Гибель Богов. Трилогия

Глаза волшебницы вновь сузились. Охватившая её на мгновение слабость миновала; дела давно ушедших лет более не волновали Сигрлинн.

– Именем Совета Поколения… – начала она, поднимая руку.

«Возвращайся на Хединсей! – вдруг молнией полыхнуло в моём сознании. – Возвращайся и дай бой Мерлину, если уж так хочешь!»

Это было невероятно быстрое послание; тщательно укрытое от тех, кто мог сейчас наблюдать за нашей встречей у Замка Всех Древних.

Сигрлинн действительно хотела, чтобы я повернул назад. Она действительно стремилась не пропустить меня ни к Ракоту, ни к этому её непонятному Источнику Миров. Но при этом ей ещё надо было, чтобы я продолжал поединок с Мерлином… Сигрлинн, Сигрлинн, прекрасная чародейка, чего же ты хочешь на самом деле?

Она считала, что полностью перекрыла мне дорогу вниз, к Дну Миров, и, конечно, я бы не смог пробиться дальше без помощи Великого Орлангура.

Я ощутил незримое присутствие Духа Познания; в сознании моём зазвучал холодный голос:

«Она послана Мерлином, но хочет обмануть его. Верховный Маг приказал пленить тебя; она же намерена лишь не пропустить тебя дальше…»

Поднятая рука волшебницы опустилась. Её заклятье привело в действие те громадные силы, что были вложены в неё Советом Поколения; в меня словно вцепились целые рати Пожирателей Душ, мне казалось, что я вижу безликие серые фигуры, тянущие ко мне длинные бесплотные руки…

Моё ответное заклятье не заставило себя ждать.

И на отвесном обрыве безымянного серого Мира вновь начался магический поединок – поединок, прерванный десять веков назад.

Сложным заклятьем, составленным мною в изгнании на основе магических приёмов Морских Колдунов Западного Хьёрварда, черпавших силы в неутомимом движении вод, я отбросил армаду призраков, направив против них вечную ярость кипевшего под обрывом прибоя.

«Прекрати! – вдруг снова обратился ко мне Великий Орлангур. – Ей только этого и надо!»

Лицо Сигрлинн полыхнуло несдерживаемым гневом при виде того, как сила Великого Моря расшвыряла вызванных её чародейством духов; и прежде чем она успела нанести новый удар, я использовал всю силу ярящихся в неведомых морях бурных валов против тверди этого Мира, стократно усиленной чародейством Сигрлинн.

Подобно тому как океанские волны за столетия непрерывного труда пробивают несокрушимые стены прибрежных утесов, моё заклятье проложило мне дорогу дальше. Сигрлинн должно было показаться, что я исчез.

И вновь – безумная круговерть Миров, небес и земель, морей и равнин, облаков и гор, разумных и неразумных созданий. Я шёл, пронзая поистине кошмарные области, населённые такими существами, каких не способен создать даже самый изощрённый ночной кошмар. Все они неисчислимыми скопищами кидались ко мне, едва я появлялся в их слое Реальности, но могучие силы Ночной Арфы, высвобождённые из неё Магией Лунного Зверя, гнали меня вперёд столь быстро, что, на удивление и мне самому, никто из стражей Ракота не смог помешать мне.

Я сбился со счёта, сколько различных пространств осталось позади. Лишь по нарастающей дрожи черного клинка я чувствовал, что мы приближаемся к самому Дну Миров.

Однако там меня уже ждали. Мерлин или сами Молодые Боги всё-таки смекнули наконец, что к чему, и послали в бой всё, что имели.

Легионы серых призраков, тени умерших колдунов, покорные Богам и умеющие колдовать почти так же хорошо, как мы, Маги; Пожиратели Душ, подобные тем, что бродят дорогами Мира Смертных, только куда сильнее; огненные драконы, тупые и безмозглые твари – за способность плеваться пламенем, могущим пожрать саму мою магическую сущность, их создателям пришлось расплатиться полной утерей этими драконами всякой сообразительности. Пленные демоны из других вселенных, былые воины Ракота, из числа сильнейших, могучие некроманты, черпающие силы в самом Хеле, – этих, верно, заманили обещанием прощения и спасения от нестерпимых вечных мук, на которые они были обречены торжествующими победителями.

