Гибель Богов. Трилогия

– Желают увидеть представление до конца, – зло прошипел Хрофт, сдвигая брови. – Жечь нас теперь нечем, но лицезреть, как страж их Престола сломает нам хребты, они намерены! – Он кинул быстрый взгляд на Хагена, с силой дунул на тана и сделал правой рукой движение, точно бросал нечто рыхлое, вроде песка. Ученик Хедина тотчас ощутил, как силы горными водопадами вновь врываются в его измученное, дважды за сегодняшний день жестоко опалённое тело, как вновь отступает боль…

– Так-то оно лучше, – удовлетворённо хмыкнул Отец Дружин. – Храм разваливается, не знаю, зачем этот Крылатый ломает крышу… Если мы не хотим, чтобы нас завалило, очень скоро отсюда придётся убираться, – преспокойно добавил он. – Но убраться мы можем, лишь прикончив этого посланца наших великих и могучих Молодых Богов, чтобы они наконец поняли, что с нами шутки шутить нечего.

Сверху с грохотом посыпались осколки прозрачного хрусталя, которому колдовством была придана прочность гранита, в пролом хлынул ослепительный свет («В который уже раз, – подумалось Хагену, – у них каждое появление начинается с зарева…»), а затем прямо на обвалившуюся груду прозрачных обломков мягко опустилось удивительное существо, которое из живущих на земле видел один только Хрофт, да и то в невероятно далёком прошлом. Оно было настолько прекрасно, что Хаген замер, поражённый в самое сердце, ибо это существо являло собой чистую мощь, силу без всяких прочих примесей – страсти, злобы, ненависти или желания. Ростом полтора десятка футов, Страж Обетованного в каждой из двух рук держал по короткому железному пруту – и всё. Длинные белые крылья за спиной были плотно сомкнуты, большие зелёные глаза смотрели спокойно, без гнева; над ними пролегли две идеально правильные дуги бровей. На прекрасном обнажённом теле чуть заметно играли могучие мышцы. Страж Обетованного был наг и не имел признаков пола.

– По воле всемогущих, вы расстанетесь с плотью, а души ваши да ответят за святотатство, – напыщенно проговорил строго очерченный рот с белоснежными ровными зубами. – Подойдите и возьмитесь за жезлы; если вы сделаете это сами, с раскаянием и стыдом за свои злодеяния, наказание, быть может, будет смягчено.

– Кончай чепуху молоть, – прорычал Хрофт, и в голосе его Хагену послышались раскаты древнейших бурь, гремевших в битвах молодого Мира, когда Отец Дружин вёл свои рати в отчаянный бой против пришедших Извне новых хозяев. – Давай, иди сюда, попробуй отобрать душу у меня!

Страж Обетованного несколько мгновений стоял неподвижно, чуть склонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то; затем, встряхнувшись, он лёгким пружинящим шагом двинулся на Хагена и Хрофта, как будто получив некий дошедший до него издалека приказ. Железные жезлы в его руках поднялись к груди и скрестились, по ним пробежали быстрые зеленоватые искры. Лицо Крылатого Гиганта при этом казалось задумчивым, чуть ли не печальным – противоестественно для идущего в бой.

Они сошлись; слуга Молодых Богов стремительно выбросил вперёд обе руки, целясь в Хагена и Хрофта своими жезлами, точно кинжалами. Быстрота этой атаки превосходила всякое воображение: Хаген не увидел ни начала движения, ни самого летящего к нему жезла – лишь взор его внезапно заполнило смутное зеленоватое мерцание, заполнило – и тотчас сменилось ярко-голубым косым лучом, наискось рассекшим это дурманящее свечение. Руки Ученика Хедина оказались быстрее сознания своего господина, они подняли меч для защиты – и изделие Древнего Бога устояло, остановив размах отнимающего души жезла.

Однако Хагена отшвырнуло далеко к противоположной стене; поднимаясь, он увидел Старого Хрофта, словно вросшего ногами в камень пола; его меч был выщерблен, однако Отец Дружин, не пошатнувшись и не отступив под ударом Стража Обетованного, сам бросился в атаку; золотой клинок проскользнул между сходящихся жезлов, острие погрузилось в плоть Крылатого Гиганта – но на лице того не появилось и малейшего признака боли. Из раны медленно заструилась зелёная густая жидкость травяного цвета, но слуга Ямерта, казалось, не обратил на это никакого внимания, вновь занося своё странное оружие. Оцепенение покинуло тана, вновь ожил боевой азарт; он выставил Голубой Меч и молча ринулся в атаку.

