Гибель Богов. Трилогия

Хобот чудовищного смерча стремительно опустился с небес, всасывая меня и Падшего Мага; я открыл Врата Миров одним из Великих заклятий, и мы продолжили путь.

– Лихо! – крикнул мне в ухо Ракот, одобрительно показывая поднятый вверх большой палец сжатой в кулак правой руки. – А вот что дальше?!

Тьма. Свет. Звёзды. Мир сменялся Миром; мы неслись всё дальше и дальше – но теперь погоня висела у нас на плечах, и я чувствовал, что они нагоняют нас и доберутся до нас скорее, чем мы достигнем Хьёрварда и Хединсейской твердыни.

Мы уже оставили позади Серые Миры, совсем близкие к нашему; я видел, как Ракот закусил губу.

– Не успеем, – пробормотал он.

– Будем драться, – в тон ему отозвался я, в то же время лихорадочно ища способ избегнуть этой драки.

«Ты успеешь, отчаянный Маг», – услыхал я густой, мощный бас Духа Познания. Во мгле Межреальности проступили направленные на меня глаза, о четырех зрачках каждый.

– Тьма и бездна! – прохрипел ошеломлённый Ракот. – Это ещё что такое?!

Он, конечно же, тотчас ощутил присутствие рядом с нами исполинской Силы, так разительно отличавшейся от всего, с чем Восставшему приходилось сталкиваться в прошлом.

«Ты успеешь, но будь готов покинуть Хединсей – твой Ученик в беде. Он славно бился и доставил мне множество бесценных сведений, утоливших мой голод и возвеселивших меня; поэтому я говорю тебе: торопись! Во дворце Мерлина лежит он, бесчувственный, но пока ещё не бездыханный, придавленный грубыми камнями. А насчёт этих не беспокойся. Сейчас я их припугну – но дальше тебе придётся действовать самому. Прощай! Уверен, что ещё свидимся…»

Не знаю, что такое предпринял тогда Великий Дух, но внезапно я ощутил, что погоня отстаёт.

– Что это было, что это было?! – клещом вцепился в меня Ракот. Пока я объяснял ему, в чём дело, а он восхищённо крутил головой, небо в последний раз сомкнулось над нашими головами, и я увидел далеко внизу ясно различимый уже Хединсей.

– Вот это точность! – уважительно заметил Ракот.

С высоты хорошо было видно, как крепко досталось моей крепости от огненных шаров флота воинов в оперённых шлемах и пламенных клинков Алчущих Звёзд. Многие бастионы обвалились, почти все дозорные башни исчезли бесследно, но Главная стояла неколебимо, а пока стоит она – удержится и Хединсей.

– Кто это тут так постарался? – удивился Ракот, вместе со мной обозревая крепость.

– Потом все рассказы, потом! – оборвал я его. – Ты останешься здесь, а я иду вытаскивать Хагена. Похоже, он угодил в западню.

– Оставишь мне ключи Охранных заклятий? – изумлённо поднял бровь Ракот.

Этому и в самом деле можно было удивиться. Охранные заклятья, ограждавшие жилище Мага, составляли его самую заветную тайну.

– От тебя у меня нет секретов, – ответил я Ракоту. – Я отправляюсь на Авалон. Ты останешься здесь и будешь держать оборону. Вряд ли они начнут прежде, чем я вернусь; подтяни пока в этот Мир всё, что тебе подвластно.

– За это не беспокойся, – заверил меня Восставший; глаза его торжествующе блеснули.

Мы оказались на главном дворе крепости. Гердер, командовавший здесь без меня, не стесняясь, вздохнул с облегчением.

– Всё благополучно, мастер Хедин, – отрапортовал он.

Действительно, пожары были потушены, пленные разведены по работам (неутомимый тысячник тотчас же стал заделывать проломы в самых угрожающих местах), воины получили отдых и пищу, оружейники спешили пополнить запасы стрел, копий и камней, заменить выщербленные и треснувшие щиты. Кивком головы отпустив тысячника, я поднялся в свой покой; Ракот шёл следом.

Я коротко представил Восставшего Читающему Заклятья; им нашлось о чем поговорить, пока я последний раз проверял все магические ловушки и колдовские заслоны, возведённые мной вокруг крепости; первый штурм мы выдержим, а на большее я не рассчитывал.

