Гибель Богов. Трилогия

Мы простились.

«Ты рискуешь остаться без души, Маг!» – Читающий Заклятья напомнил мне о приближающихся Алчущих Звёздах.

На модели Мировой Сферы я увидел стремительно мелькнувшую звёздочку; вглядевшись, я различил крохотную фигурку наездника, скакавшего по воздуху на златогривом восьминогом жеребце. Хрофт не терял времени даром, он уже мчался в столицу.

Меж стройных ног Слейпнира вилось серебристое пламя, он несся быстрее птицы, быстрее ветра, потом даже быстрее стрелы…

И всё-таки, как я скоро убедился, Отец Дружин не успевал. Радужная бабочка астрального шлейфа Ямерта уже почти достигла неровных краев тёмного уродливого пятна Мрака, поглотившего Храм.

Они достигли столицы одновременно, Хрофт и Ямерт, а дальнейшее я уже не смог увидеть – потому что Алчущие Звёзды добрались-таки до Хединсея. Я опоздал с уходом, и теперь оставалось лишь одно – выхватить зачарованное жало Жёлтого Скорпиона из рук моего двойника и попытаться потягаться в умении рыть волчьи ямы в самой ткани Реальности с тем безымянным колдуном, подарившим мне секрет возможного спасения.

Я почувствовал на своей руке невидимые липкие пальцы – это тянулись далеко вперёд щупальца тех странных существ, которых я называл Алчущими Звёздами, – и почти вслепую отмахнулся жалом, словно обычным мечом, бессознательно произнеся нужную форму заклятья. Чужое прикосновение тотчас исчезло, и я поспешил подняться на самый верх башни, на открытую всем ветрам дозорную площадку.

Снизу, от крепостных площадок и бастионов, уже доносились хриплые тревожные крики; я слышал брань десятников и сотников, спешивших расставить людей по местам и подготовить ответный залп лучников – потому что Алчущие Звёзды уже вились над Хединсеем, точно грифы-стервятники, и, когда внезапно удлиняющийся огненный отросток одной из них задевал скалу или укрепление, камень взрывался фонтанами пламенеющих брызг. Суетящиеся внизу люди мало занимали насланную на меня из Замка нечисть; им нужен был только я и никто иной, но при этом они не могли не разрушать всё вокруг.

Я увидел, как алая черта пересекла наискось одну из угловых башен цитадели, как, вздрогнув, медленно осела набок и повалилась её верхушка, – и поспешил нанести ответный удар.

Прямо перед мчащейся кучкой Звёзд в воздухе молниеносно возникла туманная черта, напоминавшая туго свитый из облаков мохнатый канат со множеством узлов; на меня потянуло волной ледяного холода, края разрыва в Реальности разошлись, на мгновение открыв провал густо-синего цвета; и в этой пропасти с разгону исчезло разом несколько десятков хищников Замка.

Скорпионье жало в моих руках начало сухо потрескивать, постепенно нагреваясь. Одни только его изначальные хозяева умели непрерывно вливать в него новые силы; я должен был успеть расправиться со всеми напавшими до того, как жало превратится в пепел.

Меня, конечно же, тотчас заметили. Скопища Алчущих Звёзд, выбрасывая далеко вперёд и видимые, и невидимые щупальца, устремились ко мне. Скалы бороздило раскалённым плугом, горели древние сосны, заботливо сохранённые гномами, которые возводили крепостные укрепления; обрушивались мосты и галереи, разрубленные гигантскими огненными мечами; вскипали и исчезали в облаках пара сбегающие от высоких источников ручьи… Воины моего Ученика доблестно сопротивлялись – стрелы, копья, дротики; даже камни катапульт летели вверх, исчезая в быстрых рыжих вспышках; увы, Алчущей Звезде не могла повредить даже самая тяжёлая глыба…

Мир рванулся вокруг меня, сливаясь в безумную многоцветную карусель. Жало в моей руке, уже горячее, рассекло воздух, длинный серый разрыв преградил дорогу несущимся с востока Звёздам, их задние ряды успели отвернуть, но добрых две трети канули бесследно, и края Реальности сомкнулись за ними.

