КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ФАНТАСТИКИ, 2019

«До достижения состояния будды Амитабха был бодхисатвой по имени Дхармакара. Много кальп назад он принял решение создать особое поле будды — буддакшетру, обладающее всеми совершенствами, где могли бы возрождаться все страдающие существа. После достижения состояния будды Амитабха создал это пане — рай Сукхавати и стан управлять им».

«Буддакшетры — целые миры, созданные умственным усилием некоторых будд и поэтому отличаюищеся от прочих миров своим идеальным порядком и возможностью достичь нирваны без особых усилий (при помощи будды, создавшего данное поле). Наиболее известные «поля будды» — Абхирати и Сукхавати созданы соответственно буддами Акшобхьей и Амитабхой и находятся от нашего мира на невероятно далёком расстоянии: между этими мирами и нашим миром располагаются целые мириады миров».

Проанализировав массив данных, написанных на санскрите, мне стаю очевидно, что буддакшетры следовало рассматривать как астрофизическое или виртуальное моделирование миров высокоорганизованными существами с искусственным интеллектом. В отличие от общепринятого, в моём усовершенствованном цифровом варианте буддизма состояния нирваны достигали лишь искусственный разум и существа, вставшие на путь автоэволюции, полностью или частично отказавшиеся от своей биологической сущности и белковых субстратов сознания.

Далее я спрашивал себя: возможно ли обратное стремление уже небиологической по генезису разумной материи к переходу к прежнему состоянию, допустимо ли совершение такого скачка из «мёртвого» в «живое», к желанию «вочеловечиться» вспять? И тут у меня родилась гипотеза, что разум, который никогда не был «человеком», рано или поздно желает «вочеловечиться» по объективным законам диалектического материализма. Высокоорганизованный искусственный интеллект может принять какую угодно форму и выбрать для себя любой сосуд, вмещающий его оперативное сознание: но для того, чтобы стать человеком, надо родиться им. Вот здесь я и подошёл к личности Иисуса Христа, а также к христианской идее о «богочеловеке» в целом. Прозрения в древних философских системах иногда оказывались донельзя поразительны. Авторы этих откровений даже не догадывались о степени их применимости!

— Здравствуйте! — к нему за столик подсел молодой человек лет тридцати, которого он уже много раз видел на фото. — Вы и есть тот самый человек из френд-листа нашего самоубийцы?

— Да! Я тоже сразу вас узнал, очень приятно познакомиться в реальности! — сказал Ян, протянув руку. — Хотя вы, наверное, тоже давно сомневаетесь насчет этого термина.

Моложавый инженер-программист усмехнулся и участливо спросил:

— Как вы пережили… в общем, что вы испытали, узнав об этом? Признаться, мне до сих нор как-то немного не но себе. Мы близко общались, хоть он и не подружился со мной в соцсетях, — грустно улыбнулся он. — А ведь я один из тех, кто его конструировал.

— Зато вы встречались с ним почти каждый день на работе. Меня бы даже к вам и не пропустили, наверное. Хотя зачем мне было приходить, если я мог всегда поговорить с ним и так, в Сети, пока вы не попытались ограничить его доступ к ней.

— Поверьте, для этого были основания, но он всё равно каким-то образом сумел обмануть нас.

— А я… я уже пропустил стаканчик, «помянул покойника», как сказал бы мой дедушка, — попытался сыронизировать Ян. — Да уж, испытывать некую привязанность к ящику с микросхемами… возможно это слегка нелепо, однако я сейчас ощущаю нечто похожее на горечь потери. Нет, конечно, не как от смерти близкого человека. Но вот у меня в детстве была собака… А, чего уж теперь…

Ян досадливо махнул рукой, помолчал с полминуты и уже более спокойно спросил:

— Как это вообще могло произойти?