Крылатый Гигант небрежно, даже не глядя, отмахнулся жезлом, и Ученик Хедина вторично распростёрся на полу. Лежа на отполированных плитах, он всем телом ощутил судорожные толчки, сотрясающие камни: одна из трещин внезапно прошла прямо под ним – Храм продолжал разрушаться. Когда тан оказался на ногах, со стен сорвалось несколько панелей облицовки.

Хрофт творил чудеса своим Золотым Мечом – никогда в жизни Хаген не видел такого умения, даже у своего Учителя, которого он почитал лучшим в мире бойцом на мечах. Отца Дружин окружала шелестящая стена золотистых отблесков – о которую раз за разом разбивались все атаки Крылатого Гиганта. Живот небесного воина пересекало уже четыре глубоких борозды, оставленных клинком Хрофта, странная зелёная кровь – если только это была кровь – покрывала его бедра и ступни.

«Но так нам не выстоять… – мелькнула мысль Хагена. – Такого хоть топором руби – ему всё ничего!..»

Однако у Старого Хрофта, судя по всему, имелся какой-то план; он то уходил в глухую защиту, не отступая ни на шаг, сражаясь так, словно у него за спиной разинута жадная пасть бездонной пропасти; то, напротив, кидался в отчаянную атаку – чтобы потом вновь отступить на несколько шагов… Хаген не сразу смог заметить, что в движениях Отца Дружин явно проглядывала некая закономерность: Старый Хрофт медленно, широкими кругами вёл Крылатого Гиганта к тому месту, где в пол ударил сбитый им с алтаря Ямерта хрустальный шар амулета.

Наконец небесный Страж Обетованного оказался спиной к Хагену, и тан тотчас рванулся к нему с мечом наперевес; однако его остановил, почти пригвоздил к полу низкий и непередаваемо грозный то ли рык, то ли рев Хрофта:

– Не двигайся! Не мешай!

Тан послушался – и вовремя, потому что именно в этот момент в пределы Чертога Алтарей ворвалось множество жрецов Храма, во главе с тем самым Верховным Жрецом, о котором столь неосмотрительно и думать забыл Хаген, вступив в самое сердце главного Храма Хранимого Королевства. рядом с Верховным Жрецом шла и Ночная Всадница. Ученику Хедина пришлось в одиночестве преграждать им путь.

В его сумке лежали могущественнейшие магические предметы, семь Божественных Амулетов, но толку от них сейчас было даже меньше, чем от простых булыжников – те по крайней мере можно было метнуть в нападающих. Тан увидел, как Верховный Жрец и ведьма начали творить какое-то заклинание, и, опередив их, ударил своим собственным.

Заклятье было несложным – оно выбило плиты из-под ног жреца и Ночной Всадницы; но в тот же миг все прочие младшие жрецы Храма в едином усилии обрушили на Хагена нечто вроде очень тяжёлой груды невидимых мешков с землёй; он почувствовал, как от неимоверной тяжести подгибаются колени, начинают дрожать ноги… и тут понял, что пол под ним расступается, он проходил сквозь каменные плиты – именно сквозь, а не в щель меж ними; и понял, что его вытесняют в другой Мир.

Занятый схваткой с Крылатым Гигантом, Старый Хрофт не мог помочь молодому Ученику Хедина. В отчаянном усилии удержаться Хаген сделал, наверное, последнее, что ему ещё оставалось, – попытался вызвать Огненное заклятье, уже выручившее его в этот очень длинный день, но не успел, поняв, что Реальность иного Мира сомкнется у него над головой прежде, чем удар волны магического пламени сомнет и испепелит его врагов.

Помощь пришла неожиданно – словно чья-то исполинская ладонь толкнула тана вверх; подобно ныряльщику, достигшему дна и устремившемуся назад, к свету и воздуху, он пронзил призрачные толщи границы Межреальности, и, когда уже чувствовал под ногами мраморный пол Алтарного Чертога, Хаген бросил вниз один-единственный взгляд – взгляд, едва не лишивший его рассудка: там, в зеленоватой полутьме, клубящейся подобно чудовищному, небывалому облаку, он увидел пристально глядящие на него огромные немигающие глаза, имевшие по четыре черных зрачка каждый.

Глаза Великого Орлангура.

Они прожгли, проложили себе дорогу к самой сути его человеческого естества; все глубины памяти Хагена были открыты Духу Познания, никогда не забывавшему потребовать и получить соответствующую плату за свою помощь.