Однако куда больше Звёзд вилось над всем островом, обращая в руины всё на земле; и я со всей быстротой, на какую только был способен, стал встречать их распахивающимися в иные Миры окнами. Север, запад, юг, вновь запад, восток – я наносил удары во все стороны, вертясь, как волчок; однако мои враги отнюдь не шли на убой, они тотчас изменили тактику, рассыпавшись длинными и редкими цепями, взвиваясь высоко вверх исполинской воронкой; я едва успевал обрубать рвущие моё сознание невидимые канаты. Плохо было и то, что я вынужден был оставаться на одном месте, прикрывая Хединсей; исчезни я отсюда, и Алчущие Звёзды, прежде чем последовать за мной, превратят всё на острове в пепел.

Поднявшаяся над крепостью блистающая воронка целилась в меня своим остриём; рассекающие ряды Алчущих Звёзд разрывы Реальности уже не поглощали, как в самом начале боя, десятки и сотни моих врагов; хорошо, если исчезало четыре-пять.

Жало начало обжигать мне руки; в суматохе я забыл о такой простой, но необходимой вещи, как перчатки, а тратить время на самое простое Остужающее заклятье уже не мог, и так едва успевая черпать достаточно силы, чтобы разрывать ткань Реальности.

Алчущие Звёзды сжимали кольцо вокруг дозорной площадки, они кружились всё быстрее и быстрее, их огни сливались в сплошные сверкающие ленты, колючие лучи тянулись ко мне, слепя глаза, проникая вглубь, устремляясь к самому сознанию, отзываясь острыми толчками боли во всем теле. Оно, это тело, заметно сдавало, пот струился по груди, лбу, вискам, руки наливались тяжестью.

Камни зубцов башни совсем рядом со мной вспыхнули и, расплавившись, стекли вниз огненными ручьями; из люка появилась голова Гердера, его лицо покрывала копоть.

– Великий Учитель, нам не совладать с огнём! – с отчаянием крикнул тысячник. – Где затушили – там через минуту снова вспыхивает!

– Прячьтесь! – крикнул я в ответ. – Пусть горит! Людей спасай, не камни!

Гердер исчез; а я заметил, что от жала в моих руках начинает подниматься тонкий голубой дымок. Заметно меньше стало и Алчущих Звёзд, но я уже чувствовал, что моё оружие рассыплется пеплом прежде, чем я успею покончить со всеми.

Ярость, страх, боль – всё соединилось воедино во мне в те минуты. Наверное, я обезумел; никогда, ни до, ни после, мне не удавалась подобная волшба, никогда сила Мира не вливалась в меня так свободно – и никогда я не ощущал острее своего бессилия. План рушился, впереди – лишь кошмарный плен души и гибель тела…

С полсотни Звёзд, очевидно, устав ждать, ринулись прямо на меня, я едва успел поднять дымящееся жало для защиты; загрохотал чудовищный победный смех, лавина света опрокинула меня, тело охватил страшный жар… но я всё-таки успел отгородиться от них щелью в Реальности; я сделал это неосознанно и, сам не знаю почему, сопроводил свой удар заклятьем Удержания, простым, известным многим Магам заклинанием, позволяющим лишить противника сил двигаться.

Когда я открыл глаза, мне представилось небывалое зрелище: скованная моим несложным заклинанием, на оплавленных плитах дозорной площадки трепетала, полыхая многоцветьем жарких огней, остролучевая Алчущая Звезда.

В распахнутой перед нами бездне исчезли все рванувшиеся на меня враги – все, кроме одной-единственной Звезды, этого удивительного огненного существа, тайны происхождения которых были ведомы, наверное, одному только Мерлину. Я знал, что Алчущие Звёзды разумны, но понятия не имел, каков их язык, да и не до того мне тогда было – раздумывать о том, как заставить говорить пойманное существо: приходилось отражать удары.

Я только успел подумать об этом, поднял голову – мои противники потеряли строй, гигантская воронка распалась, Звёзды беспорядочно носились из стороны в сторону, я готов был поклясться, что их охватила паника – если только они могли испытывать это чувство.

Я взглянул вокруг, ища выпавшее из руки жало Жёлтого Скорпиона, – и увидел вместо него лишь крошечную кучку чёрного пепла.

Помню, что при виде этого меня не то что затрясло – а прямо-таки скрутило судорогой; я что-то кричал, у кого-то что-то просил, гибель, которой я противостоял изо всех сил, казалась неизбежной. Стыд пришёл позднее, много позднее.

