МЕДИАНН №1, 2019

MEDIANN

grimdark&dark fantasy magazine

№ 1, февраль 2019

*

Mediann, № 1, февраль 2019

Альманах гримдарка и темного фентези, 18+

Главный редактор #1: Александр Дедов

Главный редактор #2: Андрей Миллер

Дизайн: Emily Artist

Иллюстрации: Денис Хайдаров, Илья Орехов

Верстка: Александр Дедов

СОДЕРЖАНИЕ

Слово редактора

Александр Дедов|Андрей Миллер

Медианн

Кирилл Токарев

«Господин десяти тысяч душ»

Александр Дедов

«Гробовой Колосс»

Андрей Миллер

«Дворец, увитый омелой»

Летопись темных миров

Дмитрий Костюкевич|Максим Тихомиров

«Ответ Туррана»

Владимир Ромахин

«Золотые псы»

Мария Гинзбург

«Я — ночной мверзь»

Юрий Погуляй

«Плохой Йорр»

Андрей Миллер

«Wilde Jagd»

Сергей Чернов

«Последнее испытание»

Александр Агафонцев

«И все смоет дождь»

Егор Емельянов

«Тринадцать из Харуда»

Слово редактора

Свершилось! Несмотря на попытки таинственных сил помешать, мир увидит первый номер альманаха «Медианн». Под одной обложкой мы собрали одиннадцать по-настоящему мрачных историй, каждая из которых мрачна по-своему.

«Мрачный» не значит «плохой». Под этим словом чаще подразумевается некая неудобная правда, что по этическим соображениям вынуждена пылиться на задворках жизни. Но грязная, грубая и отвратительная часть бытия остается без внимания незаслуженно! Гримдарк и темное фэнтези — это зеркало, которое напоминает обществу о его недостатках и заставляет задуматься.

Собранные в альманахе рассказы могут шокировать и показаться некомфортными (особенно если увлекаться «классическим фэнтези»), но уверяем: мрак имеет свой неповторимый шарм! И мы, коллектив «Медианна», рады стать вашими проводниками в этих неприветливых краях.

Александр Дедов

Некоторые идеи настолько витают в воздухе, что действительно бывает трудно поверить: неужели это еще никто не реализовал? Казалось бы, темное фэнтези — направление востребованное, тот же Warhammer как образец гримдарка — очень популярен, но… Лично я (не буду говорить за коллегу) даже испытываю некоторую неловкость от того, что другого специализированного жанрового издания на русском языке сейчас нет.

Не стоит пафосно взваливать на себя некие великие миссии, поэтому обойдемся без разговоров о «не имеет аналогов», «надо спасать жанр» и так далее. В этом плане я бы хотел сказать лишь об одном. Очень хочется донести до максимально широкой аудитории понимание: «темное фэнтези» — это не все, что хоть чуть-чуть мрачнее первых книг о Гарри Поттере. А гримдарк, в свою очередь — вообще необязательно именно фэнтези.

Мы видим «Медианн» по-настоящему мрачным. Хотим предоставить читателям такие истории, после которых все недостатки реального мира покажутся мелочами. И обеспечить площадкой писателей, которым нравится создавать подобное. Будем надеяться, что in the grim darkness of the far future нас с вами ждет только успех

Андрей Миллер

МЕДИАНН

Кирилл Токарев

ГОСПОДИН ДЕСЯТИ ТЫСЯЧ ДУШ

Гэта зацепились за камень, и мокрая брусчатка тут же метнулась навстречу. Джиро подставил ладони, сумев уберечь от удара голову, но все же сильно приложился о землю коленом. Поморщившись, замер: не слышны ли шаги из ближайшего переулка? Но нет. Все было тихо. Лишь шелестело на ветру белье, развешенное на просушку, да шуршали ленты рисовой бумаги с начерченными на них мантрами-оберегами. В маслянистой луже отражалось лицо Джиро: заострившиеся скулы, бледный лоб, покрытый пятнами испарины, спутанные черные волосы. И невероятно расширившиеся глаза, полные ледяного страха.