Торопливо разъяснив суть моих приготовлений Ракоту, я поспешил сплести соответствующее заклятье Перемещения и уже совсем был готов отправиться в путь, как внезапно всполошился Читающий.

«С места, именуемого тобой Авалоном, пущена стрела волшбы! – взвизгнул он. – Он, ваш наибольший чаротворец, направил её в твой остров!»

Так. Браво, браво, Мерлин. Ты недаром стал Главой Совета Поколения. Мгновенно разобрался в происходящем… и вот вам, пожалуйста!

– Попробую остановить, – задумчиво прищурясь, словно при стрельбе из лука, молвил Ракот.

– Собери лучше силы, созови всех, кого сможешь, – постарался урезонить его я. – Это ещё не так страшно… это пока ещё только проверка…

– Ладно, тогда я пошёл собирать своих. – Ракот отошёл в угол и принялся творить какое-то замысловатое заклинание.

Читающий вцепился в несущийся на нас огненный клинок, словно дятел в сосну; спустя полминуты я уже знал всё, что необходимо. Мерлин превратил Авалон в подобие гигантского насоса, жадно сосущего силы из естественного обращения магических энергий; тонкая вязь волшебных направляющих и колдовских форм превращала рыхлые массы страшных сил в грозное оружие.

Довольно быстро разобравшись в системе крепящих поток Огня чар, я нанёс контрудар. Мои заклинания не шли ни в какое сравнение по мощи с заключенными в Мерлиновом копье; но благодаря Читающему я мог бить прицельно и точно. Если знаешь, как сплетено вражье заклятие, то можешь отразить его куда меньшим, нежели направленное в тебя.

И, выдернутые моим заклинанием, скреплявшие Стрелу Мерлина волшебные связки исчезли; в серой мгле Межреальности расцвел небывалый огненный цветок: великое буйство выпущенных на свободу пламенных духов, радующихся краткому мигу свободы, пока новые заклятья не заставят их вновь предаться мрачному делу разрушения.

Разумеется, здесь, на Хединсее, мы ничего подобного не увидели и не услышали – ни сполохов в небе, ни загоризонтного грохота – всё это осталось вне пределов Хьёрварда; однако мы сразу ощутили мощный толчок, до основания сотрясший скалы острова и заставивший обвалиться несколько поврежденных башен.

Стрелы Мерлина более не существовало; но я знал, что Мерлин прекрасно понимает: мне ведомо, что этот удар – пробный, разведка боем. Он знал, что я отражу его первую атаку; он лишь слегка попробовал на зуб прочность возведённых вокруг Хединсея оград.

– Славно, славно, – вновь одобрил меня Ракот, на миг оторвавшись от работы. Я взглянул на него: лицо Падшего Мага блестело от пота, на обнажённых руках перекатывались и скользили бугры могучих мышц – в магических системах Восставшего очень большое место занимало использование его собственной мускульной силы, разумеется, в её колдовском отображении. Воздух перед Падшим Магом тускло светился, многочисленные огнистые черты сливались в сложный узор, в самой сердцевине которого, словно открывающийся глаз Великой Ночи, постепенно проступало идеально круглое пятно Тьмы. Ракот пробивался к глубинным пластам Межреальности, туда, где ещё скрывались его верные слуги, уцелевшие от возмездия Молодых Богов, не бросившие своего старого хозяина и не отрёкшиеся от него; используя магическую мощь Хединсея, мой друг упрямо восстанавливал свою власть над тёмными областями Мира, куда не смогла дотянуться длинная рука Молодых Богов и откуда он всегда черпал силы. В этом заключалась его обычная ошибка – он почти всегда уповал лишь на грубую мощь да на многочисленные свои полчища.

Сейчас через открывшийся узкий межмировой коридор Ракот пошлёт весть о своём возвращении – Послание Силы, – и услышавшие его Дети Темноты восстанут из любых пучин. Это отнимало всю его телесную и магическую энергию; зато уже через несколько часов под его водительством встанут легионы существ, тех, что вечно рождает Тьма в бесконечном своём противоборстве со Светом. Эти Начала равновелики, и ни одно из них нельзя назвать однозначно хорошим или дурным; цвет же – это не более чем символ. Конечно, без твердой руки Ракота Рождённые в Ночи не могли обрести всех своих боевых возможностей; но и то, что имелось, никто бы не сбросил со счетов.

