Уроки для «Вожака стаи»

● Признанием и уважением границ (то есть личного пространства или «территории» другого животного).

● Демонстрацией особой, очень аккуратной манеры приближаться друг к другу.

● Почитанием положения и талантов каждой собаки в стае; от слабой собаки в самом хвосте стаи до беспечного парня в середине и самого важного, альфа-самца, во главе, они все понимают, что каждый член стаи важен.

● Согласием с тем, какое положение они займут: ведомого или лидера.

Иерархия уважения

В стае собак есть три места – впереди, в середине и в конце, – и каждая из этих позиций принципиально важна для выживания всей стаи. Собака, идущая впереди, – лидер. Как Палома, он всегда любопытен, спокоен, напорист и уверен. Он ведет стаю не только сквозь обычную рутину каждого дня, но и к новым захватывающим приключениям. Средняя собака – покладистая и добродушная. Она поддерживает ритм для всей стаи. Замыкающая стаю собака – самая чувствительная. Она наблюдательна, она на страже и зорко следит за окружающей средой, выявляя скрытые, но возможные угрозы.

Собаки не живут так долго, как мы, и поскольку я постоянно встречаюсь и работаю с самыми разными представителями собачьего племени, моя стая постоянно меняется. Я предпочитаю сохранять свою «домашнюю» стаю достаточно небольшой и управляемой. Прямо сейчас в нее входят шесть собак, каждая из которых более чем скромных размеров. Старший государственный деятель у нас четырнадцатилетний Коко, чихуахуа размером с чайную чашку, который вырос вместе с моим младшим сыном Кальвином и который отличается таким же сдержанным и положительным характером. Несмотря на свой возраст, более чем энергичный Коко все еще правит всем курятником. Он прошел вместе со мной сквозь многое в этой жизни, так что нас связывает что-то особенное, пусть даже его самым любимым человеческим питомцем всегда был Кальвин. Их отношения глубоки еще и потому, что они по-настоящему родственные души. Если бы Кальвин был собакой, то он со всей определенностью был бы Коко, и наоборот.

Во главе стаи всегда идет Бенсон, платиновый блондин, померанский шпиц, очаровательный меховой шар. Пусть он и весит четыре с половиной фунта, но Бенсона отличает такая мощность личности, что он явно был рожден, чтобы стать лидером. Он силен, целеустремлен, уверен в себе и всегда просто вихрь энергии, готовый к поискам приключений – особенно если они связаны с самым любимым его веществом – водой!

Наблюдая за тем, как он плещется в нашем бассейне на заднем дворе, я думаю о том, что он выглядит так, словно был рожден стать дельфином, а не собакой.

Затем у нас есть еще Джуниор, мускулистый, атлетичный, энергичный «голубой» питбуль с шерстью голубовато-серого окраса. Джуниор – солидная собака из середины стаи: вальяжный, беспечный и энергичный. Он даже на секунду не заинтересован в том, чтобы стать лидером; ему нравится идти следом, до тех пор пока его ждет немало увлекательных игр. Игра, игра, игра! Для Джуниора мир – одна большая, чудесная игра, и все в нем – игрушка.

Он не особенно заботится о том, победит ли он, главное, присоединиться к игре. Но, когда мне нужно, чтобы он успокоился и вел себя послушно, он всегда с радостью подчиняется, потому что знает: в будущем для него всегда припасена одна-другая хитрая игра. Благодаря ровному темпераменту Джуниора он мой главный помощник: собака помогает мне привести в себя неуравновешенных собак, как на съемках, так и за их пределами. Он удивительно опытен и воспитан, и он везде путешествует со мной. На самом деле Джуниор – та самая собака мечты, о которой грезят все маленькие девочки и мальчики и которую каждый хочет в качестве домашнего любимца: игривый, послушный и любящий.

Альфи, светло-золотистая помесь йоркширского терьера, – еще один маленький представитель средней части стаи. Как и Джуниор, он спокоен, уравновешен и совершенно невозмутим. Его жизненная задача – болтаться рядом со мной или с моей невестой Джахирой и идти с нами вместе, куда бы мы ни пошли, что, как знает любой собаковод, – самое приятное ощущение, какое только есть в этом мире. Как и Джуниор, Альфи – лучший из наших помощников.

Он очень восприимчив к нуждам всех людей и собак, окружающих его. Говорят, что собаки – это ангелы на четырех лапах и с хвостом, и Альфи – хорошее доказательство правдивости этой теории. Когда мы смотрим друг на друга, и я чувствую, что он относится ко мне с глубокой любовью, я вспоминаю, как моя мама смотрит на детей: с простой чистой безусловной любовью.

