КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ФАНТАСТИКИ, 2019

И собеседник из меня похуже, чем из Незамерзайки.

Самому мне в виртуальность погружаться было нельзя. Я мог понадобиться девочке. Пришлось все три часа сидеть без дела, уставившись в одну точку, будто я экономил каждую калорию, как космонавт в потерпевшем крушение корабле, которому надо растянуть свои запасы до того времени, когда подоспеет помощь. Вообще-то, лучше уж сразу в анабиозную спячку ложиться, потому что помощь может подоспеть лет этак через сто. Пусть запасов энергии на такой срок и хватит, но может не хватить жизни.

Я думал об этой девочке. Вряд ли в её мозг будут качать слишком много сведений. В меня в своё время закачали столько информации, что порой мне казалось, мозг не выдержит такой нагрузки, вспенится и разорвёт черепную коробку. У девочки слишком развита интуиция. Она всегда будет действовать спонтанно, а такие специалисты, как я, послужат ей так же, как служили компьютерному пользователю жёсткие диски. Они склад информации, где тут же найдёшь необходимую, но не стоит держать всё это в своей голове. Слишком много тогда гам будет хлама.

Мы не стали подъезжать к зданиям космопорта, а остановились на возвышенности, с которой открывался вид на готовящийся к старту десантно-разведывательный бог. Это была десятиметровая сфера на выдвижных опорах, утыканная, как соты, соплами маневровых двигателей. Внешне бот сильно проигрывал и пассажирским планетолётам, и даже транспортным модулям, которых на стоянке возле здания космопорта было с десяток, и ещё штук пять либо взлетали, либо шли на посадку.

Оглянувшись, я увидел, что девочка сидит одна и смотрит на меня. Я и не заметил, когда Незамерзайка покинул её и сколько она вот гак уже за мной наблюдает. От её взгляда я невольно покраснел.

— Мы приехали? — спросила девочка.

— Да, — кивнул я, протянул девочки очки виртуальной реальности, закрывавшие глаза и нос. — Надень.

Мне разрешили показать ей только старт бога. Всего несколько секунд. Может минуту. Она должна придумать для него какое-то название. Каждый в отдельности бот, конечно, будет иметь собственное имя. Но девочка должна придумать название для веет класса. Первое слово, которое придёт ей в голову.

Мы встали на холме возле серебристой машины. Ветер развевал платьице девочки.

— Вы готовы? — услышал я голос диспетчера в слуховом имплантате.

— Да.

Из-под бота ударила прозрачная струя, подняв в воздух тучу пыли. И откуда она взялась, если сотни роботов каждый день убирают взлётно-посадочные полосы, и они чище, чем полы в домах?

— Снимай очки! Смотри! — закричал и показал рукой на бот.

Он уже начал подниматься. Солнце играло на его пока ещё не обгоревшем корпусе. Нагретый воздух под ним слегка искажался, как в пустыне. До нас донеслись раскаты грома. Небеса от него будто трескались. Тугая волна воздуха ударила в лицо.

— Громолёт! — восторженно закричала девочка.

О, как верно она подметила, что этот бот ревёт рассерженным зверем. Никто из конструкторов не думал над тем, что он должен взлетать и садиться, как транспортные модули или пассажирские планеры — бесшумно, чтобы не беспокоить обитателей Земли. Этот бот будет работать в тех местах, где почти нет людей. Только члены экипажа. Но они всё равно не услышат этого грома. Он будет садиться на планеты и спутники, на которых вовсе нет атмосферы. Там он не будет так реветь. ТАК он ревёт только здесь. Но на Землю он или другой такой же вернётся через десятки и десятки лет разве что в виде музейного экспоната, если раньше не сгинет где-нибудь в глубоком космосе.

«Громолёт, — подумал я. — Отлично звучит».

К тому времени, как она вырастет, мы построим много таких кораблей. Каждому дадим свое имя, чтоб не забывать тех, кого уже с нами нет, но кого надо обязательно помнить. Я начал перебирать в уме некоторые из них: «Громолёт «Георгий Андреев». «Громолёт «Рабдан Бадмацыренов». Ребята будут гордиться, что летают на этих кораблях.

Девочке нравилось, как рычал корабль, потому что в этом рёве чувствовалась сила, будто он всех предупреждал, что проснулся. Она заливалась смехом, хлопала в ладоши и, не ухвати я её за ногу, взлетела бы слишком высоко.

«У тебя будет стая таких зверей, береги их», — хотел прошептать я ей на ухо, но так и не прошептал.

Она наконец-то проявила свои эмоции. Наверное, эта поездка тоже своеобразное для неё испытание. Мне не понять её наставников. Но они считали, что и этот старт, и придуманное слово нужны девочке.