Читающий тем временем приумолк – не оттого, что разом прекратилась вся волшба в пределах Мировой Сферы и ему стало нечем заняться, а напротив: требовалось время, чтобы разобраться в бесконечных хитросплетениях заклинаний, творимых сейчас и на Авалоне, и в Замке Всех Древних, и в Мире Хьёрварда. Меня вдобавок не покидала мысль о слугах Дальних Сил – всерьез ли они решили вмешаться в драку, сочтя момент подходящим для переустройства действительности по своему усмотрению, или же просто похитили Сигрлинн вследствие неурядиц между её и их подручными? Тут для меня оставалось ещё очень много неясного – зачем вообще моя былая возлюбленная сцепилась с Дальними? На каких неведомых тропках Высшего Колдовства они столкнулись лицом к лицу, и ни один не захотел уступить дорогу?..

Однако сейчас я не имел времени разгадывать эту загадку. Надо торопиться на Авалон.

Я простился с Ракотом одним крепким молчаливым рукопожатием; слова в такой момент излишни. Ещё мгновение – и заклятье Перемещения бросило меня к Дому Мерлина.

Нельзя сказать, что я смог предусмотреть все возможные опасности; Ракот продержался бы, атакуй его хоть всё наше Поколение, но спустись в Мир Молодые Боги – и один он не выстоял бы и нескольких минут. Магические бастионы создаются десятилетиями, и посвятить другого, даже Мага, во все тонкости повелевания ими за столь короткое время просто невозможно.

Ещё двигаясь путями Межреальности, я ощутил, что впереди меня ждут несколько слоев спешно воздвигнутой обороны Мерлина. Верховный Маг вряд ли ещё понял, куда я направляюсь, – я закрыл свои мысли непроницаемой завесой, той самой, секрет которой так боялся открыть Мерлину в начале описываемых в этой книге событий; я мог не сомневаться: Глава Совета Поколения бросил сейчас всё свое чародейское умение на разгадывание содержимого моей головы, моих планов и замыслов, которые я никогда не доверял даже зачарованным тайникам. Клянусь Тьмой, его ждала бы славная добыча, сумей он сломить моё сопротивление! За подобные мысли мне уготована была бы медленная и мучительная смерть; впрочем, я и так знал, что приговорен, с того момента, как обрушил стены темницы Ракота.

Но я одолел все преграды и теперь стоял на земле Авалона, стоял, держа наготове Чёрный Меч. Вся поляна между зарослями и домом Мерлина была истоптана сотнями и сотнями тяжёлых сапог и башмаков, дверь дома выломана, окна выбиты, однако нигде ни одного тела. Войско Хагена ворвалось внутрь – это ясно; а вот что произошло дальше?

Хотя рядом со мной и не стоял Читающий Заклятья, я и без его помощи почувствовал, как в стоящем передо мной разорённом доме сплетаются тугие канаты чародейства. Мерлин не терял времени даром – он собирал силы для второго удара. Как и Ракот, он созывал своих слуг из всех пределов Мира, то и дело обращаясь к оставшимся в Замке Всех Древних с какими-то распоряжениями; и ещё – он искал Сигрлинн. Её имя я смог различить, с такой силой он взывал к ней; его взор настойчиво шарил по просторам моря и земли, пронзал воздушные океаны, но – тщетно.

Несколько минут я просто стоял, прислушиваясь. Неужели он не ощущает, что я уже здесь? Или это хитроумная ловушка? Вход в дом не преграждало ни единого, даже самого простого, колдовского барьера – совсем не в характере Мерлина; однако выбора у меня не было: если Хаген жив, он скорее всего в доме – а я чувствовал слабое биение его сердца. Я взывал к нему, но мой Ученик не откликался – то ли лишившись сознания, то ли мой зов просто не доходил до него вследствие какого-нибудь Мерлинова чародейства.

