Восхитительная ведьма

До меня донесся всхлип и скрип снега под ногами Василины — плача, она убежала в корпус. Олег же ни разу не оглянулся.

Переждав немного, дабы меня никто не уличил в подслушивании, я вылезла из-под своей елки, отряхиваясь на ходу. Окладниковой и след простыл, а вдалеке, виднелся высокий силуэт ее возлюбленного.

Бывшего возлюбленного.

Ох, горе-то какое! Бедная Васька, бросили!

Сочувствия у меня, однако, к ней не было никакого. Чужие расставания ее не волновали, так почему же я должна была переживать за нее? Недавно мою старшую сестру бросил жених — перед самой свадьбой. И Васька сказала, что если кого-то бросают, то этот человек сам виноват в том, что не смог удержать любимого. А ведь жениха моей сестры увела старшая сестра Васьки, о чем знала только я. Окладниковой не стоило говорить этого и…

Глава 4

Сочувствия у меня, однако, к ней не было никакого. Чужие расставания ее не волновали, так почему же я должна была переживать за нее? Недавно мою старшую сестру бросил жених — перед самой свадьбой. И Васька сказала, что если кого-то бросают, то этот человек сам виноват в том, что не смог удержать любимого. А ведь жениха моей сестры увела старшая сестра Васьки, о чем знала только я. Окладниковой не стоило говорить этого и…

И тут меня посетило озарение. Снизошло просветление. Я поняла!..

Вот он, мой шанс! Шанс отомстить сразу двум людям. И Ваське, и ее сестричке!.

В голове моментально сформировался план: вот я опутываю этого малахольного Олега своими чарами, вот он не в силах противостоять мне и мы идем на свидание, а вот нас видит Васька — видит, и понимает, что ее Олежек теперь мой Олежек. Она заламывает руки, рыдает, глядя, как мы страстно целуемся… А еще лучше так — она видит, как он делает мне предложение, стоя на одном колене. Я смеюсь, запрокинув голову, и клыки мои сверкают в лунном свете, а рядом Васька молит о пощаде, а я говорю ей высокомерно: «Сама виновата, милочка, что не смогла удержать. Ха!»

Ну ладно, последнее уже будет лишним. На вампира я похожа только красными от недосыпа глазами. Да и предложение от кого попало мне тоже не нужно, но вот посмотреть на перекошенное лицо Василины, когда она увидит, что ее любимый со мной, я бы не отказалась.

Сестра будет отомщена.

Я ускорила шаг, не собираясь упускать законную добычу. В тот момент я была совершенно уверена в том, что поступаю правильно. Не то чтобы я считала себя дланью Господней, карающей идиотов, но восстановить справедливость хотя бы таким образом казалось верным решением.

Эй, Окладниковы, все возвращается старицей!

На полупустую стоянку я едва ли не вбежала, боясь, что упущу бывшего Васькиного парня, однако все же успела. Олег обнаружился неподалеку от моей машинки — стоял около ухоженной темной машины. В одной руке его был телефон. Во второй — сигарета.

— Да, бабушка, — тихо говорил он. — Я приеду.

Я умилилась. Надо же. Бабушкин внучок.

— Хорошо. Не переживайте. Вам нужно больше отдыхать.

Боже, он что, бабушку на «вы» называет? Умора.

Он выслушал ее, вновь сообщил, что приедет и вежливо попрощался, а после закурил, глядя отчего-то вверх, на расшитое бледным узором звезд черное небо. Меня он не замечал, хотя я уставилась на него во все глаза, пытаясь хорошенько рассмотреть. Благо в свете уличных фонарей могла это сделать.

Совершенно не в моем вкусе, но довольно неплох. Высокий, подтянутый, черноволосый, достаточно симпатичный — с приятными правильными чертами, высокими скулами, упрямым подбородком, гладкой светлой кожей и глазами, спрятанными за стеклами прямоугольных очков в тонкой оправе. Было в его лице что-то строгое, не надменное, но гордое. А еще была усталость — и в жестах, и в выражении лица, и во взгляде, довольно-таки холодным, надо сказать. По-ноябрьски холодным.

И что Васька в нем нашла? Мой будущий парень был совершенно обычным — этакий типичный офисный работник. Я всегда любила в людях изюминку — во внешности или в характере, а он казался стерильным. Совершенно обычным. Никаким.

Холодный и пустой — таковы были мои первые впечатления об этом самом Олеге.

Ему снова кто-то позвонил — я услышала звук вибрации. И он тотчас ответил.

— Да, Стас, сделаю во понедельник, — сказал он отрывисто. — Сегодня нужно к семинару подготовиться. В воскресенье буду в научной библиотеке.

По возрасту он был старше меня лет на семь-восемь — я поняла это только сейчас. Заочник? Скорее всего. У них сессия начинается раньше, чем у нас. А еще он одет был в черное элегантное мужское пальто. Нет, ну ладно, я хожу в пальто — оно, между прочим, кашемировое и модного покроя, а бутылочный цвет его подчеркивает зеленый цвет моих глаз, но я девушка. А пальто я привыкла видеть не на парнях, а мужчинах постарше, например, на папиных друзьях и партнерах, которым по статусу полагалось быть серьезными и деловыми.

Васька была оторвой, любила шумные вечеринки и веселье, и, помнится, среди ее поклонников парни были такие же яркие, как она сама, и с такой же придурью, а этот человек казался правильным, и серьезным. Такие живут по правилам, каждый день встают по будильнику

Недаром Женька назвала его «сэмпай» — проскальзывало в нем что-то такое наставительно-поучительное.

Так и представляю — Олежка приходит домой, аккуратно складывает вещи — носочек к носочку, одевается в домашнюю пижаму с вертолетиками, старательно выглаженную бабушкой, и усаживается за разбор корреспонденции или за игру в шахматы с самим собой. А потом пьет липовый чай, читает Гете или Кафку в оригинале — или что там читают зануды? — и ложиться спать ровно в десять вечера.

И как я должна буду его закадрить? Предложу ему вместе выписывать научный журнал? Приглашу на научный симпозиум? Расскажу, что без ума от мужчин, которые пахнут книжной пылью?

Ох, Васька-Васька, что же за вкус у тебя на мужчин…

И я поцокала языком.

Васькина любовь вдруг вопросительно посмотрела на меня, видимо, почувствовав пристальный взгляд. Я отчего-то занервничала, поняв — не знаю, что сказать.

— Молодой человек, — сам собой открылся мой рот. — Вы не подскажите, где библиотека?

Более тупого вопроса и придумать было нельзя, и многие приняли бы его за шутку, но Олег молча кивнул на серое здание напротив, в котором, судя по темным окнам, никого уже не было. Там, действительно, располагалась университетская библиотека.

— Спасибо, — широко улыбнулась я, думая, как бы половчее выудить у Олега информацию о том, где он учиться, чтобы подстроить пару-тройку «случайных» встреч. — А вы там часто бываете?

— Почему интересуетесь? — Голос у него был приятный и глубокий, а вот тон абсолютно холодный.

— Просто я там никогда не была, немного теряюсь, — соврала я.

Он вновь посмотрел на меня внимательными темными глазами и, как оказалось, взгляд его умел пронизать насквозь — как осенний ветер. Он словно просканировал меня. И я почти наяву увидела, как бегут в его глазах строчки: «Уровень дурости, количество косметики, сходство с Василиной».

Я стойко выдержала этот взгляд, хотя далось это мне нелегко.

— Сходите. Иногда полезно, — сообщил Олег все тем же ледяным тоном и все же отвернулся, делая очередную затяжку. И как только такой правильный с виду мальчик начал курить? Небось, Васька научила, она дымит, как паровоз. Не девушка, а фабричная труба.

Глава 5

— Как же холодно стало, — предприняла я еще одну попытку и потерла друг о друга ладони. — Сейчас бы горячего кофе. Вы любите кофе?

— Нет, — отрезал Олег, и я обозвала его про себя нелестным словом. Да что ж он такой неразговорчивый-то?!

— А что любите? — не сдавалась я.

— Тишину и покой, — было мне ответом. Вот козел!

— А из напитков? Хочу угостить вас — не люблю пить одна, — пошла я ва-банк.

— Не интересует, — отрезал Олег.

Боже, мы разговариваем полминуты, а он уже вывел меня из себя так, будто мы знакомы десять лет, и все эти десять лет бесит меня на профессиональном уровне.

Сдаваться не хотелось.

— Угостите сигареткой? — спросила я, мило улыбаясь и все еще думая, что могу спасти положение.

— Не люблю, когда девушки курят, — ошарашил он меня ответом и, ни слова больше не говоря, сел в свою машину и укатил. Просто взял и укатил.

— Твоя Васька может посоперничать со Спун Догом, идиот. Не любит он, посмотрите-ка! — вслед ему фыркнула я.

Номер его машины я запомнила и записала в телефон, после чего спешно села в салон своей Малышки, включила печку, подогрев сидения и регистратор и, сделав погромче музыку, тоже выехала со стоянки.

Дорога была свободной, и я ехала, сосредоточившись не на вождении, а на мерзком Олеге, с которым наладить контакт мне, увы, не удалось.

Наверное, я выбрала неправильную стратегию — он ведь только что бросил Ваську, а тут уже я к нему на всех парах подкатываю с недвусмысленными намеками. Рановато я решила воплотить свой план в действие, а ведь мама мне с детства говорит, что прежде чем что-то делать, стоит немного подумать.

«Если бы ты думала, прежде чем делать, у тебя не было бы и половины тех неприятностей, которые ты постоянно наживаешь», — прозвучал в голове мамин хорошо поставленный голос. Недаром она у меня актриса.

В этот, очередной, раз, я опять не подумала. Но ничего, впереди у меня будет еще много шансов, главное, чтобы он с Васькой раньше времени не помирился. Хотя Олежка так резко ее отшил, что если они и воссоединятся, то нескоро. Как же хорошо ему удалось вывести ее на эмоции! А ведь мне этого не удавалось.

Я испытывала к Олегу нечто среднее между невольным уважением и отвращением. Кофе он пить со мной не захотел, скотина занудная. Как будто бы ему такие девушки как я каждый день этот кофе предлагают! Нет, он, конечно, ничего, но и я не пугало с балалайкой. Женственная, с подтянутой фигурой, выше среднего роста, с правильными чертами лица и с густыми кофейно-каштановыми волосами.

«Эффектная брюнетка» — так говорят про таких как я. Самоуверенно? Возможно. Но я из тех, кто не страдает заниженной самооценкой и знает себе цену.

Дорога до дома заняла немного времени, и вскоре я уже въезжала в родной поселок «Весенний звон», застроенный стройными рядами коттеджей. Охрана на въезде, узнав меня, сразу пропустила, и Малышка неспешно заскользила по ровной дороге. Одному их охранников — крепкому парню с коротко стриженными волосами я мило улыбнулась и помахала пальчиками. Мне он не нравился, но связи налаживать надо было.

Двухэтажный дом, в котором жила моя семья, находился на самом краю поселка, и окна его выходили на сосновый лес, по которому мы часто гуляли. Я загнала Малышку в гараж, в котором было пусто — родители, судя по всему, еще не вернулись: папа допоздна засиживался на работе, у мамы случился банкет по случаю юбилея режиссера, у старшей сестры и младшего брата машины и вовсе не было, а бабушка, которая жила с нами, предпочитала кататься на такси.

Оставив Малышку отдыхать, я направилась по приятно шуршащей гравийной дорожке к дому, что высился в глубине участка. Летом его прикрывали от любопытных глаз деревья, растущие в саду: яблони, сливы и груши, а сейчас дом отлично просматривался с дороги, что, впрочем, меня не слишком трогало. Посторонних в «Весеннем звоне» было немного, а в окна друг другу никто не смотрел. Вот в кошельки — другое дело!

Наш не был венцом архитектурного мастерства, но почти пять лет строился при непосредственном участии папы по проекту его друга-архитектора, а потому вышел не претенциозным, как, например, особняк нашего соседа — депутата со смешной фамилией Лютый. Наш уютный дом всегда был наполненным светом, и я любила его больше городской квартиры. Двухэтажный, с темно-коричневой черепицей, крытой верандой и холлом-библиотекой он казался мне уютным и надежным, как настоящая крепость.

Поначалу вся семья с опаской отнеслась к папиной затее жить не в городе, а рядом с ним. Однако вскоре мы поняли, что жизнь в «Весеннем звоне» имеет свои плюсы. Свежий воздух, красивая природа и какое-то особое спокойствие давали возможность остановиться, выдохнуть и прислушаться к самому себе. К тому же все блага цивилизации были при нас. Единственное, до города можно было добраться лишь на автомобиле. Именно поэтому папа и купил мне Малышку.

Стоило мне войти в дом, как ко мне с лаем кинулись Ронни и Эльф — собаки. Ронни был гордостью семьи — голубоглазый хаски с кучей медалей, а Эльф — всеобщим любимцем, беспородным, но безумно добрым и послушным псом. Оба были с влажными лапами — значит, бабушка или брат недавно привели их с прогулки. Псы побежали следом за мной наверх.

В своей комнате меня ждал бардак в легкой, начальной степени. Я единственная из всех, жила в мансарде на третьем этаже в облицованной светлой древесиной спальне со скошенными стенами и двумя пологими окнами. И моя комната казалась мне самой уютной, наполненной светом и воздухом. Спокойный нейтральный интерьер, бледные теплые оттенки и минимум мебели — лишь кровать, шкаф да стол со стулом создавали особую атмосферу. Воздушные занавески, подвесные лампы и яркий лоскутный ковер на полу в стиле пэчворк, придавали интерьеру завершенность. А беспорядок, без которого я, кажется, не могла существовать, стал моей визитной карточкой.

Усевшись на кровать, я вытащила телефон и набрала номер одного не самого приятного парня, которому очень нравилась. Этот Петя здорово разбирался в компьютерных программах и несмотря на непрезентабельную внешность, слыл хакером. Звонить ему не хотелось, но пришлось. Что только не сделаешь ради мести?!

— Привет, — милейшим голосочком сказала я. — Как дела?

— Дела хорошо, — растерялся Петя.

— Хочешь сходить в кино? У меня есть два лишних билета, — сообщила я весело, зная, что он клюнет на это.

— Ты серьезно? — недоверчиво уточнил Петя. Я закатила глаза.

— Конечно, серьезно. Это будет моя благодарность за твою помощь, милый.

— За какую еще помощь? — насторожился он.

— Скажи, ты ведь можешь по номеру машины узнать, кто владелец? — проворковала я.

— Могу, но….

— Котик, пожалуйста, узнай! Один нехороший человек оставил царапину на моей Малышке, а сам уехал. Но я успела запомнить номер, — соврала я, не моргнув глазом. — Очень нужна помощь такого талантливого парня как ты. Поможешь?

— Давай номер, — вздохнул Петя. — И дай мне полчаса. Найду прогу с базой.

— Господи, какой ты невероятный! — неискренне воскликнула я, но он мне поверил. Мужчины вообще часто верят в собственную неповторимость. Наверняка Олег вообще считает себя гением, чтоб ему икалось. С какой же высокомерной рожей он сел в свою тачку! Серьезно, что Васька в нем нашла? Может быть, он бог в постели? Впрочем, такие, как он наверняка уделяет внимание своей половинке по расписанию. Два раза в неделю, вечером после ужина, за два часа до сна. Я в красках представила, как Олег идет по полутемной комнате к кровати с томной Васькой, облаченный в полосатую пижаму и медленно снимающий с себя колпак для сна и носки. Он игриво бросает их в стороны, и один носок попадает прямо Ваське в лицо, а она вцепляется в него зубами… Бр-р-р, фантазия, прекрати! Мне с этим занудой еще встречаться!

Я ни мгновения не сомневалась в том, что бывший Василины станет моим.

Глава 6

Мой план был прост, как бывает простым все гениальное — разузнать об Олеге все, что только можно, найти уязвимые места и слабые точки, а после устроить на него охоту. Охота на парня — а звучит. Я поймаю его и начну дрессировать, как ручного енота. А потом устрою цирк для главного зрителя — Василины Окладниковой.

Я терпеть ее не могла — почти всю свою жизнь. Знаете, есть люди, в которых влюбляешься, есть люди, которых уважаешь, а есть люди, от которых тошнит.

Меня от нее тошнило. Будто я съела сгнившее яблоко и запила горячим кефиром. Думаю, ее от меня тоже. Ненависть тоже бывает взаимной.

Так вышло, что с Василиной мы были знакомы с самого детства и казались настоящими противоположностями. Буйная активная Танечка с шилом в одном месте и спокойная улыбчивая Василиночка со взглядом испуганной лани. Я была мастером на проделки, заставляя нервничать всех в округе, а Василина — объектом умиления для взрослых. Волнистые золотистые волосы, широко распахнутые синие глаза, длинные загнутые ресницы — просто ангел, а не ребенок. Не то, что Таня с расцарапанными коленами и вороньим гнездом на голове — в детстве я умудрялась вытворять со своими волосами нечто невообразимое.

Наши родители были друзьями — отцы вместе учились, а мамы сразу нашли общий язык. До сих пор помню, как мамы выводили нас на прогулку вместе, уверенные, что мы станем лучшими подругами, но разве можно подружиться с маленькой мерзкой девочкой, которая не хочет с тобой играть, а обо всем тотчас докладывает маме, выставляя себя жертвой, а меня — мерзким гоблином? Сколько раз мне влетало из-за того, что Василина закладывала меня! И сколько раз я пыталась ее проучить — ломала песочные фигурки, раскапывала «секретики», как-то даже закинула ее Барби на ветку, чтобы нельзя было достать. Но тщетно.

Василина с детства притворялась ангелом, выставляя меня сущим демоненком. И мы терпеть друг друга не могли, хотя наши старшие сестры — моя Ксюша и ее Аделина — подружились на радость родителям. Нам постоянно говорили брать с них пример, но мы обе отказывались. Я презрительно называла Василину Васькой, а она меня не менее презрительно Ведьмой. В детские годы это казалось ужасно обидным, тем более, что кличка, как говорится, прижилась. Это уже потом я поняла, что Ведьмой быть круто, а в детстве ревела, когда меня так называли.

Дальше было еще хуже. Нас отправили в один класс, и всю младшую школу и среднюю школу мы проучились вместе. Дружбы между нами так и не возникло, зато появился нездоровый дух конкуренции. Каждая из нас хотела быть лучше другой — в учебе, внешности, общественной жизни. Признаю — мы обе были лидерами, и у каждой из нас имелись свои плюсы и минусы. А потому класс к какому-то времени просто разделился — часть девчонок была за меня, часть — за нее, а мальчишки сохраняли священный нейтралитет. Каждая из нас хотела быть первой. Каждая хотела быть лучшей. Мы-то, конечно, знаем, кто был и остается на коне, но Васька считала, что слишком прекрасна, дабы тягаться со мной. И постоянно выводила меня из себя — это была ее любимая тактика. Она могла ткнуть в меня карандашом сорок раз, и когда я на сорок первый зверела, начинала плакать. Еще в детстве Васька поняла, что жалость — лучший способ для манипуляции окружающими. Родители постоянно говорили мне, что я должна ровняться на Окладникову и быть такой же милой, как и она, а я только зубам скрежетала от злости.