Гибель Богов. Трилогия

Ослепительно белый, словно сотворённый из чистейшего горного снега с самых недоступных вершин Диск врезался в это золотое сияние. Раздался звук, точно рвалась очень плотная и прочная корабельная парусина, движение Диска замедлилось – однако нити тоже вспыхивали алыми огоньками и быстро лопались. Через несколько секунд сеть была прорезана.

За эти секунды Мерлин успел собраться с силами – но при этом ему пришлось отменить свое заклятье Превращения. Страшная тяжесть исчезла, Хаген вновь ощутил себя прежним; из-под латной рукавицы выпало несколько рыжих коротких волос.

Волшебник выбросил обе руки вперёд, зажав Диск между ладонями в доле дюйма от своего лица. Раздалось шипение, кисти Мага окутались паром, Диск вырвался и ударил Мерлина между глаз. И тут оторопевший Хаген увидел, как смертоносное оружие, сильнейшее из всех, когда-либо сотворённых Светом, отлетает обратно, оставив на переносице Мерлина отвесно прочерченную кровавую полосу – и всё!

Однако же этот успех дался Верховному Магу недёшево. Даже у него на висках выступили бисеринки пота, а из взгляда исчезла самоуверенность. Больше он не бранился и не сыпал угрозами. Он понял, что предстоит нешуточная схватка; нелегко справиться с противником, если у того в руках – Диск Ямерта! И всё же для Мерлина это означало лишь некоторую отсрочку его конечной неизбежной победы – какой Смертный, пусть даже с чудо-оружием, сможет одержать верх над Магом? У Главы Совета Поколения имелось множество средств, и, если бы не Диск из Храма Солнца, Хаген уже давно бы исчез с этой земли.

Хаген понимал, что волшебнику нельзя дать опомниться и собраться с силами; тан не знал, как он сам выйдет из этого боя, да это и не слишком его интересовало. Армия потеряна, он остался один… и даже Учитель не поможет ему вновь вернуть обратно его воинов. Что ж, он будет бить этого колдуна Диском, пока ему, Хагену, не откажут руки и сознание; а там – будь что будет. Быть может, к тому моменту Учитель уже сможет появиться здесь…

И Хаген стал бить. Ненависть давила грудь, мысли пропали, он видел только тощую фигуру Мерлина – и раз за разом метал Диск, не давая волшебнику времени для составления сколько-нибудь сложного заклятья. Орудие с шипением вспарывало воздух – но каждый раз Магу удавалось отбиться. «Он поистине явил себя великим волшебником», – с невольным уважением подумал Хаген. То из-под пола внезапно выныривали длинные шевелящиеся руки-щупальца с гибкими пальцами, судорожно хватавшие пролетавший Диск; то синий туман неожиданно сгущался перед лицом волшебника, и порыв Диска угасал в нём, как вязнет стрела в перине; то Мерлин голыми руками отбивал оружие Ямерта в сторону… И всё-таки каждый раз на теле Главы Совета Поколения появлялся новый кровоточащий шрам, каждый раз у Мерлина вырывался болезненный стон – и ему никак не удавалось собрать силы для решающего колдовского удара.

Противники кружили и кружили по залу, Мерлин пытался затянуть Хагена в магический круг; однако тан был начеку, стараясь держаться поближе к двери – на всякий случай, хотя отступать ему было некуда.

Мерлин, казалось, начал слабеть. Его одежды пропитались кровью. На плитах пола за ним оставался багряный след; зверея и ярясь сердцем, Хаген с ожесточением метал и метал Диск, каждый удар достигал цели, а Мерлин всё терпел, терпел и ничего не мог противопоставить…

«Он поддается, треклятый чародей! Ну что, сладко? А вот тебе ещё! И ещё! И ещё!» – Глаза Хагена дико горели – словно безумный берсерк, он преисполнился неутолимой жаждой убийства. Он не знал, как это сделать, – но он это сделает, во имя всех до единого Чёрных Богов!