Я глубоко вздохнул, сотворяя заклятье Невидимости. От Верховного Мага оно, конечно же, не защитит, но избавит от необходимости продираться сквозь ряды его подручных…

Я шагнул через порог. И тотчас ощутил, как дрогнули фундаменты – Мерлин предложил Хединсею продолжить состязание в искусстве отводить огненные стрелы. Оставалось только надеяться, что Ракот не поддастся искушению устроить грандиозную пламенную потеху в своём вкусе и мягко погасит удар ещё в Межреальности.

Внутри дома царил беспорядок. Не разгром, чего следовало бы ожидать после ожесточённого штурма, а именно некоторый лёгкий беспорядок, с налётом нарочитой небрежности. Ни крови, ни тел – так же, как и перед домом, – ни даже, разрази меня гром, зарубок на мебели!

Я счёл за лучшее хотя бы раз обойти замок Мерлина кругом – и с противоположной стороны его обнаружил наконец несомненные следы боя. Крыша одного из крыльев полностью рухнула внутрь вместе со стропилами и черепицей; над одним из окон чернел уродливый полуовал гари – однако именно там находился сейчас Мерлин и… и мой Ученик!

Я внезапно почувствовал совсем рядом затруднённое, редкое дыхание Хагена. Он без сознания, сомнений в этом нет: и ясно, почему у Заклинательного Покоя Мерлина обвалилась крыша: мой Ученик дрался, как лев, и я не ошибся в своём провидении – именно его отвага не дала Мерлину влить в его Меч всю изначально приготовленную для страшного оружия силу.

По осыпи из обломков кирпича и балок я взбежал вверх, уцепился руками за край окна на втором этаже, подтянулся – и оказался в Заклинательном Покое, точнее, в том, что от него осталось.

Даже при самом сильном желании я не смог бы вспомнить, сколько же веков не бывал здесь; прямо передо мной стоял расколотый надвое белый мраморный алтарь: известный всем Магам моего Поколения как Белый Камень Мерлина, самолично им созданный, вершина его искусства. С его помощью он повелевал движением магической силы во всех Мирах Великой Сферы; мириады существ, имевших истоком своего рождения Магию, подчинялись властительным речениям Камня. Сейчас чудесное изделие Мерлина рассекала сверху донизу тонкая чёрная трещина, и две половины мраморной глыбы были просто прислонены друг к другу.

Слева от меня, там, где должен был находиться вход в зал, высилась груда битого камня, стропил, досок и тому подобного мусора. Вокруг кучи валялись дохлые муравьи, известные слуги Мерлина; головы их носили следы отчаянных ударов острого и тяжёлого клинка. А ещё из-под обломков торчали лапы крейта – теперь я понял, откуда на противоположной стене два больших выжженных пятна и почему горел оконный переплёт: крейт плевался огнём, но его противник оказался быстрее. И там, под камнями, рядом с чешуйчатой мордой крейта лежал мой Ученик, и он умирал.

А над Заклинательным Мрамором склонился сам Великий Мерлин.

Я вытянул руку с зажатым в ней кольцом, тем самым, что я снял с лапы Замкового Ворона; «Мерлин, Верховный Маг Поколения» – гласили пламенные извивы Первичных Рун.

– Ты звал меня, и я пришёл, о Вызывающий, – произнёс я положенную ритуалом формулу магического поединка.

Бледный как Смерть, ссутулившийся Мерлин не сразу взглянул на меня, а когда взглянул, стало ясно, что ни к чему напыщенные слова вроде «не ждал меня на Авалоне? Думал, я забьюсь в Хединсейском укрывище?..». Все это стало не важно, да и было не важно – потому что в нескольких шагах от меня из тела Хагена уходили последние капли жизни, и я должен был сокрушить непобедимого доселе Мерлина, чтобы вытащить Смертного из-под глыб.

Мерлин тоже понимал, что время слов и этикета прошло. Я не успел и глазом моргнуть, как Верховный Маг нанёс удар. Стремительный, неожиданный, коварный; очевидно, он тоже не терял времени и приготовил мне несколько «приятных» сюрпризов. Только не учёл, что десять веков среди людей и прочих Младших Народов – это существенно больше, чем сто тысячелетий в покоях Замка Всех Древних. Он не знал, что значит драться за свою жизнь.

И понятно, почему он дал мне подняться сюда. Чем ближе враг, тем больше шансов, что твоя заранее заготовленная внезапная атака удастся.

