Потерянная земля

— Вадим, скажи… ты хоть что-нибудь понимаешь?

— А чего тут понимать… вариантов два. — Также вполголоса ответил тот. — Либо у нашей хозяйки не все дома — но по ней это совсем не видно… Но она в любом случае не так проста, как кажется… либо мы не в прошлом, а в каком-нибудь параллельном измерении, где по ночам встают мертвецы, советская власть процветает — а люди живут без электричества в домах. Это даже вернее, слишком уж много здесь нестыковок. Есть еще третий вариант: я свихнулся и все это — только мой бред…  — Вадик задумчиво посмотрел на солнце, уже касающееся окоема своим потускневшим, словно выцветшим шаром. — Закат облачный, ветер завтра будет… в общем, молись, чтобы завтра мы сумели домой попасть, мне что-то здесь окончательно разонравилось.

— Интересно, здесь всегда так оживленно? — кивком головы указал Руслан за забор…

По большаку то и дело проходили туда-сюда обитатели деревни — вроде бы как спеша по делам, но каждый бросал на гостей короткий взгляд — кто исподтишка, кто в открытую. И не меньше внимания привлекала «Газелька» — как какой-нибудь футуристический концепт-кар на автосалоне. Что, впрочем, поправился Вадик, было не так уж далеко от истины.

— И детворы у них, похоже, нет…  — вслух подумал он.

— С чего ты взял?

— Смотри, как на машину таращатся. Здесь бы вся мелочь деревенская собралась… Но в любом случае, наш приезд сюда — для них не рядовое событие. Слишком уж бурно реагируют.

— Вот на «Газель» твою они и реагируют. Ты бы еще на летающей тарелке прилетел.

— А что я сделаю? На руках ее в лес откатить?..

За остаток вечера ребята познакомились еще с одним обитателем деревни — на закате в калитку вошел самый натуральный поп, в рясе и с полупустым эмалированным ведром литров на двенадцать. Он, не говоря ни слова, будто вовсе не замечая приезжих, покрестился, отбил несколько земных поклонов, под напевный неразборчивый речитатив помахал кадилом и щедро окропил крыльцо, все двери и окна дома из своего ведра — надо полагать, святой водой. Вадик с Русланом только переглянулись удивленно…

Руслан болезненно поморщился, потер желудок.

— Гастрит… Сейчас пройдет. — Вполголоса сообщил он оправдывающимся тоном.

Никаких вопросов по поводу священника Вадик задавать хозяйке не стал, — только помрачнел еще сильнее. На знакомое по воспоминаниям детства советское государство этот мир походил все меньше и меньше.

Глава 5

В небольшой комнатушке было душно донельзя. Зудели под самым потолком пристройки вездесущие комары, тихо потрескивали, остывая, листы кровельного железа, под единственным подслеповатым окошком без форточки, густо заплетенным паутиной, устроили внеплановый концерт коты, не обученные пользоваться календарем и потому не знающие, что март давно позади… Сама хозяйка улеглась в доме, закрыв дверь на крючок, толщиной в палец. Гости, впрочем, были не в обиде, узнав, что в их распоряжении оказалась панцирная кровать и огромный сундучище; Руслан устроился на его крышке — и ноги не свисали. Третьим в их компании оказался щенок, загнанный хозяйкой в дом, но в ее покои не допущенный. Не оправдал доверия, стало быть… он долго скребся и скулил на веранде, под дверью в пристройку, и Вадик, плюнув, впустил его, рассудив, что легче убрать за ним утром, чем терпеть шумовое сопровождение всю ночь.

И категорически не спалось. Вадик героическими усилиями умудрился, было задремать — и уже блаженно перевернулся на спину, предвкушая побег от взбесившейся реальности, но весь сон сбил внезапный богатырский чих Руслана, ворочавшегося как на подшипниках.

— Скотина…  — скупо прокомментировал Вадик.

— Аллергия… пылища здесь! — в тон ему пожаловался Руслан. — Извини.

— Мне бы снотворного вместо твоих извинений… что-то я разворчался. — Оборвал сам себя Вадик. — Ладно… курить пойдем?

— Пошли. Хоть свежим воздухом подышим, здесь вообще душегубка.

Вадик натянул джинсы; не завязывая, вдел ноги в кроссовки. Подумал — и футболку все же надел, комаров кормить — удовольствие сомнительное. Они тихо пошли по доскам застекленной веранды к двери… вернее, Вадик пошел тихо. Руслан бухал своими кирзачами как кувалдой.

