Чуть больше мира

– По-другому не знаю, как объяснить, – проговорил тихо. – Сама смотри. Куда уж дальше-то?

– Встань, пожалуйста, – так же тихо попросила Лан. А, может, и ещё тише. – Ни к чему это, Редгейв. Даже если и хотела бы… Понимаешь, вот тут, – элва постучала кулаком по груди, – нету ничего. Пусто. Зачем оно тебе? Да и постель моя не самое приятное место на свете. Холодно там. И со мной и без меня одинаково.

– Я отогрею. И любить за двоих буду – меня хватит.

Лан сняла плащ, накинула его на плечи вояки. Наклонилась, осторожно отводя спутанные пряди, припорошённые снегом. Коснулась сухими губами лба. Не поцеловала, только коснулась.

– Не хочу я ни тепла, ни любви. Мне так проще. Но всё равно спасибо, – аэра провела пальцем по шраму на его щеке и повторила. – Спасибо.

Отвернулась, открыв дверь.

– Я рядом буду, – то ли сказал, то ли рыкнул элв.

Кайран помедлила, но так и не обернулась. Просто молча кивнула. И аккуратно прикрыла за собой створку. Тихо щёлкнул засов, входя в пазы.

***

Ночной шторм – наихудший кошмар любого моряка. Палуба, как норовистая лошадь, встаёт на дыбы, опрокидывает на спину. Доски скользкие, будто льдом покрытые. Стены воды обрушиваются горным обвалом, вышибая из лёгких воздух, пытаясь перетащить через борт, в темноту. Уши закладывает от воя ветра, грохота волн, тяжкого скрипа пытаемого судна. Слабых голосов не слышно – ни криков, ни приказов. Вынырнет в пятно света от бешеного раскачивающегося фонаря белое лицо боцмана с раззявленным провалом рта, пошлёпает губами, будто рыба. Только по сунутому под нос кулаку и понимаешь, куда бежать и что делать.

Вокруг мгла такая, какой не бывает даже в наглухо закрытой комнате – непроглядная, плотная, сжимающая. И вдруг вырастает подсвеченный грязно-зелёным вал. Дыбится выше мачт, клокочет разбуженным зверем. Чтобы рухнуть вниз, разбившись тоннами воды о палубу. Сам корабль-то мерещится ореховой скорлупкой, а элвы на нём и вовсе бессильные муравьи.

А где-то совсем близко скалы, рифы. Да вот только где именно – не угадаешь. Лишь прислушиваешься как лесной кот. Бывалые моряки говорили, что рядом со скалами вода ревёт громче и яростнее. Да когда от грохота глохнешь, поди разбери: тише оно или сильнее.

Вирик много рассказов о штормах слышал. Пожалуй, они были самыми любимыми. Конечно, после баек о битвах и богатой добыче. Всегда сердце в пятки уходило, когда морские волки, посасывая эль в отцовском трактире, вспоминали о волнах, ломающих мачты, словно веточки. О страшных семирогих молниях, подпаливающих паруса даже в ливень. О роковом девятом вале…

Но одно дело слышать. И совсем другое на собственной шкуре испытывать. Не до баек, когда не понимаешь, где верх, а где низ. И тело от ледяной воды окостенело – рук не чувствуешь. Но это, может, как раз и хорошо. Потому что не чувствуешь ещё и синяков да ссадин. А их, наверное, немало. Швыряет тебя, как семечко в стручке. Корабль же не постель пуховая.

«Громовержец» накренился, почти лёг на крутой бок. Вирик судорожно вцепился в перила, пытаясь не выплюнуть желудок, который давным-давно наружу просился. И вдруг увидел чёрную гладь воды – спокойную, как зеркало. Даже собственное лицо разглядел – бледное, с дырами глазниц. «Подножье волны… Сейчас опять ка-ак грохнет!» – мышью мелькнула в голове мысль.

Судно закряхтело, тяжело, словно баба на сносях, разворачиваясь к валу носом. Мальчишку швырнуло назад, со всей дури приложило спиной о натянутые струнами канаты, бросило вперёд. Вирик только успел руки выставить. Опять налетел на что-то – не разглядеть.

– Отец! – бешеный вопль разрезал гул бури, словно ножом.

Парень протёр глаза, смахивая воду. И увидел только, как в клубящейся мгле – там, за бортом – мелькнула рука. А потом рассмотрел и элва, перегнувшегося через поручни. Он показался Вирику настоящим гигантом, легендарным морским великаном. Вот только в байках говорится, будто волосы у них из туч сотканы. У этого же липли к спине, словно водоросли.