Тело мое задрожало, покрывшись обильным потом. Каждая пора выделяла жидкость; то же происходило и со всеми Астральными Телами, только там вместо пота исходила жизненная сила. Мерлин воззвал к Первоэлементам – одному из самых мощных и трудных разделов Высшей Магии, которому он сам отдал века упорных занятий. Если я не остановлю этот поток, то через несколько минут я лишусь всех сил, даже не смогу ходить; останется только связать меня соответствующими заклятьями да направить в сердце смертельную стрелу…

А за этим чародейством уже спешило новое. Мерлин и не мог поставить все на одно-единственное заклятье. Плиты пола размякли и вдруг полезли вверх, обхватывая мои ноги, точно ластящиеся коты; Земля, второй из первоэлементов, готовилась поглотить материю моего тела, едва жизненная сила покинет его.

Не дожидаясь вступления в дело сил стихии Огня, я сам призвал его на помощь. Я не знал, как бороться с этим волшебством Мерлина, точнее, знал, но не имел достаточно времени, что, в сущности, одно и то же.

Оставалось лишь попытаться разорвать тонкие эфирные связи Мерлина с Сущностями Первоэлементов; понятно, почему ему так легко удавалось это сложное колдовство: хозяева Стихий, Молодые Боги, стояли за него.

За немногие оставшиеся у меня мгновения я мог успеть только одно – ударить всей мощью Огненного заклятья, вложив в него такие силы, чтобы вспыхнули и Межреальность, и Астрал, и даже реки Мирового Эфира.

Под частично обрушившейся кровлей Заклинательного Покоя вспыхнуло новое Солнце; во все стороны рванулись тугие струи ярко-рыжего всепожирающего огня, подобно могучим океанским валам, способным в приступе яростного натиска крушить стены и опрокидывать башни; волны пламени разметали ещё стоявшие стены зала, в клочья разнесли крышу; я знал, что сейчас эти огненные змеи рвутся всё дальше и дальше, раздирая ткань Мира, вытягиваясь исполинскими пылающими реками; мне стоило большого труда отстоять от них самого себя и ту груду обломков, что погребла под собой Хагена.

Буйство колдовского пламени длилось недолго – даже у меня не хватило бы сил удерживать такой вселенский пожар дольше минуты; и первыми из падающих пламенных вихрей проступили по-прежнему белоснежный Заклинательный Мрамор Мерлина и сам Верховный Маг, крепко вцепившийся в него обеими руками. Пламя стекало с волшебника, точно вода с тела вышедшего из моря пловца, не причиняя никакого вреда. На это я и не рассчитывал, прекрасно зная, что здесь, на Авалоне, Мерлин отразит любой магический удар, в котором не будет ничего, кроме грубой силы.

Однако и Глава Совета Поколения не смог уберечь свои заклятья от неистового огня. Чары рассеялись, и мы с Мерлином вновь оказались лицом к лицу. Если не считать полностью разрушенного Заклинательного Покоя, первая наша схватка окончилась вничью.

Несколько мгновений мы с Мерлином молча смотрели друг на друга.

Очевидно, он не ожидал, что я так внезапно повернусь к нему спиной и, вместо того чтобы пытаться прикончить его какой-нибудь хитроумной волшбой, использую одно из самых простых чародейств, разметав груду обломков над телом Хагена.

Опомнившись, Верховный Маг уже начал сотворять собственное наступательное заклятье, однако я уже успел сгрести в охапку бесчувственного Хагена, подхватить его меч (Диск Ямерта мой Ученик так и не выпустил) и, не мешкая более ни секунды, ретировался, ускользнув из-под самого носа завопившего что-то в гневном исступлении Мерлина. Врата Миров раскрылись передо мной и тотчас захлопнулись. Я стоял на земле Хединсея.

– Скажи людям и гоблинам, что тан вернулся, а его войско подоспеет чуть позже, – на бегу бросил я Гердеру. Понятно, что я ничего не знал о судьбе ушедших с моим Учеником воинов, однако, не увидев крови и тел, мог предположить, что Мерлин скорее всего загнал их куда-то в недра Мировой Сферы; если так, то это ещё не беда, с помощью Читающего мы отыщем пропавших дружинников и вернём их обратно, было бы время…

Я бегом взлетел в свой покой на самой вершине Главной Башни острова. Ракот встретил меня на полпути, молча взглянул в лицо Хагена и так же молча подставил плечо, помогая тащить его вверх.

