Чуть больше мира

Пусть уж лучше ненавидит, никто не спорит. Но силы бы сейчас совсем не помешали.

Шаги, отблески факелов на решётке. Еду принесли? Чувства времени совсем пропало. Сожрал его полумрак вместе с полубредом-полусном. И духами проклятая боль.

– Добрый день, дядюшка. Как ты там, не подох ещё? А ну, посвети, ни видно ж ничего…

Две тени нависли над решёткой, мутноватый круг света спустился ниже. Но до Даймонда всё равно не добрался. И правильно. Незачем всем видеть, во что он умудрился превратиться. Сиятельный Грех, чтоб вас всех…

– Твоими стараниями, племянничек, – хороший голос. В меру расслабленный, в меру насмешливый. – Может, добьёшь всё-таки, а? Хоть из родственных чувств? Да и тебе сплошная выгода. А то траться на меня, охрану содержи, корми.

– Ничего, не разорюсь. Думаю, королева все затраты покроет. Да ещё сверху приплатит.

– Ну и дурак же ты, племяник!

Собственный смех раскатился по каменному колодцу, отразился от стен жутковатым эхом.

– Дурак - не дурак, а Грехом она тебя чай не за красивые глаза зовёт. Не захочет, наверное, такого трахаля потерять.

– Ну точно, дурак, – буркнул себе под нос Даймонд, пытаясь устроиться поудобнее.

Правда, это и теоретически-то на каменном полу сделать не просто.

Свежеиспечённый король переступил с ноги на ногу, качнулся свет от факела.

– Ну и воняет же из твоей дыры… – буркнул недовольно.

– А ты что хотел? Не розами гажу. Ладно, Райл, притомил ты меня. Ступай себе. Там, наверное, государственные дела заждались. Чай не всё ещё пролюбить успел?

– Зато ты сумел! – слышно, как сдержаться пытается. Ну что ж? Растут детки, мужают. Может, и поумнеют когда. – Мы тут в твоих вещичках покопались. Не в обиде? Да, думаю, нет. Потому что я твою личную жизнь, можно сказать, устраиваю. Почитал дневничок – и так тебя жалко стало, аж до слёз. Чего, думаю, мается? Ну и некоторые, особо интересные странички зазнобе твоей и отослал.

Сцепить зубы и молчать. Просто сцепить зубы и молчать – это не так сложно. Не орать, не колотиться в истерике и уж, конечно, не грозить смертными карами. Просто молчать. И не спрашивать, как дорогой племянник тетради нашёл. Кровь одна. Для него твои метки, как маяки.

– Хотя тут слух прошёл, что ты помер. Об этом я её тоже предупредил. А то вдруг правдой окажется?

Молчать, молчать, молчать…

– Эй, дядюшка, живой?

– Да сплю я, племянничек. А ты всё зудишь. Иди уже.

– Ну-ну…

Слава духам, ушёл. Засранец, пакостник мелкий! Так себе месть. Не месть даже, а мстишка. Только вот чем аукнется? За такие шалости выдрать бы его вожжами. Да вот почему-то шею свернуть хочется. Предварительно все зубы выбив.

Да, Нопаль… Не верь после этого в предназначение. Предупреждали же Мудрые: не при против судьбы. Не любит стерва, когда с её волей не соглашаются. Ещё как не любит! Везде и всё правильно, гладко и по плану. Нигде ни осечек, ни просчётов, ни ошибок. Но не там, где она появляется. Если есть рядом аэра Кайран, то можно даже и не гадать: всё полетит кувырком. Без чужой помощи, само по себе. Вот что значит с пути свернуть.

А угли под кожей разгораются всё сильнее. Опять, что ли, лихорадка вернулась? Да нет, холодно по-прежнему. Только тело зудит, как крапивой нахлёстанное. Или?.. Точно, руки едва заметно светятся в полумраке, как будто вместо костей – лава. И её сияние пробивается через плоть. И усталость проходит, перед глазами муть тает.

Только этого сейчас недоставало. Дух огня возвращает полную силу. Да ещё, кажется, заёмную с собой прихватил! Пялься не пялься на собственные пальцы, а остановить этого не можешь. И рычание тут не помогает. А камни всё равно крепче твоих кулаков, хоть улупись.

Теперь не шея со спиной болят, а рёбра изнутри распирает? Ну и что? У всех сердце есть, даже у тебя. С какой бы яростью это ни отрицал. Поори, поори. Легче стало? Дура? Конечно, дура! Жить с притушенным её ненавистью духом проще, чем с пылающим пожаром и её… Сожалением? Горем? Болью? А, может, любовью? Или это слишком?