Глаза померкли, Врата Миров закрылись; тан вновь стоял посреди содрогающегося Чертога Алтарей, выдержать появление ещё и Столпа Третьей Силы тот уже не смог. Лопались невидимые скобы, крепившие один к другому огромные каменные блоки и колонны; твердыня Ямерта разрушалась всё быстрее и быстрее.

Однако теперь всё тело Хагена, до мельчайших его частиц, переполняла страшная сила, холодная и спокойная, как те глаза великого Духа, что подарили свой взгляд ничтожному, с точки зрения Богов, Смертному. Он не мог понять корней и истоков этой силы, не знал, каким заклятьем может она управляться; он сознавал лишь, что ему надо выйти отсюда и что Великий Дракон, чьих мотивов и действий никогда не могли понять ни Маг, ни Смертный и ни Бог, для чего-то дал ему шанс выжить.

Верховный Жрец и Ночная Всадница уже поднялись на ноги; приближалась молчаливая толпа младших жрецов, руки их были воздеты – они творили заклятье; и Ученик Хедина, словно пытаясь отгородиться от них всех сразу, выбросил вперёд правую руку, обращённую к нападающим открытой ладонью – точно тот жрец на террасе, что бил стрелами своего внутреннего огня.

Нет, огонь не сошёл с высоких мировых кругов под рушащиеся своды Алтарного Чертога; не разверзлась земля, поглощая сам Храм; не ударила молния, не произошло вообще ничего, – просто все помощники Верховного Жреца исчезли, словно растворившись в воздухе; ведьму же и главного служителя Ямерта отшвырнуло в угол, и на самом пределе отпущенного ему сверхчеловеческого зрения заметил Хаген пропадающее радужное мерцание – закрылись Врата Реальности, пропустившие под непроницаемые пологи Тьмы, охватившей Храм, напавших на него младших жрецов Ямерта.

Однако тан не мог позволить себе предаваться долгим размышлениям о случившемся. Поднимая Голубой Меч, он шагнул к Ночной Всаднице. Больше терпеть её он не намерен.

– Хочешь убить меня, Ученик Хедина? – хрипло выдохнула ведьма, облизывая запёкшиеся губы. Она стояла не шевелясь, глядя прямо в глаза наступающему тану. Верховный же Жрец, слабо скуля и пригибаясь, отступал мелкими шажками, пытаясь при этом спрятаться за спину Ночной Всадницы.

Хаген не ответил. За спиной раздавались звонкие удары от сталкивающихся меча Хрофта и жезла Стража Обетованного; слышался глухой рык Отца Дружин, его противник бился молча. По всем правилам Магической Войны тан сейчас должен был или пленить своих врагов и любым способом, в том числе и пытками, выжать из них всё, что они знали, а после казнить; или же убить сразу, на месте… Однако вместо этого Ученик Хедина, словно остановленный внезапно какой-то неожиданной мыслью, молча указал им острием меча на дверь.

Жреца не пришлось просить дважды, Ночная же Всадница задержалась.

– Я запомню это, Хаген, – негромко произнесла она.

– Только без высоких слов, – бросил тан, поворачиваясь к ней спиной. Новое чувство, пробудившееся в нём от прикосновения взгляда Великого Дракона, не могло подвести его – ведьма не нападёт.

И она действительно не напала.

Тем временем Старый Хрофт, отступая, изворачиваясь и уклоняясь, проделал в паре с наседающим на него Крылатым Гигантом сложный и извилистый путь по Чертогу; когда Хаген вновь повернулся к ним, они сражались прямо за алтарём Ямерта.

– Ты готов?! – не поворачиваясь к тану, крикнул ему Хрофт. – Давай ближе ко мне и береги голову!

Напирая на упорно не поддающегося противника, Страж Обетованного вступил на то самое место, где в плиты пола ударила тяжёлая прозрачная сфера амулета Солнца, и, верно, что-то заподозрил, но было уже поздно. С мощным выдохом-криком Хрофт изо всей силы вонзил золотой клинок в самый центр разбежавшейся паутины трещин; Хаген ощутил присовокуплённое к удару очень древнее, грубое, неизощрённое, но чрезвычайно мощное заклятье, построенное по не известным ему законам.

Меч Хрофта погрузился в пол, как будто тот был не из крепчайшего камня, а из тонких сосновых досок; и в тот же миг под ногами Крылатого Гиганта разверзлась бездна. Плиты обрушились вниз; сверху рухнули перекрытия, потолки и стены, взвились клубы едкой каменной пыли; сквозь ее завесу Хаген ещё мгновение видел, как в неистовой попытке удержаться расправились могучие крылья Стража Обетованного и как обрушившийся сверху водопад тяжёлых обломков смял их, сломал и превратил в покрытые странной зеленоватой кровью, нелепо вывернутые комки слипшихся перьев.

