— Пароль: “Жизнь — дерьмо”, — сказал он. — Отзыв: “Люди — лжецы”.

Монитор на столе ожил, на нем появилась квадратная физиономия агента Фила Брема.

— Отдыхаешь, Руди? — спросил Брем.

— Размышляю о жизни. Что нового?

— Кое-что интересное. Поймал наконец-то этого Адама, племянника нашего Джозефа Горны, допросил его. Оказывается, у Джозефа есть ранчо где-то в лесу, в Мичигане. Он периодически ездит туда ловить рыбу. Есть большая вероятность, что он скрывается именно там.

— Отлично, — Картер кивнул. — Едем на ранчо, стало быть? Искупаемся в речке, посмотрим, какой улов у старины Джо?

— Не получится. Племянник не знает, где это место точно находится.

— Врет, — уверенно заявил Руди. — Вези этого Адама сюда. Я из него Еву сделаю, но информацию вытащу.

— Бесполезно. Он на самом деле не знает. Я просканировал его мозги — пусто. Джозеф всегда ездит туда один, Адам никогда там не был, да и не больно-то интересовался этим самым ранчо.

— Ясно. — Руди убрал ноги со стола, придвинул к себе клавиатуру. — Сейчас прозвоню по базе. Где ты говоришь, у него фазенда? В Мичигане? Меж сосен и берез, на ягодной полянке?

— Я уже прозвонил. По нулям. Ранчо записано на какого-то другого человека. Да, похоже, и не ранчо это вовсе — так, одно название, рыбачий домишко на берегу речки и четверть акра земли, заросшей кустами. В Мичигане таких частных владений — несколько тысяч.

— Да хоть миллион! — Руди придвинулся к экрану вплотную — так, что брызги слюны полетели на стекло. — Мне нужен этот хренов глист, инопланетный червяк, и ради него я не то что Мичиган, все Штаты на уши поставлю! Заказывай скипер, я хватаю Карлоса, и через полчаса прыгаем к озерам. Я не я, если сегодня же не найду чертово ранчо и Джо на нем. Все понятно?

— Понятно... — хмуро пробурчал Фил. — Ты хоть спал ночью, Руди?

— Спал.

— А я — нет.

— Ерунда. На месте отоспишься, дам тебе на это пару часов.

— Ну спасибо, благодетель, — сказал Фил Брем. — Вовек не забуду.

Хиту смотрел на мир глазами пожилого, изможденного, нездорового человечка. Человечек стоял по колено в воде уже два часа подряд — ноги его замерзли и потеряли чувствительность, мошонка сжалась, тощий живот, казалось, прилип к позвоночнику, лицо и руки покрылись волдырями от укусов мошкары. Человечек Джо застыл как изваяние, опустив в воду бесполезную удочку без лески. Между ног его плавали черные окуни. Джо не обращал на них внимания. Голову его заполнял равномерный, механический рокот — фразы на архаичном английском, латинском, польском языках сменяли друг друга с монотонностью заевшей пластинки:

“Because thou sayest: I am rich, and made walthy, and have need of nothing: and knowest not, that thou art wretched, and miserable, and poor, and blind, and naked… Nie czuje, sie, dzis dobrze. Deus, cuius verbo sanctificantur omnia, benedicteonem Tuam effunde super creaturas istas… Jest mi niedobrze”...

Фразы из священных книг, жалобы на здоровье, слова о семье. Бессмысленный набор, белиберда.

Человечек дошел до крайней стадии истощения, жизнь едва теплилась в нем. Однако червь не чувствовал ни малейшего удовлетворения. Ему еще не приходилось вкушать столь безвкусной, отвратительной пищи.

Потому что человечек не был унижен.

Почему он не чувствовал унижения? Из-за того, что сошел с ума?

Нет, вовсе не из-за этого. Вряд ли он сбрендил по-настоящему — просто выставил защиту, отгородился от хиту забором из своих дурацких фраз.

Червь понимал причину своего провала: сей человечек не был хищником. Две людские особи, которыми хиту уже насладился, были настоящими бестиями — физически развитыми, жестокими, уверенными в своей силе, привыкшими нападать и побеждать. Превращение в жертву стало для них истинной трагедией. Этот же хлюпик сразу ушел в себя. Он не поддавался контролю.

Хиту сделал ошибку. Он рассчитывал, что задержится в теле старика ненадолго, что быстро перескочит в Лину — ту девицу, которой он позволил сбежать с астероида. Девица была в его вкусе — юная тигрица, особь сильная и живучая, да еще и снабженная рефлексами пальцеглаза. Бесценный, можно сказать, экземпляр.

И вот на тебе — отбилась от Виктора, не подчинилась мысленным посылам хиту и снова удрала — на этот раз против воли червя. Странно это, странно.