Вот тебе и странички из дневника. Вот тебе и пакость мелкая.

Нет, это не то. О другом нужно думать. Надо выбираться и её вытаскивать. К духам всё, в бездну, в пекло! Какие, мать вашу, интересы? Живой бы вытащить. Говорил Мудрый: заиграешься. Заигрался… Доигрался! Самым умным себя считал, с судьбой за один стол сел. Ладно-ладно, опять не о том.

Успокоится. Сесть. Расслабиться. И думать. Это получается лучше всего. С исполнением не очень. Хотя о чём тут думать? Надумался уже. Хватит рассуждать. Пора действовать. И можешь усмехаться сколько угодно, но её метод в данной ситуации единственный, что вообще сработать может. Сделаем не думая.

В мешке становится всё жарче. Ещё невидимый огонь выжигает воздух, которого тут и так немного. Тени и отблески несуществующего пламени пляшут на стенах, корчатся. Кожа будто вдвое меньше становится – зудит, жжёт. Глаза слезятся и тут же высыхают. Но это ничего, перетерпится.

Только бы дождалась…

***

Только когда скала, с торчащим из вышины, как палец, Гхар’ар’Тиром, стала не больше ладони, Даймонд успокоился. Перегнулся через борт, сбросив в воду шарик раскалённого почти белого пламени. Огонь булькнул, как камень, ушёл в свинцовую глубину. Элв сплюну вслед – в тягучей слюне блеснули красным нитки крови. Видимо, опять рана под лопаткой открылась. Но теперь не страшно.

– Что, больше не станешь угрожать бороду подпалить? – ухмыльнулся седоусый Эрих[12], мотнув головой – туда, где утонул огненный шар. – Думаешь, теперь я тебя обратно не отвезу?

– Не отвезёшь, – неохотно отозвался Грех, ложась на дно лодки.

Под кожаным чехлом для паруса, послужившим подстилкой, хлюпала вода. Спина мгновенно заледенела, а аэра и без того снова знобить начало. Сколько ни стягивай прорехи в некогда белом камзоле, теплее не становилось. И вроде бы лихорадка возвращалась. Перетрудился маленько. Нелёгкое дело, оказывается, из плена выбираться. Сил на него уйма уходит. А, главное, суетливое и бессмысленное.

Мечешься себе по коридорам, словно по лабиринту. И пусть с детства каждый переход и лестница знакомы. Толку от знаний, если из-за угла то стражники с дубинками наперевес вырулят. То, вообще, отряд воинов, заинтересовавшихся, чего это в подвалах бахнуло и с какого перепуга там так орут. А то и башня, стоявшая как раз над казематами, решит, что пришла пора рухнуть. Понятно, сложно ей стоять без куска фундамента. Сам дурак, перестарался. Достаточно ведь дырку сделать, а не целый пролёт стены сносить. Но и от этого знания толку немного. Не рассуждай, а уворачивайся от дубин, мечей с топорами, да норовящих садануть по темечку кирпичей. Причём от всего этого богатства одновременно.

Хорошо хоть, наткнулся на Эриха. И достало ума прихватить его с собой. Лодка, привязанная на всякий случай в той самой пещере под скалой, где когда-то наёмники прятались, дождалась, не уплыла. Но вот править в таком состоянии Даймонд точно не сумел бы. Да и не силён он в мореходстве.

Жаль, не догадался вместе с запасом воды и сухарей положить в барку тёплый плащ. Он бы сейчас очень пригодился.

– И с чего бы тебя Райлу на блюде не подать? – старый воин долго думал, покусывая седой ус.

Грех даже задремать успел. Впрочем, аэр был совсем не против, чтобы Эрих и дальше своими размышлениями занимался. Молча.

– Да потому что ты не веришь, будто брат действительно без посторонней помощи за борт свалился, – буркнул Натери, переворачиваясь набок и подтягивая колени к груди.

К лихорадке ещё и жжение присоединилось. С этим бы Грех справился. Ощущение, будто под кожей не мясо, а лава, к приятным, конечно, не относилось. Но оно привычным было, хоть и основательно подзабытым за четыре то года. Всё равно, что с постоянной мозолью ходить – обвыкаешься. А вот чувствовать себя горящим младенцем, в насквозь мокрые пелёнки завёрнутым, раньше не приходилось. Чужая холодно-влажная сила облизывала тело, будто собачьим языком. Вот кажется: нет лучшего средства от жара, чем холодная вода. А поди ж ты, не облегчение приносит. Только раздражает.

