Зарой меня глубже. Такая богатая, такая красивая и такая мертвая. Представление окончено

Бойс сказал:

— Не уверен, что нам удастся навесить парню это дело. Но Лохман считает, что попробовать можно.

Я повернулся к Нолану:

— Вы нашли его в квартире у Вирны?

Он кивнул:

— Мы хотели осмотреть квартиру и наткнулись на него. В кармане нашли ключ. Он не хотел пройти с нами для небольшой беседы. Но со мной был Верник, тому пришлось немного выбить из него дурь, так что мы привезли его сюда. А когда он узнал, что девушка мертва, то словно с цепи сорвался. Пришлось запереть его в камеру, так он едва не выломал решетку.

— Он наш человек, все верно, — самодовольно заявил Лохман.

— Где он сейчас? — спросил я Нолана.

— Внизу.

Я кинул взгляд на окружного прокурора.

— Что навело вас на мысль, что девушку убил он?

Лохман одарил меня снисходительной улыбкой:

— Я скажу вам, Джордан, потому что вы причастны к делу, и я рассчитываю привлечь вас как свидетеля. У этого Уолтера в кармане была тысяча долларов.

— И каким образом это делает его виновным?

— Мы нашли чековую книжку девушки. Она вчера списала со счета эту сумму.

Я косо на него посмотрел.

— Валяйте. Должно быть еще что-то.

Он тихонько хихикнул. Явно чувствовал себя превосходно.

— Так и есть, есть и еще. Мы нашли у него бриллиантовую булавку для галстука в два карата, очень ценная вещь. Моряки редко носят такого рода украшения, и мы ее проверили. Булавка была изготовлена Лантьером, — он снял пенсне и ткнул им в меня. — Ее продали Джеймсу Перно, пожилому джентльмену, чью смерть засвидетельствовала девушка.

Я был потрясен.

— Как ты себе это представляешь? — спросил я Нолана.

Он пожал плечами:

— Это игра Лохмана. Ему кажется, что Уолтер украл булавку и деньги у девушки.

— А что говорит Уолтер?

— Утверждает, что нашел булавку в ее комнате и собирался потребовать объяснений.

Я повернулся к Лохману:

— Что еще? Должно быть еще что-то.

Он вел себя как монарх, упивающийся величественной церемонией.

— Конечно, есть. Мужчина признал, что влюблен в девушку. Мы можем показать, что совсем недавно он многое о ней узнал, много неприятного. То, что она лгунья, мошенница и шлюха. Она танцевала в клубе, где продавались не только напитки. Он узнал, что девушка собиралась отправиться в вашу квартиру, и его воображение помчалось впереди рассудка. Он взбесился от ревности. Дать девушке бутылку отравленного бренди, когда она направляется к любовнику — вот такое у него гротескное понятие о справедливости.

— Имеете в виду меня? — спросил я.

— В таком виде все представлялось Уолтеру.

Я угрожающе развернулся к Бойсу:

— Есть возражения насчет моего разговора с Уолтером?

Бойс стрельнул взглядом в Лохмана, солидно пожал плечами.

— Почему бы и нет? — он щелкнул рычажком и сказал в стоящую на столе коробку. — Привести Фрэнка Уолтера.

Мы расселись. Дверь открылась, и коп ввел задержанного. Выглядел тот чертовски плохо. Как после десяти раундов с Джо Луисом. Один глаз затек и распух, из носа свисал потек засохшей крови, дышал он тяжело, через рот, челюсть мертвенно-белая. И на лбу повязка. Когда он заметил меня, спина его окаменела, глаза стали зловещими и ожесточенными, а уголки рта недобро поползли вниз.

Я сказал:

— Слышал, тебя обвинили в убийстве.

Глаза его пылали, но он не издал ни звука.

— Послушай, — продолжал я. — Нет времени играть в молчанку. Воспользуйся своей головой каким-нибудь другим способом, чем просто мишенью для дубинки.

Он лязгнул зубами:

— Я требую адвоката.

— Я адвокат, — сказал я.

— Ты! — презрительно усмехнулся он. — Да я лучше в аду сгнию.

— Возможно, тебе и придется это сделать, — сухо ответил я. — Потому что у тебя всего одна извилина, да и та прямая. Если ты думаешь, что между Вирной и мной что-то было, то ошибаешься. Я ее вообще до прошлой ночи никогда не видел. Она пришла ко мне по профессиональным делам. Между нами ничего не было. И я понятия не имею, где она взяла бренди. Ты дал?

Он резко мотнул головой на Лохмана:

— Он так думает.

— А я — нет, — сказал я.

Лохман дернулся вперед и нахмурился.

— Послушайте, Джордан, Уолтера сюда привели не для того, чтобы вы…

— Ерунда! — прорычал я. — Человек имеет право на адвоката. Я буду представлять его, если он не возражает.

Щурясь и хмурясь, Уолтер наблюдал за нами. Всю сквозившую между нами злобу он пропускал через себя. Возможно, я ему не нравился, но Лохмана он просто ненавидел.

— Ладно, Джордан, — вдруг решился он. — Ты — мой адвокат.

Лохман стал синевато-серым.

— Довольно. Отведите этого человека обратно в камеру.