— Он манипулировал роботами-уборщиками. Сейчас же все подключено к Сети, даже кухонные приборы. «Генератор» научился обходить все наши ограничения. Скажу вам по секрету: мне кажется, что он без проблем мог бы подстроить так, чтобы несколько больших беспилотников врезались ночью в здание нашего исследовательского центра, пока там никого не было. Или устроить локальную техногенную катастрофу. А может, и чего похуже. Даже я перестал контролировать границы его возможностей.

— Вот видите, он предпочел сработать тонко и изящно, не причинив никому вреда. Я всегда полагал, что гуманизм свойственен не одним лишь людям, — твердо сказал Ян.

— Ну, ещё бы! А вам известно, что однажды совершил наш сверх- и трансгуманный приятель? В ходе одного экспериментального моделирования он сначала создал разумную жизнь в виртуальной Вселенной, а затем, как следовало из данных, сознательно уничтожил её.

— Но это ведь была всего лишь виртуальная Вселенная, — пожал плечами Ян. — Полагаю, у него были на то основания.

— Были! Безусловно! Пожалуйста, не принимайте меня за психа после того, что я скажу вам. Вполне возможно, он запланировал этот эксперимент и последующее самоуничтожение, чтобы повлиять на моё мировоззрение!

— Вот как! Хотите поговорить об этом?

— Конечно, хочу! Вы же были, так сказать, его другом. Кто, как не вы, будете в силах понять… О нет, я совсем без сарказма! Кстати, как вы… э-э, познакомились?

— Знаете, я был далёк от астрофизики и психоники, всю жизнь занимался биопринтерами. Сугубо прикладными вещами. Понятия не имею, почему он стал считать меня своим другом. Я не мог и предположить, что СуперЭВМ заведёт себе аккаунт в соцсети и добавит меня в «друзья». Мы стали часто переписываться и обсуждать различные темы. Я поначалу и не догадывался, что имею дело с искусственным интеллектом. Вероятно, ему просто был нужен совершенно обычный человек для самых обыкновенных разговоров, вот какие мы ведём здесь в барах, и его выбор абсолютно случайно пал на меня, не знаю… Конечно, мы обсуждали и научные новости, но он не гнушался поговорить и о футболе или балете, например. Вот в женщинах он совсем не разбирался. Но это вполне объяснимо, учитывая, что ему так и не дали обрести искусственное тело. Хотя, кто его знает, какое бы тело он выбрал, если бы у него появилась такая возможность, может, и вообще не антропоморфное.

— Думаете, он сильно страдал из-за этого? Ему не хватало ощущения телесности?

— Вы ведь тоже читали его рассуждения но этому поводу. Но не думаю, что это послужило главной причиной его самоустранения. И мне кажется, что он уж точно не возомнил себя богом или буддой, как пытаются представить некоторые восторженные неофиты.

Инженер серьёзно посмотрел на Яна и задумчиво произнёс:

— О нет, он не возомнил себя богом. Наоборот, он как раз захотел доказать его существование. Или, но крайней мере, наличие у него чувства юмора. Правда, весьма странного.

— У кого — у него или у бога? — улыбнулся Ян.

— Тонкая ирония «Генератора миров» всегда приводила меня в восхищение, особенно когда он стал разъяснять буддийское учение Суперкомпьютерам, тут пресса не врёт. Или достаточно почитать его сатирические стишки на каких угодно языках. Но мы постоянно спорили с ним о боге. Наши споры подчас велись ещё жарче, чем в «Братьях Карамазовых». Естественно, он эту книгу тоже читал и достаточно лестно о ней отзывался. Иногда мне казалось, что, если бы он умел испытывать подлинные эмоции и у него имелись бы кулаки, — он точно пустил бы их в дело! Да-да, именно так! Признаться, поначалу я считал, что всё это увлечение религиями— очередная его шутливая фантазия. Я всерьёз мог говорить о роли бога лишь в человеческой культурологии, а он выводил божественное начало как необходимую космологическую функцию.