Не могу сказать, что моя воля легко одержала верх; я с трудом поднялся на ноги. Удивительно, но душа моя по-прежнему пребывала в том же теле, я не лишился силы… Не произошло ничего из того, чего я страшился, Алчущие Звёзды по-прежнему роились над Хединсеем, их оставалось немного – около двух сотен, но они бездействовали – не атаковали и не улетали прочь.

Пошатываясь, я стоял, уронив руки, и ничего не понимал. Мой взгляд беспорядочно метался из стороны в сторону; снизу, от опалённых камней острова, поднимался дым, рядом корчилась в невидимой клетке пленная Звезда… а я стоял и не знал, что делать. У меня давно не случалось подобного провала сознания, когда отказывались служить мысли и ничего не могла подсказать память.

С Алчущими Звёздами явно что-то произошло… уж не оттого ли они прекратили атаку, что у меня в руках – один из их собратьев? Предположение достаточно рискованное, но в тот момент ничего лучше не приходило мне в голову.

Я вгляделся в Алчущую Звезду попристальнее. Её огонь приугас, по туманной, жаркой субстанции её тела пробегали короткие тёмно-красные волны-судороги – точно вздымалась грудь тяжело дышащего человека. Я осторожно начал прощупывать её – строить прихотливые, изощрённые комбинации заклятий Познания, пытаясь в первую очередь добраться до разума этого существа, понять его устремления и язык – и, быть может, постараться заговорить с ним.

Надо сказать, я расхрабрился, почти уверовав в свою догадку – пока рядом со мной пленная Звезда, мне ничто не грозит.

Заклятья Познания начали свой неторопливый путь к съежившейся, точно от испуга, Звезде. Раздалось короткое шипение, в меня прянуло несколько солнечно-жгучих лучей, разбившихся о стены магической клетки; я ободрился ещё более – мощь одинокой Звезды не шла ни в какое сравнение с той, какой они обладали в совокупности, каким-то образом взаимно усиливая друг друга. Защититься от одной я мог с лёгкостью.

Заклятья Познания – тонкие и чувствительные инструменты, они медленно проникают в сущность исследуемого предмета, им нужно время, их требуется постоянно поддерживать, придавая новые силы; бывает, они натыкаются на непреодолимые препятствия, возведённые чужим колдовством, но не бывало ещё такого, чтобы они оказались полностью бессильны.

Не бывало до этого дня. Весь мой арсенал Познания истощился за короткие четверть часа, а узнал я лишь то, что Древние умели очень хорошо прятать свои секреты там, где были уверены, что их последователи начнут поиски. Они предусмотрели случай, что кто-то сумеет захватить Звезду, и надежно укрыли все подходы к повелевавшим ею силам. И всё же она, вольно или невольно, оберегала меня – я ощутил некое возмущение в магическом эфире, настолько сильное, что уловил его и понял, что оно значит, даже без Читающего Заклятья.

Алчущие Звёзды обращались к своему пленному сотоварищу.

Я опрометью кинулся вниз.

«Что там?» – мысленно крикнул я своему призрачному помощнику.

Вместо ответа он что-то пробурчал; я увидел багровые письмена, потянувшиеся поперек распахнутого в его Мир окна, старую тайнопись Древних, причудливые извивы знаков, изобретённых, когда этот Мир был ещё совсем юн.

«Буквы эти мне ведомы, – почувствовал я ответ Читающего Заклятья. – Но они складываются в бессмыслицу, вернее сказать, ни во что не складываются. Подожди, быть может, я смогу разобраться…»

«Сколько тебе понадобится времени?» – напряжённо спросил я. Время уходило, мне нужно было понять, что с Хагеном, и, если там не случилось ничего страшного, дать ему новое дело, а самому начинать путь в Нижние Миры.

«Быть может, день или около того», – невозмутимо ответил Читающий, не обращая внимания на мой невольный хриплый смех. Я вновь поднялся на дозорную площадку.

Там все оставалось по-прежнему: мои враги парили над островом, содрогалась в своей клетке плененная Алчущая Звезда… и я по-прежнему не знал, что делать.

Мое замешательство продолжалось ещё несколько минут – пока до меня не донёсся чей-то сильный, хоть и нестройный хор – десятки голосов на разные лады повторяли одно и то же:

– Отпусти нашего брата, победитель, отпусти, и мы поклянёмся никогда не причинять тебе вреда!