– Пры-ы-гай! – Дикий рык Хрофта перекрыл даже грохот обвала. Отец Дружин стоял у пролома в стене; дверь уже исчезла под нагромождениями рухнувшего камня. Хаген метнулся к Хрофту, и позади него тотчас же упала колонна. Пол ходил ходуном, и Отец Дружин, вдруг крепко схватив тана за руку, сделал шаг за край пролома; тан успел заметить, что внизу не хаос из изломанных балок и блоков, а сплошной океан иссиня-чёрной темноты. Уже падая вниз, Ученик Хедина вытолкнул из себя Замедляющее Заклятье, в прошлом несколько раз спасавшее ему жизнь, – однако их стремительное падение осталось прежним. Хрофт что-то закричал тану в самое ухо, однако слов было не разобрать, и Хаген только теперь понял, что они падают куда дольше, чем продлился бы их полёт с вершины Храма до земли. Их окружала непроглядная чернота; Хаген ничего не видел, лишь чувствовал на запястье железную хватку пальцев Хрофта. В ушах свистел ветер, они летели лицом вниз; тан попытался вызвать Замедляющее заклятье вторично, потом заклятье Ночного Зрения – всё безуспешно.

– Не старай… в колод… не уда… – донеслись до него обрывки слов Хрофта.

«В колодце не удастся, что ли? – мелькнуло в голове Хагена. – В каком колодце, спали меня Ямерт? Что это – путь насквозь через Миры? Куда? Как Хрофт его открыл? Куда девался Крылатый Страж?..»

Они мчались сквозь толщи мрака всё быстрее и быстрее, встречный поток воздуха жёг лицо, глаза невозможно было держать открытыми; Хаген совсем сбился с толку в своих попытках понять, что же с ним происходит. Постарался докричаться до Хрофта – безуспешно, свистящий ветер подхватывал его слова и тотчас уносил прочь.

И тут темноту рядом с ними распорола ярко-белая молния; с яростным блеском и грохотом она лопнула рядом с ними. За ней последовала вторая, обжёгшая шлем Хагена. Третья огненная стрела досталась бы им.

– Орлангур!!! – Вопль Хрофта пробился сквозь бешеный визг встречного ветра.

И тут в темноте вокруг них началось какое-то движение – словно бесформенные космы мрака стали слагаться в плотные слои, смыкавшиеся над спинами Хагена и Хрофта. И когда третья молния полыхнула прямо над их головами, повернувшийся тан увидел, как кольца темноты душат ослепительную огненную черту в своих неодолимых объятиях.

Пламень Обетованного не достиг их.

«Кто же это нас так здорово защищает? – подумал Ученик Хедина. – Неужто и впрямь сам Великий…»

Их полёт прервался. Только что было стремительное движение, режущий лицо и глаза напор ветра – и вдруг Хаген ощутил, что прочно стоит на мягком мху, под залитыми странным зеленоватым светом высоченными сводами, теряющимися в густом скопившемся наверху тумане. Рядом стоял Хрофт, поправляя доспехи.

– Где мы? – выдавил Хаген. – Что всё это было?..

На бородатом, изборождённом морщинами и шрамами лице Хрофта появилось мрачное удовлетворение.

– Мы там, где ни разу не бывал никто из Смертных, разве что Сигурд, сын Сигмунда, – негромко ответил он. – Я тут тоже впервые. Это владения Великого Орлангура.

– Я так и знал! – вырвалось у Хагена. – Но как…

– Я открыл нам путь тем заклятьем, которому Он сам научил меня, – проговорил Хрофт, неотрывно глядя вдаль. – Когда-то я горячо молил Его о спасении – не себя, а тех, кто доверился мне и за чьи жизни я был в ответе… Однако Он не внял. Он вернул мне мой залог Мимиру, мой глаз из-под Источника Мудрости – и научил этому заклятью… «Не противься ходу Гармонии Сфер, – сказал Он мне тогда. – Жди и помни, что настанет день, когда в час острейшей твоей нужды то заклятье, что я влагаю в тебя ныне… оживёт само и приведёт тебя ко мне, тебя и того, кто станет твоим ключом к моей двери». Я вспомнил всё это только сейчас! – Хрофт сжал могучими ладонями голову. – Все эти воспоминания тогда покинули меня по Его воле! – Черты Отца Дружин исказились. – Но почему, почему же Он не помог мне тогда – и помогает сейчас?!