– И что из того? Ну, не верю, – изрядно помолчав, спросил Эрих.

Седоусый, насуплено глядя куда-то поверх носа лодки, чуть тронул рулевое весло. Подвинул ногу в грубом сапоге – скрипнула мачта. Натянутая верёвка, обмотанная вокруг щиколотки элва, заставила парус наклониться, зачерпнуть полупустым брюхом ветер. Как назло, погода стояла тихая. Море ровное – смотрись, как в зеркало. Только снежок мягко падал. Хлопья ложились на плотную воду, таяли не сразу.

– Да то, что ты за спиной моего брата больше тридцати лет стоял, – негромко ответил Грех, растирая зудящие плечи. – И служить его убийце, пусть он хоть трижды сын, тебе как серпом по…

– Так не доказал никто, что малой его столкнул, – рассудительно отозвался Эрих. – И служить кому другому не стану, не рассчитывай. Может, и дурь он задумал – я в ваших плясках не силён. Но по мне, так помереть с мечом в руках – самое то. Как раз достойно элва.

– Да никто тебя служить и не просит, – огрызнулся Даймонд. – Отвези, куда скажу и на том спасибо. Благо, везти не далеко.

– К Волчице, что ли, намылился? – хмыкнул седоусый. – Да-а, парень. Тайна-то твоя больше никакая и не тайна. А неча писульки царапать. Я вот ни писать, ни читать так и не научился. И что? Сплошная польза. Считай, двадцать лет по чужой жене сох, как щенок какой. И никто про это слыхом не слыхивал. Да ладно, не скрипи зубами. Про это только я, Райл, да дружок его – Ярил – и знают. Мне, понимаешь, о таком болтать не с руки. Чай не баба. А эти двое тоже трепать не станут. Потому как наш новый глава разве что по потолку не бегал, да ставни не грыз – 0 как взбесился! Думал, его точно падучая прихватит. Особенно когда про… Ну, сам понимаешь, про что, речь зашла, – Эрих хмыкнул. – Бардом не думал стать? Так у тебя ладно и складно получается…

– Заткнись, – устало посоветовал Грех.

– Да не хочешь и не надо, – покладисто согласился старик. – Только вот так-то, молча, не с руки. Да и тебе смотрю худо совсем. Давай уж поговорим. Всё легче. Вот, к примеру, скажи, какого ты там начудил? – элв обернулся, но ничего толком разглядеть не смог. То ли потушили пожар, то ли дыма уже просто не видно – смешался со снежным маревом у горизонта. – В смысле, чего раньше не утёк? Неужто так понравилось за решёткой сидеть?

– Не мог. Сил не хватало, – процедил Натери, сворачиваясь зародышем.

– Эк тебя, парень, – цыкнул Эрих. Подумал, да и накрыл аэра собственным плащом. – Вот так-то оно лучше будет. А ко мне хвороба не липнет. О чём там? Сил, говоришь, не хватало? А на Райловых харчах, значит, отъелся?

– Не тех сил, – буркнул Натери, плотнее закутываясь в мех.

Мог бы и сразу додуматься, отобрать плащ. Даже в голову ведь не пришло. Ну, спишем на недостаток опыта. С заложниками дела иметь ещё не доводилось.

– А каких? – не отставал Эрих. – Или про духа говоришь? Помню, ходили слухи, будто в тебе пламя немереной силы живёт. Но это тогда было, когда ты только из мамки вылез. Потом болтать перестали. А оно, значит, правда?

– Правда…

– И что? До сегодня не спало, а потом, получается, проснулось?

– Да что пристал? – рыкнул Грех. – Не твоё собачье дело!

– Ну и не моё, а всё одно любопытно. Да и сказал уж, в тишине-то оно как-то не так. Давай, парень! Не гребёшь, не правишь, так хоть байками потешь. Считай, расплатишься за плащ и проезд.

– Значит, отвезёшь, куда скажу?

– Отвезу, – проворчал Эрих. – Прав ты. Мне Райлу служить не с руки. Вот тебя доставлю и вспомню, где мой род живёт. Туда вернусь. Большой ли со старика спрос? А там до первой битвы. Да и хватит, зажился уже. Но зубы-то не заговаривай! Давай, бай.