У меня вырвался вздох облегчения.

– Отпусти его скорее, победитель, – умоляли меня Звёзды. – Он слабеет, ему хуже с каждой минутой – отпусти его, и кровью Творца, из которой мы созданы, мы поклянёмся тебе в верности!

– Вы поклянётесь повиноваться мне?! – крикнул я, не сомневаясь, что буду и услышан, и понят. – Вы будете служить мне и исполнять мои повеления?!

– Нет, о победитель, – донеслось до меня. – Мы не можем. На нас лежат запреты, старше и сильнее которых нет в этом Мире. Мы не в силах пойти против собственного естества.

– Кому вы служите? Что это за запреты? Если вы разумны – кто посягает на вашу свободу? Присоединяйтесь ко мне, и тогда я не только отпущу вашего пленного брата, но и верну из бездн Межреальности других ваших сородичей! Я один могу выручить их оттуда! А если вы станете на мою сторону – я обещаю, что освобожу вас от всех и всяческих запретов и заклятий, что наложены на вас Древними! Выбирайте – свобода со мной или рабство в Замке Всех Древних! – Спасибо тебе за эти слова, победитель, – раздалось в ответ; мне показалось, что в прозвучавших словах затаилась неизбывная печаль. – Спасибо, но нам придётся отказаться. Наложенных на нас заклятий не сокрушить ни одному Магу, потому что их налагали сами Боги, в часы молодости этого Мира. Мы не можем подчиниться тебе и выйти из повиновения Замку…

– Хорошо! Но принесите тогда нерушимую клятву, клянитесь – все! – кровью Творца, что никогда не выступите против меня и не причините мне никакого вреда: ни мне, ни моему телу, ни моей душе, не лишите свободы и сознания! – Я намеренно перечислял всё, чтобы не оставить никакой лазейки слугам Замка, чтобы им не пришло в голову пленить меня ради моей же пользы.

Алчущие Звёзды застыли, как по команде, а потом зазвучала их Клятва; и, надо сказать, выглядела она весьма внушительно. Источаемый ими огонь залил всё небо; лучи скрещивались, исполинские знаки древнейшего алфавита появлялись и пропадали вновь, они слагались в слова, означавшие самые глубинные и первозданные понятия, корни корней и основы основ.

Когда они закончили, у меня не осталось сомнений.

Я снял заклятье с пленной Звезды, и освобождённый огнистый шар рванулся вверх, быстро влившись в ряды сородичей. Слуги Замка потянулись прочь, на восток, к своему обиталищу.

Я поспешно спустился вниз, к своей модели Мира. Пора было понять, что с моим Учеником и, вообще, что происходит в столице…

Для начала я попытался проникнуть под плотный занавес Мрака с помощью Читающего Заклятья, но тщетно – ни малейшего отзвука творимой волшбы не достигало даже его сверхчувствительного слуха. Пятно Темноты оставалось неподвижно; Ямерт исчез, и Хрофта тоже нигде не было видно. Не помог и Эритовый Обруч; если я хочу проникнуть за завесу Тьмы, надо отправляться туда телесно.

До самого этого момента удача сопутствовала мне, но теперь, похоже, разобидевшись, повернулась спиной. Сделав сей глубокий философский вывод, я принялся творить заклятье Просветления, одно из самых мощных, какое только знал: и я потерял не так мало времени на это никчемное занятие, прежде чем понял, трижды обругав себя после этого последними словами: как могла Тьма не рассыпаться при появлении самого Властелина Света?! Зря, значит, я оторвал Хрофта от наверняка более важных дел; зря впал в панику, не поняв с самого начала простейшей вещи: Молодые Боги уделили всему устроенному нами Хаосу куда меньше внимания, чем я рассчитывал; владыка Обетованного отправил вниз, в тварный Мир одно из своих астральных тел – увидеть всё как бы своими глазами, а заодно и припугнуть, быть может, этих дерзких.

Я крепко, со всего размаха, треснул себя по лбу с досады. Как я мог не почувствовать этого раньше! Я попался на самую грубую из всех мыслимых приманок!..