В отблесках газового фонаря собственное лицо Джиро показалось ему лицом мертвеца. Мертвец, сбежавший из дома, полного покойников. Эта мысль вызвала у юноши сдавленный истерический смешок.

Еще мгновение он прижимался к брусчатке, словно кролик, пытающийся укрыться от орла. Затем юноша заставил себя подняться. В колене что-то хрустнуло, но Джиро запретил себе думать о боли. По крайней мере, до тех пор, пока он не доберется до околотка стражи… или до какого-нибудь из многочисленных храмов. До любого места, где способны справится с колдуном. Или. с демоном!? Второе казалось Джиро более вероятным. Слишком уж близко стоял он от почтенного господина Куро Кобаяши, когда тот взорвался фонтаном крови, нечистот и измельченной кости. А потом — бесконечно долгое мгновение наблюдал, как неведомая сила вырывает позвонки из тел стражей ближнего круга. Джиро должен был умереть там же. Забрызгав кровью и содержимым кишок лакированные бумажные ширмы. Но он оказался трусом. Потерял лицо, когда бросил меч и побежал. Побежал прочь от странного и страшного существа, по мановению пальцев которого люди обращались в изувеченные груды плоти.

Потеря лица или потеря души — что хуже?

Юноша сумел прохромать два или три квартала, прежде чем его колено превратилось в пульсирующий сгусток боли. Зашипев, он опустился на землю, привалившись спиной к невысокой статуе Дзидзо-Босацу. Вряд ли божество сочтет это неуважением. В конце-то концов, Дзидзо — покровитель путников и защитник от адских сил.

Покопавшись в поясном кошельке, Джиро бросил на алтарный камень несколько медяков. Не то, чтобы он по-настоящему надеялся на покровительство небесного владыки. Скорее — по привычке. Тем не менее, на душе сразу стало легче. Возможно, что он и не потерял лицо. Много ли чести погибнуть в неравной схватке, если есть возможность собраться с силами и отомстить? Отомстить.

Страх ушел, испарился без следа. Зато на его место пришло осознание. Весь его клан. Все его родные. Все, кто были в городском замке Кобаяши. Все мертвы. И он, Джиро — теперь никто. Пепел, тень, пыль. Обхватив колени, юноша зашелся в беззвучном плаче.

— Они все мертвы. Все, кого я любил. Все, кого я знал.

Голос был полон скорби.

Джиро поднял глаза. Понурая фигура стояла под газовым фонарем. Не демон. Не колдун. Просто человек.

— Штыки. Мечи. Разрубленные тела. Кровь везде. В домах. На земле, — бормотал незнакомец.

Только сейчас Джиро понял, что незнакомец под фонарем не обращается лично к нему. И еще одно. юношу вдруг пробил холодный пот. Он не слышал шагов. Ни стука деревянных сандалий по брусчатке. Ни хлюпанья луж. Ни чавканья городского мусора под ногами. Ничего. Словно человек просто возник под фонарем из ниоткуда. Руки Джиро зашарили по поясу в поисках оружия. Ничего. Что ж. В любом случае, если это колдун…или екай, от стали толку мало. Остается уповать на помощь Дзидзо.

— Почтенный, — Джиро с трудом поднялся на ноги. — Этой ночью я потерял всех, кто был мне близок. Всех, рядом с кем я вырос. Их. убило Нечто. А кто повинен в твоем горе?

Что-то изменилось. Фигура незнакомца словно бы выросла вдвое и при этом раздалась вширь.

— В этом повинен ты.

Голос незнакомца прозвучал, словно погребальный набат. Запоздало мелькнула мысль, что надо бежать, но что-то белое, словно зимняя метель, накрыло юношу с головой. Джиро еще успел ощутить страшную боль в груди, увидеть, как рвутся сквозь кожу выворачивающиеся наизнанку ребра. а потом наступила темнота.

Забрызганный кровью Дзидзо-Босацу смотрел в ночь и бездумно улыбался газовому фонарю.