– Ты ещё не понял этого, Древний Бог молодого Мира? – услыхали они спокойный низкий голос. На небольшом холме в полусотне шагов от них появился вихрь зелёной мглы, травяного цвета туман поднялся и отступил волнами, медленно открыв их взорам длинные извивы золотистого великолепного тела. Великий Дракон, Орлангур, Дух Познания предстал перед ними во всей красе своего овеществленного облика.

А когда он поднял на них свои огромные глаза – с четырьмя зрачками каждый, – Хаген пошатнулся и рухнул на одно колено, ибо никакой Смертный не может стоя выдержать взгляда этого Великого Духа, Столпа Третьей Силы; на пальцах одной руки можно пересчитать тех людей, что под взором Орлангура опустились лишь на одно колено, а не рухнули без сознания.

И даже Старый Хрофт, неукротимый Старый Хрофт, Отец Дружин, сильнейший из Древних Богов, первых хозяев этого Мира, низко склонил голову, не в силах бросить вызов появившейся перед ним Сущности.

– Нет, я ещё не понял этого, – прохрипел в ответ Хрофт.

Дракон молчал. Вдоль увенчанной яркой короной головы побежали волны зелёного тумана, пробежали и исчезли, изменив облик своего повелителя. Теперь он имел торс человека, руки, лицо; вместо ног остался длинный драконий хвост, над плечами развернулись могучие крылья. Человеческие черты Орлангура не имели признаков ни мужского, ни женского пола; достоинства их были слиты воедино, мужественность черт и мощь мускулов соседствовали с густыми длинными волосами и мягкостью лица.

– Вы все очень любите придумывать себе великие иерархии сил, правящих этим Миром, – заговорил Орлангур. – Скажи мне, Хрофт, в те века, что ты властвовал в Хьёрварде, – кто был сильнее тебя?

– Судьба, Рок, ясное дело, – с трудом выталкивая слова из горла, ответил Отец Дружин. – Мы жили в ожидании часа Рагнаради, предсказанного нам вёльвой…

– А кто стоял над Судьбой? – продолжал свои странные вопросы Дух. – Почему вам предопределено было пасть и вы покорно согласились ждать конца?

Хрофт не отвечал, поставленный в тупик.

– Потому что вы вбили себе в голову мысль о всесилии Судьбы. А на самом деле в нашем Мире нет всесильных. Не всесильны Молодые Боги, не всесилен я, кого именуют Духом Познания, не всесилен мой брат Демогоргон, не всесилен даже сам Творец и противостоящие ему Владыки Хаоса… Есть только один поистине Всесильный, но он – вне пределов ведомой мне совокупности Миров, и я не стану говорить о нём.

Хаген не понимал, о чём ведется речь. Дракон говорил мудрёно и витиевато.

– И все эти слова к тому, о Хрофт, владыка Асгарда, чтобы ты понял: нет такого существа, которое было бы вольно повелевать вашими судьбами. Есть Великая Гармония Сфер, есть сложение мириадов различных сил и стремлений косной материи в одну поистине необоримую Равнодействующую. Кое-кто называет её Судьбой. У тебя и твоих соратников не хватает сил повернуть остриё этой Равнодействующей так, чтобы властителями этого Мира оказались бы вы, а не Молодые Боги. Ни я, ни мой брат не вмешиваемся в естественный ход событий, когда побеждает сильнейший, – это противоречило бы той самой Гармонии Сфер, о которой я говорил тебе. Так было очень долго. Но – не теперь. Ныне я помогаю вам – до срока и не во всем. Не задавайте мне вопросов – ответы вам предстоит отыскать самим. – Великий Орлангур наклонил голову, словно прощаясь, и волны внезапно сгустившегося зелёного тумана поглотили его.

Ни Хрофт, ни Хаген не успели даже удивиться происходящему с ними, как их вновь всосала чёрная воронка тоннеля. Она появилась внезапно, прямо в воздухе в нескольких шагах от них; теперь их несло вверх. Это казалось даже приятно – как будто лежишь на мешке с гагачьим пухом. Однако ветер выл и свистел по-прежнему, и они не могли обменяться и парой слов.

«Меня эти жернова Великих Сил смелют в мелкую муку, так что и следа не останется», – угрюмо подумал Хаген, пока они совершали свой путь по колодцу.

Их выбросило на площади перед Храмом. Ветер внезапно стих, и под ногами распростерся гранит мостовой. Прямо перед ними на месте Храма Солнца до самых небесных пределов вздымалось огромное и бесформенное облако непроглядной темноты, словно исполинская чёрная скала. Неподалеку в окружении сумрачных дружинников Хагена стояла толпа понурых жрецов со связанными над головой руками; Верховного Жреца с Ночной Всадницей нигде не было видно. Несколько мгновений Хаген даже озирался с некой опаской – а ну как появятся вновь из-за угла, да ещё вкупе с этим Крылатым Гигантом?