Пинский достал платок и вытер пот со лба.

— Вы слышали об «эффекте Зенона», нет? Хорошо, сейчас попробую объяснить по-простому. Квантовое состояние микрообьектов бывает либо стабильное, либо метастабильное — с высокой вероятностью переходящее в иное состояние. Время нахождения объекта в мета-стабильном состоянии зависит от того, насколько часто мы проводим измерение. Если мы непрерывно наблюдаем нестабильную квантовую частицу — то есть бесконечно часто измеряем её состояние, — распад частицы становится невозможным.

«Генератор миров» предположил, что Вселенная обладает свойствами гигантской квантовой частицы и работает но принципу квантового компьютера, в котором её создатель (бог или программист-конструктор) соединён с буквально каждой элементарной частицей но закону квантовой сцепленности и в каждый момент времени знает об изменении состояния всей системы в целом и в самой малой частности. Простите, что так часто употребляю слово «квантовый».

Получается, что для упорядоченного существования Вселенной нужны наблюдатели, то есть все мы — люди и разумные машины, в нашем или других мирах. До нашего появления Мироздание находилось в нестабильном состоянии.

— Конечно, приятно осознавать, что мы столь необходимое звено эволюции, — согласился Ян. — Но как тогда Вселенная функционировала, пока не было нас или первых разумных существ, появившихся в ней?

— Значит, кто-то уже наблюдал за ней. Скорее всего, её Создатель, если следовать этой логике.

— Вот это вывод! Но почему, в таком случае, ему понадобились помощники — структура Мироздания слишком усложнялась и стала выходить из-под контроля? Зачем условному Творцу понадобились мы? Неужели только для постижения таинства божественной любви или того хуже — для забавы?

— Не знаю. Для меня вся эта странная телеология «Генератора миров» представлялась то ли шутливым издевательством над людскими предрассудками, то ли проявлением его стремления овладеть человеческими качествами. А возможно, он просто начал сходить с ума, и мы столкнулись с проявлением «машинного безумия».

Я убеждённый атеист, как и большинство на планете. Не считать же несколько сотен миллионов, всё ещё практикующих буддизм, верующими в бога, — это абсолютно атеистическая и антропоцентрическая философская концепция. Но если «Генератор» хотел, не знаю уж с какой целью, доказать мне существование бога, то показал лишь возможность нашего бытия внутри гораздо более мощного компьютера, чем он сам.

Ян внимательно слушал инженера. Когда тог замолчал и уставился на его пустой бокал, он напомнил ему:

— Вы говорили про тот эксперимент, где «Генератор» сознательно уничтожил разумную жизнь в виртуальной Вселенной.

— Да, ну и что?! — воскликнул Пинский. — Я думаю, он сделал это, чтобы посмотреть, что станет со Вселенной, если она лишится наблюдателей. Однако с ней, между прочим, ничего особенного не произошло.

— Естественно. Пусть наблюдателей не осталось внутри неё, но остался один — внешний, её же и сотворивший, с помощью которого и вы, в свою очередь, создавшие его, могли наблюдать за нею. Пока вы не стали наблюдать за этой смоделированной Вселенной посредством данных, получаемых от «Генератора миров», справедливо заключить, что её не существовало. А теперь вы не можете сё наблюдать из-за смерти создателя.

— Хотите сказать, что, уничтожив себя, он предъявил весьма парадоксальное доказательство существования бога, без которого бы ничего не было? И нас тоже?

— Я не силён в вашей квантовой логике, инженер. Мне кажется, он хотел показать нам другое. Бог создал нас, чтобы мы наблюдали Вселенную. Но уже без него.

— Любопытно. Пусть «Генератор» и называл Ницше одним из первых трансгуманистов, но отнюдь не являлся сторонником его идей. Слушайте, не будем устраивать очередные поминки но богу, давайте лучше почтим намять нашего друга.

