Зарой меня глубже. Такая богатая, такая красивая и такая мертвая. Представление окончено

Без всякого предисловия я выдал:

— Вирна Форд была здесь вчера утром.

— Вот, — торжествующе воскликнула она. — Видите, я была права. Она говорила Вам. Она рассказала о визите.

Я не видел, чем это может повредить, и позволил ей и дальше так думать.

— Что ее сюда привело?

— Моя просьба, — невозмутимо ответила она. — Я попросила ее прийти.

— Не очень хороший способ — пытаться сговориться со свидетелем своего противника, — заметил я.

Она беспечно отмахнулась.

— Меня никогда не волновали такие вещи. Этика слишком мешает жить. Вы так не думаете?

— Расскажите мне о вашей встрече.

— Роланд барахтался, как щенок, никуда не поспевая, и я чувствовала, что должна что-то делать. Честно, мистер Джордан, я была готова на любые действия, которые обеспечили бы мне денежки дяди Джима.

— Даже убийство?

— Я об этом не думала.

— Или подкуп свидетеля?

— Если потребуется. Допивайте, я сделаю еще. Винные погреба в куда лучшем состоянии, чем мой банковский счет.

Виски скользнуло в глотку легко, как масло.

— До тех пор, пока Вы мой клиент, — сказал я. — Вам придется хорошо себя вести.

Она перестала наполнять бокал и вскинула сверкающие глаза.

— Тут замешаны огромные деньги.

— Деньги — это хорошо, — сказал я. — И удобно. Они мне нравятся так же, как вон тому малому, но не настолько, чтобы я согласился закрыть глаза, если окажется, что вы сделали что-то с бренди, которым ее поили.

Кассини грохнул бокалом по роялю и вскочил. Глаза его потемнели и налились яростью.

— Встать! — тяжело выдохнул он.

Я окинул его взглядом. Жилистый и плотный тип. Я медленно сделал глоток и вздохнул.

— Поднимайся, — голос у него сорвался.

Я капризным тоном бросил:

— Отошлите его. Уберите его отсюда, пока я его не покалечил. Он меня нервирует.

Из глотки Кассини вырывался яростный хрип.

Карен с любопытством посмотрела на него и сказала мягко, но твердо:

— Думаю, тебе лучше пойти прогуляться, Руди. Это бизнес. Тебе это неинтересно.

Мне понадобился громоотвод, чтобы выдержать взгляд, которым он меня одарил. Но он развернулся на каблуках и вышел. Я улыбнулся хозяйке. Мы были совершенно одни. Она скользнула на огромный бархатный диван, который ее сразу же поглотил, вытянула стройные ножки и устроилась поудобнее. Глаза ее чуть затуманились.

— Теперь, — нежно проворковала она, — куда лучше, правда? Мы совсем одни. Можем очень мило поболтать. Идите сюда и садитесь рядышком.

Я захватил бокал и неуклюже увяз в ковре. Сев рядом, я потрогал толстый ворс:

— Откуда это?

— Персия. Он довольно старый.

— Держу пари, здесь понадобятся снегоступы.

— Не позволяйте декорации себя одурачить, — усмехнулась она. — Этот дом заложен и перезаложен вместе с мебелью и всем прочим.

Я для пробы вдохнул. Духи у нее спокойные, слегка ускользающие и очень тонкие.

— Разорены, да? Но Вы хотите вложить деньги — если получите — в оперетку Кассини.

— Она совсем недурна, — тихо сказала она. — У него есть талант, и он разбирается в музыке.

— Он шарлатан. Тех вещей, что он наговорил, можно за вечер нахвататься в коридорах Карнеги-холл.

Она улыбнулась:

— Вы не оставляете мне свободы суждений.

— Женщины легковерны, — сказал я. — Вспомните, как была одурачена Распутиным императрица… Сколько денег оставил ваш дядя?

— Около полумиллиона.

Я тихонько присвистнул. Цифра была гораздо крупнее, чем предполагал Флойд Дилон.

Она приблизила бокал к моему, разглядывая меня сквозь ресницы.

— За нас.

— И за деньги дядюшки Джима. Уйма налички вылетит на шоу.