За три месяца, проведенных на Земле в теле Виктора, хиту убедился, что люди не могут сопротивляться его приказам — мысленные волны, посылаемые им, действовали на всех. Причем люди не осознавали, что действуют по чужой воле, — они тупо подчинялись, не задавая себе лишних вопросов. Червь блаженствовал, он заставлял Виктора попадать во все новые приключения, подвергающие его смертельной опасности, и он же, мудрый хиту, вытаскивал Виктора каждый раз — на волосок от гибели, вдоволь насладившись страхом и униженностью дрянного человечишки. Виктор был хорош, что и говорить... И все же он отработал свое. Лина должна была стать следующим долгим пристанищем. План был разработан детально, искусно, изящно. И сорвался.

Лина не подчинилась ему. Более того — она раскусила хиту, услышала его волны, назвала его свистуном. Почему?

Нетрудно догадаться о причине. Ее гены нашпигованы чужеродными кластерами как булка изюмом. Они сделали ее гибридом — не только человеком, но и стансовской тварью. Гибридом с новыми свойствами. Она может сопротивляться хиту — в отличие и от людей, и от стансовских зверюг.

Нет худа без добра. Если бы хиту попал в эту девицу, она наверняка нашла бы способ справиться с ним. Она опасна для него, очень опасна. Держаться от нее подальше. А ошибки... Для того они и существуют, чтобы их исправлять.

Старик упрям, но долго он так не простоит. Вчера торчал в воде три часа, гаденыш, но все же сдался и пошел домой спать. А дальше... Хоть здесь и лес, но Мичиган — это вам не Аляска. Местность достаточно населенная — местными жителями, туристами, такими вот, как Джо, рыболовами. Кто-нибудь непременно приблудится, пройдет мимо дома в зоне захвата, и хиту услышит его, и возьмет под контроль, и закончится его неприятное заточение внутри негодного раба.

— Эй, Джо, — позвал червь. — Ты слышишь? Пойдем домой, дружочек. Хватит мерзнуть. Растопим камин, высушим наши старые ноженьки, поедим вкусных консервов, запьем их вином...

— Рыбка, рыбка, — сказал Джозеф. — Поймаю рыбку и сразу пойду.

Хиту в очередной раз пожалел, что у него нет рук. Он с удовольствием отвесил бы старику хорошую оплеуху.

* * *

— Умник, мы сможем когда-нибудь выйти из этого дома? — спросила Лина. — Или будем сидеть здесь до самой смерти?

Умник развешивал выстиранную одежду на веревке, которую собственноручно протянул через всю комнату. Стирал, естественно, тоже он сам — в ванной, руками, и достаточно умело.

— Когда-нибудь выйдем, — сказал он, не оборачиваясь. — Вот одежонка высохнет, и двинемся в путь.

— Куда?

— Сложно сказать...

— Ты никогда не отвечаешь на мои вопросы, — капризно заявила Лина. — Ты скрытный, недоверчивый и угрюмый. И как я смогу жить с таким человеком?

— Ты тоже многое от меня скрываешь.

— Ничего я не скрываю.

— Скрываешь, скрываешь.

— Что именно?

— Не рассказала мне про инопланетянина.

— Какого инопланетянина? — опешила Лина.

— Разумную тварь со Станса.

— Не знаю ни про какую разумную тварь.

— Не знаешь? — Умник усмехнулся, пошел к своей сумке, выудил из нее комп, раскрыл его на столе. — Думаешь, джинны охотятся только за тобой, уникумом? Есть еще одна зверушка — похлеще тебя будет. Вот, послушай.

Он запустил файл, и мужской голос произнес:

— Виктору Дельгадо помешало разумное существо! Оказывается, на Стансе существует-таки разумный вид! И один представитель этого вида проник в лабораторию Дельгадо и захватил Виктора, а потом покинул его и теперь разгуливает по Нью-Йорку. Вы представляете, Стив, какое это событие?! На Земле находится живой инопланетянин!

— Вот оно как, оказывается, — Умник покачал головой. — На астероиде, с которого ты сбежала, обитал разумный стансоид. Ты его не видела, случаем? Не играла с ним в шахматы?

— Это свистун, — сипло произнесла Лина. — Извини, я и вправду тебе не все рассказала. Я думала, что он ушел, что я уеду с тобой в твою страну, что забуду про него навсегда, и вспоминать не буду. Свистун — он такой страшный, что хуже не бывает.

— Свистун?

— Ну да. Когда он рядом, все время жуткий свист в ушах стоит. Что у тебя за запись?

— Последний час жизни Ушастого. Его убили джинны. Застрелили, но перед этим допросили по полной программе, даже мнемосканирование сделали.

— Откуда ты ее взял?

— Жучок в стене. Микрофон. Сама понимаешь, после того, как мы с Ушастым напоролись на тебя, я не мог оставить его без присмотра.

— И ты не пришел ему на помощь? Только не говори, что не справился бы с этими агентами.

