Сказание о Распрях

Илларион Михайлович Герт

Сказание О Распрях

Сага о Годомире Лютояре, Хельге Воительнице и Рагнильде Кровожадине.

Вариант обложки, предложенный автором

Глава I. О происхождении Фантазии

В начале был Некто. И всюду было ничего, одно лишь пустое пространство. Тогда простёр Некто длань свою перед собой, и сдул с неё подобие пыли. Взметнувшись вперёд и немного вверх, частицы начали медленно оседать. Одни зажглись вдруг, как искры, и устремились снова куда-то вверх; к Тому, кто их породил. Другие, перестав падать в небытие, начали наслаиваться друг на друга, пока каждая из них не превратилась в неторопливо вращающийся вокруг своей оси шар.

Первые частички разгорались всё сильней, постепенно увеличиваясь в размере, и благодаря их общим усилиям вокруг них рассеялась тьма. Так появился свет.

Вторым не дано было излучать во тьму, но их собственные недра грели их изнутри, чтобы шары эти не остыли в пространстве совсем, а старшие их собратья грели тех снаружи. Так появились звёзды и планеты.

И узрел Некто, что прекрасны создания его, и ликовало его сердце.

Тогда выбрал Некто из триллионов искр самую красивую и подвинул к ней наилучшую из своих сфер. И задумался вдруг, и отошёл ко сну.

От касания Творца шар немного наклонило, но вращаться он не перестал. Позднее это явление назовут сменой времён года, но до этого ещё очень далеко.

Восстав ото сна, Некто обдал паром от своего дыхания свой самый любимый шар, и вот, отныне он преисполнен влаги. Гигантский океан, колыбель всей жизни.

Но бушевали недра шара изнутри, и низвергнулась на поверхность твердь, проступив вначале ровной прямоугольной фигурой. И вступили в схватку земля и вода, и образовались горы и долины.

И бывало так, что светило дневное не поспевало обогреть шар равномерно. Так появились времена года, а имена им — зима, весна, лето и осень.

Чихнул вдруг Некто нечаянно, и откололся тут от шара небольшой кусочек. Захотел тогда Некто стряхнуть его в небытие, но сжалился, ибо не губить, но творить предпочитал. И зажёг сей круглый камень от Солнца, как свечку от свечки, и повелел светить ночью, чтобы всем будущим зверятам не было так страшно бродить по ночам. Так засияла Луна.

Сорвал Некто волос с главы своей и осторожно воткнул в шар. Оно стало первым растением на земле; первым и самым большим деревом, и прекрасны были его плоды на вкус.

Но безжизненна была твердь, и окунул Некто ладони свои в океан. Зашевелилось тогда что-то там, внутри. Сотни миллионов крохотных живых существ начали кружиться в подобии танца, и стал преобладать кислород.

От дерева того произошли все остальные, самые разные растения и в воде и на земле. И краше стала суша; краше, чем прежде.

И витал в воздухе дух Некто, названный впоследствии ветром. И разносил он по всему шару семена растений, и помогали ветру в этом, опыляя цветки, жужжалки и журчалки, орнитоптеры и гигантские мотыли, уркеры и феи-крылатки, дизели и шмелевидки. И множилась флора на земле в изобилии своём. И начали цвести и плодоносить вкусладцы, пузисы, корневика, малина, розы, сирень, фиалки, фруктис, нарциссы, ламинарии, богдары, кувшинки, кислики и другие, не менее прекрасные растения. Высились ивы и берёзы, дубы и буки, ели и сосны, каштаны и ароматы, гинкго и юкка, пальмы кокко и пальмы фениг, осины и ясени, хляи и эрзы. И как же приятен был весь этот запах, насколько всё благоухало!

Спустились тогда помощники Его, дабы создать более крупных животных, а также себе подобных; тех, кто бы присматривал за всеми созданиями на земле.

Из всех новых живых творений первыми в тот край прибыли светлые эльваны, прекрасные, как сама жизнь; Ланни — их королевство. Дивен и величествен был их облик, и ныне никто не уподобился им в красоте и благородстве. Эльваны любили природу, любили петь и прославлять тех, кто их создал; тех, чьи имена уже давно позабыты. А изобрели эльваны посудины для переправы через водные преграды, верёвку, лук и стрелы. Но не для войны предназначались вначале лук и стрелы, но для игры «попади в точку», чтобы развивать остроту зрения. Не для войны, ибо много позже обагриться кровью земля…

Эльванам были родственны фэйри, имевшие крылья за спиной и рост около одного дюйма. То были феи, покровители всех добрых существ, дарители надежды и тепла.