Проводив взглядами громолёт, мы ещё с минуту после того, как он исчез в облаках, стояли на месте с задранными вверх лицами, потому что рёв всё падал и падал с небес.

— Всё? — спросила девочка, когда рёв затих. Во взгляде и голосе проступала грусть.

— Да, — сказал я. — Ты очень помогла. Спасибо большое.

— Да не за что. Мне интересно. Пора возвращаться?

Я кивнул. Девочка вздохнула, опустилась на землю, закрыла глаза, выставила перед собой руки и двинулась к машине. Похоже, ей не хотелось надевать очки. Я бросился помогать, но она и без моей помощи нашла дорогу, ни разу не споткнувшись.

Вдруг где-то вдали вновь раздался гром. Девочка, услышав его, открыла глаза, встрепенулась, с надеждой посмотрела на меня, но я только руки развёл.

Небо в той стороне, откуда слышались раскаты, набухло темнотой и сквозь неё начали проступать всполохи молний.

Это гроза с дождём. А наш громолёт улетел. ТМ

Павел Подзоров

ОТПУСК

техника — молодежи || № 05 (1037) 2019

Жизнь её никогда не была лёгкой. Да и время делает своё дело. Когда-то она вся сияла, но годы безжалостны. Былое сияние поблекло, его сменила какая-то серость. Серость во всём.

А сколько тягот и испытаний выпало на её долю. Сколько грязи она повидала! И всё это она пропускала сквозь себя. Жизнь била и топтала её. То припечатывала подошвой сапога, то раскатывала безжалостным колесом.

Больших физических проблем ей это не доставляло — она была крепкой закалки, но всё равно было неприятно. Она понимала: работа есть работа. Служба. Долг!.. Но как же это всё надоело.

Всё! Хватит! Даже ей положен отпуск. Очередной сеанс связи завершён. До следующего целых пол года.

И на глазах изумлённых прохожих тяжёлая ливневая решётка приподнялась в воздух, в несколько мгновений превратилась в странной формы аппарат с крыльями и, устремившись ввысь, быстро растаяла в вечернем небе. ТМ

Андрей Анисимов

ЯЩИК ПАНДОРЫ

техника — молодёжи || № 7–8 (1039) 2019

Его Верховенство Глава Управляющего Совета Всех Секторов Цивилизованной Зоны Эхойза Тэ-Ор поудобнее устроился на своём ложе и начал медленно менять цвет с синевато-зелёного на фиолетовый.

— Не понимаю, чем вы недовольны, Инспектор, — проворчал он, покрываясь тёмными пятнами. — Вы же его поймали.

Расположившийся напротив Инспектор Департамента Охраны Порядка и Устоев Нэффи кивнул.

— Да, поймали. Но поимкой этого авантюриста дело не закончилось. Незаконно присвоенное им имущество возвращено не полностью. Многого мы ещё не нашли, и список довольно внушительный. Кое-что, как мы выяснили, он уже успел реализовать, кое-что — припрятать. Распутывая клубок его коммерческих сделок, первое рано или поздно мы найдём, а вот со вторым сложнее. Кирс исключительно хитрая бестия, и прятать свою добычу он умеет. Так вот, среди этих вещей — один из экспонатов, находившийся в Фонде Наследия.

— Вот как… Какой-то ценный артефакт?

Нэффи расширил свои и без того огромные глаза.

— Ценный — не то слово! Этот проходимец сумел добраться до лабораторий, занимающихся вопросами материализации, и увести оттуда кимлок. Эхойза вопросительно поднял головные рецепторы.

— Простите, что?

— Кимлок. Или же, выражаясь языком современных инженеров, Универсальный Биполярный Широкодиапазонный Формирователь. Древний прибор, по преданию, изготовленный самим Шиингой. Больше известный как Генератор Чудес.

— Какое необычное название, — промолвил Эхойза. — И он что, действительно способен э-э-э… творить чудеса?

— Точнее сказать: облекать в конкретную форму самые причудливые фантазии, используя для этого принципы, к пониманию которых мы только-только приближаемся. Уникальное устройство. Но таковым оно становится только в руках опытного оператора. Без должного управления это просто источник нелепостей и парадоксов. Иногда забавных, иногда даже опасных. Если с ним начнёт работать кто-то, кто не имеет никакого представления, как это правильно делать, и должного опыта, результат может быть самый непредсказуемый. Кирс тоже попал с ним впросак. Выкрав прибор, он попытался использовать его для своих корыстных целей, но, не имея должной подготовки, получил в итоге одни разочарования. Помучавшись с ним, он решил спрятать его до лучших времён, однако деактивировать его он не смог, поскольку для этого, видите ли, тоже нужны определённые знания. Поэтому до сего времени кимлок находится в активном режиме, а это означает, что у нас есть шанс его обнаружить.

— Каким же образом?