* * *

Громкий стук в дверь. Льюис Арктур, когда-то — лейтенант Кембридширского полка, а ныне — дознаватель при магистрате Фоэториса, с трудом разлепил глаза. Застонав, он отбросил в сторону тонкое шерстяное одеяло и сел на скрипучем пружинном матрасе. В голове гудело так, словно кто-то устроил солидную артподготовку.

«Ага. Аккурат как тогда. Шестого сентября, кажется? Долбили по «бошам», а что толку?»

Мысль была плохая. Скверная. Мысль-червячок, что точила Льюиса уже второй год. Мысль-заноза, из-за которой он не мог спать, вновь и вновь переживая тот самый день. Огненный вал артиллерии, изрытое и перепаханное поле, взрывы мин, росчерки трассирующих пуль. Беззвучные крики, оторванные конечности. Обезглавленные тела.

Дьявол. Опять. И ведь вчера он специально напился дерьмового муншайна, только бы уснуть. А с утра, мать его, снова вспомнил. Чертов снаряд, что разорвался в двух шагах. Вспомнил чудовищную силу, что превратила его в мелкую кровавую взвесь.

«Ты мертв, лейтенант Арктур. Погиб в бою. Шестого сентября шестнадцатого года. Тебя нет. И не может быть».

В дверь уже не стучали, а натурально ломились. Льюис натянул помятые брюки, отпихнул под кровать пустую бутылку. Скептически оглядел комнату. Голые стены, крохотное окно-бойница. Из обстановки — обшарпанный платяной шкаф, стол, заваленный старыми газетами, и скрипучая кровать, с которой он только что поднялся. Не ад. Не рай. Чистилище. Обитель неприкаянных душ.

Теперь дверь пинали ногами.

— Иду, мать вашу. Иду.

Дознаватель повернул ручку.

На пороге стояли двое. Оба — в дешевых пальто и кожаных капюшонах. Густые бороды, мрачные взгляды, темная, словно выдубленная на солнце кожа. Льюис знал обоих. Даки. Из «пришлецов», как и он сам. Только он вроде как помер в тысяча девятьсот шестнадцатом. А эти парни получили свое еще при императоре Траяне. Ну, или когда там были дакийские войны? История не была коньком лейтенанта Арктура.

— Чем обязан, джентльмены?

Льюис постарался, чтобы его голос звучал максимально недружелюбно. В конце-то концов, будить человека после перепоя не стоит. Даже если он десять тысяч раз мертв.

— Префект ждет. Дело срочное.

Лейтенант мысленно выругался. Неделю назад Клавдий Септимий Маенус швырнул ему на стол кипу неряшливо исписанных бумаг с недвусмысленным требованием разобраться и навести порядок. Отчеты о ночных убийствах в обособленных кварталах Фоэториса. Дела, на которые никто и никогда не обращал внимания. Правда, на сей раз этих убийств было чересчур много. Но возникшего тогда червячка тревоги Льюис успешно залил очередной бутылкой спиртного.

А теперь, судя по всему, его ждала расплата. И ведь Клавдий и без того не числил «варвара и пришлеца из рода бриттов» в своих любимчиках. Впрочем, можно было сказать и иначе: Клавдий из дома Маенусов, коренной житель Медианна и патриций до мозга костей, не любил Льюиса ничуть не больше, чем иных «пришлецов». Для Клавдия все было едино: что «галл», что «бритт», что «дак», что «сармат» или «русс». Главным было то, что ты — «пришлец». То ли заблудшая душа, то ли еще кто-то, неведомым образом вырванный из привычного мира и времени и оказавшийся тут, в середине бесконечной спирали Медианна.

— Суть «дела» вам, конечно же, не сообщили?

Оба дака синхронно пожали плечами. Пожалуй, в иной ситуации это было бы даже смешно.