Это был последний рубеж Владык Обетованного. Они сообразили, что я иду вовсе не к неведомому Источнику (не забыть бы выяснить, не новая ли это ловушка), а к своему другу, обречённому на бессрочное заточение. Они поняли и тотчас приняли меры, полностью опустошив свои арсеналы. Теперь в бой оставалось вступить только им самим.

Мы сошлись – Маг в облике немолодого уже мужчины в поношенном сером плаще с длинным чёрным мечом наперевес и протянувшаяся от горизонта до горизонта неисчислимая армия. И я знал, что до Ракотова узилища мне остался всего один слой Реальности. Никогда ещё ни один из Магов, за исключением Мерлина, не проникал так глубоко в недра Мировой Сферы.

Они не считали меня лёгкой добычей. И всё же их подвела именно самоуверенность. Не знаю, кто распоряжался там, в бессолнечном и беззвёздном Мире Тьмы, но своим подручным он отдал поистине безумный приказ – взять меня живым.

Огонь драконов мог сжечь мои заклятья; серые призраки могли сковать меня своим собственным колдовством; Пожиратели Душ жаждали скорее завладеть моей собственной; пленные же демоны надеялись купить мной себе свободу, уже готовя арканы для моего тела и его астральных двойников.

Полчища двинулись – с рёвом, визгом, криком и стоном. Чёрный небосвод наискось пересекла ослепительно белая полоса, острый луч света, указавший бесчисленным тварям на одну-единственную их цель – на меня.

Наступил тот момент, к которому я так долго и тщательно готовился. Пришёл черёд испробовать все те хитрости, уловки и заклятья, что я приготовил для этого поистине чёрного часа. Понятно, что до этого мгновения проверить их я не мог.

Заклятие Перемещения, удавшееся, в отличие от многих ему предшествовавших, подобного же рода, – и я оказался в самой гуще сражения. Совсем рядом загребал тяжёлый воздух широкими крыльями Орласт, самый крупный и сильный из всей породы Сжигающих Колдовство драконов, названный так с явным намёком на Великого Орлангура. Чёрный Меч Ракота задрожал от вливаемой в него мощи; я щедро воспользовался движением Мира.

Клинок мелькнул быстрее молнии, быстрее самого света и мысли; даже я не смог различить его движения. Неуклюжий Орласт стал было поворачиваться ко мне, но чёрное лезвие легко вспороло роговую броню, непробиваемую никаким иным оружием, и, погрузившись по рукоять, дошло до аорты.

Фонтан багровой крови из раны едва не сбил меня с ног; в судорогах забили друг о друга коричневые крылья; уродливая голова запрокинулась – но я уже отпрыгнул в сторону и не видел конца этого существа. Пришлось рубить накидываемые арканы, быстрым заклятьем, опять-таки из арсенала Лунного Зверя, отправить куда подальше с выжженными внутренностями трёх самых быстрых Пожирателей Душ и ударом Малого Огненного заклятья испепелить четверых призраков – колдунов.

Вновь, как и в часы битвы над Хединсеем с Алчущими Звёздами, сражение превратилось в воронку, остриём которой был я; а легионы разнообразных существ рвались и рвались ко мне, чтобы загасить наконец тот яростный огонь, пылавший во мне и так досаждавший самозваным хозяевам этого Мира.

Волна вражеских заклятий, казалось, сейчас разорвёт в клочья мою душу. Несколько мгновений я боролся с ней, пытаясь удержать её подобно тому, как противостоит высокому паводку плотина, – а затем, когда мощь, влагаемая в колдовство моими врагами, превысила все пределы моих сил, использовал один из давних принципов боевого искусства людей, изучить которое не пришло в голову ни одному Магу моего Поколения, – «уступая, побеждай».

Несколькими несильными, но точно направленными магическими ударами я превратил весь поток нацеленной в меня волшбы в упругий вихрь, закружившийся вокруг меня; заключённую в нем энергию я направил вниз, и она, как я и рассчитывал, преодолела крепкость сводов последнего из слоев Реальности.