— Будучи активным, но лишённым всякого управления, Генератор начинает функционировать в особом режиме, который специалисты именуют МПФ — материализация произвольных форм. Под материализацией в данном случае следует понимать создание не только материальных объектов, но и энергетических структур, провоцирующих зачастую изменения физических условий окружающей среды. Никем не управляемый и не контролируемый, он начинает самопроизвольно производить всевозможные объекты, сиречь аномалии самого разного характера. Именно по этим аномалиям, то есть объектам и явлениям, нетипичным для природных особенностей того или иного мира, кимлок и можно обнаружить. Конечно, различных аномалий хватает и без него, но там, где он будет находиться, их количество станет заметно превышать среднестатистические величины. Вкратце так.

— Гм. — Эхойза начал было опять менять цвет, но вовремя спохватился и вернул себе прежний оттенок. — Что ж, согласен, вернуть такой ценный прибор действительно необходимо. Только чем тут могу помочь я?

— Кирс мог спрятать кимлок где угодно. На любой планете. Поэтому мне необходима ваша санкция на детальный осмотр каждого мира.

— Извольте. Вы имеете право делать это и без моего разрешения.

— Вы меня не поняли, — покачал головой Нэффи. — Я имел в виду осмотр всех планет. Всех нам известных. То есть и тех, которые находятся за пределами Цивилизованной Зоны. В том числе и обитаемых…

Эхойза даже посветлел от изумления.

— Но это же Дикая Зона! Планеты низкоуровневых цивилизаций, населённые варварами, дикарями, примитивами. Заповедная Зона, Инспектор!

— Я знаю, Ваше Верховенство, — спокойно ответил Нэффи. — Но это вынужденная мера. Как я уже сказал, Кирс мог спрятать кимлок где угодно, а за время, прошедшее с момента исчезновения прибора, преступник успел засветиться на десятках разных планет, в том числе и на окраинах галактики. Есть немалая доля вероятности, что он спрятал украденный кимлок именно там.

— Это невозможно, — Эхойза покрылся нервной россыпью пёстрых пятен самого разного оттенка. — Наше посещение этих миров и так оставляет глубокий след в их истории. А если туда нагрянут ваши команды. — Его Верховенство закатил глаза, всем своим видом показывая пагубность подобных действий. — Стоит ли так рисковать?

— Стоит, Ваше Верховенство. Второго кимлока у нас нет. Тот, который взят из Фонда Наследия, — единственный и неповторимый. Помимо чисто исторической ценности кимлок — повторюсь — представляет собой устройство, использующее технологии, до конца нами не изученные, а потому ценность его переоценить трудно. Кроме того, вызванные его бесконтрольной работой эффекты крайне нежелательны на населённой планете, да ещё в Дикой Зоне.

— Почему вы решили, что прибор спрятан именно на обитаемой планете?

— Здесь своя логика, — ответил Нэффи, покачивая из стороны в сторону головными рецепторами. — Расчёт простой. Кирс оставил его на обитаемой планете, чтобы усложнить нам процесс поиска кимлока. Обитаемость — раз, и всевозможная чудь, которая неизменно появляется там, где к естественным аномальным образованиям, всевозможным геопатогенным зонам добавляются явления, инспирированные разумными существами, — два. Как следствие большого количества выделяемой местными психоэнергии. Отделить то, что было привнесено извне, от того, что имеет, так сказать, местную «прописку», очень трудно. Прекрасная маскировка для активированного Генератора.

— А вы не можем — выудить нужные сведения у него самого? — раздраженно проговорил Эхойза, постепенно успокаиваясь и снова темнея. — Не в беспамятстве же он был, когда прятал Генератор. Нэффи отрицательно помотал головой.

— Зондирование мозга ничего не дало. Он умеет блокировать свою память и прятать нужные сведения там, куда мы не в силах добраться. Так что или широкомасштабная поисковая операция по всей изученной Вселенной, или никак.

— Ну, хорошо, — сдался Эхойза. — Если это столь важно и если иначе никак, то так и быть. Только прошу вас быть предельно осторожными. Помните — это Дикая Зона!

— Не беспокойтесь, — заверил его Нэффи. — Мои агенты — опытные сотрудники. Знают, что делать.

— Прекрасно, — отозвался Эхойза. — Удачи вам, Инспектор.

— Благодарю вас, Ваше Верховенство, — Нэффи позволил себе немного изменить расцветку. — Мы постараемся провести операцию максимально быстро и аккуратно.