Стаю замыкает черный как смоль мопс, мы зовем его Джио. За свое имя он может быть благодарен National Geographic, а точнее первым трем буквам второго слова в названии журнала – Geo. Но из озорства мы придали имени другое звучание. Джио – семейный клоун, который всегда заставляет нас смеяться своими случайными и намеренными гримасами. И он тоже может быть слегка сдержанным, а его поведение порой кажется прямо-таки кошачьим – когда он рядом с нами сворачивается клубочком на диване или встречает новых людей. Он бесстрашен, но осторожен. Джио предложит вам уважение и привязанность – но сначала вам придется завоевать ее.

И наконец, у нас есть крошечная собачонка с глазами-пуговками, чихуахуа, которую мы подобрали на улице в Мексике. Тако – четыре года, но его мудрость куда старше его самого. Иногда такое качество можно найти у собаки, замыкающей стаю. Они могут быть тихими и осторожными по отношению к незнакомым людям и ситуациям. И они всегда прекрасно осведомлены о том, что происходит вокруг: это отличные наблюдатели и судьи – других собак и людей. Это описание идеально подходит к Тако. Каждый день, пока я наблюдаю за этой разношерстной сворой собак, играющих друг с другом у нас на заднем дворе или в моем «Центре психологии собак», я вижу, насколько важно уважение для каждого их контакта. Вожак стаи уважает тех, кто в середине, а те в свою очередь выказывают те же чувства тем, кто замыкает стаю, они же уважают вожака, потому что каждый член стаи приносит в ее жизнь что-то исключительно важное. И именно это взаимное уважение – причина того, что в стае редко возникают конфликты, которые они не могли бы быстро уладить собственными силами. Они живое доказательство того, насколько естественно испытывать уважение для любого представителя животного мира – за исключением, быть может, людей XXI века.

Уважение в мире людей

Как нам перейти к тому, чтобы уважать друг друга? Ответом становится наша способность строить доверительные отношения. И пока наш вид не особенно хорошо справляется с этой задачей, а собаки – настоящие мастера.

Меня беспокоит, что в нашу эпоху традиционное уважение заменило восхищение могуществом и богатством или количеством «френдов», «лайков» или «фолловеров», которые мы собираем в социальных сетях. Положение дел очень печально. В животном мире собаки выказывают уважение при помощи телесного языка. Неуважение может привести к драке или изгнанию из стаи. В мире людей мы стали так терпимы к неуважению, что зачастую такое поведение не влечет за собой никаких последствий. И стоит ли удивляться тогда, что некоторые дети ведут себя агрессивно и эмоционально нестабильны?

Я и моя стая – Джуниор (слева), Алфи (сверху), Бенсон (в середине) и Тако (справа).

В том мире, в котором воспитывали меня, неуважение к лидеру или старшему было неслыханным явлением; даже в возрасте сорока шести лет я все еще не могу отказаться от привычки называть тех, кто старше меня, «сэр» или «мадам». Но мои сыновья, Андре и Кальвин, теперь двадцати одного и восемнадцати лет соответственно, как я чувствую, не склонны к такой потребности уважения, которого требовали мои родители и деды. Даже сегодня я придерживаюсь уважительного тона в разговорах с моим отцом. Учитывая ту роль, которую он сыграл в моей жизни, некоторые вполне определенные слова никогда не сорвутся с моих уст, и есть много вещей, которых я никогда не сделаю в его присутствии. Так я был воспитан.

Из жизни знаменитостей

Миллиардер

Слишком часто в нашем человеческом мире мы отдаем наше уважение людям, обладающим властью и богатством – даже если они совершенно неуравновешенны в своей личной жизни. Собаки же не придают никакого значения тому, какую работу мы выполняем, сколько денег зарабатываем, есть ли у нас яхта.

Возьмем пример «мистера Би», одного из моих клиентов, известного миллиардера. Собаки были нужны мистеру Би для защиты и компании, поэтому он купил двух немецких овчарок у одного из лучших заводчиков и дрессировщиков Германии. Мистер Би позвал меня на помощь, так как он был расстроен тем, что одна из собак, Макс, казалось, начала отстраняться от него. Годами мистера Би и Макса объединяли очень близкие и нежные отношения. И вдруг Макс стал холодным, отчужденным, и в его поведении нельзя было найти даже малейших признаков привязанности.