Путь до Префектуры занял чуть более получаса. Узкие улочки Фоэториса уже кишмя кишели людьми всех рас, вероисповеданий и национальностей. И всех возможных времен. «Пришлецов» всегда можно было отличить от коренных жителей Медианна. Чаще всего их выдавал пустой взгляд, грязные лохмотья вместо одежды и какое-то темное ощущение смертной тоски. Глядя на большинство этих бедолаг, Льюис не мог не отметить, что сам еще неплохо держится. И достаточно хорошо устроился. Выучил местное арго, сумел найти работу. Понять бы еще, не является ли Фоэторис (да и весь Медианн) всего лишь галлюцинацией в его умирающем мозгу.

И все же. Этот странный город был поразительно реальным. Четкие улицы римского Центра с его банками, храмами, кантинами и форумами сменялись хаосом китайских и греческих кварталов. Аромат диковинных благовоний сменялся вонью жженого железа и копоти. Ровная плитка под ногами уступала место разбитой брусчатке, а то и вовсе деревянному настилу. А вокруг постоянно мелькали лица. Сотни. Тысячи людей. Местные и «пришлецы». Всех рас и возрастов. Всех эпох и вероисповеданий. Отовсюду слышалось и кондовое арго Медианна, и гортанный говор варварских народов, и чавкающая речь китайцев. Повернуть голову — и тут же в уши польются слова давным-давно мертвых языков: арамейский, сарматский, говор Та-Кемет, диалект царства Шань-Инь.

Пестрые одежды. Калейдоскоп лиц. Калейдоскоп эпох и наречий. Симфония запахов. Нет. Это все слишком сложно, чтобы быть просто предсмертной галлюцинацией. Слишком сложно. И все-таки. Льюис невольно ухмыльнулся. Вот уже второй год он пытается убедить себя, что все еще живет. Не зря ли?

Забавно. «Пришлецы» из ранних эпох воспринимали здешние реалии куда спокойнее. Умер там, на земле? И что с того? Боги даровали новую жизнь. Бери и наслаждайся. Китайцы и выходцы из древнего Та-Кемет вообще принимали Медианн как нечто, само собой разумеющееся. И не уставали славить: одни — Осириса, а другие — Яньло-Вана.

А еще — каждый тянул за собой крючки и зацепки из той, утерянной жизни: боль, любовь, ненависть, чувство мести, жажду справедливости. И рано или поздно такой «пришлец» находил своих соплеменников. Неважно, из «местных» или из «пришлых». Важно, что чаще всего с появлением «чувства локтя» и импровизированного землячества, многие уверенно вставали на скользкий путь беззакония.

«Грабежи, изнасилования, убийства. Египтяне терпеть не могут хеттов, хетты — филистимлян, вавилоняне — всех прочих. — Льюис задумчиво посмотрел на высоченные стены Внешнего Предела префектуры, — и все, как один — ненавидят римлян и их «римский порядок». Неизменно. Вот уже дьявол знает, сколько лет».

* * *

— Итак, Луций, — любые имена префект любил переделывать на римский лад. — Я с нетерпением жду доклада по делам, которые тебе передали.

Вот оно. Лейтенанта прошиб холодный пот.

— Можно. присесть? — Дождавшись утвердительного кивка, Льюис буквально рухнул на один из трех стульев, что стояли у двери. Против воли в голове возникла мысль: вот оно, истинное лицо триумфа римской культуры. Монументальный, с точеными чертами лица патриций, восседающий за широченным дубовым столом и жалкий, мучающийся похмельем рыжий англичанин. Клавдий Септимий с его волевым подбородком и орлиным носом хоть сейчас мог позировать самому взыскательному античному скульптору. Льюис с его недельной щетиной, кругами под глазами и пористым носом сгодился бы для позирования фотографу-криминалисту.

— Я просмотрел все отчеты, — осторожно начал лейтенант, — в целом, картина, эээ, достаточно ясная. Разборки местных банд. Ничего необычного, и…

От взгляда Клавдия Септимия, казалось, даже воздух обратился в лед.

— Значит, ничего необычного? — В голосе префекта звучали легкие металлические нотки.