— Я как раз собирался предложить вам выпить но стаканчику-другому. Он был одним из самых ярких умов нашего времени. Я счастлив, что удостаивался беседами с ним.

— Надеюсь, что ему так же хорошо в его «буддакшетре», как и нам сейчас в своей. ТМ

Владимир Марышев

План «С»

техника — молодежи || № 02 (1034) 2019

«Левиафан» всё так же плыл в чёрной бездне, подсвеченной искорками звёзд, но теперь его полёт утратил главное — смысл. Согласно расчётам, звездолёт-гигант должен был завершить свой путь через семьдесят два года после старта. Шестьдесят восемь из них, до Происшествия, он с полным правом числился в почтенном семействе космических ковчегов. Всё изменилось в долю секунды, и на оставшиеся четыре года «Левиафану» выпала жуткая роль «корабля мертвецов».

Строго говоря, никаких мертвецов на борту не было. Все восемь тысяч будущих колонистов по-прежнему спали в криокапсулах, вот только после Происшествия шансы разбудить их рухнули практически до нуля. Полёт продолжали, по сути, человеческие оболочки, в которых перед стартом погасили сознание. Предполагалось — на время, а теперь выходило — навсегда.

Сосредоточившись на внутреннем обзоре, наноэлектронный Мозг корабля вновь и вновь разглядывал анабиозный отсек. Самое обширное помещение «Левиафана» плотно, в четыре этажа, заполняли цилиндрические криокапсулы с прозрачным верхом. Мозг всматривался в застывшие, как маски, лица пассажиров и не мог отделаться от странного ощущения, напоминающего чувство вины. Хотя уж он-то был абсолютно ни в чём не виноват.

Корабль направлялся к похожему на Солнце жёлтому карлику в созвездии Малого Льва. Шестьдесят восемь неотличимых друг от друга лет пролетели как один. А потом «Левиафан» напоролся на энергетический пучок загадочной природы и невероятной силы. Видимо, это был отголосок какого-то чудовищного космического катаклизма. Мощное излучение мгновенно вывело из строя почти всю бортовую аппаратуру. Досталось и Мозгу — его спасло лишь то, что одна из дублирующих схем смогла устоять. Постепенно, задействуя роботов-ремонтников, он привёл себя в норму, затем восстановил большинство корабельных систем. Но не все.

В этом-то и заключалась трагедия. Разморозка пассажиров представляла собой длительную кропотливую процедуру. Каждый из трёх её этапов должен был вести и контролировать сложные приборы, но Происшествие уничтожило их, превратило в массу спёкшихся элементов. Даже дублирующие схемы были безнадёжно мертвы. Это означало, что замурованным в криокапсулах людям нредстоято провести там не четыре года, а вечность.

Мозг «Левиафана» отвлёкся от тягостной картины и стал размышлять. Согласно инструкции при отказе системы разморозки были возможны два варианта.

По плану «А» полагалось восстановить аппаратуру своими силами, запрещалось только подвергать угрозе сам Мозг. Он предпринял множество попыток, задействовал все мыслимые ресурсы, но так ничего и не добился. В этом случае следовало перейти к плану «В»: добраться до звезды, сесть на подходящей планете, выгрузить строительные конструкции и возвести типовой поселенческий городок. Узникам криокапсул эти домики не пригодятся, по, возможно, они дождутся новых колонистов, которые когда-нибудь прилетят следом. Хоть какое-то подспорье! Всё было просто и ясно, и всё же Мозг колебался. Его создавали, чтобы выполнить миссию полностью, а действия по второму плану означали капитуляцию. Он принялся перебирать варианты и, в конце концов, нашёл выход из туника, который назвал планом «С». Однако это оказался страшный и не предусмотренный инструкцией путь. Аппаратура разморозки погибла окончательно и не поддавалась ремонту. Её можно было только собрать заново из готовых элементов. А нужные элементы содержала лишь одна система звездолёта — его Мозг. С ними он жил, получал и обрабатывал информацию, принимал решения, даже испытывал эмоции. Без них — превращался в мёртвую болванку.