Я провалился вниз прежде, чем мои ошеломлённые враги смогли сообразить хоть что-нибудь. Ещё бы! Ведь они так тщательно и с таким усердием заблокировали всю Магию Великой Арфы! А теперь было уже поздно, надо мной сомкнулись своды Последнего Мира; усилия Молодых Богов понадежнее запечатать тюрьму Ракота обернулись против них самих – их подручные не могли сами, без помощи хозяев Обетованного, проникнуть в темницу Падшего Мага. Ямерту было прекрасно известно умение Ракота убеждать как разумных, так и неразумных.

Ещё не веря, что прорыв удался мне, я привстал на одном колене, пытаясь оглядеться.

Дно Миров. Страшный край без света, радости и жизни. Здесь ничего нет, только слои текучей, раскалённой материи, что питали и питают своим жаром горны Ярдоза. Человеческому зрению ничего не открылось бы здесь, и я смотрел совсем иными глазами.

Я стоял на поверхности багряной реки, влачащей свои плотные слои химерных вод куда-то в неведомый мрак. Слой магической защиты оберегал меня и от жара, и от погружения в раскалённую глубину.

Теперь оставалось как можно скорее добраться до моего друга, добраться быстрее, чем здесь окажутся Молодые Боги или Мерлин. И я начал поиск, преклонив на это все свои силы и способности.

Если бы не долгие годы работы, блужданий вслепую среди бесконечных лабиринтов Высшей Магии, мне никогда бы не удалось найти Ракота. Только с помощью заранее разработанной системы заклинаний мне удалось обнаружить огонёк его сознания, еле-еле тлевший где-то под чёрными сводами этого пещерного мира.

Теперь оставалось совсем немного. Перенестись туда… (я начал подготовку Перемещения; следовало быть поточнее), но едва я закончил вязь заклинания и готов был крутануть Мир вокруг себя, когда черноту передо мной распорол поток золотистых молний, грохот впился в уши и взметнувшиеся языки пламени сложились в знакомую фигурку, сейчас облачённую в плащ из мириадов белых искорок, крошечных подобий того создания, которое я разрубил Ракотовым Клинком.

– Смерть больше не ждёт! – напыщенно провозгласила она, поднимая правую руку и вся выгибаясь, точно натянутый лук.

Я не успел ничего ответить, защититься или хотя бы попятиться.

Очевидно, первоначальный план Сигрлинн рухнул – тот, в котором я должен был схватиться с Мерлином, – и теперь мне была уготована гибель.

Раскалённая плоть Мира плавно несла нас куда-то в неведомую черноту, и впервые за долгие века своей жизни я оказался на самом краю того страшного обрыва, за которым ярится океан Небытия.

Сила в Сигрлинн чувствовалась такая, что не помогли бы ни Чёрный Меч, ни даже Дух Познания. Она была сейчас не более чем наконечником выпущенной в меня Мерлином стрелы – умом я понимал это, но облегчения не чувствовал.

А потом всё внезапно и резко изменилось; никогда ещё я не видел подобного: мрак Дна Миров прорезали четыре исполинские колонны из зеленоватых светящихся спиралей, поток бьющей из них силы швырнул меня на упругую поверхность раскалённой реки, и я, замирая, увидел, как эти зелёные спирали со всех сторон ринулись на Сигрлинн, точно удавы на добычу. Её удар, направленный в меня, пришёлся в одну из светящихся колонн; зелёные спирали полыхнули багровым, часть их рассыпалась чёрным пеплом, колонна надломилась и рухнула, но три оставшиеся сомкнулись над головой волшебницы…

Должно быть, она закричала; я видел разорванный беззвучным воплем рот, хотя никаких звуков не доносилось; руки Сигрлинн опутало множество тонких зелёных нитей; а затем её внезапно рвануло вверх, и она исчезла вместе со своими зловещими похитителями. Воцарились мрак и тишина.

Я оцепенело стоял, не в силах пошевелиться. Вряд ли я ошибся – в дело неожиданно для всех вмешались Дальние Силы. Я вспомнил рассказ Гудмунда, схватку Ночной Всадницы со слугами Дальних Сил, смутные указания на то, что именно моя былая возлюбленная учила племя ведьм началам магии, – и не удивился происшедшему.

Однако против собственной воли я ощутил, что не могу так оставить это, что обязан любой ценой вырвать Сигрлинн из рук Дальних, дабы самому потом расставить с ней всё по местам.