За открытой дверью, ведущей в библиотеку, послышалось какое-то шуршание и шелестение. Это не предвещало ничего хорошего, и Хаген отпрыгнул к окну, так, чтобы, не спуская глаз с Мерлина, видеть ещё и вход; несложное это движение, как оказалось, спасло ему жизнь, потому что через порог уже переваливалась многоногая туша огнедышащего крейта, а по спине его семенили, точно боясь опоздать на бойню, знакомые уже Хагену гигантские муравьи. Мерлин издевательски захохотал.

Понятно! Пока Хаген наслаждался своей никчемной местью, колдун созывал своих слуг – для этого у него хватило сил, несмотря на постоянные удары Диска. «Попался, попался, как глупый воришка-новичок в грошовой лавке!» Бешенство сдавило тану горло.

Крейт тем временем одолел порог и стал неуклюже разворачиваться своей уродливо-печальной мордой к Хагену. Тан хорошо знал нравы и повадки этих зверей – крейтов широко использовали гномы для прокладки тоннелей в особо прочных скальных слоях. Эти существа легко поддавались дрессировке, однако отличались необыкновенным миролюбием – ещё никому и никогда не удавалось использовать крейтов на поле боя. Несмотря на устрашающий свой вид и способность плеваться огнём, они не выносили ссор и свар между теми, кому служили, тотчас теряли все свои способности, лишались сна, аппетита и надолго заболевали.

«Вероятно, Мерлин справился с этой задачей», – подумал Хаген, в последний момент уворачиваясь от струи огня, пронёсшейся на расстоянии ладони от его головы. Подоконник и переплёт рамы вспыхнули.

Хагену совершенно не хотелось убивать несчастное животное – несмотря на всю владевшую им ярость, гнев его был направлен исключительно против Мерлина, а не против слуг чародея. Однако иного выхода у него не было, и, увернувшись от второго пламенного плевка, он мимоходом разбил ударом латной рукавицы голову подвернувшегося муравья и снизу вверх, из необычной позиции, вонзил в мягкое широкое горло крейта испытанный клинок Голубого Меча.

В страшной муке зверь закричал совсем по-человечески; уродливое тело в зелёной чешуе дёрнулось раз, другой и замерло. Из пасти потянулась вверх тонкая струйка дыма.

Огибая поверженную тушу, на Хагена бросились муравьи; разить их Диском было бессмысленно, тан поудобнее перехватил согретый ладонью эфес; но за всем этим он не забывал как можно быстрее перепрыгивать с места на место, чтобы не попасться в сети Мерлина.

Диск Ямерта в очередной раз вернулся к своему хозяину, однако метнуть его ещё раз Хаген уже не мог; все внимание отняли эти проклятые муравьи, так и норовившие свалить его с ног и перегрызть шею своими мощными челюстями, несмотря на отменную прочность его хауберка гномьей работы. Не стоит и говорить, что Мерлин воспользовался этим своим единственным шансом…

Руки Хагена внезапно отяжелели, ноги словно приросли к полу, голова бессильно склонилась на грудь. Он узнал это заклятье, Большое Заклинание Сна, но разве мог он, Смертный, хотя и Ученик Чародея, тягаться в колдовстве с Верховным Магом Поколения?

Сквозь застилающую глаза пелену Хаген равнодушно взирал, как Голубой Меч вывалился из его правой ладони и зазвенел по камням пола; тан упал на колени, но Диск Ямерта удержать сумел.

Муравьи встали в тесный круг вокруг тана; их длинные крючкообразные челюсти устрашающе шевелились, длинные лапы в нетерпении скребли пол, глаза светились, словно уголья; Ученик Хедина тупо вглядывался в молчаливые ряды этих жутких созданий, обуреваемый неодолимой дремотой…

«Нет! Поднимись! Неужели я настолько ошибался в тебе?!» – внезапно прогремел чей-то страшной силы голос внутри черепа. Тот же самый голос, что некоторое время назад посоветовал пустить в ход Диск.