Великий океан породил элементали воды, которые как маленький шквал появлялись почти ниоткуда, дабы утолить жажду либо просто освежиться.

Святой дух породил эфириалы — невидимые потоки, несущие исцеление всем тем, кто этого достоин.

Над горами и долами, часто ненадолго взмывая к самому Солнцу, парили самые удивительные пернатые — синептицы и жар-птицы, гуси-лебеди и загагары, жуёвишки измушки, сиричи и моричи, носильщики и чистильщики, пальмеры и осоеды, стерхи и самрук, горланусы и многие другие.

И послал Некто другого помощника своего, имя ему Ксандр. И сеял Ксандр ласку и счастье, и хлопнул в ладоши звонко, и сбежались тут к нему новые создания — первые грызуны, мыши благого Ксандра. И пошли от первых грызунов валькирии, огнехвосты, виверры, селевинии, тушканы и другие, не менее забавные пушистики.

В лесах и на полях же наземных теперь водилось много всякой интересной живности — прародители быков скатуры, а также носохваты, папонты, бананоеды, ночные мангусты, дромадэры, табиры, хряковепри, черепахи, косожоры, кролы, грациозные лани, кони и единороги, и никто не был друг другу врагом, никто никогда никого не ел, потому что всё живое в Фантазии питалось особою волшебною росой, которую эльваны собирали и запасали.

И резвились на приятном телу солнцепёке пегие барсы, красные пантеры, сумчатые парды с бородкой на нижней челюсти и миуки.

Многочисленные водоёмы и их предивные берега стали пристанищем и обителью для гидр, нофилусов, хамелеонов, лаггерхэдов, амфибианов, гекконов, голотурий, кваков, китов, гребневиков, офиур, кораллов, жаброногов, морских коней и морских звёзд, раков, креветок, омаров, весёлых крабиков, моржей, морских коров и многих других маринелл.

И когда пел Некто, шумел ветер; когда плакал — шёл дождь. И бризом лёгким был ветер, и дождь радовал глаз.

И глядел Некто, и радовался. И нарёк Некто детище своё «Фантазия», ибо родилась Фантазия из самых сокровенных и глубоких дум и мечтаний своего Творца.

Глава II. Дракон, пожирающий твердь

Но был тот, кто не узрел в деяниях Некто великого замысла, и возроптал про себя несогласие и неприятие своё; тот, кто с самого начала следил за всеми идеями старшего над собой.

И был серым ангелом он, ни белым и не чёрным, а так; орудием в умелых руках. Но проснулось в нём почти сразу непонимание и отрицание, и отринул он всё то благо, что вдохнул в него Некто однажды.

И были те, кто разделил с отступником решения его. И не увидел, не заметил этого Некто, потому что занят был Фантазией.

А отступник и верные ему почти сразу стали творить своё чёрное дело — когда послал Некто помощников своих рассеять всех животных на земле, самых разных и чудесных, отсиживались враги недолго, желая всё испортить, извратить.

И ударили по самому ценному они, окутав некоторых чистых эльванов чарами своими. И стали те эльваны эльдрами, тёмными эльфами, и возвеличилось в них зло. И преумножились они количеством и оттеснили своих светлых собратьев подальше. Создали тёмные эльфы своё собственное государство, и назвали его Эльдерланд. Эльдры изобрели чёрную магию и алхимию, и эльдры же произвели чарами своими на этот свет големов ледяных и песчаных — это такое явление, при котором лёд или песок преобразуется в гигантский, движимый бешеным ветром столп, похожий на великана. Не живой, но производящий бедствия и разрушения везде, где бы ни проносился. Големы не имели собственной воли, но руководили ими «мудрые» эльдры, и не было ни начала, ни конца их мрачным затеям и экспериментам, вплоть до появления неких машин или механизмов, о которых ещё рано вам знать.

Но по-прежнему ещё никто толком ни с кем не воевал, лишь небольшие стычки и недопонимание, ибо только начали узнавать и присматриваться друг к другу все созданные существа. Даже некоторые враги были движимы скорее любопытством, нежели кровожадностью своей. И не было больших кровопролитий, но изучали народы друг друга с превеликим интересом.