Гигант обернулся, глянул на мальчишку, оскалился страшно – все зубы до дёсен видать. Вот тут и накрыл новый вал. Невероятная тяжесть прибила парня к доскам. Лёгкие, как бурдюки, мигом наполнились водой, соль ободрала горло. И будто с волной из бесящегося моря вынырнуло чудовище. Оплело Вирика за ноги, да и потащило вглубь водоворота. Парень даже ухватиться ни за что не успел. Цеплялся за скользкие доски, обрывая ногти. Но море было в тысячу раз сильнее.

Вирик хотел крикнуть, да куда там! Кругом вода – и внутри и снаружи.

Что-то схватило за шиворот, рвануло вверх, выдёргивая из водоворота. Мальчишке показалось, что по спине бревном саданули, вышибая наружу солёную дрянь. Он только и мог, что рот разинуть, кусками заглатывая воздух. Но тут опять сверху рухнуло. И мир сорвался-таки в бездну…

– Да пацана спроси, если мне уже веры нет! – разъярённый рык никак не мог принадлежать стражу Серебряных лесов. Точнее, легендарные воины, вероятно, и способны так орать. Но материться-то им, наверное, не положено? – Он видел всё! Или, думаешь, я его подговорить успел?

Нет, положительно, не страж. Обыкновенный элв. Только злой очень.

Вирик решился всё-таки открыть глаза. Может, всё не так и страшно?

Реальность оказалась куда страшнее, чем пацан представлял. Настолько ужасной, что будь он помоложе – обмочился бы. А, может, и сейчас опозорился. Не поймёшь. Всё тело, как в лёд вморожено. Да ещё и голова кружится, горло саднит, будто его кошки драли. И тошнит. Но элвам, на него глядящим, явно дела нет насколько парню худо.

Рядом стоял всё тот же здоровяк, которого Вирик за духа бури признал. Руки на груди сложил, глазами зыркал, а у самого морду корёжило. Но теперь-то понятно, что это никакой не дух, а Райл, сын островного короля.

А рядом с ним ничуть не хуже – седой, здоровый, как медведь. Хмурый. Тоже смотрел. И ещё кто-то. Много их. Вся команда, что ли, вокруг столпилась? В молочном тумане, чуть подсвеченном розовым, толком не разглядеть. Стоят. Чего бы ни стоять, если корабль больше не швыряет?

– Ну, что скажешь, малец? – прогудел элв, похожий на медведя.

– Про что? – шмыгнул Вирик.

Хотел сесть – не получилось, только ногами по доскам скребнул, как краб. Но хоть сопли утёр и то дело.

– Спрашиваю, видел ты, как короля в море смыло? – нахмурился старик.

– А?

– Не придуривайся! – рявкнул Райл и рожу у него перекосило совсем уж жутко. – Ты же видел, как я отца держал!

– Да не удержал… – буркнул кто-то сзади.

Вирик обернулся, но углядел только размытые фигуры в холодной белёсой клубени.

– Говори, малец, не бойся, – подбодрил седоусый. – Как всё на самом деле случилось, так и расскажи. Никто тебя пальцем не тронет.

Парень снова провёз ладонью по носу, вытирая бегущие в три ручья сопли. Может, годков-то ему не так уж и много исполнилось. Но недаром же все считали, будто Вирик смышлёным уродился. Кое-что сообразил.

Уж лучше б не соображал.

– Говори! – потребовал Натери.

– Да ничего я толком и не видел, – буркнул пацан. Вот как понять, о чём сказать, а что при себе придержать? Дела-то такие, видать, тут творятся – не приведи духи втянутым оказаться. – Слышал, как аэр крикнул. Ну, кто-то за борт упал. А кто – не разглядел.

– Сам упал или помогли ему? – поднажал старик.

– Да мне почём знать? – огрызнулся Вирик. – Руку только и видал. Да вот он, аэр, в смысле, через борт перегнулся.

– Похоже, что и впрямь держал… – сказал кто-то из элвов, сзади стоявших.

– Похоже-то похоже. Но все слышали, как они вчера лаялись, – добавил другой. – Старый всё орал: «Не бывать тебе на моём месте!».

Райл, услышав такое, дёрнулся, будто его под зад пнули. Но промолчал.

– А чего он крикнул? – спросил седоусый совсем уж хмуро.