Хаген на мгновение словно бы увидал себя со стороны: коленопреклонённый, он покорно ждал возмездия, уже сломленный, уже готовый взмолиться о пощаде…

…А потом он увидел горящие башни столицы Видрира и своих дружинников, насмерть дравшихся с теми, на кого он, их предводитель, указал как на врагов, и умиравших по первому его слову…

…И гоблинов, затравленных, загнанных в угол, давно уже проклявших само своё существование, у кого теперь не оставалось никакой надежды…

…И Учителя, горестно качающего головой; и Ильвинг, которую поведут на рабский рынок где-нибудь в Южном Хьёрварде…

И он стал бороться. Нет, он не плёл, подобно Верховному Магу, заклятья и контрзаклятья, пытаясь очистить от Эликсира Сна своё астральное тело обычными колдовскими приёмами, он с удесятерённой силой заставил себя вспоминать – всю свою безумную, яростную, полную битв и сражений жизнь, когда каждый миг его существования был наполнен опаснейшей игрой со стократно сильнейшими нечеловеческими надмировыми силами; вспоминать всех, с кем дрался и с кем мирился, кого любил и кого ненавидел, что брал и что отдавал; он отчаянно пытался выбраться из мягко засасывающей трясины сна, куда его настойчиво толкал и толкал Великий Мерлин.

Муравьи ждали; ждал Мерлин, уже начавший плести своё заклятье Отправки, так и не отказавшись от мысли поставить Хагена перед судом Молодых Богов в Обетованном, где уже никто не пришёл бы на помощь хединсейскому тану… а Хаген ждал, когда Мерлин подойдёт поближе. Нельзя сказать, чтобы ему удалось одними человеческими воспоминаниями полностью одолеть магию, – но сознание, по крайней мере, перестало уплывать, и левая рука с Диском вновь стала повиноваться ему. Мерлин, казалось, пока ничего не замечал; творя свое чародейство, он всё приближался и приближался…

Не доходя пяти шагов до стоящего на коленях тана, он приостановился, как будто его что-то встревожило. Он был уже готов произнести последние слова заклятья, уже поднял руку в величественном жесте Власти и Повеления, когда Хаген, резко взмахнув рукой, вновь метнул Диск Ямерта.

И уже не оставалось у Великого Мага времени, чтобы отразить этот совершенно неожиданный удар; ведь он мнил этого жалкого Смертного поверженным, находящимся полностью в его, Мерлина, власти; после всех своих усилий он меньше всего ожидал увидеть короткий блеск стремительного Диска.

Но Верховный Маг не был бы Верховным Магом, если бы его могли поймать на столь простую приманку. В запасе у Главы Совета Поколения всегда имелось несколько заклятий для самого крайнего случая…

Диск Ямерта со свистом пронзил пустоту. Мерлин бесследно исчез из своего Заклинательного Покоя, попросту растворившись в воздухе; и в тот же миг на Хагена бросились муравьи.

Несмотря на то что волшебник больше не удерживал своё заклятье Сна, оправиться Хагену от него сразу не удалось, отбивался он вяло, с трудом ворочая мечом. Диск несколько раз пересёк зал из конца в конец, а затем медленно, зигзагами, точно чувствуя вину, покатился обратно к Хагену.

Тан бился обдуманно и молча, бережно расходуя силы, тем более что к муравьям вновь присоединились старые его знакомые – летучие пасти, ворвавшиеся в зал, едва только из него исчез Верховный Маг.