— Тише можешь?

— Стараюсь… а-а, нафиг! — Руслан прислонился к стене и сноровисто стянул обувь. — Задрали уже эти колодки!

Они подошли к щелястой двери, Вадик откинул засов и в лицо дохнуло свежестью. Класс… Щенок, воспользовавшись моментом, выскочил в летнюю ночь и светлым пятном скрылся в кустах.

— Вот черт! Бобик!.. Тузик!?.. эй, как тебя там, животное! Иди сюда, не бегай, нам Инга уши оборвет! — щенок коротко тявкнул, взбежал на крыльцо и улегся у ног Руслана.

— Смотри, ты ему понравился! — не удержался Вадик от подколки. Руслан поднял зверя на руки и потрепал по голове.

— Я же собачник. Чувствует, мелочь пузатая! — щенок завозился, начал вырываться, шутливо тяпнул его за палец. — Ну кусаться-то не надо… Не надо кусаться! Хорошие собаки не кусаются! Ах, так…  — и они затеяли возню. Вадик посмотрел, улыбнулся, достал сигареты.

Ночь выдалась сказочной. Где-то в траве стрекотали кузнечики, кошачий концерт за домом завершился, по-видимому, кровавым побоищем; хриплый истошный мяв быстро удалялся по улице в сторону клуба. Несколько светлячков пристроились прямо на гравийной дорожке, зажгли свои зеленые фонарики. Над крышей дома напротив, горизонт светился мягким рассеянным светом, оттуда к утру собиралось нагрянуть солнце; на фоне светлой полоски бесшумно порскнул силуэт летучей мыши, небо отражалось в лобовом стекле стоящей на дороге обездвиженной «Газели». Романтика.

Щенок все же вырвался из рук Руслана и задал стрекача, нарезая по двору круги.

— Не убежит! — уверенно сказал Руслан, прикуривая от зажигалки Вадика. — Ты смотри, сколько в нем энергии! Ее бы в мирных целях использовать…

Щенка привлек один из светлячков, тот подскочил к огоньку, понюхал — и, видимо, решив, что это вполне может оказаться съедобным, слизнул его с камня, тот даже фонарик не успел погасить. Щенок понюхал еще, что-то учуял и принялся сноровисто раскапывать гравий. Вадик сходил, сгреб его подмышку и принес Руслану.

— Ты у нас собачник — тебе и смотреть за ним. Загони его в дом вообще.

— Шум поднимет. Как это — мы гуляем, а его с собой не взяли?

— Ну тогда держи. Нечего носиться…

Руслан не успел ответить — на улице раздались шаги. Шли несколько человек, топая так, словно были за что-то обижены на эту дорогу. Щенок затих, вслушался и глухо заворчал.

— «… Na ja, und sie sagt: «Ich schulde dir nichts, Sturmbanführer!» «-Nein, ich sage, du bist ungezogen! Komm schon, Fräulein, knie nieder und trainiere».[1] — ночную тишину сотряс залихватский гогот нескольких глоток.

— Eine gute einheimische Frau, man kann nichts sagen! Hier lebt die Schönheit in diesem Haus, nur die Schwelle heiligt jeden Tag, du wirst nicht zu ihr gehen… [2]

— Это что, по-немецки? — вытаращил глаза Руслан.

— Вроде…  — И тут до Вадика дошло. Он соскользнул с перил, присел и довольно бесцеремонно стащил вниз Руслана.

— Ты чего, обалдел? Ай, черт, держи!!! — щенок вывернулся и с лаем кинулся к калитке. Руслан дернулся за ним, но Вадик повалил его на крыльцо и зажал рот.

— Тихо!!! — зашипел он. — Совсем башка твоя дурья не работает? Это фашисты! — глаза парня сделались квадратными, но сопротивляться он перестал.

— Wer ist so brav hier?[3] — над забором появились несколько темных силуэтов в характерных касках. — Hund… nicht bellen, Kleiner, du must nicht bellen, wir sind doch Freunde![4] — щенок протиснулся в щель под калиткой и звонко залился под ногами солдат. — Schnauze du Dummkopf! Dieses Biest beisst noch![5]

— Du bist den nein Leichnam, Karl! Es ist natЭrlich, das ser dich anfДllt![6] — говоривший засмеялся.