Однако, как бы ни был быстр его первый взгляд на окружающую Храм площадь, он не мог не заметить и не отметить расторопность своих тысячников: несмотря на его исчезновение, дружинники в полном сборе, горят костры под огромными полевыми котлами, ведут разоружённых панцирников Видрира… Все его приближённые и доверенные командиры стояли невдалеке тесным кружком и что-то спокойно обсуждали. Судя по их лицам, речь шла не больше чем о распределении смен караулов, однако Хаген знал, что сейчас его тысячники могут говорить только об одном – что делать дальше, и про себя похвалил их за выдержку.

А потом его и Хрофта заметили… и чёткий порядок сломался под напором ликующих криков и ударов мечей о щиты; тан и Хрофт оказались в плотном кольце.

– Тан! Наш тан! Он вернулся! Он сильнее Тьмы! – раздавалось со всех сторон.

– Ну, мне пора, сын мой. – Усмехаясь, Старый Хрофт положил тяжёлую, точно высеченную из камня руку на плечо Ученику Хедина. – Постарайся рассказать твоему наставнику всё как можно подробнее… а я отправляюсь. Дел много, недосуг тут задерживаться. Да! Жезл Крылатого Гиганта у меня. – Отец Дружин показал Хагену обёрнутую тряпицей смертоносную вещь. – А второй я оставляю тебе. Осторожнее, не прикасайся к нему голой рукой! – предостерёг он потянувшегося за жезлом тана. – Он выпьет твою душу и забросит в такие пределы, откуда тебя не выручит даже сам Великий Дракон. Прощай! На вопросы будем отвечать позже. – И прежде чем Хаген смог остановить его, Старый Хрофт, легко раздвинув ряды изумлённых воинов и гоблинов, упругим шагом двинулся прочь и тотчас исчез, словно свернул за невидимый угол; а спустя ещё мгновение над головой Хагена раздалось ржание, точно там, по воздуху, мчался всадник на могучем коне, сливаясь со скакуном в стремительном порыве.

Хагену некогда было удивляться – тысячи и тысячи людей, гоблинов, гаррид, хедов ждали его приказа; он обвёл взглядом множество столпившихся вокруг него дружинников. Нужно было сказать хотя бы несколько слов.

– Дело сделано, вы бились лучше, чем любой в этой земле! – крикнул тан. – Вы не убоялись пламени Храма, вы победили его чародейских прислужников, вы не отступили перед верной смертью и одолели её! Тьма попыталась поглотить меня, но я прошёл её тропами и вернулся обратно. Дело сделано, воины Хединсея! Перед нами путь домой. Нас не смогли остановить даже сами Боги! О ваших подвигах станут слагать песни многие поколения сказителей! Берите золото и серебро этого города – и мы уходим домой!

Ответом ему стал громовой ликующий рев сбежавшихся на площадь воинов.

– Тысячники! – рявкнул тан. – Пусть сотники разведут людей по кварталам. Проверять всё! И пошевеливайтесь, Дети Тьмы!

Только что беспорядочная, толпа стала стремительно преображаться. В ней возникли водовороты и завихрения, дружинники и гоблины торопливо разбирались по десяткам; сжимающие строй сотни одна за другой уходили в распахнутые пасти улиц. Начиналось быстрое, но не суетливое очищение столицы от всех ценностей, которые могли быть найдены здесь.

Около тана остались лишь избранные – Берд, Гудмунд, Орк, Фроди и ещё трое тысячников, Канут… Осталось свободным место Лодина; взгляд Хагена потемнел, споткнувшись об эту пустоту; Канут заметил и понял, о чём думает предводитель.

– Он жив, мой тан, – произнёс он. – Жив, но… очень плох. Огонь жрецов изглодал его очень сильно… Быть может, Великий Учитель…

– Клянусь пещерой Нифльхеля и цепью Гарма, я сделаю всё, чтобы дотащить Лодина до Хединсея! – резко произнёс Хаген.

Они ждали его рассказа. Никто не смел задавать первым вопрос о том, что же приключилось с таном, но Хаген стал спрашивать сам – обо всём, что здесь случилось без него.