– Да что там баять? – Даймонд перевернулся на спину, закинув на лицо согнутую в локте руку. Не столько от снежинок прикрываясь, сколько чтобы не смотреть в низкое тяжёлое небо. – Дух огня… Ну, скажем, и вправду много сил мне отмерил. Пока в Герронте жил, научился это скрывать. Там таких не слишком любят.

– Да уж знаю. У них только слова и остались, а почтения никакого.

– Ну да, – кивнул аэр. – Да и потом тоже. Зачем другим знать?

– Тебе как воину цены бы не было! – не согласился старик.

– Так я же не воин, – хмыкнул Грех. – Да и недолго такой воин проживёт. Во-первых, против пули или там ядра дух немного сделать может. А, во-вторых, в любой битве меня первым прикончат. А то и заранее тихонечко прирежут или траванут. Воин-одиночка с немереной силой в легендах хорош. В реальности же либо рота таких, либо вообще не вылезай.

– Ну, верно, вроде как… – кусанув ус, согласился Эрих. – Ладно, почему ты таился, понял. А дальше-то что?

– А дальше так вышло, что огня во мне почти не осталось, – усмехнулся Натери, потёршись затылком о кожаную подстилку. – Когда я Ноп… Когда я Кайран бросил… Когда мы расстались… В общем, когда из Герронты вернулась, она по-настоящему возненавидела. Не сразу, правда. Уж не знаю, что там стряслось. Может, кто-то наболтал про мои дела? Не знаю. Но возненавидела действительно по-настоящему. И вроде бы почувствовала: она сильнее меня. Или выше? Как бы это описать-то? Представь: выходишь ты против воина, про которого говорят, будто он непобедим. А кто-то на ухо шепнул о его уязвимом месте. Или у тебя коронка[13] есть, про которую никто не слышал.

– Превосходство или типа того, – кивнул старик.

– Вот-вот. Наверное, поняла, кто я и кто она. И… Ладно. О другом мы. Не приходилось думать, с чего говорят: «Всей душой»? Это когда чувствуешь настолько остро, что дух, в тебе живущий, сам волю обретает. Элву-то он по собственному желанию ничего сделать не может. С его духом борется, подавляет, силы отбирает.

– Кто ж про порчу-то не слышал, – буркнул Эрих. – Особо хорошо это у баб получается. Вот как сказанёт: «Чтоб ты сдох!» – так и начинается. То на ровном месте споткнёшься, то лихорадку подцепишь. И слабость накатывает, спишь сутками, как медведь. Знаем, плавали.

– А ты женщин не обижай, – снова усмехнулся Грех. – У них связь с духами сильнее.

– Умный больно! – рыкнул седоусый. – С этим-то понятно. И чего же к тебе огонь вернулся?

– Тут всё тоже, – помолчав, тихо ответил Даймонд. – Слыхал: «Душу отдал» или чаще: «Душу забрал»? Бывает, когда элв в Серебряные леса уходит, а другой, здесь оставшийся, уже и не живёт. Не знаю, что на самом деле случается. Одни учёные говорят, что сила ушедшего на той стороне питает. Другие, что просто исчезает…

– А она, получается, не только всё вернула, но и от себя добавила? – понимающе протянул элв. – Но ты же говорил, будто ненавидела? Хотя о чём это я? Бабы! Пока рядом крутишься – нет врага злее. Как только уберёшься восвояси, так любовь сразу просыпается… Эх!.. Эй, парень, стой! Это правду, что ли, бают: от большой-то любови сам чувствуешь, как другого корёжит?

– Не знаю, не пробовал. К счастью, – зябко передёрнул плечами Грех.

– Так сам же рассуждал…

– Для рассуждений чувствовать не надо, – Натери натянул мех едва не на уши, перевернулся набок. – То, что огонь гаснет – на своей шкуре ощутил. Что его вода давит – Мудрый сообщил. И про… Как ты сказал? Превосходство? Про это он же поведал. Но и самому догадаться несложно. Нопаль надо мной власть имеет. Только раньше не додумалась. А как додумалась, так и долбанула. И не многим водным, да ещё с такой-то силой, я насолить успел. Райл ещё постарался, сообщил о моей скоропостижной кончине. И тут пламя вернулось. Два и два сложи.

– А ежели она так убивается, что… – Эрих дёрнул себя за длинный ус. – Н-да, неладно выходит. Но ничего. Вот доплывёшь – и станет как надо. Эх, бабы! Всё зло от них!

Даймонд промолчал, дыша в остро пахнущий мех. О том, куда и зачем он плывёт, старику знать необязательно. Хватит по граблям ходить. В том числе и болтать лишнее.