Вновь шипел, рассекая воздух, широкий клинок хединсейского тана. Валились на пол перерубленные тела страшилищ, сначала скрыв под собой плиты пола, затем их груда стала расти. Поднимаясь всё выше, она быстро достигла пояса Хагена…

Однако спустя ещё несколько секунд он понял, что проигрывает. Твари Мерлина – и летучие, и бегающие – атаковали тана со всех сторон; Голубой Меч творил чудеса, но муравьям всё чаще и чаще удавалось прорваться сквозь его сверкающую завесу и вцепиться Хагену в ноги; крылатые бестии рассекались его клинком уже в считаных дюймах от тела, он ощутил, что ещё немного – и битва эта для него закончится.

И, наверное, от отчаяния, ему в голову пришла эта мысль: а ведь и крылатые твари, и муравьи как две капли воды похожи один на другого среди своих сородичей – не указать ли их всех как цель для Диска Ямерта?

Судьба отвела Хагену совсем немного времени на воплощение этого замысла; чуть поколебавшись, он мысленно нацелил Диск на своих крылатых врагов и взмахнул левой рукой.

Результат превзошёл все его ожидания. Словно обретя невидимые крылья, Диск носился по воздуху, одну за другой рассекая жутких тварей надвое. Им не было спасения, когти и зубы оказались бессильны, Диск проносился сквозь разинутые пасти, и ни одна не смогла затянуть его в гибельный провал пространства. В воздухе стало куда свободнее, хотя в распахнутую дверь продолжали врываться новые летучие бестии – но лишь для того, чтобы разделить участь своих собратьев и присоединить новые тела к уже валявшимся на полу трупам.

Теперь тан смог отбиться и от муравьев. Шаг за шагом он теснил их к открытой двери, всё убыстряя и убыстряя вращение меча; вскоре ему удалось дотянуться до дверной ручки, захлопнуть тяжёлую створку и задвинуть толстый засов. Диск ещё метался у него над головой, разя последних летающих слуг Мерлина.

Хаген осторожно отошёл от запертой двери. Муравьи отчаянно грызли её с той стороны, но, похоже, эта преграда оказалась им не по силам – челюсти скрежетали, скрежетали, но без всякого толка.

И стоило Хагену перевести дух и начать думать, что же делать дальше и как вернуть увлекшийся истреблением врагов Диск Ямерта, как в дальнем конце зала вновь появился Мерлин. Появился и, не обращая поначалу никакого внимания на Хагена, бегом бросился к своему расколотому надвое мраморному алтарю. Нагнулся, обхватил одну из половинок и с усилием приподнял, поставив её стоймя; потом взялся за вторую часть камня. Он страшно торопился, он даже не смотрел по сторонам – и недаром, потому что в эту секунду там, на Дне Миров, Маг Хедин сокрушил Ракотову темницу и ударная волна докатилась до Авалона.

Нельзя сказать, что она вызвала большие разрушения; пол ощутимо тряхнуло, клацнула дверная ручка, упали на пол прогоревшие остатки оконной рамы… Хаген не знал, что именно произошло, но откуда-то пришла стойкая уверенность, что Учитель добился своего.

Куда только делась вся сдержанность Мерлина, его поистине стоическое терпение, с каким он встречал удары Диска! Глаза его горели, как у самого страшного из порождений Тьмы, упивающегося человеческой плотью; и стоило оружию Ямерта, разрубив надвое последнее из метавшихся под потолком крылатых созданий, вернуться в руки Хагена, как Верховный Маг нанёс ответный удар.

Похоже, теперь он не заботился о сохранности своих покоев. Весь без остатка воздух вокруг Хагена словно разом взорвался и превратился в пламя; тана швырнуло назад, с грохотом рушились стены и потолок, взвились облака кирпичной пыли, совсем рядом упала тяжёлая потолочная балка, выкованная из нескольких толстых стальных полос, в мелкую крошку раздробив оказавшиеся под ней камни. Хагена придавила груда рухнувших обломков; каким-то чудом, несмотря на страшную боль, он не потерял сознания. Судьба оставила ему возможность лишь наблюдать за Мерлином; тан не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