— Не успел, — виновато произнес Умник. — Когда они пришли к Ушастому, я был в Атланте. Сама понимаешь, за два часа до Синего квартала оттуда не допилишь, хоть тресни.

— Что ты делал в Атланте?

— Дела...

— Ты что-нибудь еще знаешь про свистуна?

— Есть еще кое-что, слушай. — Умник снова включил запись.

— Раса разумных червей, — продолжил голос агента. — Кишечные паразиты стансовских крупных хищников, наподобие наших лентецов. Они могут контролировать сознание животных — а теперь, как выясняется, и человека. Понимаете, какое сокровище попало на нашу планету? Сейчас мы активно ищем его. Уверен — не пройдет нескольких дней, и инопланетянин будет в наших руках!

— И что вы с ним сделаете? — спросил Ушастый, могильным холодом повеяло от его голоса. — В контакт вступите? Экспедицию на Станс организуете с целью культурного обмена?

— Культурный обмен? С глистами? — агент рассмеялся. — Да что вы, Стив? Для нас этот червь — источник ценнейших утилит, россыпь генных сапфиров и алмазов, набор золотых хромосом. Мы разберем его на части, разложим на молекулы, соберем снова и вытянем все полезное, что только можно вытянуть на нынешнем этапе развития технологий.

Умник вырубил запись, достал сигарку, закурил. Выглядел он вполне спокойно, только вот руки дрожали, выдавали напряжение.

— А теперь давай начистоту, Лина, — сказал он. — Что ты еще знаешь о черве?

— Да, папа так и сказал — червь, — шмыгая носом, произнесла Лина. — Червь диавольский, демон адов. Виктор его притащил сюда, на Землю, но он потом в папу перелез. Он в папе был, когда я пришла, и он всеми командовал. Всеми, кроме меня. Поэтому меня Вик пытался убить, а потом — отец. — Лина вытерла глаза рукавом. — Только отец ему не позволил... Я успела выпрыгнуть в окно, спустилась на веревке. А он... Он остался в папе, этот сукин глист. Я знаю.

— Стало быть, теперь он в твоем отце?

— Может быть. А может, уже перешел в кого-то друтого. У него, похоже, манера такая — переходить из человека в человека, а тех, из кого вышел, — убивать. Как в дурном кино...

— Надо убить эту глисту, — решительно сказал Умник. — Уничтожить к чертовой матери. Если она попадет в руки СГБ, совсем плохо будет. Я должен успеть первым.

— Что за чушь ты несешь? — встрепенулась Лина. — За нами самими охотятся, мы должны удирать! Соваться под нос СГБ — самоубийство. А джинны идут по следу этого червяка...

— Я уничтожу червя, а потом мы убежим.

— Ты с ума сошел! С такими вещами не играют.

— Это не игрушки. Если червь достанется “Форслайфу”, все перевернется.

— Что — все?

— Весь мир полетит вверх тормашками. Они и так вконец обнаглели со своими зомби. А теперь настрогают этих червей... Новое оружие. Идиоты, они же не смогут их контролировать! Они не понимают, что творят.

— Это я ничего не понимаю! Кто — они?

— СГБ. Пентагон. Секретный проект “Форслайф”. Человечество стоит одной ногой в могиле, а эти уроды делают все, чтобы добить его.

— Все-таки ты шпион, — уверенно заявила Лина. — И упорно втягиваешь меня в свои шпионские дела.

— На этот раз не втягиваю. Я поеду один. Сделаю все, что надо, и вернусь сюда. А потом мы покинем страну.

— Нет, так не получится. Поедем вместе.

— Тебе нечего там делать. Здесь ты в безопасности.

— В безопасности? — крикнула Лина, вскочив на ноги. — Да я с ума тут сойду, если останусь одна! Ты втравил меня в эту историю, Умник, так вот, будь добр, таскай теперь меня с собой всюду, пока не спасешь окончательно. Или не угробишь насмерть.

— Ладно, едем вместе, — Умник согласился неожиданно легко. — Где может быть сейчас твой отец?

— На ранчо. Я уверена.

— У него есть ранчо?

— Ну не совсем ранчо. Небольшой одноэтажный домишко на берегу речки. Там он ловит рыбу.

— Его, наверное, уже зацапали, — удрученно покачал головой Умник. — Прятаться в частном владении бессмысленно. Скрываться лучше в большом городе, только знать нужно, как это делается. Найти по базе данных этот домик — нечего делать.

— По базе его не найдешь. Официально дом принадлежит другому человеку. Имя отца в документах не фигурирует.

— Так, значит... — слик забарабанил пальцами по столу. — Что ж, это лучше. У нас есть шанс успеть. И где же это, с позволения сказать, ранчо?

— На севере Мичигана.

— На самом озере?

— Нет, что ты. На озере толпы людей. А отец искал уединенное место. Это на двадцать пять миль западнее Альпины, в лесу. Там около сотни таких владений, вдоль речки, и от одного домика до другого не ближе километра. И все — рыболовы.