Я выяснил, что первый партнер Макса, пес Рольф не так давно умер, и мистер Би купил вместо него новую собаку Бруно. Бруно немедленно стал очень близок мистеру Би. Проблема была ясна: это был вопрос простого уважения. Бруно был доминантной собакой и занял положение собаки – лидера стаи и в итоге получил статус выше, чем был даже у самого мистера Би! Макс, как и все собаки, просто выказывал подобающее уважение новому вожаку стаи, держась подальше от «собственности» Бруно, которой, так уж получилось, оказался сам мистер Би.

Уважаемый в деловом мире, мистер Би не понимал важности уважения в мире собак. Когда я показал мистеру Би, как нужно использовать энергию и язык тела, чтобы вернуть себе положение вожака стаи, Макс перестал относиться к Бруно как к вожаку, и обе собаки начали снова уважать мистера Би. А к Максу пришло прежнее ощущение преданности и любви к своему хозяину. Уважения собаки нужно добиваться. И в собачьем мире, как и у людей, уважение управляет поведением.

Я воспитал немало прекрасных собак, но я все еще не уверен в методах воспитания идеального ребенка. Иногда я думаю, что моя бывшая жена и я дали нашим мальчикам меньше правил и ограничений, чем следовало. Конечно, они выросли в мире, который радикально отличался от мира моего детства, – и, разумеется, они тоже проверяли прочность установленных им границ, так же, как и я на ранчо моего деда. Моя бывшая жена и я всегда старались быть лучшими родителями, но мы часто расходились во взглядах на то, какими должны быть воспитание и дисциплина наших детей. Меня вырастил очень строгий отец – обычное дело в Мексике. Моя бывшая жена, выросшая в Лос-Анджелесе, привыкла к американским взглядам на воспитание, предполагавшим, что излишняя дисциплина ограничивает эмоциональное развитие ребенка. Еще более усложняла вопрос окружающая культура, которая отражала и провозглашала более терпимое отношение к воспитанию ребенка. И эта атмосфера – единственная, которая когда-либо окружала Андре и Кальвина.

Разница в наших культурах и в вопросах воспитания вызывала немалое напряжение в нашей семье. И я уверен, мы не были одиноки в этих вопросах. В конце концов дети не появляются на свет с инструкцией по применению, и их воспитывать куда труднее, чем собак! Мои сыновья знали, что вместе с матерью они могут вести себя так, как я точно не одобрю. Например, я всегда был убежден, что у мальчиков должны были быть постоянные домашние обязанности и план действий на выходные. Как только они подросли, я решил, что пришло время найти им оплачиваемую работу, чтобы они привыкали к этике и обычаям рабочего человека. Моя же жена верила, что мальчики должны наслаждаться радостями детства, пока они не поступят в колледж.

Для нее колледж был условием, которое не обсуждалось. Это была еще одна тема для споров между нами: я не был так уж убежден в необходимости колледжа для них. Хотя ни один из моих сыновей не планировал поступления в университет в ближайшем будущем, я был бы счастлив и бесконечно горд, если бы они взглянули в ту сторону. Я учил их быть любопытными, любить учебу и читать любую книгу, на которую только они смогут наложить свою лапу.

Но, возможно, из-за моего собственного жизненного опыта я никогда не считал колледж обязательным условием для преуспевания. Я считаю, что, следуя за своими пристрастиями и инстинктами, они придут к успеху – если будут упорно работать. Если колледж – составляющая такого плана, отлично. И подводя черту: я всегда хотел, чтобы выбор, получать высшее образование или отказаться от него, был в руках моих сыновей.

Когда Андре и Кальвин еще только росли, я чувствовал, что должны быть установлены более четкие домашние правила – и как можно больше, вместе с ответственностью, которая наступает при их нарушении. Моя жена была не склонна к наказаниям и тяготела скорее к задушевным беседам и семейным обсуждениям. Думаю, наши сыновья запутались, и иногда даже использовали разногласия между семейной философией своих родителей в попытке добиться своего.

«Умные собаки редко стремятся ублажить людей, которых не уважают».

Уильям Р. Кёлер, дрессировщик собак

Уважай других, и они будут уважать тебя

Я уверен, что некоторая доля уважения и признания роли других необходима в любой группе для поддержания общего порядка, то же самое относится и к собачьей стае. Если вы, будучи ребенком, не уважаете своих родителей, как вы впоследствии сможете уважать учителей? Ваших начальников? Друзей? Супруга? Научиться уважению – исключительно важно для детей, потому что, как и в мире животных, это обоюдоострое орудие.