— Ну, убедился? Это немецкий патруль! — Вадик отпустил Руслана, но тот от изумления не сумел произнести не слова. Поднялся на колени и настороженно застыл, вслушиваясь, Вадик устроился рядом, на корточках.

— Wieso hat sie ihn ins Haus heute Nacht nicht hineingejagt?[7] — прозвучал новый голос, молодой.

— Hat vergessen vielleicht. Na geh' weg Hund! Geh weg, horst du? Ah verddammter KЖtel![8] — темная фигура скинула с плеча автомат и ночной воздух вспорола короткая оглушительная очередь. Прошитый пулями щенок с истошным визгом забился в пыли. Вадик и Руслан мгновенно растянулись на крыльце.

— WofЭr, Karl?[9] — снова заговорил молодой.

— Dieser Hun dist Kommunist bis auf die Knochen. Guck mal, da hat noch ein Angsthasenprchen die Hosen woll. He, Russen! Geht zur SchlДgerei heraus![10] — весело закричал он. Вадик поднял голову — немец стоял у самого забора, лицом к крыльцу. В голове у Вадика пульсировала одна мысль: в своей белой футболке он — прекрасная мишень…

— Wie Schweine? Habt ihr Angst vor der Wehrmachtsolaten? Na so![11] — фашист заржал, прицелился и дал длинную очередь по лежащим.

— Jetst genung mit AmЭsieren Karl, kommschan![12] — патруль двинулся дальше по улице. Солдат плюнул через забор, закинул на плечо оружие и пошел следом.

Вадик, попытавшийся при звуке выстрелов сжаться в точку, не веря себе поднял голову. Вроде, жив. И не ранен… чтобы убедиться окончательно, он ощупал себя. Цел.

Твою мать…

Вадик пихнул в плечо до сих пор лежащего ничком Руслана:

— Живой? Слава богу!.. чего разлегся, давай быстро! — он сгреб ничего не соображающего парня за ворот и, буквально, зашвырнув его внутрь дома, пулей влетел внутрь сам, грохнув дверью. Лишь когда засов, лязгнув, опустился в пазы, Вадик позволил себе расслабиться — то есть, тихо сползти по стене, закатив очи горе, подобно нервной нимфетке.

И едва смог ограничиться нервным смешком, грозящим перерасти в истерический гогот. Провел руками по лицу — глаза защипало; ладони оказались мокрыми от пота.

— Что здесь?.. — заспанная Инга, в одном легком халатике выглянула из двери — и моментально все поняла. — Вы что, охренели?!! Какого… вас на двор ночью понесло?

— Курить ходили…  — Вадик снова поднес к лицу руки. Даже в неверном предрассветном свете было видно, как они дрожат.

— Идиоты!!! Тима!.. Тимошка?.. Собака где?! — не в силах отвечать, Вадик только махнул рукой в сторону двери.

— Понятно…  — женщина взяла себя в руки мгновенно. — Господи, с какой луны вы свалились, парни? Вы что?.. Вот черт! Приютила, на свою голову… петухи пропоют — сами за Тимошкой пойдете. Чтобы никаких следов, ясно? Да что толку хотя, Муромова уже наверняка все видела и с утра растреплет… Ой, позорище. Приведи ты грузчика своего в чувства! — Вадик только теперь обратил внимание на Руслана; парень, закрыв руками лицо, сидел на полу, раскачиваясь и тихонько подвывая. Вадик поднялся на неверные ноги.

— Руслан! Слышишь меня, парень? Слышишь? — Вадик с трудом отвел его руки… глаза были бешеные. — Очнись! Приди в себя! — Вадик залепил ему пощечину, мотнулась голова, парень повалился на бок, но выть перестал. Потряс головой, приподнялся, по стеночке встал. — Очухался?

— Местами…

— Беда с вами, мужиками… пошли уже! — Инга сделала приглашающий жест и скрылась в доме, не дожидаясь ответа.

Вадик пропустил Руслана вперед, в колеблющийся полумрак прихожей. Когда парень прошел в проем кухни и чадящая на столе керосинка очертила его силуэт, в груди Вадика ворохнулось что-то, похожее на жалость — до того нелепо тот выглядел; несмотря на внушительные габариты, нескладный, какой-то беспомощный, ближе к подростку, нежели к мужчине. «Навязался, зараза, на мою шею, младенец — переросток. Носись с ним теперь!»