– Так то и крикнул, – хлюпнул носом Вирик. – Мол: «Отец!».

Вот ведь угораздило вляпаться! Теперь бы как шкуру целой унести. Повёлся на морские байки, захотелось приключений. Носил бы кружки в отцовском кабаке, да горя не знал…

***

Даймонд расхаживал перед возвышением в три ступеньки, на котором стояло кресло некоронованного короля, сам себе напоминая зверя, запертого в слишком тесной клетке. Зал огромный, ходи не хочу. А элв, как будто его привязали, маячил рядом с подиумом: пять шагов туда, пять обратно. И снова.

Успокоиться бы, да никак не получается. Спущенные вымпелы на кораблях хороших новостей не сулили. Больше всего аэру хотелось самому сломя голову нестись в порт. Но приходилось ждать. И расхаживать, расхаживать, расхаживать. Что пошло не так? Где промахнулся? Ну, допустим, не сработал первый план. От этой упрямой девчонки всего ждать можно. Но ведь был второй! Третий, в конце концов. Самый неудобный и неприятный. Но вполне работающий. Так где же…

Тяжёлые шаги, гулким эхом отдающиеся под низкими арочными сводами переходов, заставили Греха остановиться. Он поспешно присел на ступеньку, смяв полу камзола. Оперся о кресло спиной, скрестил вытянутые ноги. Улыбнулся приветливо-нейтрально.

Райл, идущий впереди толпы элвов, выглядел неважно. Видимо, суда в шторм угодили. Кожаная одежда стала белёсой от соли, плащ задубел, висел на плечах, будто из коры сшитый. Волосы, хоть и сухие уже, а облепили череп плотной шапкой. Щёки с заметной щетиной впали.

– А тебе в голову не пришло по дороге сюда в мыльню заглянуть? – насмешливо поинтересовался Грех. – Всё же тут не кабак.

– Некогда, – огрызнулся племянник. – Нужно срочные дела решить. Потом помоюсь.

– Что за срочные дела? – протянул Даймонд, чуть сощурившись. – И уж не ты ли их решать собираешься?

– Я, – хмуро кивнул Райл, швырнув перчатки на длинный стол. – Больше некому.

Грех медленно поднялся, исподлобья глядя на племянника.

– Где отец? – голос его вдруг съехал почти до баса, да ещё с прихрипыванием.

Младший Натери потёр лоб, поморщился, разглядывая ладонь. Молча прошёл мимо дядюшки. Да и уселся на трон, как в собственное кресло.

– Отца больше нет, – ответил медленно, нехотя. – Его смыло ночью, волной. Я не смог спасти…

– Что-о?! – придушенно прошипел Грех.

Райл глянул на него из-под руки, которой лоб подпирал. И выпрямился. Лицо Даймонда будто вылиняло. Словно по не успевшему просохнуть рисунку тряпкой провезли. Даже черты смазались. А цветом кожа аэра на ячменную муку смахивала. Только глаза на этой серости и выделялись. Но чёрные, абсолютно чёрные, не жёлтые. И ещё примерещилось, что в них горит пламя. Вот как в прорези каминной ширмы смотришь, так и тут. Будто внутри элва пожар пылал.

Осознать-то это рыжий осознал. Но не понял. Потому что мысли пронеслись в голове, сталкиваясь, разлетаясь и путаясь. А в следующий миг уже не до думанья стало. Жуткие глазенапы оказались почему-то близко. Так близко, что между ними и собственным носом пальца не просунешь. И стальная хватка сгребла ворот куртки, приподнимая Райла над креслом. Элв дёрнулся, да куда там. Дядюшка, который в росте на полголовы уступал, а в плечах был уже вдвое, держал так, словно все духи разом силы прибавили.

– Что ты сделал, сопляк?! – прошептал Грех. ­– Ты же всё в бездну одним щелчком отправил!

– Я ничего не делал… – прохрипел рыжий, пытаясь отодрать чужие руки от душащего ворота.

– Он и вправду говорил, что злого умысла там не имелось, – неторопливо прогудел Эрих – старый друг и ближайший советчик некоронованного короля.

То есть бывшего некоронованного короля.

– Свидетели? – потребовал Даймонд, не оборачиваясь, по-прежнему гипнотизируя взглядом родственника.

– Был мальчонка, – конфузливо кашлянул Эрих. – Но по его словам тоже не разберёшь, что там стряслось.

– Был? – Грех так шипел, что многие и не поняли, что он сказал.