– Ты быстро управился, – уважительно заметил он. – Не узнать осторожного Хедина! Рискует и выигрывает! Чудеса, да и только!

– Лучше помоги удержать его Душу, – озабоченно бросил я Восставшему.

Душу Хагена и впрямь впору было спасать. Доспехи гномов выдержали, на теле моего Ученика не оказалось ни единой раны – и все же жизнь покидала его. Я ощутил следы колдовства, кинул взгляд на Ракота, встретился с ним глазами и понял, что он думает так же – Мерлин не одолел Хагена, но сумел вложить в него такое отвращение к жизни, что Душа сама стала спешить расстаться с телом, хотя повреждения вовсе не были смертельны. А помог успеху этого чародейства тяжкий груз, лежавший на сердце Хагена в последние секунды перед тем, как он потерял сознание, – чувство невыполненного долга.

С тонкой паутиной хитро наложенного заклинания пришлось повозиться; Ракот лишь вздохнул и развёл руками: такие вещи, как распутывание чужих заклятий, требовавшие филигранной точности чар, не числились среди его талантов.

– Я отбил вторую стрелу, – сообщил он мне, когда я наконец облегчённо вздохнул, запустив весь свой сложный каскад контрмер. – Ничего сложного. Поднял Щит Тьмы – и всё, не потребовалось даже второго.

– Он нас проверял, – вполголоса произнёс я. – А может… может, просто отводил глаза, сам готовя что-то иное…

Чёрная смертная тоска, доведшая моего Ученика до полного нежелания жить, тем временем постепенно отступала. Не придумав ничего лучше, я просто оживлял в его памяти все самые лучшие, самые приятные и дорогие воспоминания; из небытия восставали люди, события, краски, запахи, и всё это настойчиво вторгалось в опустошённое и затуманенное сознание моего Ученика. И ещё я как мог высасывал из его тела все мерзкие следы сражения с Мерлином; и вскоре Хаген открыл глаза.

– Учитель! – вырвалось у него, и глаза мои предательски увлажнились. – Я не… так мы живы?! – Он едва не подскочил на ложе.

Пользуясь неожиданным затишьем в Магической Войне, я постарался как можно подробнее рассказать Хагену обо всём, что случилось со мной и Ракотом. Падший Маг церемонно раскланялся; мой Ученик в свою очередь начал рассказ, и я видел безмерное удивление в глазах Ракота – Восставший не мог поверить, что этот Смертный на равных бился с самим Верховным Магом, против которого оказался когда-то бессилен он сам, Повелитель Тьмы, со всеми своими бесчисленными легионами.

– Я обязан тебе спасением, – торжественно произнёс Ракот, когда Хаген умолк, – клянусь муками Нифльхеля, которые ничто по сравнению с тем, что выпало на мою долю, – я в неоплатном долгу перед тобой, но надеюсь, что мне представится возможность возвратить хотя бы часть его.

– Не волнуйся, война не закончена, и у всех нас будет предостаточно возможностей спасти друг друга, – заметил я.

– Великая Тьма, ну что же они медлят? – прорычал Ракот, обхватывая ладонями голову. – Надоело ждать!

Однако в этот момент Читающий стал бомбардировать нас разобранными им вражескими заклятьями, да с такой скоростью, что мы едва успевали оценить тот или иной магический пассаж. Творилось нечто странное. Замок Всех Древних одно время попросту взывал к Обетованному, пытался на скорую руку сотворить Астрального Вестника – неудачно, и тогда там стали поспешно собирать все силы, какие только смогли найти; вновь открывались Врата Миров, вновь шагали по земле, летели по воздуху, плыли по морям зачарованные рати, в гробницах пробуждались ото сна великие герои, прославившиеся в битвах с Тьмой; были даже посланы призывы к Дальним и Древним Силам объединиться и сокрушить наконец Вековечное Зло, как они выспренно именовали нас; они даже получили ответы, но их Читающий понять не смог.