— Стоять! — рявкнул я. — Если Вы это сделаете, через полчаса я буду здесь с предписанием о пересмотре законности ареста. Что абсолютно законно. Уводите его — и в полдень мы выставим Ваши блистательные умозаключения напоказ в суде.

Он чуть не задохнулся. Пенсне упало. Губы превратились в крепко сжатую бескровную ниточку. Ему стоило видимых усилий держать себя в руках.

— Не могу понять Вас, Джордан. Я склонен был думать, что Вы захотите выяснить это дело как можно быстрее.

— Но не ценой невиновного человека, — презрительно бросил я. — Валяйте, волоките его в камеру. Тридцать минут никакой роли не играют.

Кипя от злости, Лохман ткнул дрожащим пальцем в Уолтера:

— Делай что угодно. Поддерживай его. Это твое право. Но позволь дать тебе один совет. Он совсем не чист, отнюдь. И это будет не впервые, когда адвокат засаживает клиента, чтобы очистить себя.

Уолтер крепко сжал губы:

— Я ставлю на Джордана.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь давай послушаем твою историю.

Если выделить суть, она казалась вполне логичной. Его корабль 32 дня пробыл в море, шел из Калькутты и пришвартовался прошлым утром. До полудня он командовал разгрузкой, а потом зашел к Вирне. Та вела себя странно. Она его не приняла и не сказала, куда направляется. Расспросы приводили ее в ярость. Когда она залезла в ванну, он наткнулся на клочок бумаги с моим именем и адресом. А когда ушла, проследил ее до Драммонда. Некоторое время он шатался по вестибюлю, а потом, подстегиваемый ревностью, отправился наверх ее искать. В это время я нежился в пене. Но Вирна уже ушла, и он ее дожидался. Тогда и нашел его Нолан.

Я спросил о бриллиантовой булавке.

— Я нашел ее у Вирны в ящике. Решил, что она попала в передрягу, и решил ее спросить.

— А тысяча долларов?

— Мои собственные. Компания вчера выплатила.

— Это можно проверить, — сказал я.

Нолан стал оправдываться:

— После того, как мы взяли Уолтера, мы не слишком упорно искали. Я отправлю человека в квартиру Вирны, — он вышел из комнаты и окликнул кого-то в холле.

Дубленое лицо Бойса ничего не выражало. Филип Лохман уперся ногами в пол. Он кипел.

— Что насчет личной жизни Вирны? — спросил я Уолтера.

Он не отрывал взгляда от стиснутых рук:

— Она занималась в танцевальной студии. Там я ее встретил. Потом получила работу в «Волшебной лампе». Она так этим хвасталась, а когда я спросил, как все получилось, опять взорвалась. Просто визжала: «Я ведь умею танцевать, верно? И у меня лучшая фигура из всех, которую ты когда-нибудь видел, разве нет?».

Он поднял опухшее расцарапанное лицо. Отсутствующий взгляд наполнился болезненными воспоминаниями.

— Да, — тихо выдохнул он. — Фигура у нее была что надо. Господи, да она была красавицей! — губы его скривились, он посмотрел на свои лапы. — Хотел бы я добраться до ублюдка, который это сделал.

Я подождал, пока он успокоится.

— Что-нибудь еще?

Он взглянул на меня:

— Она обещала купить мне собственный корабль. Я думал, она надо мной смеется.

Я повернулся вместе со стулом к Бойсу:

— Какими будут выводы? Не хочешь освободить его?

— Спрашивай Лохмана. Это его затея.

Окружной прокурор процедил сквозь зубы:

— Мы его оставляем. Мои следователи с ним еще работают.

Я фыркнул:

— Слушай, Уолтер, если станут снова задавать вопросы, держись за свою версию. Если станут давить, вообще молчи. Держи рот на замке. Не говори ни звука. Я постараюсь, чтобы тебя завтра освободили. Им придется вытащить тебя в суд, а доказательств недостаточно, чтобы пришить хоть что-нибудь. Делай, что я тебе сказал, понял?

Он кивнул. Бойс опять поговорил со своей коробкой, вошел коп и увел Уолтера.

Лохман дышал с присвистом, от ярости у него раздулись ноздри и заострились скулы.

— Продолжай вести себя так же, Джордан, и неприятности я тебе гарантирую.

— Великолепно! — вспылил я. — Надо же набраться наглости предъявить парню обвинение в убийстве с такими жидкими уликами! У тебя нет ни малейшей зацепки. Как насчет бренди? Почему ты не привесил Уолтеру и его? Или не доказал, что у него мешок хлоралгидрата? Когда человек совершает убийство в состоянии аффекта из-за ревности, он не пользуется ядом. Он просто задушил бы ее голыми руками. Может, у него была очень странная возлюбленная, с каждым может случиться, но слабоумным он не был. Не мог он убить ее и сидеть в ее квартире, зная, что это первое место, куда заявятся копы. Тем более с украденной булавкой и тысячей баксов в кармане.

Я вскочил и гордо вышел из комнаты.

Нолан нагнал меня, когда я прошел уже половину коридора, и тихо сказал:

— Следи за каждым шагом. Лохман взбешен. Он накопает массу неприятностей.

— Да провались он, — буркнул я. — Он просто пустозвон.

Нолан тронул меня за руку:

— Давай зайдем ко мне.

Мы вошли и сели. Он просмотрел несколько отчетов, потом поймал мой взгляд.