Что до духа злого, духа безжалостного и расточительного, то колдовал упорно отступник в цитадели своей незримой, и скоро собрались подле него целые полчища уродливых тварей. И вышли из подземелий ужасные гоблины, и не было им числа. И пожирали они всё то, что так прекрасно ходило или росло под дневным либо ночным светилом.

И развратили бесстыдно злые духи многих женщин эльванов, и стали ведьмами и бестиями они, фуриями и мегерами, создав страну под названием Бестиана.

Взял отступник часть безвредных птиц осоедов, и превратил их в луноедов. С тех пор кушают они Луну каждую ночь, словно пирог, отгрызая кусок за куском, но сильна благодать Некто, и прибывает Луна вновь, а луноеды улетают в неизвестном направлении, напуганные чуждым своему пониманию явлением. Но вскоре, более не движимые страхом, но подгоняемые чёрными помыслами, луноеды возвращаются и принимаются за старое, и так каждый месяц, и позднее люди назовут это новолуниями и полнолуниями.

Взял тогда отступник других хороших птиц, и что-то очень скверное вложил в их лица — с того времени и до сегодняшнего дня эти гады, прозванные филиноидами, до смерти пугали путников, заблудившихся ночью в лесу.

И схватил извратитель одну большую и могучую птицу самрук, и шептал ей свои речи, но долго та не поддавалась. Тряхнул тогда что было мочи её оземь, и пред лицем стоял мерзкий Гриффон, и все гриффоны пошли от него. И улетели они далеко на юг, и образовали королевство Гриффонис.

И вот, расправили крылья и враны, самые мрачные из птиц; большие, чёрные отродья господина своего.

— Летите же, и сейте смерть. — Мрачно произнёс отступник, но запнулся и сказал иначе:

— Всё живое — Моё, всё мёртвое — ваше. Добивайте слабых, мучьте, словно исповедники на смертном одре. И каждый, кто заберётся в царство ваше, да обречён будет на муки и страданья. Ибо падальщики вы, предвестники погибели. И где пролетите, и где сядете, на том месте да умрёт любая живность. И клюйте их тела зловеще и безо всякой пощады, а души заберу к себе Я. И да не будет в вас никакого сожаления, будьте глухи и немы к стонам жертв ваших.

И поднялся растлитель в высокие горы, и рыкнул что есть мочи на всю округу. Задрожали горы, громким эхом вторя ему. И рассыпались горные породы, и появились оползни. И треснули от рёва скалы, и изошлись грохотом. И вышли оттуда великаны, один выше другого, поскольку вложил в них отступник всю злобу, всю волю свою тёмную.

— Бойтесь света и воды, ибо из камней сотворены. — Изрёк злой дух и удалился в цитадель.

Но от крика его первого по-прежнему ходили горы ходуном, порождая всё новых великанов. И расплодились великаны, и не были похожи внешне, потому что не из одного гранита состояли горы.

Одни прозвались дэвами, или дивами, и ушли в места, ныне известные как Срединные земли. И были дивы самыми вменяемыми среди великанов, поскольку глупости в них было больше, чем злобы.

Другие имели по одному глазу посередине лба и были кровожадны весьма. И прозвались циклопами, и расселились почти по всему северу, образовав королевство Циклоптеру.

Третьи назвались троллями, на вид вполне дружелюбными щетинистыми великанами. И любили тролли вести долгую и приятную беседу с жертвой, прежде чем её съесть. И не знала жертва, что будет съедена, ибо коварство родилось вперёд улыбки. И если видна улыбка невооружённым глазом, то коварство невозможно было распознать, потому что не искушены ещё были злом существа в Фантазии, не чувствовали на дух всей его природы. И самыми многочисленными стали тролли среди всех великанов, и от первых троллей расплодились тролли горные, каменные, лесные и снежные, а также тролли тьмы. И восстало в Фантазии королевство Тролланд.

Далеко на северо-западе поднялись гигантские сугробы, и ожили. И стали снежными великанами йнигг, и поедали подобных себе. И царство своё так и назвали — Йнигг. И глуп был тот, кто пытался проникнуть в вотчину их.

Ещё одни походили на высокие башни, и имя им — колоссы. И бродили, и рушили всё кругом. Шутя ломали руками вершины гор.