Моим первым побуждением было броситься в погоню за моими невольными спасителями, похитившими Сигрлинн; весь охваченный дрожью, я не без труда заставил себя сосредоточиться на пути к Ракоту.

Мой разум отказывался понимать происходящее. Сигрлинн была моим заклятым врагом, я не имел права позволять сентиментальным воспоминаниям лишить меня сил, следовало радоваться, что Дальние Силы избавили меня от могущественного противника; долг и совесть обязывали меня, не теряя ни секунды, идти и освобождать Ракота – а я преступно колебался, теряя драгоценные мгновения…

И всё-таки разум победил. С трудом одолев волнение и дрожь в руках, я совершил наконец Перемещение и оказался на месте.

Там было жарко, очень жарко, исходящий ниоткуда мрачный тёмно-багровый свет вырывал из окружающего сумрака шесть деревянных шестов, висящих в пустоте и образовывавших некую сложную фигуру, ограждая объём пространства, в котором с трудом угадывалось нечто, очень отдалённо напоминающее обнажённую Душу Мага, наивысшее из его Астральных Тел.

Эта Душа не светилась, не имела никаких ясных очертаний – это был чистый объём сознания, лишённый всех до единого материальных носителей, развоплощенный, которому оставили лишь одно неизбывное страдание.

Я вновь застыл, поражённый и потрясённый заключённым среди этих нелепых оглобель отчаянием. Я чувствовал, конечно же, всю мощь наложенных на эти «оглобли» заклятий – результат усилий Мерлина – и знал, что едва я прикоснусь хоть к одной из них – последует такой взрыв накопленной за тысячу лет энергии, что вряд ли выдержит сам свод Дна Миров.

Ну, Познавший Тьму, дороги назад больше нет. Ты преступник, пошедший против самих Молодых Богов, и война между вами теперь не утихнет до тех пор, пока жив хоть один из противников.

Медленно-медленно стала разматываться нить толстого клубка заклятий, приготовленных мной для освобождения Ракота. Мало было сломать ограду его тюрьмы – надо ещё и вернуть моему другу когда-то принадлежавшее ему тело.

И вот тут настал момент прибегнуть к самому запретнейшему из всех запретных для Мага источников сил. Никакое колдовство не в силах было сломить заклинания Мерлина; мудрёно сплетённые, они потребовали бы десятков лет для их расшифровки.

Но с незапамятных времён существовал в нашем Мире и ещё один источник Сил, крепко-накрепко закрытый для нас Законами Древних. Сила внешнего, Извечного Хаоса. В отличие от всех прочих Законов, как обойти этот, я знал, – другое дело, что никогда не прибегал к своим познаниям. Вместе с Ракотом мы нашли кривую окольную дорогу заклятий, давным-давно, когда едва только начали заниматься Тьмой. Она словно сама услужливо подсказала нам пути. Но Восставший так никогда и не воспользовался этим знанием, даже в дни своего окончательного падения, не знаю уж почему.

Итак, сперва – выход в Астрал… сотворение двойника… теперь – поворот Мира; двойник превращается в призрачный таран, которым я сокрушаю барьеры, вытягиваю его обратно, на Дно Миров… а теперь – вперёд, к пределам Хаоса!

Я сознательно вёл своего двойника к уничтожению. Всякому иному это обошлось бы невероятно дорого – самое меньшее, ужасной гибелью физического тела и вечными муками Души в посмертии, – но Маг, при известной ловкости и наличии некоторых познаний в пограничных областях колдовства, мог избежать этого. Мой двойник собственной гибелью открывал мне источники дикой, необузданной силы тёмной стороны существующего Мира, воплощённого в материю.

Ждать мне пришлось недолго. Нет, не загремели где-то подо мной тяжёлые шаги, не озарился мерцающими вспышками чёрный небесный свод – но всё моё существо замерло и напряглось, ощутив незримые нити совершенно чуждых чувств, потянувшиеся ко мне через Барьеры Творца. И, едва они коснулись меня, я вложил все свои силы в один короткий толчок; мой двойник беззвучно исчез, и нити-чувства тотчас отдёрнулись.