Щенки учатся уважению, когда им всего лишь две недели от роду. Матери хватают свое потомство за загривок и несут в зубах или подталкивают носом, когда они делают что-то, не одобряемое матерью. Я с гордостью смотрю на своих мальчиков – теперь уже молодых людей, которые стали уникальными, замечательными людьми. И теперь я счастлив, потому что вижу: они усвоили так много уроков, которые я давал им, объясняя важность истинного, от сердца, уважения. Теперь, когда они готовы осознать то, что я им говорил, на более зрелом уровне. Когда они были еще юными подростками, их куда больше интересовало, какое впечатление они произведут на своих сверстников, чем то, что им там бормотали родители. Андре и Кальвин считали, что моя работа была легкомысленной и очень легкой. «То, что отец делает на ТВ, просто глупость!» – говорили они своим друзьям, хотя я знал, что они точно так не думали. Сегодня оба моих мальчика пришли к истинному уважению того, что мне удалось достигнуть благодаря моей работе на телевидении: мы воспитывали людей, меняли их взгляды и расширяли их кругозор. Только после того как они смогли прийти к этому чувству, каждый из них стал интересоваться тем, как можно использовать те инструменты, что дает телевидение, чтобы выразить самого себя.

И недаром.

Кальвин стал звездой своего собственного детского телешоу, «Матт и Стафф», которое было номинировано на премию Эмми, а Андре сейчас на пороге запуска своего собственного проекта. Каждый из них несет свою долю ответственности на своих плечах, и как бы они ни были молоды, они делают это без какого-либо апломба. Я никогда не думал о том, что мои сыновья пойдут прямо по моему пути, но я в восторге и для меня честь, что в их успехе есть доля и моего участия.

Уважение и взаимосвязь

Палома научил меня, что уважение к другим исключительно важно для формирования характера. В его мире вид и род, раса или вероучение не имели значения. Важным для собак всегда было другое: каждый должен делать свою работу и уважать свое место в стае. Урок, который я выучил от Паломы, был таков: когда я уважаю людей или собак, которые встречаются на моем пути, я показываю им, что я связан с ними. Это именно та связь, которая позволяет нам вместе работать на создание доверия: связь, которая удерживает вместе всю стаю. Это связь, которая позволяет нам работать во благо чего-то большего, чем просто мы сами, – будь то украшение рождественской елки, выполнение хозяйственных поручений на ранчо или работа в разношерстной команде на съемках телешоу.

Наблюдая за тем, как Андре (справа) растет и становится умным, достойным молодым человеком, я вспоминаю о своих отношениях с отцом (слева).

Когда я помню, что уважение прежде всего, я чувствую себя легче, и все мои труды идут легко и дают отличный результат. Более сорока лет назад в Мексике Палома, снежно-белый пес фермера, посмотрел в глаза любопытному маленькому мальчику. И в этот удивительный момент, когда установилась связь между нами, во мне были посеяны семена того человека, каким я стал. Иногда я думаю, что если бы больше людей этого мира могли бы учиться у такого учителя, каким был Палома, наша планета была бы куда более дружелюбным, мирным местом для каждого из нас. Горделивая красота Паломы и его уверенное положение во главе стаи всегда будут примером для меня того, что значит уважать и быть уважаемым.

И хотя я далек от совершенства, об этом мои сыновья часто напоминают мне, и иногда могу снова превратиться в того маленького гордого мятежного мальчика, который живет в каждом мужчине, я всегда стараюсь быть одинаково уважительным с моими собаками, семьей, коллегами и поклонниками, и я хочу, чтобы и они уважали меня.

Я пытаюсь помнить, что символически все мы работаем на одной и той же «ферме», и если все мы будем жить с четким осознанием этой мысли, то мы куда более вероятно достигнем успеха, если будем бороться за него все вместе.

Школа собак. Урок № 1

Как научиться уважению

● Убедись, что ты умеешь слушать. Умение слушать создает общение и дает людям ощущение, что их услышали. Вы можете не соглашаться, но тем не менее вы слушаете. Это и есть уважение. Всегда признавайте вклад других, неважно, мал он или велик.

● Позвольте людям быть теми, кем они являются. Не судите их и не пытайтесь изменить.

● Держите свое слово. Делайте то, что вы обещали сделать. Честность рождает уважение.

Урок 2: Свобода

«Быть свободным значит не просто скинуть с себя оковы. Это значит жить, уважая и расширяя свободу других».

Нельсон Мандела

Это был меховой шар светло-коричневого цвета, с заостренными ушами как у чихуахуа, с коротким и неряшливым телом корги и теплыми, прекрасными карими глазами. Его звали Регалито, и я никогда не забуду его.