Все — тролли, дивы, йнигг, колоссы, циклопы — образовали Чёрный круг. И, соорудив громадный жертвенный алтарь из цельного, но предварительно отполированного сверхтяжёлыми алмазными дубинами куска скалы собирались два раза в неделю на великое сборище, и совершали кровавые жертвоприношения отступнику. И наблюдал за ними тот, и радовался радостью великой в своей чёрной прогнившей душе.

Позже, немного отдохнув от уже исполненных дел, поднялся отступник вновь и поспешил оглядеть владения свои, ибо далёк был Некто, созидая иные миры, а ангелы серые уж давно попрятались кто куда, ибо устрашились.

«Уж давно не шумят травы высокие Уж давно зияют пустоты глубокие Уж давно живу я отшельником Не буду чьим-то посредником»

И прилетели тут чудесные создания, и уселись ему на голову. И щебетали что-то настолько неприятное разуму его, что смутился отступник и сник. А фэйри продолжали петь о красоте, о любви, о добре. Некоторые из них сплели врагу на голове венок из прекрасных цветов, ибо не знали, кто он — внешне отступник почти ничем не отличался от всех других серых ангелов.

Возжелал тогда злой враг видеть фэйри среди своих слуг, ибо не до конца ещё чёрство было его сердце. И ниспослал на фэйри тёмный туман, в котором изъявил свою окончательную волю. Но не внемлили растлителю те, улетев от него навсегда.

И возненавидел отступник фэйри за красу их и преданность Творцу, и часть из них была найдена и превращена в пери, лишившись крыльев. И стали они заметно выше всех собратьев своих, и облачились в балахоны синего оттенка. И сделал извратитель так, что вся красота пери губила всех, кто послушается какого-либо их совета, поскольку теперь предначертано им раздавать всем лживые советы. И никто не мог устоять перед пери, ибо манила их красота невероятно, и очень хотелось добрым существам получить мудрый совет в отсутствие помощников Некто.

И спустился великий завистник в пещеры, и зашёлся кашлем. Выползли тогда изо рта его самые отвратительные твари и гады — пауки, слизни и многоножки.

Пауки являлись бесшумными и очень осторожными существами. И плели они в глубоких пещерах липкие нити, и ловили в них всех подряд. И прочна была паутина, и увязнувший в ней прикован был навек. И наполнились подгорные пустоты водомерками, сенокосцами, тарантеллами, тегенариями и эренариями. Главным оружием пауков являлся их яд.

Многоножки проникали в плоть, и поедали её заживо. Оттого увеличились в размерах весьма. И наводнились пещеры полчищами даурилусов — подземных муравьиных львов, а также пяточных зудней, скорпионов, сколопендр и их более крупных аналогов драздрапендр. Все они вскоре расползлись по всем подземным пещерам, повернули на самый юг Фантазии, вышли на поверхность и основали грозное королевство Драздрапендра.

Слизни являлись одними из самых омерзительных на вид созданий, и их коньком было ослепление противника магией, которой наделил их тот, который превыше всего желал власти; тот, кого нельзя называть по имени, и который известен только под своим вторым именем.

Приблизил к себе великий отступник часть мышей одного из своих злейших врагов, Ксандра, и надругался над ними жестоко, извратив их дух и облик. И вывел от них новые породы грызунов — бурков, крыланов и крыс-летяг.

В помощь гоблинам и великанам изобрёл тот маг и чародей очень агрессивных четвероногих животных, орудиями мщения которых стали безобразный лающий вой, сильные клыки и мощные когти. Так произведены были на свет тетралаки — четырёхголовые псы, варги — крупные волки-людоеды и лисы — хитрые звери с рыжей шкуркой. И объединились они в королевство Церберус, что на юго-западе.

Замучил зверски пакостник несчастных кошек; ходили теперь пред ним боевые львы, боевые коты и большезубые тигры. И вручил злодей им в надел земной простор под именем Тиграна, что на юго-востоке.

И вот, добрался монстр и до бананоедов, произведя от них злых обезьян мараоо, и государство их зовётся так же, Мараоо.

Не мог растлитель подчинить себе маринелл лично, ибо боялся воды, но наделил он магией своей гриффонов, которые могли ненадолго проникать в толщу океана. И коснулись там они некоторых существ своим клювом, и плавают теперь в морях ядовитые медузы, осьминоги и каракатицы.