Несколько очень долгих мгновений ничего не происходило. Затем я двинул вперёд второй слой своих заклинаний, точно полководец, в разгар боя бросающий в сечу запасные полки, прождал ещё несколько очень мучительных и бесконечных секунд, а потом…

Все мои чувства – и человеческие, и колдовские – разом отказались служить мне. На меня обрушился водопад видений Хаоса – краски, звуки, образы, астральные миражи, следы сил и заклятий, отражались эфирные бури и даже Пламя Неуничтожимое добавило свои отблески ко всеобщему и великому смятению.

Ещё терция – и потоки эти свели бы меня с ума; но специально для их отражения и был приготовлен третий слой волшбы; он начал действовать независимо от меня, отсекая губительные протуберанцы Хаоса, формируя тот тонкий канал Сил, через который я мог черпать всё необходимое для освобождения Ракота.

И результаты не замедлили сказаться. Волны грубой силы властно ударили в изящные построения Охранных заклятий Ракотовой темницы; и утончённые построения Высшей Магии не устояли перед этим неистовым напором. Меня едва не разорвало на части; и речи не было, чтобы пользоваться этим потоком энергий сколько-нибудь длительное время.

Деревянные шесты, ограждавшие пленного Мага, вспыхнули натуральным живым огнём и тотчас распались незримым пеплом; твердь у меня под ногами заходила ходуном, тысячи невидимых, но мощных глоток извергли душераздирающий вой, заметавшийся под сводами Дна Миров; я в единое мгновение прозрел всю исполинскую пирамиду Земель, уходящую вверх, к родному Хьёрварду, – все эти Миры сейчас била великая корча. Рушились горы, меняли свои русла потоки, вспыхивали леса, многоразличные существа, объятые безумием, насмерть сражались друг с другом. Конечно, вызванный прорывом Хаоса в Мир Упорядоченного толчок постепенно затихал; чем большее число слоев Реальности отделяло какой-то Мир от Дна, тем слабее ощущалась там губительная волна; и я знал, что Хьёрвард почти не затронуло.

Но в ту минуту я мало думал обо всём этом. Ракотова тюрьма рухнула, в окружающей тьме по-прежнему угадывались слабые очертания его обнажённой Души; однако она по-прежнему пребывала в небытии, погружённая в океан мучительных видений и мороков.

Усилием воли, едва не выжегшим моё сознание, я разорвал канал связи с Хаосом. У меня уже были готовы заклинания для воплощения Души пленника; в зачатке существовало и его новое тело, во всём подобное старому, дотла сожжённому в день его казни.

Немного времени ушло на то, чтобы из первоэлементов воссоздать новое вместилище для Души Ракота; я действовал бездумно, по сотни раз отрепетированному Плану. Вскоре подле меня появилось лежащее тело мощного мужчины, в расцвете сил, высокого, с пышной гривой иссиня-чёрных вьющихся волос. Прямой тонкий нос, выдающийся сильный подбородок, густые, сросшиеся на переносице брови; чуть полноватые, плотно сжатые губы… С минуту я придирчиво осматривал своё творение и, оставшись доволен, приготовился к последнему этапу своей волшбы.

«Пробудись! – послал я первый магический призыв Душе своего друга. – Пробудись, твои тенета сожжены, ты свободен, нас вновь ждёт этот прекрасный и яростный мир, нам вновь предстоит изведать сладость борьбы, наши враги сильны, но мы не остались прежними; великая война закипает в пределах Упорядоченного, и как же она может обойтись без тебя, о Ракот Восставший?!»

Тончайшими швами эфирных волшебных нитей я тщательно связывал воедино бесчисленные связи между Душой Ракота и его новым Телом, – связи, столь грубо разорванные тысячу лет тому назад торжествующими победителями.

Всё моё искусство пошло в ход, всё без остатка. Заклятья Поиска выявляли оставшиеся невосстановленными звенья, я соединял их, в буквальном смысле сливая воедино то удивительное средоточие сил и чувств, что раньше было Магом, одним из сильнейших в моём Поколении.

Это продолжалось довольно долго – пока наконец очертания пленной Души не растаяли полностью. Я мысленно вытер пот со лба. Работа закончена, осталось сказать…

– Встань и иди!

И тут все силы покинули меня, и я, пошатываясь, мог только смотреть, как дрогнули веки, открылись глубокие чёрные глаза – словно у пробудившегося после долгого и тяжёлого сна человека, они пока выглядели полубессмысленными, мысль ещё дремала в них; вот шевельнулись пальцы рук, напряглись мышцы груди…

Ракот приподнялся на локте.