А Верховный Маг, казалось, обезумел. Вот он подскочил к стене, с размаху ударил кулаком в одну из плит, на глаз ничем не отличающуюся от остальных; открылась чёрная пасть тайника. Руки Мерлина выхватили оттуда высокий стеклянный сосуд, плотно закрытый крышкой, – нечто вроде большого кубка для вина; внутри яростно полыхал золотистый огонь. Мерлин рванул вверх крышку – она не поддалась, и тогда он с размаху швырнул драгоценный (иначе его бы не стали так тщательно прятать) сосуд прямо об пол. Осколки разлетелись далеко в стороны, в камнях заплясали солнечно-золотые языки огня; молитвенно воздев руки, Мерлин упал на колени прямо в пламя, словно взывал к кому-то. Его одежда и волосы горели – однако он продолжал стоять, громко восклицая что-то на неизвестном Хагену языке; и тан не мог понять, что происходит, до тех пор, пока Мерлин не выкрикнул с невероятными силой и страстью: «Ямерт!!»

Несмотря на то что сознание мутилось от боли, холодные когти ужаса продрали всё существо Ученика мятежного Мага. Он тотчас ощутил, что здесь дело не ограничится присутствием одного лишь изображения.

Ответ Мерлину пришёл тотчас: из пламени неожиданно выступила высокая и прекрасная фигура могучего полуобнажённого мужчины, излучающая нестерпимое для глаз сияние, и Маг, на коленях отползая назад, с трудом выдавил из себя одну короткую фразу. Очевидно, пришедший и так прекрасно знал, о чём идёт речь, ибо бросил в ответ одно лишь короткое слово – короткое, но острое, как топор палача, и столь же смертоносное. Хозяйка Вечной Гибели сама вошла в этот зал, чтобы наполнить это короткое слово непереносимым холодом своих застенков.

А потом языки пламени неожиданно опали, исчезла блистающая фигура, распростёртый и неподвижный Мерлин остался лежать на обугленном полу.

Однако он сумел быстро подняться. Спотыкаясь, волшебник поспешно доковылял до своего мраморного алтаря, кое-как составленного из двух прислонённых друг к другу половин, оперся о него обеими руками и начал творить заклятье.

Никогда ещё Хаген не видел, чтобы в волшбу вкладывались такие исполинские и страшные силы, названий которых он не знал. Из-за дальних пределов Мира сходились они на зов Мерлина, покорные его власти; Маг сковывал их несокрушимыми скобами, и каждая из этих сил в одиночку была способна испепелить весь Восточный Хьёрвард…

Мало-помалу между рук волшебника стал вырисовываться неподвижно висящий в воздухе золотистый меч. Несколько раз Мерлин сбивался, и ему приходилось всё начинать сначала, одновременно одолевая и неисправность своего главнейшего магического инструмента; однако золотой клинок вскоре был готов – и тогда Мерлин сотворил ещё одно короткое заклинание.

На полу подле алтаря появилось видение какого-то жуткого, неописуемого места; Хаген увидел тёмноволосого человека, поднявшегося на локте, и рядом с ним – своего Учителя; и не успел он обрадоваться тому, что Хедин, очевидно, жив, как Мерлин громовым голосом выкрикнул последнее слово своего Заклятья и золотой меч, перевернувшись в воздухе, отвесно ринулся вниз, целясь в изображение мятежного Мага. От силы этого заклинания сверху на завалившие Хагена камни рухнули новые обломки стропил, кирпичей и балок, но тан этого уже не почувствовал – он понял, что Верховный Маг выпустил в его Учителя стрелу, от которой нет спасения, и, значит, он, Хаген, не выполнил последнюю волю Хедина, не смог защитить его, пока тот бился в иных Мирах… стыд, боль и горечь неминуемой страшной утраты разорвали на мелкие части сознание хединсейского тана, и тот впал в спасительное забытьё.

Глава X

Сознание возвратилось ко мне резким толчком, но, право же, лучше бы ему было этого не делать – так мне невольно подумалось. Боль была такая, как будто тысячи острейших ножей одновременно резали меня на мелкие куски, в голове гудело, я не мог ни подняться, ни даже пошевелиться; сил хватило лишь открыть глаза.