— Ничего. В Вонючем Городе постоянно что-то случается. Люди. Что с них взять. — Дознавателя отчаянно мутило. Плохо. Еще хуже, что чертов патриций видит все это.

— Люди. Верно. Одни — хороши. Другие — плохи. Третьи — ни то, ни се. А четвертые и вовсе. Пришлые.

Лейтенант сдавил виски ладонями.

— Все, господин префект. Я сдаюсь. Капитулирую. Выбрасываю белый флаг. Да, я «пришлец», который бесполезен. И да, я не увидел ничего необычного в тех «делах», которые вы мне передали. Давайте по существу. Хотите карать? Карайте. Или. Поясните, что же все-таки случилось.

— Я не собираюсь тебя карать. — Клавдий Септимий сделал долгую паузу и уточнил: — Пока. Так уж вышло, дознаватель Луций, что в ближайшие несколько дней, а то и недель, ты — лучшее, что у меня есть.

— Потому, что… — начал было Льюис, но тут терпение префекта наконец лопнуло.

— Проклятье! Потому что я выслал всех более-менее компетентных специалистов и чародеев за пределы Фоэториса. Ловить демона. И собирать по лесам очередную партию «пришлецов».

Клавдий вдруг показался лейтенанту бесконечно усталым.

— Эти убийства. Из дел, которые мне передали.

Префект потер пальцами переносицу.

— Да, Луций. Они. И не только. Если бы ты обратил внимание на те самые «дела», то увидел бы, что все убийства случились либо в японском квартале, либо где-то поблизости. Продолжишь мысль?

Сложить два и два было совсем несложно. Проклятье. А ведь он мог бы не заливать спиртным свою память, а разобраться со всем этим дерьмом.

— Какой-то крупный теневой картель копает под кланы самураев? А этой ночью случилось нечто такое, что может вызвать открытую войну?

Патриций картинно воздел руки к закопченному потолку.

— Не просто «вызвать». Был вырезан клан Кобаяши. Клан известный и достаточно уважаемый. И то, что улицы еще не утонули в крови — просто милость богов.

— И я должен прыгнуть в жерло вулкана, пытаясь выяснить, кто, кому и почему перешел дорогу?

— Именно так. Видит Юпитер, не зря же пару лет назад увидел в тебе нечто полезное. Хотя потом не раз пожалел, что не сплавил тебя в Приграничье. Или на фермы. В общем, туда, где и пришлецы на что-то годятся. Так что. Как бы тебе ни было хреново, давай-ка, переставай себя жалеть. За дело. Или хочешь рассказать, насколько ты несчастен?

Льюс хотел. Ему постоянно хотелось говорить о своих снах. О проклятых воспоминаниях. Почему-то возникало ощущение, что все это произошло не с ним.

— Хорошо. — Дознаватель в очередной раз сжал ладонями виски. — Вырезанный клан. Враги? Конкуренты?

Клавдий вытащил из стола кипу свежесшитых бумаг.

— Тут все. Изучишь по дороге до места. И, Луций.

— Да?

— Я выслал туда добрых два десятка даков. Но не жди от них слишком много. Когда в деле густо замешано колдовство, их это сильно пугает.

Колдовство. Еще одна причина усомниться в реальности этого мира.

— А. Кроме колдовства? Какие-то мысли? Зацепки? Догадки?

Клавдий вздохнул.

— Догадок — никаких. Кроме того, что все это случилось очень не вовремя. Лучшие мои чародеи и гвардейцы охотятся в лесах за демонической тварью. И отозвать их нет никакой возможности: фермеры и без того воют так, что слышно аж в Танториуме. Так что все, что у меня есть — это полсотни даков и ты. А так как ты, Луций, соображаешь достаточно быстро, когда захочешь. надеюсь, что и проблем с расследованием не возникнет.

Льюис вздохнул. Префект Клавдий иногда до скрежета зубовного напоминал одного штабного полковника. Того самого, что отправил роту лейтенанта Арктура на убой, без тени сомнения.