Наверное, мое самобичевание не прекратилось бы так быстро, если бы не Читающий Заклятья. Вновь ожил Замок Всех Древних; на сей раз Ворота других Миров открывали не только Макран и Эстери. Но вместе с воинами-людьми в атаку на Хединсей двинулись и Духи, что было гораздо опаснее. Я не поверил собственным ушам, когда Читающий взвизгнул:

«Идут Дети Теней! Идут Лишённые Тел!» – и зачастил, перечисляя имена и роды обитателей дальних, загадочных Миров и земель, где сознание не всегда облекалось плотью или где оно утратило свое грубо-материальное вместилище. Те пространства, где вволю погуляли смерть и разрушение, всегда давали Магам самых страшных, самых свирепых, кровожадных и нерассуждающих подручных – Духи неутомимо охотились за человеческими кровью и сознанием, превратившись в чудовищных вампиров, куда страшнее, чем умершие люди, порой поднимаемые из могил зловредными колдунами. Эти Духи были куда сильнее и опаснее Духов нашей Земли; одни лишь Пожиратели Души, бывшие с ними в прямом родстве, могли бы, пожалуй, потягаться с ними. Давным-давно отгремели знаменитые войны Перворождённых с вторгшимися в наш Мир Лишенными Тел; выжженные в тех битвах равнины на крайнем западе Южного Хьёрварда не залечили раны и по сей день.

Я только успел задуматься над тем, как лучше встретить эту новую угрозу так, чтобы навеки отбить у них охоту хаживать в наш Мир, как Читающий почувствовал новую волну заклятий на вершине Столпа Титанов.

«Берегись, эти тоже отправились за твоей душой!» – выкрикнул мой сотоварищ и продолжал частить какой-то на первый взгляд бессмыслицей.

«Восемью и одиннадцатью ветрами… наискось поток через семь Миров… во владения Первого Смысла… Хрустальная Арфа Утра… струны заглушают ураганы… масло усмиряет волны…»

Он продолжал в таком же духе ещё довольно долго, но мне всё стало уже ясно. Мои собратья по Поколению задумали ни много ни мало, как разорвать связь между моей волшебной сущностью Мага и тем телом, в котором нашло воплощение это сознание. Они отдавали команды, приказывая высвободить свирепую мощь восьми обычных ветров, что движут громадами аэра в нашем Мире, а вдобавок к ним – те одиннадцать магических ветров, что колеблют неохватные толщи всепроникающего эфира; эти громадные силы вливались теперь в серые бесформенные области Астрала. Именно там и создавалась сейчас новая сущность – Астральный Воин; этот воин не имел ничего собственного, кроме лишь вложенного его хозяевами; он создавался для одной-единственной цели – убить моего астрального двойника, рассечь канаты, связывающие воедино то удивительное сочетание сущностей, что в просторечии именуется коротким словом «маг».

Астральная Война хороша тем, что в ней нельзя убить того, кто ничего о ней не ведает, для кого слово «астрал» – не более чем пустой звук; двойники таких неуязвимы, ибо невозможно сразить призрака, если в него самого не заложено знание его смерти.

Я поспешно возводил защитные барьеры; однако это требовало времени – Маги Поколения крали у меня одну бесценную минуту за другой, а я по-прежнему не знал, что произошло с Хагеном.

Глава V

Оцепенев, Ученик Хедина стоял в Алтарном Чертоге и смотрел на постепенно становящийся всё четче и четче облик Хозяина Солнечного Света, Всемогущего Ямерта, главу Молодых Богов, что ныне самолично спускался в свой Храм, чтобы навести наконец в нём порядок. Меч безвольно повис в ослабевающей руке; смертоносный Диск лежал за пазухой, позабытый. Тану осталось преодолеть лишь несколько шагов до алтаря – но зачем? Он опоздал; теперь всё погибло окончательно. Никогда раньше столь необоримая покорность и обессилевающее отчаяние не овладевали душой неистового в боях Хагена, свирепевшего от вида крови и сражавшегося, не обращая внимания на число окружавших его врагов. Нет, его не ослепил свет, не опалил до смерти пышущий жар; однако силы покидали его, таяли, точно лёд на солнце; и даже сознание не подняло тревогу.

Бородатое лицо над алтарём с неестественно правильными, чеканными чертами, без единой морщинки или родинки на гладкой, блестящей коже, больше всего похожей на тонкий слой раскалённого металла, – лицо Ямерта окончательно обрело плоть; начали прорисовываться шея и плечи.