Ракот лежал ничком, уткнувшись головой в сгиб локтя; только теперь я вспомнил, что с нами случилось, и безмерно поразился: как я мог остаться жив после удара Меча Мерлина?

Неожиданно Ракот пошевелился и застонал. Его мощные руки уперлись в упругую, медленно текущую куда-то лаву, он попытался подняться. Я увидел его бледное, без единой кровинки, лицо, полубезумные чёрные глаза… Внезапно тело его свело судорогой, он с глухим вскриком вновь уронил голову; очевидно, его терзало ещё сильнее меня, ведь именно он принял на себя большую часть злой силы Меча Мерлина.

Я попробовал встать – с большим успехом; после нескольких неудачных попыток мне удалось утвердиться на ногах. Поневоле шаткой походкой я приблизился к другу.

– Ракот, – негромко позвал я, кладя ему на плечо руку.

– Хедин! – У Падшего Мага вырвался хриплый, низкий рык. Никакие муки не смогли вытравить из него ярость и жажду борьбы. Глаза Ракота вновь горели бешеным огнём. – Хедин! Похоже, мы живы, клянусь Великой Тьмой!

– Живы… – с трудом выдавил я из себя. – Мы выдержали, выдержали, слышишь?! – С каждой секундой силы возвращались ко мне, и росла, стремясь вырваться наружу, дикая, первобытная радость, какой я ещё никогда не испытывал, оставившая далеко позади даже то, что я испытывал в Замке Всех Древних, когда вновь обрёл Ученика после столетий изгнания.

– И что теперь, брат?! – прогремел Ракот, поднимаясь на ноги. – Я верил, что настанет день, когда ты придёшь. Думаю, драка сейчас идет нешуточная, ты позволишь мне встать рядом с тобой?

Я мог только поразиться, насколько быстро Восставший пришёл в себя. Он был вновь готов к бою.

– Мы возвращаемся на Хединсей, в мою крепость, – произнёс я. – Ты прав, драка действительно нешуточная, я схватился с Молодыми Богами, чтобы только вытащить тебя отсюда… Я надеялся…

– Забудь о том суде. – Ракот в свою очередь коснулся моего плеча. – Ты был тогда во многом прав, отговаривая меня от Восстания…

– Но тут без тебя было кое-что сделано. – Я поспешил нарушить наступившее было неловкое молчание. – Теперь у нас есть чем встретить хозяев Обетованного!

– У Мерлина вот тоже нашлось, чем нас угостить, – заметил Ракот, расправляя плечи. – Хотел бы я знать, что это за новый ужас?

– Чем бы он ни был, похоже, Мерлину не дали использовать против нас всю мощь этой штуки, – отозвался я, чувствуя слабый проблеск озарения. – Мой Ученик сделал всё, что мог, и не позволил Мечу набрать полную силу.

– Славно! – мрачно усмехнулся Ракот. – Ну что ж, надо уходить отсюда, не так ли?

Я молча кивнул, готовя первое из заранее заготовленных заклятий Возвращения.

Пробиваться к Дну Миров гораздо труднее, чем подниматься оттуда – так опытный ныряльщик отягощает себя немалым грузом, погружаясь в морские глубины, однако на поверхность он может вернуться почти без усилий.

– В ближних Мирах нам наверняка уже приготовлена тёплая встреча, – заметил я. – Я постараюсь встретить их, чем смогу, а ты побереги силы…

– Вот уж нет! – возмутился Ракот, его глаза вновь гневно сверкнули. – Чтобы я оставался в стороне?!

Нет, положительно, он нисколько не изменился!