– Да тут дело какое, – видимо, Эрих на старости лет весь отмеренный ему страх подрастерял. – После шторма нам причалить пришлось. Мачты починить, паруса заменить. Ну и так, по мелочи. В общем, там и пропал пацанчик. Может, и сам сбёг. Испугался.

– Как вовремя, – протянул старший Натери.

С голосом его явно что-то не то творилось. То шипел по-змеиному, то вдруг мурлыкать начал. Вот только нормального, элвийского в нём мало что осталось.

– Огнём… поклясться… могу… – по одному выталкивая из передавленного горла слова, просипел Райл, – не убивал я… отца. И мальчишку тоже.

– Клянись!

– Да он уже поклялся, – снова встрял Эрих. – Я сам видоком был. А кроме меня ещё с десяток свидетелей. Негоже так часто духов звать, обидеться могут…

– Обидятся, говоришь? – промурлыкал Грех теперь с утробным прирыкиванием. – А не боишься, старик, что они уже на вас злы?

Даймонд отпустил куртку племянника, даже толкнул его в кресло. И отошёл, брезгливо вытирая руку о штанину. Постоял, отвернувшись от всех.

– Интересно, – проговорил, наконец. Нормально сказал, как все элвы говорят. – А потребуй я клятвы, будто ты не имеешь никакого отношения к этим… – аэр усмехнулся, –… трагическим происшествиям, что тогда?

– А какая разница? – проворчал Эрих. Видимо, сказанное ему и самому не по душе было. – Король неподсуден. А кто у нас теперь король и без Мудрых понятно.

– Это точно, – рубанул Даймонд, вновь поворачиваясь к племяннику. – С Кайран что решили?

– Ничего не решили, – совсем нехотя отозвался Райл. – А если и решили, то всё перевешивать бы пришлось. Не пойдут Острова под подол королевы. Нечего нам там делать. И не наш в том путь. Это моё последнее слово.

– Эк как заговорил-то! – умилился Грех. – Только это пока твоё первое слово. Как короля. Смотри, как бы оно действительно последним не оказалось.

– Ты мне угрожаешь? – рыжий приподнялся в кресле, обеими руками опираясь о подлокотники.

– А чего тебе угрожать? – усмехнулся Натери, смахивая с плеча волосок. – Дорожку в Серебряные Леса ты и без помощи найдёшь. Да ещё и всех за собой потянешь. Ладно, оставляю вас сочинять планы по завоеванию мира, а мне недосуг. Надо спасать то, что ещё можно. Правда, немного того осталось.

– Куда это собрался? – рявкнул Райл.

– А ты мне предлагаешь ещё погостить? Серьёзно? – насмешливо выломил бровь Грех. – Вот прямо так? И на советах ваших поприсутствовать разрешишь?

– Нет, естественно. Я, может, и дурак, как вы все утверждаете. Но не настолько же, – рыжий, успокоившись, опять уселся. – Поэтому посидишь тут, в какой-нибудь симпатичной башне. Слишком уж беспокойный ты, вечно что-то крутишь. А мне и без тебя проблем хватает.

– Это что, приказ короля? – усмехнулся Даймонд – зубы блеснули под усами.

– Именно, – кивнул племянник.

– Ну, тогда остаётся только меня остановить.

Грех отвесил поклон, развернулся да и направился к дверям. Остановить его и вправду никто не пытался. Наоборот, элвы расступались, расходились в стороны. И опять сбивались в плотную толпу за его спиной.

Именно поэтому того самого движения Натери и не заметил – ни краем глаза не увидел, ни тока воздуха не уловил. Лишь показалось вдруг, что под лопатку ему железный штырь вогнали. А потом ещё раз – над ключицей. Тут элв и рассмотрел короткую витую рукоять кинжала, вибрирующую у самого его уха.

Но это было уже совсем неважно.

Глава пятая

Многие женятся по любви, потому что не имеют возможности жениться по расчёту

(Поговорка Северных островов)

Лан опёрлась обеими руками в поясницу, устало потянулась. Свеча на столе тихо треснула, выплюнула обгорелый кусочек плохо провощённого фитиля, напоминая, что и ей на покой пора. Время за полночь давно перевалило. В замке не спала только стража, да безумная хозяйка, марающая бумагу уже второй час подряд. Хотя нет, нашлись безумцы и кроме неё. За толстой дверью раздались тихие шаги и ещё более тихие голоса – спорили о чём-то.