– Что с нами?.. Где я?.. Хедин! – В глазах его полыхнула безумная радость, и я почувствовал, что тяжкий груз воспоминаний, бередящих душу, безвозвратно канул во мрак.

Но не успел я ответить или хотя бы двинуться, как ощутил, что где-то там, наверху, с цепи сорвались – или были спущены – воистину страшные силы, о природе которых я ничего не знал и не мог даже догадываться; опасность эта была как боль, которая сорвала покровы с глаз, и я увидел, как на Авалоне родился обжигающе-белый луч Силы, протянулся через бездны до Столпа Титанов, благодаря странному волшебству отразился от стен Замка Всех Древних – а затем отвесно ринулся вниз.

Он не встречал преград, он нёсся напролом сквозь Миры, грубой мощью своей терзая и выжигая на пути саму ткань Реальности; Драконы Времени в ужасе шарахались от него, он оставлял за собой полосу Абсолютного Ничто, Небытия, Полного Отсутствия Всего, он без счёта губил жизни невинных, случайно оказавшихся у него на пути…

Он был нацелен на нас с Ракотом, и не существовало, думал я, силы в пределах Упорядоченного, чтобы отразить этот удар. Мерлин привёл в действие своё средство для кары Небытием.

И те короткие мгновения, пока Смерть мчалась к нам, я потратил на судорожные, отчаянные попытки отыскать средство к спасению – и ничего, кроме как совета прибегнуть к помощи Хаоса, не мог дать мне мой поражённый страхом разум.

Канал, питавший меня силами, был прерван мною же, но следы его ещё оставались в Великом Эфире, и я, от безысходности и отчаяния не видя ничего иного, словно бьющееся в капкане животное, попытался оживить эту связь, вновь почерпнуть в неиссякаемых источниках энергии Хаоса; я потянулся к этим силам, словно умирающий от жажды к спасительной воде; тянулся всем своим существом, без остатка, но всё, чего смог добиться, – лишь жалких остатков мощи Хаоса, случайно задержавшихся в пробитом мною канале.

Вокруг нас тем временем нарастал нестерпимо-высокий визг, словно по гигантскому листу стекла кто-то вёл огромным стальным прутом, воздух стремительно накалялся, странный мертвенный свет, жёлтый и неживой, разливался окрест; и Ракот, уже стоя на одном колене, бросил один быстрый взгляд вверх – и всё понял.

Я взвил вверх наспех сотканный из сил Хаоса щит, и он, рассыпаясь мириадами крохотных чёрных кристаллов, на секунду всё же задержал смертоносное оружие Мерлина, задержал и немного отклонил в сторону, но недостаточно.

И тут вскочил на ноги Ракот. Его глаза ещё казались чуть подернутыми мглой, но в них уже полыхал так хорошо знакомый мне мрачный и яростный огонь; за ничтожное время Ракот сумел воззвать ко всем остаткам своей былой мощи, ко всем, кто терпеливо дожидался его возвращения в самых отдалённых потайных уголках Мира.

Его приказ не пропал втуне. Я ощутил, как навстречу мечу Мерлина рванулись упругие валы былой силы Ракота, как Первородный Мрак и Новосотворённый Свет сплелись в невиданной доселе схватке.

Ракот охватывал надвигающийся Луч полчищами чёрных крыл, тучами ночных обитателей; напрягая все силы, он пытался отвести его в сторону, лицо Восставшего исказилось от страшного напряжения, новые и новые легионы странных существ вырывались у нас из-под ног, чтобы, сгорев, хоть на малую долю ослабить этот гибельный клинок Молодых Богов; и я понял, каким страшным противником был мой друг для хозяев Обетованного, – как понял и то, что его Восстание изначально было обречено. Сила Богов ломила любую прямо противопоставленную им Силу, ведь на то они и были Богами.

Ракот боролся отчаянно. И всё же наступил момент, когда и он не выдержал: глаза его налились кровью, и, когда он повернулся ко мне, в них читалась такая мука, что я невольно отшатнулся.

– Не могу больше! Сожмись! И…

Машинально я последовал его совету – и вовремя, потому что мгновение спустя оружие Мерлина поразило нас.