Инга прикрутила фитиль, чтобы не чадил; достала из шкафа бутылку — пластиковую! — с прозрачным содержимым, молча разлила по эмалированным кружкам.

— Водка?

— Сам ты — водка… спирт. Медицинский, чистый. — Как-то исподволь на столе появилась немудрящая закуска, ковш воды, банка с яблочным компотом — им Инга разбавила свою порцию. Усмехнулась невесело.

— Для медицинских целей держала. Не достоял… ну что кручинимся, орлы? Давайте, непоседы, помянем душу безвинно убиенного Тимоши. Спасибо вам…  — кружки сухо звякнули. У Вадика с непривычки перехватило дыхание, давно уже ничего крепче пива не пил. Горло ожгло, словно он принял расплавленного олова, на глаза навернулись слезы… Инга, разделавшись со своей кружкой, строго посмотрела на них.

— Ну что, давайте уже, рассказывайте все начистоту. Как на допросе с пристрастием.

— О чем? — Вадик даже не понял сначала, видимо, и для него встряска даром не прошла. Он не отрываясь таращился на бутылку, обычную, из-под дешевого лимонада… перечеркнувшую всю его теорию.

— Ну, наглец! — фыркнула Инга. — Откуда вы, как к нам попали, ну, короче — все. То, что ты рассказывал — кивнула она Вадику, — для дурочек из седьмого класса годится, но не для меня.

«Черт, а я еще великим психологом себя считал!..» — Вадику стало стыдно. Чучело гороховое! По телу побежало тепло от выпитого, появилась легкость…

И он рассказал все с самого начала, даже не ожидал, что его память сможет выстроить все в такую четкую цепочку. Инга слушала почти не перебивая, лишь иногда задавала наводящие вопросы. Вадик припомнил даже самые мелкие подробности дороги, кроме того рассказал о конце коммунистической эпохи, о том, что СССР больше нет, перечислил самые важные события в истории нового государства — что вспомнил, никогда его политика не интересовала…

И, наконец, выдохся.

— Слушай, мы выйдем на веранду, покурим?

— Здесь курите. Нагулялись уже, хорош…  — Инга достала блюдце под пепельницу, задумчиво покрутила в руках зажигалку Вадика. — Занятная вещица. Теперь, полагаю, вы хотите услышать мои объяснения? Они вам не понравятся, ребята, честно предупреждаю.

Вадик и Руслан переглянулись.

— Боюсь, у нас выбора нет. Мы все внимание.

— Что правда — то правда. Ну что же… не буду тянуть. Вы не в вашем прошлом. И не в прошлом вообще.

— Это мы уже сообразили. — Вылез, было, Руслан, но сразу же прикусил язык.

— Догадливые… здесь нет прошлого, нет будущего. Здесь вообще времени нет.

* * *

Вторую мировую США завершили для себя эффектным, но абсолютно ненужным поступком — ядерной бомбардировкой японских городов. Какого черта, необходимости на самом деле не было никакой, не могла маленькая но воинственная Япония противостоять военной машине янки, к тому же она уже практически была готова подписать капитуляцию.

Зато нашелся удобный повод задать новую вводную для послевоенного мира… Да и как отказаться от столь заманчивых испытаний, к тому же — на людях?! Нет, батенька, даже не думайте, однозначно бомбардировка!!! Ученые — хуже генералов, они никогда не держали на руках умирающего друга, не пачкали штаны под минометным обстрелом…

Так или иначе, а мир плавно вкатился в новую эру — ядерную. Союз встрепенулся, наши физики по-быстрому расщепили атом (ну, не сказать, чтобы у них большой выбор был)… Провели испытания, убедились, что в руках партии действительно всемогущая сила. Так увлеклись, что едва не запустили однажды самоподдерживающуюся реакцию — на Новой Земле, вроде бы, — но это ведь с кем не бывает… И возникла другая проблема — а как доставить «подарок» по назначению? После войны ПВО стала одним из приоритетных направлений развития обороны для всех государств — жива была память того же Дрездена.

Самым перспективным способом доставки зарядов посчитали, конечно, ракеты — и, как показало время, не ошиблись. Вот только из ракетной техники на руках поначалу были только «Катюши», строго говоря, являвшиеся реактивными минометами и трофейные «Фау», также многое взявшие в свое время от трофейных же «Катюш»… ну, понятно, да?