Хаген не мог отвести взора от лишенных зрачков глаз, горящих белым огнём; ему казалось, они прожигают его насквозь, обращая в пепел саму его душу: где-то в глубине родилась жгучая, вяжущая боль, и, становясь всё сильнее, она толкнула тана вперёд, к белому камню алтаря. Голубой Меч хоть и нерешительно, но начал подниматься для удара.

На гладкой поверхности алтаря лежал прозрачный шар из горного хрусталя; сейчас он казался крошечной копией Солнца – амулет Ямерта. Если его нельзя забрать – то надо хотя бы разрубить, вспомнил Хаген; но невидящие, казалось бы, глаза Бога упёрлись в него, и он замер, словно погружённый в транс.

Из сверкающего сплетения острых лучей появились могучие, бугрящиеся мускулами плечи Ямерта; сжатый бронзовый кулак, казалось, раздвигает само пространство, стремясь как можно скорее проложить путь внутрь; и именно этот кулак, знак угрозы, вывел Хагена из столбняка. Из горла тана вырвалось хриплое нечленораздельное проклятье, Голубой Меч взлетел над плечом, Хаген прыгнул вперёд, мгновенно оказавшись подле алтаря…

И тотчас же, не выдержав жара мгновенно охватившего его прозрачного пламени, с диким криком нестерпимой боли он отскочил назад. Бог посмотрел на него чуть пристальнее – однако же не убивал по какому-то странному капризу.

Раскалённый шлем невыносимо жёг кожу, Хаген сорвал его, отбросил прочь; по обожжённому лицу потекли слезы, которые он не замечал. Отчаянным усилием тан поднял-таки меч – и услыхал за спиной такой знакомый и совершенно вроде бы невозможный здесь голос Старого Хрофта:

– А посторонись-ка, сын мой!

Хаген едва успел отшатнуться, как что-то алое мелькнуло у него перед глазами – это Отец Дружин начал сводить счёты с давним обидчиком, метнув своё верное копьё.

Выкрашенное багровой охрой древко вспыхнуло ещё в полете, горел даже металл наконечника; однако, прежде чем обратиться в облачко лёгкого пепла, оружие попало в прозрачный каменный шар амулета и сбросило его с алтаря. Раздался глухой удар, словно рухнула огромная скала, вздрогнул пол, сотряслись стены, по отполированным плитам потянулись чёрные трещины.

Испепеляющий взгляд Ямерта упёрся в грудь Хрофта; однако старинный кожаный доспех, весь истёртый и во многих местах залатанный, даже не задымился. Старый Хрофт неожиданно рассмеялся и потащил из прозрачных ножен свой Золотой Меч.

– И тебя едва не поджарила эта жалкая подделка? – всё ещё усмехаясь, проговорил он, указывая на застывший над алтарем образ Бога: он так и остался незавершённым, внезапно окаменев, словно его мгновенно покинули все жизненные силы.

– Да, испугаться-то можно было, – заметил Отец Дружин, направляясь прямиком к алтарю. – Признаться, меня тоже страх взял, когда я только здесь очутился… Это всего лишь изображение Ямерта, вовсе не он сам, Хаген. Подойди ко мне, нам нужно докончить дело. Амулет возьми и спрячь и потом помоги мне разрубить этот камень! – Остриё золотого клинка указывало на алтарь.

Ученик Хедина попытался шагнуть вперёд и злобно зашипел от острой боли в обожжённых руках и ногах. Кривясь и морщась, двигаясь, точно нелепая марионетка, с негнущимися коленями, он всё же двинулся к Хрофту. Тан по-прежнему пребывал в странном оцепенении, и даже внезапное появление Отца Дружин не вывело его из этого состояния. Хагена жестоко терзала боль, и, хотя он привык терпеть и умел это, на сей раз изощрённый мучитель добрался до самого его естества. Эта боль слепила и не давала помыслить ни о чём, кроме неё; рассудок словно бы затопил кроваво-огненный туман, в котором утонула сама память.

– Ну, давай же, не стой!

Против боли восстала сила Хагена, его колдовские задатки, заботливо выпестованные и взлелеянные Хедином. Ожоги покрывали тело, косное вещество, самую низшую из форм Великого Сущего, и магия, оставшаяся нетронутой, властно отдала приказ.

Ученик Мага почти вплотную приблизился к алтарю; изображение Ямерта по-прежнему не шевелилось.