Регалито был моей первой собакой. Он дал мне один из самых важных жизненных уроков, которые я когда-либо получал: потребность в свободе. От Регалито я узнал, что для собаки жизненно важно чувствовать себя свободной, чтобы сохранять баланс темперамента и поведения. И это важно и для человека, не так ли? Что такое «свобода»? Для разных людей это слово наполнено разными значениями. Когда мне исполнился двадцать один год, свобода означала для меня только одно: переезд в другую страну в погоне за мечтой. Для кого-то другого это может быть свобода оставить постылую работу или жениться на том, кто им по сердцу. Каким бы ни было ваше определение свободы, вы очень быстро понимаете, что, если вы не чтите свободу, ваша жизнь пуста или лишена смысла.

Исход

Я уже отмечал, что самые счастливые воспоминания моего детства – дни, которые я провел на ранчо деда в Кульякане. Но вот о том, как мне жилось, когда отец решил перевезти всех нас в город Масатлан, мне тогда было всего шесть лет, об этом я старался особо не вспоминать. Население города составляло более четырехсот тысяч человек, гигантская метрополия, – мы едва ли могли представить себе что-то подобное. В один из дней мои родители усадили меня и мою сестру Нору и сказали, что скоро мы должны будем променять наши бескрайние открытые пространства – небесные просторы, зеленые холмы и сияющие золотом поля – на крошечную двухкомнатную квартирку в перенаселенном двухэтажном здании.

Мое сердце было разбито. Представьте себе дикое животное, которое вдруг обнаруживает себя в трюме корабля, который везет его в зоопарк; я был этим диким животным. И хуже всего, именно я был причиной, по которой мои родители решили переехать. Будучи единственным сыном в моей традиционной и патриархальной мексиканской семье, я был и самым важным ребенком. Мой дед никогда не ходил в школу, а мой отец проучился только три класса. И он не хотел, чтобы его единственный сын остался невежественным недоучкой (мой младший брат Эрик родился, когда мне было одиннадцать). А на ферме со школьным обучением было неважно.

Глядя, как мой отец пакует весь наш скарб в дедову повозку, я, как сейчас помню, чувствовал, как что-то ужасное стискивает мою грудь. Я боролся с душившими меня слезами. И что такого важного в традиционном обучении? Я жил в лучшем учебном классе на планете – естественный мир природы может научить меня куда большему, чем какая-то школа! Разумеется, мои родители смотрели на это совсем по-другому. Мой отец уже получил отличную работу фотографа и видеооператора в местной службе новостей в Масатлане, и арендованная квартира уже ждала нас. Выть и жаловаться было бесполезно. Мы уезжали – и решение было бесповоротным.

В день отъезда дед увидел, что я хожу мрачнее тучи. И когда я уже залезал в грузовик, он вышел из дома, прижимая что-то к груди. Чем-то оказался Регалито. Регалито по-испански означает «маленький подарок» – подходящее имя для этой собаки, ведь дарить подарки, когда люди приезжают или уезжают, – одна из важнейших мексиканских традиций.

Регалито стал даром моего деда. Он присоединился к группе в грузовике, где уже разместили клетку с птицами моего отца – пара зеленых австралийских попугаев – и еще одну с цыплятами матери и сестры. Я думаю, по-своему каждый из нас пытался увезти с собой в новую жизнь хотя бы малую частицу нашего ранчо. Регалито был той особой частью фермы, которую забирал я.

Оглядываясь назад, я думаю, что дед отдал мне собаку потому, что считал, что я буду скучать по ферме. На мой взгляд, так он пытался сказать мне, что он будет скучать по мне. До приезда в Америку, где все, даже в офисе, обнимаются и целуются, я никогда не сталкивался с физическим проявлением любви. Там, откуда происхожу я, любовь всегда была молчаливой, но распознать ее было нетрудно. Прощальным объятием, по представлениям моего деда, было вручение мне Регалито, когда я покидал его дом.

Что-то вроде каникул

Когда мы только приехали в город, моя меланхолия очень быстро сменилась возбуждением. Оказаться в самом центре событий было чрезвычайно волнующе. Казалось, по главным улицам сновали миллионы машин – причем таких марок и моделей я и не видал никогда. В каждом районе были магазины и пестрые рынки, заполнявшие окрестные проулки бесконечными лотками, на которых продавалось все на свете. Там даже был сияющий голубой океан, волна за волной наплывающий на золотой песок пляжей – такого я не видел никогда. Для моего детского сердца все вокруг было новым и изумительным. Так или иначе некоторое время наша новая жизнь воспринималась скорее как семейные каникулы.