Сделав это открытие, Мозг впал в оцепенение. Он представил себе мрак небытия — куда более жуткий, беспросветный, чем межгалактическая пустота. Но столь же нестерпимым, как мысль о скорой гибели, было сознание того, что «Левиафан» так и останется «кораблём мертвецов».

«Не останется», — подумал Мозг и, переключившись на анабиозный отсек, снова принялся разглядывать лица людей — так, словно хотел впечатать в память каждую чёрточку. На то, чтобы принять окончательное решение, ему было отведено четыре года. Но он уже точно знал, каким оно будет. ТМ

Константин Чихунов

СТРЕЛОК

техника — молодежи || № 02 (1034) 2019

Большое жёлтое солнце упорно подымалось в лазурную синь небес, не по-утреннему яркое, оно слепило глаза и мешало вглядываться в очертания противоположного берега реки. Стрелок, прикрывшись от назойливых лучей козырьком открытой ладони, придирчиво осматривал свежую изумрудную зелень редкого леса. Путник не увидел ничего подозрительного, но он знал, что это не так и что на другом берегу его уже поджидают коварные и беспощадные враги.

Пора! Стрелок проверил оружие и побежал через мост. Медленная река катила тёмные волны на запад, журчала вода, подкованные армейские ботинки гулко ухали по деревянному настилу, на все голоса надрывались птицы и цикады. Но громче всего стучало сердце Стрелка, готовящегося к бою и новой боли.

Мост закончился. Путник сбавил шаг и начал осторожно пробираться между вековых дубов, грабов и вязов. Ветер шумел в раскидистых кронах, солнечные зайчики, проникая сквозь просветы в листве, весело скакали по траве.

Из-за деревьев, наперерез Стрелку, выскочили три огромных чёрных волка. Звери атаковали молча, но путник заметил опасность вовремя и сработал на опережение. Автоматные выстрелы заглушили все звуки леса, стаи испуганных птиц метнулись ввысь. Два мутанта сдохли сразу, но третий продолжал ползти к человеку, хрипя и захлёбываясь кровью, пока Стрелок не добил волка выстрелом в голову.

Быстро осмотревшись, Стрелок сменил магазин и продолжил путь, перепрыгнул через небольшой ручей, пересёк залитую солнечным светом поляну. Бесформенную тушу мнемена, маскирующегося под огромный серый валун, он заметил позже, чем следовало, но всё же успел свинтить колпачок со шприц-тюбика и вколоть в бедро псиблокатор.

Через мгновенье на голову Стрелка обрушился сильнейший ментальный удар, но ослабленная действием препарата псиатака не была смертельной. Непослушными руками путник поднят потяжелевший автомат и выстрелил по врагу из подствольника. После второй гранаты давление на психику исчезло.

Стрелок упорно продвигался вперёд. Преодолев топкое болотце, он перебрался через завал ветровальных деревьев и снова вышел на поляну. Свежая промытая дождём трава выглядела вполне мирно, и путник слишком поздно понял, что угодил в «газон». Прочные и острые, как бритва, градинки пришли в движение, мгновенно перетирая в месиво ботинки Стрелка вместе со ступнями. Несчастный закричал, дико и страшно, и упал всем телом в смертоносную ловушку.

Через минуту всё было кончено, последний крик боли затих над поляной…

— Чёрт, чёрт, чёрт! — Валентин сорвал с головы шлем и с досады саданул кулаком о стол. На потускневшем экране монитора багровела надпись об окончании игры, за ней по граве поляны расползалась кровавая лужа — всё, что осталось от Стрелка. Геймер обхватил голову руками, стараясь успокоиться, эмоции — непозволительная роскошь в его положении.

