбаясь. — Только противогаз не забудь.

— ф-фу! — Руди, поднимаясь по ступеням, помахал ладонью около носа. — Странный запашок, однако. Будто кто-то срал асфальтом. Причем неделю, не меньше.

— Приступаем?

— Бегом. — Руди посмотрел на часы. — Осталось двадцать минут. Успеем, если распотрошишь его оперативно.

— Что, опять я резать буду? — Фил страдальчески сморщился.

— Ты. Кто еще? Не я же?

— Может, Карлосу поручим? Пусть учится.

— Ага. И наблюет тут. И червяка нашего пополам сдуру разрежет. Кончай разговоры, Фил. Работай.

Брем вздохнул, нацепил на лицо маску, натянул длинные, до локтей, перчатки, открыл чемоданчик, достал оттуда клеенку, постелил на пол, встал на нее коленями.

— Забрызгает, как думаешь? — спросил он.

— Можешь не сомневаться, — оптимистически пообещал Руди. — Будешь в крови и дерьме по самую макушку. Отмываться потом будешь три дня и не отмоешься.

— Черт, ну что за работа такая?

— Нормальная работа. Давай быстрее, не копайся. Брем вздохнул еще раз — еще грустнее, и извлек из чемоданчика скальпель с длинным лезвием.

* * *

Побежать не получилось. Умник, слава богу, в аварии не пострадал, но вот Лина, отменная бегунья в недалеком прошлом, заметно охромела. Припадала на правую ногу при каждом шаге и с трудом сдерживалась от стона.

Ну да ничего. До свадьбы заживет. Главное, дожить до нее — до свадьбы.

Путь их кончался, Блинк-ривер уже мерцала лунными бликами впереди, в просветах меж деревьями. Умник оглянулся назад — торопится, ковыляет бедная девочка; приложил палец к губам, достал пистолет, снял с предохранителя.

— Скипер, — прошептала Лина, показывая на черный ломаный силуэт, метрах в ста слева.

— Ага, — кивнул Умник. — Думаю, джинны уже в доме. Дом справа?

— Да.

— Хорошо. Значит, мимо нас не пройдут.

— Что ты с ними сделаешь?

— Постараюсь не убить, — туманно выразился Умник. — Давай так — дальше я один пойду. Без тебя справлюсь. Что-то ты у меня нынче хроменькая.

— Нет. Я все равно пойду. Не отвяжешься.

— Господи, ну где таких глупых девочек делают? — Умник досадливо развел руками. — Ну ладно, иди... Как там свистун твой? Жив? Свистит еще?

— Еще как! В десять раз сильнее чем раньше. Ты сам не слышишь его?

— Нет. Врубил защиту на всю катушку.

— Правильно. Будь осторожен с ним, Умник. Он очень, очень сильный.

* * *

— Ну что, что? — Руди едва не подпрыгивал от нетерпения. — Что там? Ты долго возишься, Фил. Пять минут уже. За это время можно корову распотрошить.

— Ничего...

— Ты внимательней, Фил. Внимательней ищи. Сейчас найдешь. Вон там еще прощупай, — он показал пальцем издалека, стараясь не приближаться к изрезанному вдоль и поперек трупу. — И покопайся еще вон там, в том углу, белеет там что-то...

— Да нет здесь ни черта! — взорвался наконец Брем. Пот тек по его лицу, заливал глаза, но он не мог вытереть лоб — руки были перепачканы полужидкой смердящей жижей до самых плеч. — Весь кишечник я вскрыл, и тонкий и толстый. И желудок. И пищевод пробужировал. Нет его здесь, говорю тебе!

— Может, в легкие как-то забрался?

— Да нет же! Сканировал я легкие!

— А в голове? В мозгу? Надо вскрыть ему черепушку.

— Сам вскрывай!

— Эй, агент Брем, давай-ка без вольностей, — зло сказал Картер. — Если я сказал — распилить объекту череп, значит, так и делай. Мы этот трупешник на молекулы раскидаем, но то, что нам надо, найдем. Понял?

— Понял, — буркнул Брем.

* * *

— Сейчас ты меня увидишь, — сказал голос. — Я понравлюсь тебе, человечек. Я такой симпатичный, я всем нравлюсь. Ты будешь выть от восторга.

Карлос был бы рад взвыть сейчас в полный голос, позвать на помощь, но горло его свело в спазме. Он снова попытался поднять пистолет, приложил все силы. Безрезультатно — руки и ноги парализовало, все тело застыло, словно на него наложили сплошной гипсовый корсет. Единственное, что еще мог делать Карлос, — ворочать глазами, смотреть и видеть, как через приоткрытую дверь на крыльцо выползает червь.

Он был не больше фута длиной, но казался Карлосу длинным, как гремучая змея. Таким же длинным и страшным. Плоское членистое тело, перекатывающееся волнами. Редкие длинные щетинки — как рыжие волосы, торчащие из бородавки старухи-ведьмы. Раздувшееся бугристое брюхо — сквозь полупрозрачный хитин видно, как шевелятся внутри червячки-личинки.

Карлоса затошнило.

— Меня зовут хиту, — произнес голос. — Мы так называем себя — хиту. Имен у нас нет. Впрочем, имя у меня скоро появится. Меня будут звать Карлос Коста, потому что я поселюсь в тебе. У тебя сильное тело, человечек, оно принесет мне много удовольствия.

— М-м-м... — прохрипел Карлос. На большее его не хватило.

— Ты не согласен? Странно... Впрочем, смешно это — спрашивать согласия у вас, глупых человечков. Не понимаете своего счастья. Сейчас ты наклонишься, возьмешь меня в руки и поднесешь ко рту. Все остальное я сделаю сам.

Лицо Карлоса вздулось, побагровело, из глаз потекли слезы. Он прилагал отчаянные усилия, чтобы сопротивляться червю. И ничего у него не получалось.

Он начал медленно наклоняться.

— Все, все! — заявил Брем и поднялся на ноги. — Хватит. Я из него уже бефстроганов сделал. Ничего здесь нет. Сам видишь.

— Вижу, — угрюмо согласился Картер.

— Не было в нем червя. Мы крепко влипли, Руди. Пошли по ложному следу...

— Не бухти. Все мы сделали правильно. Червь здесь.

— Где? Где он? — возопил Брем, показывая на рас-киданную по полу груду ошметков и обрезков, еще недавно бывшую Джозефом Горны, приличным гражданином США.

— Червь вылез из старика, — сказал Картер, шаря глазами по комнате. — Он где-то здесь, в доме. Черт, почему дверь открыта?

— Ты сам ее не закрыл — последним входил.

— Черт... Ну ладно, мимо Карлоса наш глист все рав-но не проползет. Обыщем весь дом. Найдем глиста.

— Не успеем. Сейчас понаедут копы.

— Теперь уже без разницы. Главное — найти глиста. Найдем — точно отбрыкаемся, я тебе гарантирую. Фостер — наш человек. Иди в ванную, умойся. Заодно закрой там все отверстия — не дай бог, глист уйдет через канализацию. А я начну с комнат...

— Эй, Фил, подожди!

Дверь распахнулась. Карлос Коста шагнул через порог. Руди, человек не робкого десятка, обомлел, когда увидел его лицо. Углы рта Карлоса были разорваны до середины щек, кровь стекала из них, впитывалась в воротник, ставший из белоснежного пятнисто-красным.