Отец приступил к новой работе, а я вступил в первый день своей новой жизни – в школе, где я определенно был далеко за пределами привычной мне зоны комфорта. Я ненавидел сидеть весь день взаперти. Мама тоже вынуждена была тяжело трудиться, чтобы содержать нашу квартиру в порядке и заботиться обо всех нас, детях и животных (только подумайте – ей приходилось выполнять всю обычную домашнюю работу да еще вычищать все за птицами, собаками и цыплятами, чтобы наша квартира не превратилась в хлев). Она брала на дом шитье, чтобы заработать еще немного так необходимых нам денег.

Оказалось, что Масатлан был очень дорогим городом. На ферме мы выращивали и растили почти всю нашу еду, так что даже в не самые лучшие времена моя мама всегда могла наскрести что-нибудь из того, что у нас еще оставалось.

В городе так не получалось. В нашей маленькой квартирке было только две комнаты: кухня, совмещенная с гостиной, и спальня – все, что нам оставалось, это держать несушек в и так забитом всем подряд холле. Мы больше не могли выращивать свои овощи и фрукты, так что практически все, что мы ели, приходилось покупать на рынке. Ладно, супермаркет с его изобилием еды был чудом сам по себе. Но мои родители не подозревали, во сколько обойдется такой образ жизни. Мы ели много круп, лепешек и бананов. Редко когда мы могли позволить себе мясо – цыпленок или свиная нога были блюдами рождественского стола. Мясо было для богатых. В наши дни некоторые люди выбирают вегетарианскую диету по зову сердца, но именно так моя семья вынуждена была питаться в то время. Мы не называли себя вегетарианцами – мы ели только овощи, потому что только их мы и могли себе позволить.

Но не еда и не отсутствие денег делали мою жизнь тоскливой. Потеря свободы делала меня беспокойным, я чувствовал себя загнанным в ловушку, я задыхался.

Как только прелести новизны нашей теперешней жизни поблекли, я начал замечать все то, что я ненавижу в городе. Для начала этот шум: постоянный грохот от уличных торговцев, пронзительные гудки машин, бесконечные драмы в соседних квартирах, которые исполнялись исключительно на повышенных тонах. Стены были не толще бумаги, а поскольку у нас не было кондиционера, окна были открыты постоянно. Это значило, что мы слышали каждую хлопнувшую дверь, каждую упавшую тарелку, каждый радостный визг или злобный рев.

Я тосковал по темным ночам на ферме, где иногда единственными доносящимися до нас звуками было пение сверчков и лягушек. Многие взрослые в нашем доме напивались по выходным, и возвращение их было громким и безумным. До того я никогда не видел пьяных, и зрелище взрослого человека, который спотыкается на каждом шагу и бормочет странные вещи, было пугающим.

Свой третий день рождения я отметил на ранчо деда: мы переехали в Масатлан три года спустя.

Но хуже всего, город вместо того, чтобы делать мой мир все больше и больше, как мне казалось поначалу, начал, похоже, сжимать его. В нем был слишком высокий уровень преступности – и некоторые совершались в открытую. Мы постоянно слышали о наркотиках и похищении детей, и моя мать жила в вечном страхе за нас. Она стала сверхзаботливой. И установила целый кодекс правил, определяющих, куда мы могли или не могли пойти перед и после школы, и родители жестоко наказывали меня, если ловили на их нарушении. А я преступал постоянно. Вся моя природа противилась жизни за забором.

«Лучше быть собакой на свободе, чем львом в клетке».

Арабская пословица

Жизнь в конуре

Если уж я чувствовал себя зверем в капкане, то представьте, чем должен был стать переезд для Регалито. Маленький пес, который знал в своей жизни только свободу деревенских просторов и постоянное поддерживающее присутствие своей стаи. И хотя хвост его яростно крутился, когда я возвращался из школы домой, чтобы поиграть с ним, или когда моя мать ставила перед ним миску редких остатков от цыпленка, было ясно, что ему скучно и он подавлен.

Регалито начал вести себя так, как, теперь-то я знаю, ведут себя несчастные собаки. Он грыз мебель и постоянно гавкал. Он бросался на окна в отчаянной попытке выглянуть наружу. Мы жили на втором этаже, так что смотреть особенно было не на что. Проще говоря, он жил в месте, которое больше всего напоминало конуру. И я тоже.