Мир померк в моих глазах, и непереносимая, неописуемая боль, раздирающая всего меня на части, погасила сознание.

А в последнюю секунду я ощутил колоссальное по силе заклятие Ракота, не защитное, но исполненное чудовищной ненависти, вызванной болью и сознанием того, что на сей раз это – конец всему.

Глава IX

Нет, перед Хагеном было не видение. Он явственно ощущал великую колдовскую силу, заключённую в находящихся возле него стенах, и, к счастью, внимание этой силы было сейчас приковано к происходящему далеко вне пределов Авалона. Разумеется, дерзкое вторжение в его исконные владения не осталось незамеченным Мерлином, но его, очевидно, по непонятной пока ещё причине сдерживал тот самый Закон Древних, что запрещал Магу убивать Смертных собственноручно или непосредственно своими заклинаниями.

Хаген не мешкал. Отдан короткий приказ, и две сотни его дружинников, из числа самых лучших и находчивых воинов, устремились вперёд.

Они стоптали цветники и розарии – им сошло это с рук. Взметнулись верёвки с крючьями, цепляясь за карнизы и оконные рамы, со звоном посыпались стёкла – и вновь ничего; закованные в доспехи бойцы выбили двери первого этажа, вломились в дом, один за другим исчезая в окнах второго, а защитники по-прежнему не показывались, если только они вообще были.

Хаген напрягся. Это безмолвие предвещало ловушку, и он, повинуясь возникшему чувству тревоги, куда раньше, чем рассчитывал сперва, обнажил Голубой Меч и сам повёл следом четыре сотни отборных вояк. Канут должен был возглавить общую атаку следом за ними.

Первая волна атакующих беззвучно исчезла в замке Мерлина, словно проглоченная неведомым зверем; Хаген во главе второй подошёл к дверям дома, первым шагнул через порог – ничего и никого. В просторном холле стояла элегантная коричневая мебель морёного дуба. Они очутились словно и не на колдовском острове, будто бы вечно носимом по волнам Мирового океана, а в приёмной важного сановника из Хранимого Королевства; в углу, несмотря на тёплое время года, весело пылал камин. Хаген осмотрелся, держа наготове клинок; не заметив ничего подозрительного, он быстро пересёк холл, направляясь к широким дверям в глубине помещения. Его дружинники последовали за ним; позади осталась просторная передняя, за внутренними дверьми широкая лестница наверх, по бокам её открылась – четыре двери первого этажа, в каждую из них Хаген направил по нескольку десятков воинов, сам бросившись вверх по ступеням. Не первый раз приходилось ему врываться в чужие дворцы, замки, города; он привык иметь дело и с мечами, и с колдовством, он не убоялся и не отступил перед Диском Ямерта – однако здесь ему пока никто не препятствовал. И – нигде ни единого мёртвого тела.

Он преодолел первый марш лестницы, за ним дружно топали его воины, а затем в слитный грохот подкованных железом сапог внезапно вмешался новый звук, нечто похожее на мокрое отвратительное чавканье. Словно ужаленный, Хаген резко обернулся, резко, как только мог: лестница позади него была пуста и чиста, а прямо на него летело Нечто – крылатое, с огромной пастью, усеянной острыми клыками; полёт твари был совершенно бесшумен, поднимающиеся и опускающиеся крылья, казалось, проходят сквозь воздух, не отталкиваясь от него.

Прежде чем Хаген подумал о чем-либо, его руки уже сделали всё необходимое. Видя, что оно обнаружено, страшилище резко свернуло в сторону, но Голубой Меч оказался быстрее. Кожистое крыло с когтями на конце отлетело в сторону, бьющееся в конвульсиях существо рухнуло на ступени; Хаген брезгливо пошевелил уродливое тело носком сапога – эта тварь, похоже, состояла из одной только пасти.

«Но эта бестия не могла сожрать всех до единого моих воинов, – ошеломлённо подумал Ученик Хедина. – И тогда осталась бы кровь… тела… оружие». Хаген прислушался – тишина. Его воины снаружи дисциплинированно ждут приказа – но, всемогущие звёзды, почему так тихо здесь, в доме Мерлина, – ни криков, ни звона оружия, ни топота ног?! Неужели все уже проглочены?!