– Ну, сын мой, давай-ка вместе – раз, два, три!

Два меча, голубой и лучащийся золотом, разом опустились на белую поверхность алтаря; раздался резкий и высокий скрежет, почти визг. Сталь глубоко врезалась в камень, и подобие грозного Бога Солнца внезапно широко раскрыло свои странные глаза – однако ожидаемой испепеляющей волны так и не последовало.

– Ничего он теперь не сделает, – ухмыльнулся в густые усы Хрофт. – Амулет-то сброшен! Кстати, подбери его, не забудь!

Всё ещё кривясь от боли, Хаген с трудом добрался до амулета, лежащего в самой середине паутины чёрных трещин, разбежавшихся в разные стороны по полу; с натугой поднял очень тяжёлый гладкий шар и спрятал его.

От их с Хрофтом первого удара монолит алтаря рассекли два глубоких прямых разруба; они доходили примерно до трети высоты камня.

– Ну, дружно! – выдохнул Хрофт.

От их второго удара содрогнулся уже весь Храм. Требовалась вся ловкость и меткость Хагена, чтобы вторично попасть в узкую щель – след его первого взмаха. Мечи одолели вторую треть пути.

Где-то наверху, над их головами, раздался резкий и повелительный окрик, словно заклекотала громадная хищная птица; послышался звон размётываемых хрустальных плит. Хрофт быстро взглянул вверх, и лицо его приобрело необычно свирепый и кровожадный вид.

– Славная встреча, клянусь Источниками Эливагор! – прохрипел он. – Давненько не виделись… Страж Обетованного!

Хаген вспомнил, что рассказывал об этих Стражах Учитель.

Крылатые Гиганты, для которых, как и для Жёлтых Скорпионов, не существовало границ между Мирами, были творениями сумрачного Ярдоза в пору расцвета его мастерства. Величайшие бойцы в пределах омываемых Хаосом границ Упорядоченного, лишь дважды они покидали свои неизменные посты около трона Молодых Богов – когда чёрные рати Ракота подступали к Обетованному и, вторично, когда остатки воинств Восставшего, загнанные в самые тёмные закоулки Миров, с необыкновенным упорством отбивали штурм за штурмом, приступ за приступом, и всей мощи Магов Поколения Мерлина не хватило, чтобы покончить с ними. Слабым и отдалённым их подобием были зофары Сигрлинн; но, несмотря на шесть достаточно ловких рук, они не могли тягаться с созданиями Молодых Богов, получивших мудрость и способность к творению от Предвечного Отца.

– Твою завесу Тьмы одолеет только магическое существо, – бросил Хагену Хрофт, напряжённо глядя вверх и делая мечом странные движения, точно примериваясь, как лучше будет метнуть его в потолок, – людям тут не пройти… Но каковы трусы! Никогда не примут честный бой лицом к лицу, непременно пошлют кого-то из своих неразумных тварей… Этого крылатого верзилу… Ты, Хаген, под меч к нему не лезь – твой клинок хорош, но сталь Богов лучше, – предоставь его мне. Посмотрим, на что я ещё способен. – Хрофт шумно втянул воздух, расправил могучие плечи, выпятив и без того выдающуюся вперёд грудь.

– Но ведь надо… чтобы Боги двинулись бы сами… – просипел тан, подбирая остывший шлем и вновь надевая его. – Так говорил Учитель…

– Да! – энергично кивнул Хрофт. – Только когда они сами начнут действовать, можно познать пределы их сил. Вот почему мы здесь. Однако же, пока до нас ещё не добрались, нам надо докончить дело с алтарём!

С третьего удара белый камень со звонким, почти мелодичным треском распался на куски; по Храму прокатился тяжёлый, полный невыразимой муки стон – словно из живого существа неведомые палачи медленно тянули жилы. Трещины, появившиеся от удара амулета в пол, стали быстро расширяться, изображение Ямерта исчезло, зато наверху, под самым потолком, в оранжевом сиянии возник большой глаз, не меньше трех футов длиной и добрый фут в поперечнике. Немигающий глаз упёрся прямо в Хагена, и Ученик Мага, несмотря на всё своё мужество, едва устоял на ногах – этот взор кипел таким гневом, за ним чувствовалась такая поистине необоримая сила, что в сознании не оставалось места для мыслей, иных, чем панические взвизги инстинкта самосохранения.