Мерлин же бездействовал, и это очень удивляло и пугало меня. Сейчас, когда ему нужно немедленно отправляться в Замок Всех Древних, слать настоящего, быстрого Астрального Вестника в Мир Богов, упорядочить усилия прочих Магов нашего Поколения, пробудить к жизни все его собственные магические резервы, – он не предпринимал ничего, застрял на своём полуразрушенном Авалоне, и Читающий не мог уловить ни малейшего признака творимой там волшбы. Никак не проявляли себя и Молодые Боги – зато зашевелись обитатели Нифльхеля, остря древние, изъеденные ржавчиной мечи, с эфесами из костей мёртвых, напоёнными трупным ядом. Стервятники почуяли богатую добычу… Насторожился и Бог Ялвэн – видно, его потревожили и отвлекли от бесконечной игры в ледяные кубики… Готовились к бою в эльфийских твердынях, альвы же пока сохраняли спокойствие.

Старый Хрофт тем временем наседал на медленно отступающую армию Видрира; Хьёрлейв, властитель Химинвагара, внезапно повернул назад, очевидно, встревоженный предупреждениями своих придворных колдунов; и на острых, как пики, флагштоках цитадели острова Брандей, логова Чёрных Магов, взвились кроваво-алые боевые стяги. Все поняли, что мировой порядок пошатнулся, и готовились либо защищать то, чем владели, либо попытаться присоединить к тому, что имели, ещё что-либо…

А нас, виновников всего этого хаоса, как ни странно, оставили в покое, и только теперь я смог спросить у Ракота:

– Кстати, а что это за заклятье ты сотворил, за миг до того, как в нас попало? Я такого никогда не встречал. Ты как-то ослабил Меч Мерлина?

– Я? – искренне удивился Ракот. – Сотворил заклятье? Ничего не помню, но, наверное, раз ты говоришь, так оно и было… – Он наморщился, пытаясь отыскать в памяти нужное, однако довольно быстро сдался. – Нет, ничего на ум не приходит. Наверное, отшибло всё. Но можно же спросить. – И он кивнул на Читающего.

«Да, он сотворил небывалое, – ответил мой незаменимый советчик. – Никто в моём Мире о подобном не слыхал, но все чуть не умерли от страха, хотя и не смогли объяснить, отчего вдруг стало страшно. Вот оно, твое заклинание, смотри», – и перед нами вспыхнул длинный ряд огненных рун.

Я сперва попытался сам разобраться в них и не сразу взглянул на Ракота, а когда сделал это, то просто ощутил дурноту: волосы на голове Падшего Мага стояли дыбом, а безумные глаза бесцельно шарили по стенкам покоя. Неимоверным усилием он овладел собой и заговорил – хрипло и отрывисто:

– Это конец, Хедин. Конец всему. Я вызвал в наш Мир Неназываемого.

Пол ушёл у меня из-под ног, сознание помутилось.

– Проклятье! – Смятение Ракота стало сменяться гневом. – Меч Мерлина выбил из меня память о последних мгновениях… Когда я понял, что мне не отвести от нас эту гибель, меня взяло жуткое отчаяние, я не помнил себя, я знал только, что мы с тобой сгинем, распадёмся, рассеемся где-то в волнах Хаоса, и от нас ничего не останется, мы не получим даже посмертия… и тут я взъярился и подумал: а, пропадите вы все тоже, победители… И произнёс заклинание. Я составил его, когда был особенно силён и повелевал почти всеми тайнами Тьмы… и догадался, как открыть ворота Ему… Ему, против которого не устоит никто, один лишь Творец, и который пожрёт теперь всё: пространство и время, материю и магию, Мир и Хаос вместе с его повелителями… Воцарится вечное Ничто… И никто, никто не сможет Его изгнать! Такой силы просто не существует.

Он раскачивался вперёд-назад, сидя на лавке, обхватив руками колени, и взор его становился подобен пламенеющему вулкану. Я осторожно коснулся его руки.

– Подожди отчаиваться, – проговорил я, но голос срывался, и выходил какой-то отвратительный, сдавленный хрип. – Ещё не всё потеряно. Мы ещё живы. И если надо призвать Творца – призовём его, возьми Тьма нас всех!

– Скоро она это и сделает, – мрачно предрёк Ракот.

– Только если мы ей это позволим, – холодно и спокойно процедил сквозь зубы мой Ученик.

– Да, – вздохнул я, – если мы ей это позволим.