Глава шестая

Настоящий жизненный опыт — это когда наступаешь на грабли, а ты уже в шлеме

(Пословицы Северных островов)

Ярилу приходилось кланяться любой притолоке – даже по меркам островов слишком высоким уродился. А уж в личные покои некоронованного короля он и вовсе входил, согнувшись в пояс. В спальнях-то двери по традиции делали низенькими, чтобы тепло не уходило. Но несмотря на свои габариты и то, что плечищи едва с косяками разминулись, элв возник на пороге бесшумно, как призрак. Только створка скрипнула, приоткрываясь, будто её сквозняком качнуло. И на тебе – выросла у стены тёмная махина.

Действительно, тёмная. Уж очень аэр, как и его сестрица, наряды цвета дёгтя уважал. И так же, как нынешняя островная королева, Ярил на ворона смахивал. Волосы, как сажа, а глаза, что полированное лавовое стекло. Только в отличие от родственницы элв не по островному смуглым уродился. Правда, поговаривали, что самой чёрной у него душа была.

Райл глянул через плечо на шурина, да и опять к картам вернулся. Видимо, король спиной к своей «правой руке» поворачиваться не боялся. А вот другие, и встретившись лицом к лицу, шарахались от взгляда из-под нависающих бровей. Только девок почему-то ни перебитый нос, ни кривая, будто брезгливая, усмешка не пугали. То-то они и рыдали потом. Девки, понятно, не Ярил.

– Форт этот, как гвоздь в заднице, – буркнул новоиспечённый король. – И прикинуть не могу, с какой стороны к нему подлезть. С воды не получается. А по суше… Ис’Кай не обойдёшь. Надо его сначала брать. А это, чай, не хибара. Укрепили его знатно.

– Дался тебе этот форт, – проворчал Ярил.

Элв прислонился к стене, сложив на широченной груди ручищи – каждая размером с окорок. Идеи господина своего он критиковать не брался. Но его трепета перед пушками да ружьями не понимал. Другое дело хороший меч и крепкий топор! Вот это битва. А так, издалека огнём… Ни чести, ни удовольствия. Да и выгоды, по мнению аэра, немного. Пушки хороши в море – маленькими ядрами-голышами борта сносить, мачты ломать и палубу пробивать.

– Да вот дался, – хмыкнул Райл, поигрывая кинжалом. Обошёл стол так, чтобы советнику карта тоже видна стала. И ткнул в форт Кайранов клинком. – Смотри сам. Крепость эта нам плавать по проливу спокойно не даёт. Место узкое, с одной стороны…

– Укрепления Волчицы, с другой арантские, – огрызнулся Ярил, терпением никогда не отличавшийся. – Сотню раз слышал.

– Вот именно, что слышал, – усмехнулся господин. – Все слышали. А ты на это с другой стороны глянь. Место-то не только узкое, но ещё и неглубокое. Тяжёлые корабли с хорошим вооружением близко не подойдут. Значит, они форту не страшны. А мелочь всякую со стен расстрелять – не запыхаться.

– То есть, если мы эту крепость возьмём, то королевское подкрепление высадиться не сможет? – медленно проговорил элв, крутанув шеей, словно высокий воротник его душил.

– Соображаешь, – похвалил Райл, с силой вогнав клинок в столешницу. – Я в их интригах, возможно, и не многое понимаю. Но кое-что могу. Вот только как с замком быть, а? Пакость какая. Если мы к этому форту выйдем, так из Ис’Кай сразу в спину ударят. Не в осаду же его брать, в самом деле?

– А вот тут я тебе, может, и в силах помочь, – Ярил по-волчьи ухмыльнулся, отлипая от стены. – Чего пришёл-то? Там к тебе аэра с племянником убогим просится. Говорит, будто много нового рассказать готова. В том числе и про замок Кайрановский.

– Что ещё за аэра? – поморщился Натери. Но ответа так и не дождался. Чёрный элв только помалкивал загадочно. – Ну, ладно, зови, раз уж среди ночи приволок каких-то… убогих.

Ярил поклонился и, ни слова не говоря, открыл дверь.

Сначала в тёмном проёме показалась странная конструкция. Кресло, вместо привычных ножек к которому зачем-то приделали два колеса на вроде тележных, тяжело перевалилось через порожек. Сидящего в этом недопортшезе элва качнуло в сторону. Угол пледа, прикрывающего его голову, съехал. И из-под него свесилась длинная бесцветная прядь. Но лицо «убогого» всё равно надёжно пряталось в тени.