Оказалось, что, когда Диск Ямерта встретил Белое Лезвие Ночной Всадницы на террасе Храма Ямерта и через щель в слоях Реальности Дальняя Тьма хлынула на цитадель Солнца, всех воинов Хединсея неведомая сила вышвырнула прочь из храмовых пределов. У кого закружилась голова, у кого помутилось в глазах – но никто так и не смог вспомнить, как они очутились на площади вне облака Тьмы. В один миг несколько тысяч дружинников и гоблинов благополучно перенеслись на лежащую перед Храмом площадь. Бой в городе к тому времени уже стих, оставленные отряды Хединсея вынудили отступить панцирников Видрира; взметнувшееся над столицей облако зловещей Тьмы окончательно подорвало дух защитников, и они начали сдаваться. По непреложному закону Хединсея, с пленными обращались милостиво – обезоруживали и отпускали на все четыре стороны, задерживая для допроса лишь командиров. Все городские склады, арсеналы, сокровищницы попали в руки воинов Хагена целёхонькими; дружинники Хединсея уже обогатились и сейчас довершали дело, собирая воедино всё найденное в городе золото, серебро и самоцветные камни. Обвод внешних стен и привратные башни занимала многочисленная стража; тысячники Хагена решили искать и ждать своего предводителя ещё сутки, после чего с боями прорываться к Хединсею.

– Мы очень тревожились за тебя, мой тан, – говорил Канут, глядя прямо в глаза Хагену. – Никто не мог понять, что произошло, откуда взялась эта Тьма, в которой ты сокрылся, какова твоя судьба… я признаюсь, мы готовились к худшему.

– Ну, этой-то Тьме я не по зубам, – усмехнулся Хаген.

Это была чистая правда – Тьме он был не по зубам, впрочем, она его на этот зуб и не пробовала, но это уже было не важно. Тан не хотел до времени рассказывать даже лучшим своим соратникам о страже Обетованного и всём прочем.

Когда кончились рапорты тысячников, наступило молчание. Хаген не мог не признать, что в его отсутствие они сделали всё, что нужно. Войско было готово к немедленному выступлению.

– В Храме нам больше делать нечего, – повторил Хаген. – Тьма не остановила меня, она, как я понял, лишь оттеснила всех остальных. Я дошёл, докуда должен был, и взял то, что обязан. – Он коснулся рукой своей сумки, где лежали семь амулетов, заметив при этом страх, промелькнувший во взглядах его командиров при этом известии. В глубине души все они ждали неминуемой мести Молодых Богов. У людей тана хватило отваги бросить им вызов – мощь Правителей Мира редко проявлялась в повседневной жизни, а Великий Учитель, как они называли Хедина, творил чудеса едва ли не каждый день.

– А тот достойный муж, что вышел вместе со мной, – то друг и союзник моего Учителя, пришедший на помощь при виде сокрывшей всё Тьмы и решивший, что наше дело плохо, – закончил Хаген, совсем немногим при этом погрешив против истины. Его тысячники вполне удовлетворились этим объяснением, привыкнув во всех магических делах целиком и полностью доверять своему предводителю.

Тан отдавал необходимые, хоть и мелкие распоряжения, осведомлялся о каких-то деталях, однако его не покидала растущая с каждой минутой тревога – неужели его Учитель, истинно Великий, истинно премудрый Учитель ошибся в своих расчётах? Маг ожидал, что Молодые Боги действительно попытаются покарать святотатцев, посягнувших на их Главный Храм в пределах Восточного Хьёрварда; он ждал их возмездия, он готовился отразить его; а вместо этого появился лишь астральный двойник Ямерта да один из Крылатых Гигантов… Это могло значить, что План неверен в самой своей основе или что на самом деле ни само святилище, ни амулеты вовсе не так важны для Молодых Богов, как это полагали Хедин и Старый Хрофт.

Глава VI

Я размышлял. Итак, мои сородичи не только широко открыли двери в наш Мир совершенно чуждым ему существам, обрекая на разорение многие и многие земли, а их обитателей – на мучительную гибель, но и решили самостоятельно, без Мерлина, воззвать к Молодым Богам, что само по себе было тоже невиданным делом. Как я и полагал, они не успокоились на Астральном Убийце. Не прошло и нескольких минут, как Читающий Заклятья стал неспешно перечислять мне все те запутанные повороты магической силы, что сопутствуют появлению в мире Астрального Вестника. Они специально рождаются для преодоления огромных бездн Межреальности, отделяющих Обетованное от прочих пространств Упорядоченного – нашей Сферы Миров, не такого уж и большого островка в безбрежных океанах Великого Хаоса. И то, что Маги моего Поколения взялись за два дела сразу, говорило о том, что они не были уверены в успехе ни одного, ни другого. Вряд ли слово Шендара стоило в глазах пресветлого Ямерта столько же, сколько слово Мерлина.