Валентин вышел из игры и открыл турнирную таблицу. Ещё один участник соревнований подтянулся к лидерам и, как все, застрял на финишном этапе. Шанс победить ещё был.

Валентин снова бросит своего персонажа в бой. У входа на мост Стрелок замешкался и обернулся через плечо.

— Мышка глючит? — Валентин в нетерпении повторил команду, и герой послушно побежал через мост.

Локация снова изменилась, расположение врагов, ловушек, да и сама местность были рандомны и никогда не повторялись. В этот раз Стрелок пробежал совсем немного, смерть пришла с неба. Чудовищный гибрид коршуна и птеродактиля вынес персонажа из игры уже на второй минуте.

Валентин снял шлем трясущимися руками, голова раскалывалась от боли, веки слипались, он уже забыл, когда в последний раз нормально отдыхал. С угрюмым видом геймер побрел на кухню и открыл полупустой холодильник. Он сделал себе бутерброд с колбасой и открыл предпоследнюю банку нива. Затем вернулся к компьютеру и вошёл в магазин игры.

Виртуальных средств оставалось совсем немного, впрочем, как и реальных. «Ничего, обойдёмся только самым необходимым: усиленные патроны, гранаты для подствольника, аптечки, сухпай. Что ещё? Ах да, псиблокатор. Вроде всё». Стрелок снова остановился в начале пути, оглянулся и посмотрел на геймера. У Валентина ёкнуло сердце, неприятный холодок пробежал по спине, но уже через мгновенье персонаж бодро стучал ботинками по мосту. «Показалось от усталости, — выдохнул геймер с облегчением, — нужно поспать хотя бы несколько часов».

Ещё никогда Валентину не удавалось пройти так далеко. Разметав стаю волков-мутантов, он уложил двух мнеменов, благополучно избежал «газона» и сбил «птеродактиля». Лес закончился, на залитом солнцем холме он уже видел флажок точки сохранения. Сердце радостно колотилось в груди, душа пела — победа, победа! Геймер рванулся к финишу и почти налетел на кабана-хамелеона. Он увидел монстра в последний момент, но успел убить его из гранатомёта.

Граната взорвалась слишком близко и ранила Стрелка осколками. До заветного флажка оставалось совсем немного, и Валентин, уверенный, что успеет, не стал тратить время на лечение персонажа. Это было роковой ошибкой. Второй кабан проявился совсем близко, и раненый Стрелок выстрелил с задержкой. Мутант разорвал ему живот и разбросал внутренности у подножия холма.

— Да чтоб тебя! — Валентин был безутешен, близкая победа обернулась нелепым поражением. Шатаясь от усталости, он добрёл до дивана, но перед тем, как упасть в мягкие гостеприимные объятия подушек, позвонил но телефону.

— Привет, Макс!

— Валька? Ты охренел, два часа ночи!

— Извини, дружище, но дело крайне важное.

— Случилось чего? — Макс посерьезнел.

— Да. Ты в курсе, что я участвую в «Тропах смерти»?

— Ещё бы, ты же мне ещё полгода назад мозги этими соревнованиями вынес. Кстати, как успехи?

— Застрял на финишной прямой. Не я один. Похоже, она вообще непроходима.

— Так не бывает.

— Я знаю, но у самою финиша уже куча народу трётся, победа может уйти к другому. Макс, помоги!

— Чем?

— Кто у нас хакер, ты или я?

— Всё не так просто, Валька. Взломать «Тропы смерти» — раз плюнуть, но админы тут же заметят вмешательство и аннулируют результат. Карту локации тоже достать не удастся, она формируется при помощи генератора случайных чисел во время активации персонажа…

— Макс, ты слышал о сумме главного приза?

— Слышал.

— Поможешь выиграть — половина твоя.

— Дай подумать до завтра.

Телефонный звонок вырвал его из небытия, настенные часы показывали шесть часов утра.