Я быстро понял, что для животных город – жестокое место. Его обитатели обращались с ними с куда меньшим почтением, чем мой дед. На ферме собаки трудились бок о бок с людьми, как наши компаньоны и помощники. В городе собаки бродили по улице стаями, воруя еду и поедая объедки из мусорных баков. Собаки здесь были досадной помехой. Люди бросали в них камни. В этом было немало иронии – в деревне собаки были интегрированы в человеческий социум и одомашнены, и потому они были мирными, добродушными существами. Но в городе они становились почти дикими волками.

Я никогда не забуду, как впервые в своей жизни увидел собаку на крыше. Это был еще один странный обычай городских. Большинство крыш в Масатлане плоские; когда чужак проходил улицами рабочего района, его немедленно встречали и провожали хриплым гавканьем собаки, мечущиеся по крышам над ним. К этому более или менее и сводилась роль собак в Масатлане: работать дешевой сигнализацией.

Проблема в том, что собаки проводили там всю свою жизнь. Они не могли спуститься без посторонней помощи, и, если вдруг кто-нибудь не сжалится над ними, они не могли пойти куда-либо еще. На крыше им нечем было заняться: они носились кругами по своей жалкой территории, таращась вниз сквозь прутья, рыча и лая на все, что им казалось выбивающимся из общего порядка. А поскольку крыши были еще и тем местом, где бедные семьи вроде нас развешивали выстиранное белье, то эти собаки превращались в настоящих разрушителей. Их энергия, у которой никогда не было другого выхода, вынуждала их бросаться на развешанные вещи, рвать их в клочья и дожевывать то, что не было разорвано. Подобно людям на улицах, домовладельцы регулярно приходили к тому же выводу и считали собак ненужным хламом и так к ним и относились. В Масатлане уважения к собакам не было.

Поэтому наши соседи считали нас полусумасшедшими из-за того, что мы держали собаку в квартире. Цыплят и попугаев они еще могли понять, но собака?! Хотя иногда по выходным мне разрешали взять Регалито на пляж или выпустить на нашу крышу, чтобы он мог там побегать и поиграть, но все равно большую часть времени он проводил взаперти в холле нашей крошечной квартирки.

Поскольку я был юн и привык к естественной свободе собак на ранчо, я не понимал даже того, что Регалито нужно выводить на прогулку. Да я и ни разу не видел никого в Масатлане, кто бы выгуливал собак. Кроме того, тротуары были узкими, а машины проносились слишком близко к прохожим. В трепете за мою жизнь, мать не разрешала мне слоняться по улицам самому. В результате по мере того, как месяц утекал за месяцем, мой маленький Регалито становился все более и более несчастным и нервным.

И хотя мы всей семьей начали новую жизнь в городе, я думаю, каждый из нас пытался воссоздать то простое, естественное существование, которое давало нам ранчо. Я боролся сильнее всех, и я проигрывал. Мне нужно было примириться с обстоятельствами, но вместо этого я боролся с ними. Я все больше и больше становился похож на Регалито, рыча на проносящуюся мимо жизнь и подпрыгивая, чтобы выглянуть в окно. Или на одну из тех собак на крышах, запертых над улицами, чьим единственным развлечением было белье на веревках.

Вглядываясь в прошлое, я чувствую, как меня подавляет это сходство между моей жизнью и судьбой Регалито и тех одиноких крышных собак Масатлана. Как и они, я – физически и психологически – был заперт в клетке и глубоко подавлен, чувствуя, что никогда уже не смогу обрести себя, настоящего себя. Глядя на тех собак, пытающихся заполнить свою пустую жизнь бесконечным обходом своей крыши, прыжками и рычанием, я отыгрывал такую же роль, только по-другому.

Все эти годы папа был на работе почти все время. Мы крайне редко видели его. Однажды моя мать, желая, чтобы я вел себя хорошо, сказала мне: «Теперь ты мужчина в доме». Готов поспорить, она быстро об этом пожалела, потому что я воспринял это совсем не так, как она того бы хотела. Я превратился в маленького Наполеона, который контролирует всех и вся. Я использовал это как оправдание всем нападкам на мою сестру Нору. Я дразнил ее, разыгрывал и всеми способами превращал ее жизнь в кошмар. Мои родители понимали, что пришло время меня осадить.

Сегодня, когда мои клиенты мучаются с животными, которые безобразничают от скуки или фрустрации – другими словами, из-за отсутствия свободы, – я часто советую им направить этот избыток энергии в позитивное здоровое русло. Бег рядом с вами, пока вы катаетесь на велосипеде или на роликах, плавание вместе или совместный поход с рюкзаками в горы, предложения активных развлечений по поиску приманки или тренировки ловкости – прекрасные способы помочь собакам ощутить вкус свободы, которую они столь жаждут, но свободы организованной и со своими ограничениями.