* * *

— С того самого дня, как в первый раз энело прилетело, тогда всё и началось, — дед Никифор чиркнул спичкой, прикуривая сигарету, пятую или шестую по счёту за последние полчаса. — Вон там, над лесом зависло, потом село. Сам видел. Долго его не было, я уж было подумал, а не сходить ли и посмотреть, и только с места сдвинулся, как оно раз — и свечой в небо. Ну я, понятное дело, всё равно сходил, на разведку. Поляну ту нашёл быстро. Там, где тарелка села, большой такой круг. Трава примята, и ровно так, будто кто специально укладывал. Стебель к стебельку. Думал, какие ещё следы останутся, но больше ничего не было. Ходил я, ходил, так ничего и не нашёл. Вот с той поры чертовщина там всякая и началась, — Никифор затянулся сигаретой и продолжил. — Кто человека огромного увидит, волосатого, как обезьяна, кто ещё какое чудище. Другие шары видели светящиеся, вроде как шаровые молнии. У Палыча там часы свихнулись. Вроде шли, как положено, а как оттуда пришёл, оказалось, что отстают, да на целых пять часов. Как такое может быть, он и сам понять не может. Говорит, всего ничего там был, полчаса, не больше. Нечисть какая-то из леса лезет, светится, воет, людей пугает да скотину портит. Такие дела, парень, — закончил свой рассказ Никифор, обращаясь к сидящему рядом на лавочке Фёдору. Затянувшись ещё разок, он поинтересовался:

— А что, тоже хочешь туда сходить?

— Ну да, — кивнул Фёдор, придерживая на коленях рюкзак. — Я за этим сюда и пришёл.

— Интересуешься?

— Хобби у меня такое, — сказал Фёдор.

— В смысле — увлечение. Серьёзное. Уже лет десять этим занимаюсь. Я, можно сказать, профессиональный охотник за неведомым, — добавил он не без гордости.

— Надо же, — мотнул головой Никифор. — Ну, каждому своё. Кому рыбалка, кому юга, а ты вот за разными чудесами бегаешь.

— Так интересно же.

— Оно понятно, — согласился Никифор. — Охота хуже неволи.

— Стало быть, — снова вернулся Фёдор к прежней теме, — раньше такого не было.

— Ни-ни. До той тарелки — ни намёка. А как энело село — так пошло-поехало, — старик вздохнул. — Раньше там тишь да благодать была.

Слушая его, Фёдор невольно кивнул. До позапрошлого года о существовании какой-то Берёзовской аномальной зоны никто и слыхом не слыхивал. За тайнами ходили в Молебский треугольник, к Медведицкой гряде, на Плещеево озеро или на Чёртову поляну. Мест, где происходит что-то сверхъестественное, хватает, но в здешних лесах никто никогда не встречал ничего необычного. Лес как лес: комары, опята, живность всякая. Как везде. Ничего особенного. А с недавнего времени, как старик сказал, пошло-поехало. Одно за другим. За последние полтора-два года в этом районе пропали сразу несколько человек, завелись «барабашки», стали происходить другие странные вещи. Количество аномалий и связанных с ними происшествий просто зашкаливало. И всё после посадки того НЛО. Определённо эти события были как-то связаны, но вот как? Что та тарелка оставила здесь после себя? Попробуй, узнай…

— Так, значит, на ту поляну пойдёшь? — снова проговорил Никифор.

— Пойду, конечно, — ответил Фёдор. — Завтра с утра и пойду.

— Можешь у меня переночевать, — Никифор докурил сигарету, бросил её в кусты, сплюнул вслед и тут же достал новую. — А ту поляну я тебе покажу. Неохота опять туда соваться, да ладно. Так уж и быть.

— Боитесь? — нахмурился Фёдор.

— Мутит меня после этого. Дурное это место. У кого как проявляется. Кто сознание теряет, кто от страха трясётся, а у меня вот так. Но ничего. Покажу издали. Ты, парень, только того. На той поляне долго-то не ходи.

Старик задымил очередной сигаретой и вдруг удивлённо вскинул брови.

— Ты гляди-ка!

Фёдор повернул голову, взглянув туда, куда указывал Никифор, и невольно охнул. Над погружающимся в сумерки лесом плыло дымчатое овальное тело, мерно помигивая цепочкой огоньков. На какой-то миг оно почти исчезло, растворившись в бледной голубизне закатного неба, потом появилось опять. Сбросив с себя охватившее его секундное оцепенение, Фёдор дрожащими от волнения руками рванул клапан рюкзака, выхватил из него фотоаппарат и поспешно сделал пару снимков.

— Опять энело, — проговорил Никифор. — Надо же!

Туманное блюдце беззвучно скользнуло над иззубренной кромкой леса, зависло над далёкой поляной и пропало за деревьями.

Фёдор вскочил на ноги.

— Никифор Сергеевич, а что если сейчас туда.

— Не получится, — замотал головой Никифор. — Ночью там не пройдёшь. Болото, мать его так. Завтра пойдём, утром.

Затянувшись, он спокойно поглядел в ту сторону, где исчезла тарелка, и добродушно проговорил: