Восхитительная ведьма

Помню, однажды мы так поругались из-за какой-то мелочи вроде школьной стенгазеты, и дело дошло до того, что мы пошли на «стрелку». Дело было на школьном дворе. Каждая из нас пришла со своей командой поддержки. Кроме подруг я привела трех отвязных десятиклассник, а Васька пришла с двумя крутыми одинадцатиклассницами, которые обещали натянуть мне на голову кожу с того самого места, на котором я привыкла сидеть. Мы с Окладниковой вцепились друг другу в волосы, и не знаю, что произошло, если бы нас случайно не увидел историк. «Стрелка» закончилась, толком и не начавшись, а утром родителей вызвали в школу на профилактический разговор. Но что могло сделать руководство с двумя отличницами, которые ездили на все олимпиады? Я выигрывала на всех олимпиадах по русскому языку и литературе, а Васька — по английскому и истории.

Ситуация осложнилась тем, что на школьной дискотеке в девятом классе нам обеим понравился один и тот же мальчик из нашей параллели. Его звали Слава Ростов, и как помню сейчас, он был красив — высокий, светловолосый и темноглазый, с обаятельной улыбкой и ямочками на щеках. Он играл на гитаре, и у него был бархатный, какой-то взрослый приятный голос, от которого душа таяла как шоколад в горячих пальцах, руки художника и душа рок-музыканта, и я была уверена, что это любовь. Я просто с ума сходила по его прикиду и даже начала слушать те же группы, что слушал он сам — чтобы быть к Славочке ближе. Мы сходили на парочку свиданий, тайно выбрались на рок-концерт, и там я отдала ему свой первый поцелуй, который вышел в меру слюнявым и мятным, а потом… Потом моего Славу заприметила Васька. Ну как же она могла пройти мимо чужого сокровища? Девчонки говорили, что Окладникова прямо-таки позеленела, когда узнала, что мы встречаемся. И решительно отбила у меня мою почти рок-звезду. Эта идиотка подстроила все так, чтобы встретиться с ним на тусовке у общего знакомого, напоила, а потом оказалась с ним в одной кровати. Нет, ничего такого у них не было, но сам факт того, что ребята видели, как эти двое целуются, возлежа на родительской кровати хозяина дома, был убийственным. Слава стал встречаться с этой стервой, трусливо попросив у меня прощения по телефону. Господи, как же я была зла на эту гнусную рожу! Я поднапряглась и закончила девятый класс не просто с красным дипломом, а со званием Королевы школы, которое получила во время нашего выпускного. Васька едва не подавилась слюной, наблюдая за тем, как мне на голову надевают корону из страз. Она-то оказалась вице-королевой. А Славу Ростова увела какая-то девица из колледжа.

В старшей школе кое-что поменялось — родители отправили нас обеих в элитную гимназию, и наконец-то мы оказались в разных классах. Я — в «А», она — в «Б». Наши семьи все еще общались — у пап одно время даже были общие дела в бизнесе, и они одновременно пошли в гору. А я и Васька объявили друг другу холодную войну, которая продолжается и по сей день. Мы делили парней, популярность, влияние, и то одна из нас, то другая одерживала победу. На выпускном мы правда все-таки подрались в женском туалете, однако нас быстро разняли.

После школы мы обе поступили на экономический факультет нашего государственного университета, но, слава богу, на разные специальности. Зато обе стали старостами. Виделись мы почти каждый день, однако старались особо не пересекаться — так надоели друг другу за время учебы. Меня все так же сильно тошнило от нее, и я не понимала, почему люди все так же принимают этого демона в юбке за ангела. Мы все так же соперничали — за рейтинг, за выступления в местном КВН, за лидерство в организации каких-либо мероприятий, и я научилась действовать тонко — аккуратно прощупывала людей и настраивала их при необходимости против Окладниковой. Да и вообще, старалась во всем быть первой, опережать развитие событий. У меня, в отличие от Васьки, были мозги, а это, как известно, не всем доступная опция.

Но время шло, и на последнем курсе я даже почти решила забить на старую врагиню, однако почти в это время ее старшая сестра увела у моей старшей сестры жениха прямо перед свадьбой, а Васька выставила мою Ксю полной идиоткой.