Несложным колдовством, оборотом Мира вокруг себя, я одолел крышу Дна Миров, и мы оказались там, где на меня бросилась бесчисленная рать Ракотовых тюремщиков. Я бы дорого дал, чтобы миновать это место, не задержавшись ни на секунду, однако, увы, это оказалось невозможно, я так и не нашёл подходящих заклинаний и источников сил.

Бесчисленные твари из ратей Молодых Богов кишели здесь, как рыба в садке. Мне показалось, что их стало ещё больше, чем когда я оказался здесь в первый раз.

И теперь, не теряя времени, все эти воющие и ревущие орды чудовищ повалили к нам.

– Одолжи мне меч, Хедин! – крикнул Ракот, видя, что я собираюсь использовать магию. – Сейчас они увидят, способен ли я ещё на что-нибудь!

Я бросил ему оружие. Мне и в самом деле лучше было воспользоваться сейчас магией, а Ракот мог довести ярость чудовищ до крайнего предела, что в свою очередь усилило бы действие моих собственных заклятий.

Ракот лихо свистнул и ринулся в бой. Напавшему на него здоровенному огнедышащему дракону он снёс голову одним ударом; я не увидел блеска лезвия, не услышал свиста рассекаемого воздуха – настолько стремительным был удар; казалось, что Ракот просто взмахнул рукой с одним эфесом, без клинка, и неведомые чары сами отделили уродливую голову монстра от безобразного туловища.

Вокруг Падшего Мага началась кровавая свалка, я же тем временем терпеливо накапливал обращенную на нас ненависть. В изгнании я заметил, что ярость врагов может служить источником сил, если, разумеется, найти соответствующие преобразующие заклятья. Пришлось потрудиться, однако сейчас я мог спокойно отражать нацеленные на нас магические удары и, плести ловчую сеть для вражеского гнева. Я использовал похожий приём, когда пробивался вниз, и теперь уже не смог бы воспользоваться точно таким же способом – мои противники сделали необходимые выводы и уже не наваливали на меня потоки грубой магической силы, которой – при желании и соответствующем умении – несложно найти совершенно неожиданное для врагов применение.

Ракот работал мечом, я – плёл колдовские сети и ждал. Мой друг не подпускал ко мне никого из тварей, и я мог даже подумать секунду-другую о будущем. Магические приёмы, давным-давно разработанные и затвержённые наизусть, не требовали постоянного вмешательства моего сознания.

Итак, судя по всему, Хаген действительно наделал переполоха на чинном Авалоне. Что-то подсказывало мне, что он все ещё жив, и надо было торопиться, чтобы не опоздать, выручая его оттуда.

И второе – что это за заклятье, сотворённое Ракотом в последний момент, перед тем как нас поразил Меч Мерлина? Я никогда не слыхал ни о чём подобном; и чем больше я размышлял, пытаясь восстановить в памяти хотя бы общий его план, тем более зловещим и непостижимым казалось оно мне…

Тем временем удачи отчаянного Ракота довели окружавших нас врагов в буквальном смысле слова до безумия. Ярость и ненависть их так и захлестывали нас, мои запасы мощи переполнялись, пора было продолжить путь. Я окликнул Ракота.

Ни на миг не переставая работать мечом, он отступил ко мне, так и не показав чудовищам спину. Я схватил его за предплечье, и мы взмыли вверх, оставив позади изумлённых, растерянных и взбешённых слуг Обетованного.

Словно два огненных болида, мы неслись сквозь Миры. Тысячи и тысячи глаз искали нас, тысячи языков, захлебываясь, передавали вести о нашем появлении, тысячи ушей внимали этим вестям, и их обладатели спешили поскорее передать страшные слова дальше: Ракот восстал! Ракот идёт!

Обо мне не упоминали, но тщеславие никогда не числилось среди моих пороков.