До первого спутника земли и первого человека на орбите времени оставалось еще достаточно, когда разведка, наконец, сообщила об опыте с эсминцем «Элдридж»… [13]

«Так вот же оно!!!» — всполошились наверху, когда до советского Олимпа добралась эта весть. Что может быть заманчивей — отправить небольшую бомбочку прямо в Овальный кабинет президента потенциального противника? В любой стратегический бункер, в любую точку планеты?

Невероятной ценой достали всю документацию, все сведения, что смогли выкрасть советские агенты, передали ученым. На полном серьезе хотели вывезти в Союз и автора эксперимента — Альберта Эйнштейна (основой для проведения опытов послужила его Единая теория поля, да и в проекте «Филадельфия» он играл первую скрипку), но не удалось… оно, наверное, и к лучшему.

На свет появился проект «Посылка», который, впрочем, очень быстро был перекрещен в «Выселки» — (по названию деревеньки, расположенной по соседству с местом, выбранным, впоследствии для полигона). Переименовали секретности ради, во избежание аналогий — ЦРУ (в девичестве, до сорок седьмого года — Управление Стратегических Служб — УСС) свои деньги тоже всегда отрабатывало; — только вот упустили из виду, что аналогия с проектом «Филадельфия» стала чересчур прозрачной. Когда снова спохватились, объем документации измерялся кубометрами. Бюрократия победила великую империю…

Изначально целью проекта американцев была всего лишь банальная маскировка, как ни парадоксально это звучит. Невидимый для противника корабль — что могло быть привлекательнее во времена второй мировой войны, когда радар считался восьмым чудом света? 16 октября 1943 года была запущена установка, смонтированная на эсминце «Элдридж», стоящем в доке. Команда находилась на борту в полном составе — плюс техники, отвечавшие за оборудование.

Воздух вокруг корабля стал темнеть, медленно, но неуклонно… затем от воды взметнулось зеленоватое свечение — и корабль на самом деле сделался невидимым, но в спокойной воде ясно выделялась выемка, занимаемая килем и корпусом судна.

Результат был достигнут! Весь научный персонал бросился поздравлять друг друга…

Как вдруг раздался едва слышный хлопок — и, подняв тучу брызг, края водяной выемки схлестнулись… эсминец исчез!

Появился он в тот же самый момент в Норфолке — за триста пятьдесят километров от верфи. Покачался на волнах примерно с минуту…

И вернулся обратно в свой док, обрушившись с высоты в несколько метров и подняв целую Ниагару воды — перепуганные техники сообразили отключить установку.

Это был побочный эффект, которого никто не ожидал… часть команды исчезла во время этого путешествия, некоторые сошли с ума, у многих (по неподтвержденным данным) появились впоследствии паранормальные способности.

Но СССР в первую очередь заинтересовал, как уже было сказано, побочный эффект этого эксперимента — телепортация. И наши ученые смогли добиться желаемого.

День, когда из одной лаборатории секретного исследовательского комплекса в другую была переслана любимая трубка руководителя проекта — профессора Ильина, стал историческим. Без всяких преувеличений. Вот только узнает ли об этом когда-нибудь мир?.. Успех гения повторили и развили — случайность стала закономерностью. Опытным путем было подтверждено, что безопасной нуль — пересылке подлежат только неодушевленные предметы; но ничего иного, собственно и не требовалось. Хохмой в исследовательском центре стала история о том, как ловили по всему комплексу невидимую кошку — жертву опыта…

И закипела работа… грибники и ягодники очень удивлялись — откуда в их излюбленных местах появились вооруженные солдатики, заворачивающие всех любопытных назад — и молчаливые люди, заставляющие по возвращении домой подписывать строгие официальные бумаги о неразглашении, действовали не хуже, чем операция на головном мозге — охота вспоминать о неудачной прогулке пропадала напрочь. Комитет был реальной силой, способной стереть болтуна с лица земли. А место выбрали неплохое — полторы сотни километров до Москвы, десяток по прямой — до крупного областного центра. И секретность была соблюдена несмотря ни на что.

День запуска главной установки подземного центра стал для Выселок началом конца. Эксперимент предполагал доставку ядерного заряда на Новую Землю, на первый раз — не на боевом взводе. Взорваться он должен был позднее, чтобы подтвердить свою боеспособность. На Новую Землю заряд не прибыл.