Глава 7

Все началось с того, что Ксюша в один прекрасный день позвонила маме и сказала, что ее свадьбы с Виталиком не будет. Мол, они поняли, что не любят друг друга и хотят остановиться, пока есть время. Времени до свадьбы, если честно, оставалось немного — всего лишь каких-то две недели. Был забронирован шикарный ресторан, сшито платье, заказан торт, оплачены визажист и парикмахер, а Ксю велела все это отменить. После чего успешно впала в депрессию. Она похудела, ее лицо осунулось, а глаза потускнели.

Мы не понимали в чем дело — на все вопросы Ксюша отвечала, что они с Виталиком просто не сошлись характерами, поторопились со свадьбой, и им лучше просто оставаться друзьями. Однако истинная причина их разрыва стала мне ясна, когда я случайно встретила в торговом центре Виталика и Аделину, которые целовались так, будто готовы были засосать друг друга и проглотить вместе со всеми костями. И мне стало ясно — моя Ксю просто узнала, что любимый и лучшая подруга предали ее.

Я сделала несколько их фотографий и проследила — из торгового центра парочка направилась к Аделине домой. Конечно, хотелось вцепиться Окладниковой в волосы и спросить, какого черта она встречается с женихом своей лучшей подруги, но у меня был план — прислать эти фото нашим родителям и общим друзьям Ксюши и Аделины, чтобы они поняли, какая Окладникова мразь. Однако перед этим я позвонила Ксю, и та просто пришла в истерику.

— Не смей ничего делать! — кричала она на меня, хотя обычно разговаривала тихо и спокойно. — Только попробуй кому-нибудь рассказать об этом, поняла?! Не смей, Таня! Не смей!

— Почему? — пыталась понять я. — Ксю, все должны знать, что твоя подружка и той женишок — гнилые люди. Как они посмели тебя предать?

Я пылала праведным гневом — боль своих близких воспринимала как свою и старалась защищать их, как могла.

— Мы должна рассказать правду, — злым голосом сказала я, вспоминая, как самозабвенно целовались эти двое.

Однако сестра вдруг разрыдалась, и мне сквозь зубы пришлось пообещать, что я ничего не буду делать. Однако в удовольствии прийти к Аделине и высказать все, что о ней думаю, я себе не отказала. Пока я говорила, и Аделина, и Виталик молчали. Она смотрела в стену с какой-то злой ухмылкой, а он рассматривал свои ладони, делая вид, что меня рядом нет.

— Все сказала? — устало спросила Аделина после моей долгой тирады. — Если все, то иди, пожалуйста, домой, Таня.

— Ксю так доверяла тебе, а ты ее предала, — напоследок сказала я, уничтожительно глядя на Окладникову. — Какая же ты тварь, Аделина.

На этом я решила покинуть ее логово, и с гордо выпрямленной спиной направилась в прихожую, где благополучно столкнулась с Васькой, которая пришла к сестре. И она сразу поняла, что я все знаю — видимо, у меня было слишком злое лицо. Ее улыбка исчезла, а глаза стали холодными.

— Привет, Васек, — поприветстовала я ее. — А твоя сестра смогла меня удивить. Увела парня прямо перед свадьбой. Куда орать, дорогая?

— Аделина не при чем. Твоя сестра сама виновата, — холодно сказала Васька. — Не смогла удержать своего жениха, и он ушел к другой.

Меня прямо-таки охватила ненависть. И хотелось помять Васькину глупую шею стальными перчатками.

— Вот как? — прищурилась я.

— Именно. Ксюша сама упустила Виталю. Значит, и не была ему нужна. А теперь можешь идти, Ведьмина, — презрительно сказала мне Василина.

— Знаешь, от такой наглости можно слегка растеряться, — улыбнулась ей я в ответ. — Но я не теряюсь. Свинья — это образ жизни. Кажется, с Аделиной это у вас семейное. Как-то, помнится, ты и у меня парня увела…

— Уходи, — велела Окладников, и я, фыркнув, ушла, заявив, что в хлеву оставаться себе дороже. А теперь решила немного позабавиться и провести эксперимент — останется ли Васька при своем мнении, когда ее драгоценный зануда станет моим парнем? Мне хотелось проучить ее, поставить на место, да и игра в охотницу казалась мне многообещающей — можно будет неплохо повеселиться.

«Ненормальная», — скажет мне кто-то, но чужое мнение и я — два полюса. Я уважала людей, но себя уважала и любила гораздо больше. Как говорится — своя рубашка ближе к телу, а чужую и стирать не хочется. Чужое мнение для многих как наркотик. Прислушался к нему несколько раз, пересилил себя, поступил так, как хочет кто-то другой, а не ты сам, и вот — ты уже плотно сидишь на чужом мнении и не можешь с него слезть. И чем авторитетнее это самое мнение, тем сильнее зависимость. Я предпочитала здоровый образ жизни.