Прикоснувшись жезлом изврата почти ко всей фауне, тиран принялся за флору, извращая и её. И восстало стараниями вредителей целое Грибное царство во главе с Бледною поганкой, ибо и пугала и настораживала она своим подвенечным видом; и грибы эти — ни животные и не растения, потому что внешне походили на вторых, а внутренне — на первых. И заселено было царство это гингерами — хищными низшими грибами, а также омофагами, поганками, моховиками, хищными мшанками, непентесами гигантскими, саргассами, супердождевиками, маморотниками, сизым корнем и прочими фунгоидами.

В связи с полу-магической деятельностью высших и низших грибов нарушен был порядок в Фантазии, и перестали все питаться божественной росой. Одни стали питаться растениями, другие — животными поменьше; оттого и зовутся зверьми, а не животными. Но бывало и так, что не животные уже поедали растения, но те — их, и преуспели здесь непентесы, чашечки которых на две трети наполнены вкусным соком, но края стенок липки, и пресытившись, не могла жертва выбраться наружу, утопая в соке навсегда. И где рос сизый корень, то мигом как сорняк поедал вокруг себя все другие травы.

Всеми усилиями высших гадов взросли на земле ядовитая омела, мандрагоры, щипачи, крапива, гигантские кактусы и другие хищные растения. И губили могучих деревьев лианы и орхидеи, удушая их стволы своими стеблями.

И настал час, и перевоплотился отступник в огромного дракона, потому что не мог уже от злобы своей принимать облик серого ангела, и назвался Драко — что значит, «первый среди драконов»; под этим именем он и остался как в сказаниях эльванов, так и во всех последующих летописях. Теперь это был колоссальных размеров огнедышащий пернатый змей с длинным хвостом, опасными челюстями и цепкими когтями. И где пролетал он, стоял грохот и разносилось зловоние, как от самого смрадного болота. И куда выдыхал он пламя своё, там уже никогда ничего не росло.

Знатным бедствием стал Драко, но некоторые, ранее равные ему, пожелали стать драконами тоже. И летали стаей, уничтожая и порабощая.

И некоторые языки огня от драконов получили самостоятельное развитие, воплотившись в огнеподобов — гигантских размеров столпов пламени, элементалей огня. И сжигали всё живое вокруг себя они везде, где только появлялись, и бессильны были все прочие создания перед этим новым злом.

И взял себе Драко в жёны одну великаншу, и был с ней до утра. И по прошествии некоторого времени родился Вайверн, и ведут от него свой род виверны, изящные видом драконы с чешуёй багрового оттенка.

И вошёл Драко к другой великанше, средней сестре предыдущей, и пробудился от них Гаргойл, отец всех горгулий — горбатых перепончатокрылых драконов с чешуйками сизого цвета. И источали горгульи тьму.

Оказалась желанной и младшая из великанш, и вот, Василиск парит там над горами, и пошли от него все прочие василиски — уродливые, плохо летающие сумчатые драконы со взглядом, от которого в страхе отводили свои глаза все остальные существа.

От драконов пошли и иные, но уже не летающие, создания: гаттерии — мерзкие трёхглазые ящерицы, завры — криптозавры и ойнозавры, зерги — большие хищные змеи, ламии — уродливые ящеры с массивным телом на тонких слабых конечностях, лизардфолки — мелкие проворные ящерицы, рапторы, тритоны, саламандры, а также все прочие звероящеры.

Основав далеко на востоке королевства Дракония и Горгулиана, ловили в воздухе отродья Драко птиц больших и малых, пока самрук, и феи, и синептицы с жар-птицами не встали стеной, зовя на помощь всех остальных крупных птиц. Отогнали тогда их прилетевшие издалека сиричи и моричи. Остались тогда драконы без пищи, ни с чем.

Взлетел тогда Драко над всей Фантазией, и стрелой спикировал на поверхность. И вгрызся от голода в земную твердь. И застонала земля, заохала от нестерпимой боли, ибо в ней тоже преобладал дух Некто. Но кромсал Драко всё, что попадалось зубам его. И чем больше пожирал он твердь, тем всё больше вырастал, но тем голоднее он становился, никак не насыщаясь, потому что невозможно насытиться землёй духу злому и беспощадному.

И зашёл с северо-запада, и проел Фантазию в той части насквозь. И высился отныне там остров Мареан, и плескалось от негодования Злое море, ибо злым был Драко весьма.