Она напряглась:

— А почему бы и нет? Я всегда хотела сделать карьеру на сцене. Это мой шанс. Даже если спектакль не пойдет, у меня будут опыт и реклама.

— Стоящая полумиллиона долларов?

Она казалась раздраженной.

— Столько не понадобится. И в любом случае, я знаю все возражения наизусть. Если шоу будет чего-то стоить, какой-нибудь почтенный продюсер вложит свои деньги. Можете назвать это тщеславием. Я иду на это с открытыми глазами.

— Конечно, — кивнул я. — Вы большая девочка. Давайте вернемся к Вирне. Как Вам удалось зазвать ее к себе?

Она наклонилась и вытащила сигаретку из лакированной коробочки. Я щелкнул зажигалкой. Она выпустила дым мне в глаза и откинулась, не отрывая взгляда.

— Мне обязательно отвечать?

— Да.

— Я пошла в «Волшебную лампу» — это клуб, где она танцевала — и послала ей записку.

— И она явилась вчера утром?

— Как раз перед ланчем.

— Что случилось?

Она сняла крошку табака с губы, глубоко затянулась, глотнула «бурбона», чтобы удержать дым, и заговорила с выражением, как школьница, отвечающая урок наизусть.

— Я хотела спросить, уверена ли она, что дядя Джим был мертв, когда она попала на место аварии. Я подозревала, что ее подкупили. Но возможности спросить так и не представилось. Она заговорила первой и нагло все выложила…

Карен замолчала и слегка куснула нижнюю губку.

— Что она сказала? — спросил я.

— «Милочка, я точно знаю, что у тебя на уме. Ты хочешь, чтобы я изменила показания. Может, я это сделаю, а может нет. Все зависит от тебя. Сколько это стоит?» — Карен покачала головой. — Я была шокирована.

Ну да, — подумал я, — шокирована как сержант, обкусывающий заусеницу.

Вслух же произнес:

— И сколько вы ей предложили?

Ее лицо застыло. Она стряхнула пепел с сигареты:

— Мне бы хотелось, чтобы вы не были таким резким.

— Мне бы тоже. Но я слишком стар, чтобы меняться. Вы договорились?

— Нет. Я только дала несколько туманных обещаний.

— Почему?

— Потому что маленькая шлюшка хотела ровно половину всего, что я получу.

— Вирна ни в чем не мелочилась.

— Да, — горько кивнула она. — Только не там, где замешаны деньги.

— Что случилось потом?

— Ничего. Я сказала, что мне нужно время подумать. Она была невозмутима. Только расхохоталась и сказала: «Половину или ничего, милочка. Ты знаешь, где меня найти». И ушла.

— А вы открыли окно, чтобы выветрился запах жасмина.

Она улыбнулась:

— Ужасно. Я несколько часов не могла зайти в эту комнату.

— И в тот же вечер она была мертва.

— Я так и понимаю.

Я откинулся назад, уставился в потолок и принялся усиленно размышлять. Она наблюдала за мной с невозмутимым лицом цвета камеи и чуть приоткрытым маленьким ротиком, так и ждущим поцелуя.

Я сказал:

— Вы, конечно, знаете, что один из пассажиров исчез с места происшествия. Пейнтер делал попытки его найти?

— Нет. Роланд боялся, что мужчина может поддержать показания Вирны. Он сказал, что одного свидетеля противной стороны уже достаточно, но двоих… — она сделала беспомощный жест.

Я кивнул:

— Резонно. Вернемся к Кассини. Вы обсуждали вопрос ссуды?

— Естественно, и не раз.

— Он здесь был, когда вы разговаривали с Вирной?

— Да.

— Когда он ушел?

Она не спеша затушила окурок, прежде чем ответить.

— Вы же не серьезно? У Руди на убийство не хватит характера. Он музыкант.

— Если человека долго и старательно провоцировать, практически каждый может совершить убийство. У него достаточно весомых мотивов.

Она наморщила лоб и долго смотрела на меня.

— Лучше бы Вы этого не говорили. Лучше бы Вы даже так не думали. Давайте сменим тему. У Вас очень загорелое лицо. Солярий?

— Не-е. Я весь коричневый.