В ожидании звонка от Пети, я взяла телефон и, с ногами устроившись на кровати, зашла на страничку к Ваське с фейка, ибо наши настоящие аккаунты давно были друг у друга в черном списке во всех соцсетях. Никакого Олега у нее в друзьях нигде не обнаружилось, да и вообще не было никакого упоминания о том, что она с кем-то встречается. Что-что, а уж искать-то я умею. Зато в инстаграме, в котором, к слову, Васька играла в бьюти блогера, и имела аудиторию в несколько десятков тысяч человек, я увидела у нее новое фото, выложенное буквально полчаса назад. На нем Василина была изображена в профиль и грустно смотрела куда-то вдаль, а золотисто-русые волосы падали на ее обнаженные плечи. Фото было снабжено грустной цитатой: «Одно мгновение с тобой стоило целой вечности. Я так хочу вернуться в то время, в ту летнюю сказку…»

О, да это же завуалированный намек Олегу на то, что Васек по нему скучает. А если она намекает об этом в инстаграме, значит, Олег тоже здесь есть — ей ведь нужно, чтобы он увидел ее душевные муки. Но как найти его среди всех ее подписчиков, я понятия не имела. Ничего, вся надежда на Петечку.

На всякий случай я поставила под Васькиной фоткой лайк и злорадно написала: «Как же красиво сказано! Не переживайте, у вас все будет хорошо». И даже смайлик в виде сердечка поставила. Фейк у меня был достоверным — звали меня Настенькой, и я время от времени выкладывала левые фотографии, а моей автаркой был снимок незнакомой мне американский с платиновыми волосами, которая случайно попала в кадр, когда я снимала Саманту. Саманта — моя американская подружка. Целый семестр я обучалась в университете штата Аризона по программе обмена студентов и жила в американской семье, где и познакомилась с Сэм. Васька жутко завидовала и распускала слухи, что в программе по обмену я благодаря связям своего богатого папочки. Однако на самом деле я своими силами смогла пройти конкурс — желающих было много. А вот папа отпускать меня в США совершенно не хотел — боялся, но я его уговорила. Я не была идеальной дочерью, но хотела, чтобы мои родители гордились мною.

Петя перезвонил через полчаса — как и обещал. И сказал, что скинул всю инфу, которую нашел, мне в мессенджер.

— Спасибо, милый, — обрадовалась я и тотчас залезла в переписку. А после прочитала:

«Олег Владимирович Владыко, родился 27 декабря, 30 лет, холост. В дорожно-транспортных происшествиях замечен не был, в розыске на находится, транспортного средства в залоге нет, неуплаченных штрафов не имеется».

Как у бывшего Васьки обстоят дела с ГИБДД мне дела не было, а вот фамилия просто привела в восторг.

— Владыко? Серьезно? — сквозь смех спросила я. — Боже мой, Владыко! Олег Владимирович Владыко. Как же это мило-о-о! Его жена тоже будет Владыкой.

— Надеюсь, ты сама за него замуж не хочешь, — сказал в трубку Петя, о существовании которого я уже и забыла. — На фотке там альфа-самец.

— Так только кажется, — поморщилась я, разглядывая лицо Владыко — хмурое и надменное. То ли дело было в кривых руках фотографа, то ли в неумении Олежки позировать, но на фотографии выглядел он крайне недружелюбно. Так, будто решил завоевать весь мир. Фамилия очень подходила этому типу.

— Петечка, котик, а ты можешь узнать, с какого Владыко факультета? — снова ласково спросила я. — Он мою Малышку поцарапал на стоянке около университета, гад ползучий. Получится узнать?

— Получится, — вздохнул Петя. Он проявил чудеса сообразительности и спустя минут десять прислал мне еще одно сообщение: «Институт вычислительной математики и информационных технологий. Завтра у него будет первая пара в аудитории 3-12».

«Спасибо, Петечка, ты не представляешь, как выручил меня!» — написала я. В голове мысли водили нестройные хороводы, которые складывались в одно слово: «Владыко, Владыко, Владыко». Парень, мне определенно нравится твоя фамилия! Если бы я была твоей девушкой, даже ничего ласкового бы придумывать не стала — обращалась бы только по фамилии.