Мои родители поступили так же по отношению ко мне, когда поняли, что я начинаю бунтовать из-за той опустошенности, которую вызывал во мне город. Они предложили свою программу развития ловкости – для людей. Она называлась карате. Я начал заниматься им в семь лет, и занятия карате, на которые я ходил после школы, давали мне отличные возможности для физического выброса моей энергии, а заодно и начала дисциплины и самоорганизованности, в которых я нуждался, чтобы выстроить приоритеты моих жизненных обязанностей, например, учебы в школе, выполнения домашних заданий, заботы о Регалито и помощи по дому. Я часто задаюсь вопросом, каким человеком я стал бы, если бы мама и папа не заметили вовремя, как я себя чувствую и веду. И, думаю, вряд ли бы я смог вырасти тем дисциплинированным успешным человеком, которым я стал сегодня.

Что же касается Регалито, я бы очень хотел понимать тогда, что я знаю теперь о том, как дать домашней собаке вкус свободы. И это очень похоже на то, что поняли мои родители: как удержать под контролем невероятно энергичного и живого маленького мальчика.

«По-моему, мы так привязаны к собакам потому, что они существа, не скованные стереотипами. Такими могли бы стать и мы, если бы не были так уверены в собственном превосходстве».

Джордж Берд Эванс, писатель и заводчик собак

Найти свою свободу

Что значит «свобода» для вас? Для моего друга Джады Пинкетт Смит свобода – просто возможность часами бродить по холмам вместе с ее собаками, вдали от мобильного телефона, деловых обязательств и папарацци. Для моей невесты Джахиры – знание того, что я здоров и нахожусь в безопасности, если я путешествую далеко от дома. Для нее свобода – это свобода от беспокойства. Для моего старшего сына Андре свобода – ленивое времяпрепровождение на пляже с наушниками в ушах. А мой младший сын считает свободу возможностью обладать временем и пространством, чтобы создавать: рисовать картины, собирать книги комиксов и писать рассказы. Когда бы я ни спрашивал у людей, что свобода значит для них, всякий раз я получаю разные ответы.

Собаке не нужно изучать свободу; она прописана в ее ДНК. Собаки демонстрируют свою потребность в ней постоянно, и наша, их хранителей, задача – обеспечить им столько свободы, сколько можем.

Мы, люди, тоже нуждаемся в свободе; просто зачастую мы даже не знаем, что мы ищем. И иногда нужно совсем немного времени, чтобы понять, что же это такое.

Как показывает мой опыт работы с людьми и их собаками, это чувство нехватки свободы, которое испытывают многие люди, вызвано не физическими возможностями, не границами, которые нам ставит время, и не законами, которые управляют нашим поведением. Скорее оно вызвано теми ментальными и эмоциональными барьерами, которые блокируют наши врожденные инстинкты и пытаются отравить нашу душу. Например, многие мои клиенты непременно скажут: «Моя собака просто не в состоянии поладить с другими» или «Моя собака абсолютно не поддается дрессировке». Они даже не осознают, что ставят границы и требования для другого живого существа, абсолютно произвольные и основанные на их собственных страхах и неуверенности в себе. И моя задача – показать им, что все это – порождение их собственного сознания. И, устанавливая порожденные собственными фантазиями ограничения для своих собак, они убивают не только их свободу, но и свою собственную, и очень эффективно.

Когда речь идет о свободе, собаки знают о ней то, о чем большинство людей даже не догадывается: свобода приходит изнутри. Это не вещь и не место, это образ жизни.

Как собаки выражают чувство свободы:

● Используя свои чувства, чтобы исследовать и чествовать тот мир, который их окружает.

● Принимая свое место в стае и понимая, что последовательность правил, границ и ограничений дает им свободу быть теми, кто они есть.

● Наслаждаясь настоящим, не испытывая сожалений о прошлом и беспокоясь о будущем.

● Выражая себя такими, каковы они есть, без смущения и беспокойства о том, как они выглядят, звучат или пахнут.

● Упражняя присущие только им врожденные умения пасти, преследовать, отыскивать и отслеживать.

Энциклопедия собак

Когда мне было девять или десять лет, в школе я чувствовал себя действительно, как рыба, вытащенная из воды. Дети, которые обладали авторитетом среди соучеников, совсем не интересовались мной, и даже если кто-то из них оказывался рядом за ланчем, он тут же вставал и уходил, как только появлялся кто-то более занятный.