Сколько времени потребуется Мерлину, чтобы сотворить новый смертоносный Меч? Сейчас я мог только молить Судьбу, чтобы встретить этот удар не в пути, где нам не было бы спасения, а на Хединсее, давно готовом к самой страшной Магической Войне. Неизвестным в моём уравнении оставались лишь Молодые Боги; но познать пределы их сил я мог лишь схватившись с ними в открытую. Теперь все пути назад были отрезаны, мосты сожжены, я вернул в Мир Восставшего, и исход был предрешён – либо мы с Ракотом, либо Молодые Боги.

Подхвативший нас восходящий поток Силы пронзал один слой Реальности за другим. Погоня – если она и была – давно отстала, и я мог лишь дивиться той лёгкости, с какой нам удалось выбраться из самых нижних, Тёмных Миров. Я исчерпал практически все ресурсы заклятий, оставался последний их «слой», как говорят Маги, это целая последовательность взаимосвязанных чар, нацеленных на один и тот же объект, но атакующая его, если можно так выразиться, с разных сторон. Мы можем выдержать ещё один серьезный бой, если нас настигнут слуги Молодых Богов (прислужников Мерлина я не страшился), но после, до самого Хединсея, помощи ждать уже неоткуда. Разве только смилостивится Великий Орлангур…

Разумеется, нам недолго пришлось наслаждаться безмятежным полётом. Нас настигли в одном из безымянных Миров, окружив на бесплодной и холмистой равнине под пасмурным грязновато-серым небом. В тучах скользили громадные крылатые тени летучих ящеров, изредка они стремительно ныряли вниз, к самой поверхности земли; твари ловко подхватывали что-то своими длинными челюстями и снова взмывали вверх.

На наши плечи словно навалилась тысячепудовая тяжесть; кто-то спокойно и уверенно поглотил всю припасённую мной для дальнейшего пути энергию – слишком спокойно и слишком уверенно, чтобы можно было заподозрить Верховного Мага.

Ракот понял всё тотчас и мрачно улыбнулся в ответ на моё беспомощное пожатие плечами.

– Они таки добрались до нас… чуть раньше, чем хотелось бы… Ну что ж, я покажу им, что они слишком рано похоронили меня!

Он вновь взял в руки Чёрный Меч, любовно провёл ладонью по лезвию.

– Я рад, что ты сберёг его, друг Хедин, – с теплотой сказал он. – Не скрою, мне приятно, что мой подарок оказался небесполезен. Обещаю вернуть, как только покончим с этими толстобрюхими развалинами! – Он указал кивком головы на приближавшиеся тёмные полчища разнообразных существ, заполнившие собой всю равнину и небо над ней.

– Это ещё не так страшно, – промолвил я, озираясь. – От них мы уйдём, но вот что делать дальше…

– А, ты это предусмотрел, – улыбнулся Ракот. – Понятно, как могло быть иначе; что я должен делать – держаться поближе к тебе?

Я коротко кивнул. Пришла пора вскрыть запечатанный тайник Силы, благоразумно устроенный мной неподалёку, где-то в близлежащих Мирах, где именно – я не знал, да это и не играло никакой роли. Главное, что я мог воспользоваться запасённой мощью и продержать на порядочном расстоянии от нас тварей Обетованного, пока мы не сможем уйти в последний наш прыжок между слоями Реальности.

Когда кольцо вокруг нас стало сплошным и многообразные духи, демоны, драконы, Служители Стихий и прочая, и прочая, и прочая оказались на расстоянии нескольких сотен шагов, а воздух весь оледенел в ожидании всесокрушающего колдовского удара, я привёл в действие свои собственные резервы, высвободив колоссальные запасы Силы, долгие годы собиравшиеся мной по крупицам. Они могли бы быть и больше, эти запасы, но проклятый Пёс вынудил нас начать раньше намеченного срока.

Небо вокруг нас разом поменяло свой цвет; облака словно бы вспыхнули изнутри, лишь над нашими с Ракотом головами остался не затронутый пламенем участок. Словно перемешиваемые гигантской ложкой, облака двинулись по кругу, всё быстрее и быстрее, сливаясь в сплошную круговерть; неистово загудел ветер.