«Ты такой ласковый Владыко», «Владыко, поцелуй меня в щечку», «Я хочу тебя, Владыко»…

И я снова весело расхохоталась. Охота обещала быть интересной.

Глава 8

«А когда в кино?» — поинтересовался Петя.

«Я тебе билеты вышлю на почту — они электронные. Хорошего просмотра!» — ответила я.

«Но я думал, ты со мной пойдешь…»

«Я же не говорила, что пойду, я сказала, что у меня есть два билета в кино», — напечатала я в ответ. Хитрость — наше все. Первое оружие в борьбе за собственное счастье.

Напевая про себя песенку, вместе с собаками я спустилась вниз — на ужин. К этому времени вернулись родители и вместе с бабушкой и Арчи садились за стол. Арчи — мой брат-шестиклассник, который грозил стать мечтой всех девчонок, когда вырастит — очень уж он рос хорошеньким, но противным был до ужаса. Типичный младший брат. Назвали его Арчибальдом в честь папиного деда. Бабушка же хотела назвать своего единственного внука в честь собственного отца, но ей этого сделать не позволили, и она затаила на папу, своего зятя, обиду. В результате, чтобы умаслить бабушку, мы с Ксюшей пообещали ей — если у кого-то из нас родиться сын, мы назовем его, как она и хотела, Леопольдом. Надеюсь, столь сомнительная честь достанется сестре, и именно ее сын будет всю жизнь упрекать ее за имечко подлого труса — помните, как было в советском мультике?

Я помогла накрыть на стол и села между родителями.

— Как прошел день, Танечка? — спросила мама, пока папа прямо за столом разговаривал по телефону с очередным бизнес-партнером. Он был настоящим трудоголиком.

— Хорошо, — отозвалась я. — Встретила пару-другую идиотов и одного полоумного, но ведь мир не может существовать без подобных экземпляров. Миру нужна гармония, правда?

— Тебе просто нужно влюбиться, — весело улыбнулась мама. — Тогда и мир будет видеться иначе.

— В кого? Кругом одни одноклеточные. Как-то не хочется деградировать до их уровня, — отозвалась я.

— Правильно, дочь, — в это время закончил разговор папа. — Не разменивайся на мелочь. И переживай, если понадобится, папа найдет тебе достойного человека. У меня уже есть кое-кто на примете.

В бизнесе папа был жестким — я и сама порою поражалась, насколько. Однако дома он становился совсем другим — любящим и заботливым. Иногда — сверхзаботливым. Прежде чем папа согласился на свадьбу Ксю, Виталик, ее бывший жених, прошел несколько кругов ада.

— Боюсь спросить, кто? — кисло поинтересовалась я.

— Сын одного моего знакомого, у него строительный бизнес, очень приличный парень.

— Приличные от Таньки разбегаются в разные стороны, — хихикнул брат, и я мрачно на него посмотрела. Хотела даже что-то сказать в ответ, но вмешалась бабушка, и мы, наконец, приступили к ужину.

Многие говорили, что мне повезло с родителями. У отца было свое дело, связанное со строительством и строительными материалами, которое шло в гору, мама играла в драматическом театре. Они казались полными противоположностями. Папа был деловым, довольно жестким человеком с логическим складом ума, высоким ростом и внушительной фигурой. Мама слыла воздушной феей, погруженной в театральный мир. Он занимался бизнесом, она — искусством. Полная гармония.

Познакомились они в театре, и, по семейным преданиям, папа был так очарован мамой, что после представления подарил ей сотню белых роз. Именно сотню — мама не поленилась пересчитать их и жутко обиделась на поклонника, подарившего четное количество цветов. Папа дарил ей цветы почти каждый день, и в результате мама сдалась.

Многие считали, что их брак был по расчету. Говорили, что мама вышла за папу из-за денег, а он женился на ней из-за ее статуса красивой и талантливой актрисы. Однако мне казалось, они искренне любят друг друга, и в своих детей души не чают. Правда, оба они всегда были заняты, и нами троими занималась бабушка. Именно поэтому мы и жили все вместе.

Арчи и Ксю пошли в папу, а я была точной копией мамы в юности. И орехово-зеленые глаза от нее достались только мне.

— А Ксюша где? — спросила я, раскладывая по тарелкам вишневый пирог.

— Осталась на городской квартире. После отмены свадьбы у нее плохое настроение, — отозвалась мама. — Говорит, что хочет побыть одна.