«Рати Духов вступили в пределы вашего Мира», – сообщил Читающий.

Всё, время для раздумий истекло. Теперь мне придётся положить невесть сколько сил, чтобы остановить это вторжение, одновременно думая, как выстоять в Астральной Войне и что делать со Звёздным Вестником… Видно, настала пора привести в действие почти всё, что я заготовил на этот крайний случай. Почти всё, но не до самого конца – потому что я по-прежнему не знал, что случилось с Хагеном и Хрофтом.

Мне пришлось признаться себе, что План начинает давать сбои. Я рассчитывал на немедленный отпор Молодых Богов при атаке на Главный Храм Солнца, однако пока Обетованное хранило непонятное молчание. И я не мог немедленно бросить Хединсей и отправиться в столицу, чтобы разобраться на месте; созидая твердыню на острове, я невольно ограничивал себя – именно здесь я имел больше всего шансов отразить нападение.

В самом же главном городе Хранимого Королевства всё оставалось без изменений. Громадное, неподвижное облако Тьмы висело над исчезнувшим Храмом, тысячники моего Ученика приводили в порядок войско и не трогались с места, явно ожидая возвращения своего тана. Хотел бы я знать, что затевает сейчас астральный двойник Ямерта в Храме Солнца и как встретили его Хаген с Хрофтом (если Отцу Дружин вообще удалось добраться до моего Ученика)! Астральные существа ведь неистребимы и неуязвимы для обычного оружия, с ними можно бороться лишь вызванными из Астрала же силами – и я смог бросить вызов явившемуся в наш Мир творению Ямерта – но лишь если бы сам оказался там, в столице.

«Что ты ждёшь?! – взвизгнул Читающий. – Я что, говорил глухому?! Они идут за твоей душой!»

Ну что же, пришла пора показать тем, кто послал в наш Мир сонмище Лишённых Тел, что у Хедина, Познавшего Тьму, ещё найдётся, чем удивить своих сородичей. Никогда не прибегавшие к Стихийной Магии, они будут весьма озадачены. Лишённые Тел несколько раз прорывались в пределы нашего Мира, и всякий раз после их нашествий на месте ещё недавно цветущих и густонаселенных стран оставались настоящие пустыни. Всё живое – люди и нелюди, животные, растения, рыбы, птицы, насекомые, – всё гибло, а тела их служили временными вместилищами и пищей злобным Духам, для которых это кровавое пиршество всегда было наивысшим наслаждением. Ещё в пору своего Ученичества я недоумевал, почему Молодые Боги не покончат раз и навсегда с этим бедствием, почему не остановят своевольства Магов, порой теряющих всякую меру в сведении счётов?

Ни тогда, ни сейчас я не нашёл ответа на этот вопрос. Бросив попусту ломать голову, я стал изучать эти страшные вторжения; долгие часы над древнейшими альвийскими хрониками сделали своё дело. Я почти не сомневался, что средства остановить Духов найдутся. Ведь смогли же как-то отбиться и даже изгнать Лишённых Тел из нашего Мира эльфийские владыки Южного Хьёрварда!

Тогда я принялся за эту загадку Перворождённых, скорее, из азартного интереса и стремления идти наперекор остальным: как же, все уверены, что Лишённые Тел непобедимы, все тратят невероятные усилия, чтобы сделать их своими подручными, – и никто не пытается понять, как противостоять им.

И всё же, как оказалось, я не зря тратил время. Мне удалось отыскать старых мастеров Древней Магии, тех колдунов, что нащупали пути управления Стихийными Силами, вроде уже упоминавшейся мной Магии Медленной Воды. Огромных трудов и времени потребовало сведение воедино всего разрозненного вороха сведений, очень осторожные испытания в пределах дозволенного Молодыми Богами и Мерлином. Нельзя сказать, что я овладел всеми секретами Лишённых Тел, но всё же мог надеяться, что им мои сюрпризы придутся не по вкусу.

Надо было успеть, пока свистящие, подобно злобному ветру в острых скалах, бесчисленные сонмища не достигли земли, пока их потоки ещё вливаются в наш Мир через границы Реальности; ах, если бы те Ворота, что были широко распахнуты перед ними, можно было захлопнуть, бросив в них простым камнем!

Усилиями Читающего, словно обычная книга, передо мной развертывались запутанные извивы чужих заклятий, какие только и могли открыть Ворота в наш Мир подобным тварям. Я только поражался затраченной на разрыв Реальности мощи – Столп Титанов, наверное, в муке содрогался от вершины до подножия…