— У меня после отмены свадьбы тоже плохое настроение, — не преминула ответить я. — Где я теперь новое платье выгуляю? А туфли, которые я к нему месяц подбирала?

— Сама замуж выходи, — хихикнул Арчи. — Если возьмут, конечно. Кому нужна ведьма?

Я дала ему звонкий подзатыльник.

— Кажется, у меня проблема, — наградил меня выразительным взглядом братик.

— Какая еще проблема? — вздохнула я.

— Сестра дурочка, — выдал Арчи. Ох и любит же он нарываться!

— Я тебе сейчас кастрюлю на голову надену, — любезно предупредила я его, — и ложкой по ней начну отбивать песенку веселого дятла, пока ты мне подпевать не начнешь.

Я наградила его подзатыльником второй раз. Для профилактики. Мама погрозила мне пальцем.

— Таня, тебе двадцать два, как ты себя ведешь? — укоризненно сказала бабушка. — В твоем возрасте, между прочим, я уже родила твою мать.

— Хочешь, чтобы я тоже кого-нибудь родила? — невинно поинтересовалась я весело, накладывая в тарелку салат.

— А почему бы и нет? Правнуков я, наверное, не дождусь, — вздохнула бабушка.

— Мама, — внимательно посмотрел на нее отец, — что вы говорите? Какие еще правнуки? Никаких правнуков, дочь. Сначала для себя поживи, выучись, мир посмотри. Слава богу возможность есть.

— Вот из-за тебя у нашей Танечки никого нет, — поджала губы бабушка. С папой они постоянно спорили.

— Из-за меня? — вытаращился на нее папа. — А причем тут я, простите?

— Ты распугал всех ее женихов, — заявила бабушка.

— И как, позвольте узнать, я их распугал? — поинтересовался папа. — Бегал за ними с лопатой? Угрожал ножовкой? Всего-навсего задал пару вопросов.

— Дорогой, вопросы о ежемесячном доходе были лишними, — звонко рассмеялась мама. Я хмыкнула. Пару месяцев назад родители случайно встретили меня и парня, с которым я пошла на первое свидание. Папа так извел несчастного вопросами, что тот мне больше не писал. И это было не в первый раз. Человек папа суровый и очень въедливый. Даже я порою от него устаю.

— Я просто беспокоюсь за свою дочь, — раздраженно отозвался папа. — Не хочу, чтобы она связалась с каким-нибудь нищебродом или дураком. Мои девочки достойны лучшего. И этого лучшего я буду определять сам. Кстати, — ухмыльнулся он, — дочь моего зама стала скоро выходит замуж. И знаете, за кого? За своего профессора, диплом у него писала, все домой ездила на консультации. Вот и доездилась, уже на седьмом месяце.

— А у нас в театральном все девчонки были влюблены в молодого преподавателя по актерскому мастерству, — мечтательно вздохнув, сказала мама, и ревнивый папа, слыша это, нахмурился. — Такой красивый был, элегантный. Жаль, что женатый.

— Помню я его, — встряла бабушка и почему-то нехорошо посмотрела на отца. — Да-да, жаль, Наташенька, что у вас ничего не получилось. Из такой хорошей семьи был. Очень интеллигентный мужчина. Образованный, начитанный.

— Ну простите, что ваш зять — быдло, — усмехнулся папа.

— Я этого не говорила, Андрей, — поджала губы бабушка.

— Вы это подразумевали. Но знаете, мама, я даже не злюсь. Смысл злиться на пожилого человека? Взгляды-то вы уже не поменяете, а я так привык быть главным зачинщиком всех бед если не на этой земле, то в этом городе — точно, — весело отозвался папа.

— Вот, значит, как ты обо мне думаешь, — сощурилась бабушка. — А я ведь к тебе как к сыну!

— Приемному, — хмыкнул папа.

— Андрей, перестань, — ткнула его локтем в бок мама.

— Да, перестаньте. У меня от вас болит голова, — пожаловалась я.

— Как опилки могут болеть? — тотчас поинтересовался Арчи и получил третий подзатыльник.

Остаток ужина папа и бабушка спорили и подкалывали друг друга — как обычно, мама пыталась их успокоить, а под шумок Арчи кормил собак со своей тарелки — как обычно, не хотел есть. За окном шел пушистый снег, в комнате весело трещал электрический камин и вкусно пахло вишневым пирогом. Семейная идиллия Ведьминых. Я обожала такие вечера — наполненные теплом и домашним уютом. Жаль, что Ксю не с нами.